Истинная Блэк

Я сорвался с места прежде, чем дядя Сириус успел превратить свой взгляд в реальное проклятие. Серьезно, его глаза в этот момент были страшнее, чем пасть Клыкастика, когда тот видит кость! — Гарри, ты куда?! — крикнула мама вслед, но я заметил, что она почему-то улыбается. Странная она. Я тут, может, жизнь спасаю, а она светится, как Люмос. Взрослые — вообще существа непостижимые. Как и моя Лира в принципе. Почему все такие странные? По пути я успел совершить дерзкий налет на вазу с конфетами. — Гарри Поттер! Немедленно положи сладости на место! Испортишь аппетит! — это уже тетя Марлин включила режим строгого надзирателя. «Аппетит?! — подумал я, запихивая горсть карамелек в карман. — Тут сердце разбивается, а они про калории!». Тупые взрослые, честное слово. Я вылетел в сад. Огромный дуб напротив окна Лиры манил меня своими ветками. Я не птица, конечно, но ради неё я готов стать хоть летучей мышью. Схватившись за нижний сук, я подтянулся. Один раз нога соскользнула, и я чуть не пересчитал ребрами кору, но удержался! Гриффиндорцы не падают, они… совершают тактические маневры вниз. Доползя до нужной ветки, я замер. Окно было приоткрыто (эта идиотка обожает холод, как будто она ледяной пикси!), и из комнаты донеслись странные звуки. Всхлипы. Она плачет? Моя Лила?! В голове всё перемешалось. Почему? Неужели Кикимер снова спрятал её любимую расческу? Или… нет, Гарри, не думай о плохом. Я решил действовать. Раз ей грустно, надо её рассмешить! Я откашлялся, вцепился в ветку покрепче и завел ту самую песню, которую она пела в шкафу, только на свой лад: — «О-о-о, мой лыцаль в осках, притащил конфет...» — завыл я, пытаясь попасть в ноты (получалось не очень, честно). — «Открывай окоско, передай пливье-е-ет!» Шторы резко дернулись. Лира распахнула окно с таким грохотом, что я чуть не улетел в кусты. — ПОТТЕР?! — выкрикнула она. Её нос был миленько-красным, а глаза — влажными. У меня внутри всё сжалось. Господи, какая же она была беззащитная в этот момент! Мне хотелось спрыгнуть в комнату и обнять её так сильно, чтобы она вообще забыла, как грустить. Но вместо этого я просто глупо улыбнулся, протягивая ей конфету. — Ты что, совсем придурок?! — зашипела она, вытирая глаза кулаком. — Какого фига ты на дереве?! Ты птица?! Или ты решил, что ты почтовая сова?! Ты же сейчас свалишься и сломаешь свои «героические кости»! — Я не свалюсь! — храбро заявил я, хотя ветка подозрительно скрипнула. — Я принес тебе выкуп! Джинни просто глупая, Лила. Она написала, что я в тебя влюблен, представляешь? Какая глупость, да? Я просто... я просто пришел отдать конфеты! Лира замерла. Её красный носик забавно сморщился. — Влюблен? — переспросила она, и её гнев куда-то испарился, сменившись странным выражением лица. — Ну да! — я протянул ей еще одну карамельку. — Глупости же. Бери давай, а то у меня лука затекла. Она нерешительно взяла конфету, и на её губах наконец-то появилась маленькая, едва заметная улыбка. — Дурак ты, Поттер. Самый настоящий. Но петь тебе точно нельзя — у меня уши завяли. Я сидел на ветке и чувствовал, что мир снова в порядке. Пусть она ругается, пусть называет птицей — главное, что её нос больше не шмыгает. Но ветка опять подозрительно скрипнула. Мне кажется я немного… упаду. Лира услышала этот звук и ее глаза стали с размером в галеон — Поттер! Быстро залезай ты сейчас свалишься! И я знал что она говорит правду, поэтому я быстро перемахнул через подоконник, чувствуя себя настоящим героем. Но не успел я коснуться ковра, как под моим кроссовком раздался тихий хруст. Лира, которая только что перестала шмыгать носом, вдруг замерла и посмотрела вниз. Там, под моим ботинком, несчастно затрепетала крылышком большая ночная бабочка. — ПОТТЕР! — взвизгнула она так, что у меня очки чуть не треснули. — Ты её раздавил! Ты убил бедную Клару! — Кого?! — я испуганно отпрянул. — Лила, это просто мотылек! Она сама подставилась! Но Лира уже надулась, и её глаза снова начали подозрительно блестеть. Черт! Я понял: сейчас либо я спасаю ситуацию, либо лечу с этого дуба без метлы. Я быстро наклонился, схватил бабочку (она была вполне живая, просто в глубоком шоке, честно!) и, не придумав ничего лучше, легким движением выкинул её обратно в окно. — Вот! Видишь? Она улетела по своим делам! — соврал я с самым честным лицом. На самом деле она камнем упала в кусты роз, но Лире об этом знать было необязательно. — Ты её просто вышвырнул! — возмутилась она, но запах карамели из моих карманов уже начал действовать. Я быстро сунул ей в руки самую большую конфету. — Ешь, Блэк. Это лечебная карамель. От гнева. Минуту она хмурилась, глядя на конфету, а потом фыркнула и залезла под кровать. — Залезай сюда, — скомандовала она. — Если папа зайдет, он подумает, что я просто разговариваю с Клыкастиком. Мы сидели на пушистом ковре, скрытые свесившимся покрывалом. Это было круто! Настоящий штаб. Мы грызли конфеты и болтали о всякой чепухе. — Слушай, — шептал я, разворачивая третью ириску. — А ты знала, что Рон думает, будто совы — это заколдованные почтальоны-маглы? — Глупости! — Лира хихикнула, и её красный носик наконец-то стал обычного цвета. — А мой папа сказал, что если в Хогвартсе съесть слишком много тыквенного пирога, то уши начнут светиться оранжевым. — Реально?! — я потрогал свои уши. — Тогда я буду есть только пироги. Буду вместо фонарика, когда мы пойдем в Запретный лес! Мы смеялись так долго, что у меня заболел живот. Это было так классно — просто сидеть, пахнуть сахаром и чувствовать, что мы снова команда. — Черт! — вдруг вскрикнула Лира, глядя на гору ярких фантиков между нами. — Куда их девать? Если мама увидит, она поймет, что я не «грустила», а объедалась! И тут она начала действовать. С молниеносной скоростью она начала запихивать фантики… мне в карманы! — Эй! — я пытался сопротивляться, но Лира была неумолима. — Ты — рыцарь, Поттер! Твои карманы созданы для хранения улик! Молчи и терпи! Я стал похож на набитое сеном чучело, из всех щелей которого торчали золотинки. И тут… Цок. Цок. Цок. Звук каблуков тети Марлин по коридору. — Лира, дорогая, ты там в порядке? — раздался голос мамы Лиры прямо за дверью. Лира побледнела, схватила меня за воротник и буквально зашвырнула за огромный дубовый шкаф. — Сиди там и не пикай! — прошипела она, задвигая меня какой-то коробкой. Я стоял в узкой щели, прижатый к пыльной стене, чувствуя, как в карманах шуршат фантики. Тетя Марлин зашла в комнату. — Лира, я всё понимаю, ты расстроилась из-за письма… Кстати, ты не видела мою серебряную заколку-перо? Я точно помню, что оставила её где-то здесь, когда мы заплетали косы. Я посмотрел вниз. И — о чудо! — прямо у моих кроссовок, в пыли под шкафом, блестела та самая заколка. Мой гриффиндорский инстинкт сработал быстрее мозга. Я же рыцарь! Я должен помочь! — Она здесь! Тетя Марлин, я нашел её! — радостно воскликнул я и с гордым видом вылез из-за шкафа, протягивая заколку на ладони. Тишина в комнате стала такой, что я услышал, как в моем кармане лопнул один фантик. Лира стояла, закрыв лицо руками. Тетя Марлин медленно перевела взгляд с заколки на меня — лохматого, в пыли, с карманами, полными мусора. — Ой… — прошептал я, осознавая, что «тайная миссия» официально провалена. — Я… я просто… я тут мимо проходил. Через шкаф. Случайно. Я стоял с этой заколкой в руке и чувствовал, как пыль со шкафа медленно оседает на мои очки. Мозг кричал: «Беги!», но ноги приросли к полу. Но не успел я даже пикнуть, как Лира включила режим «Ураган Блэк». — Мама! — она буквально прыгнула между мной и тетей Марлин, хватая меня за плечи и с нечеловеческой силой заталкивая обратно в щель за шкафом. — Тебе показалось! Это галлюцинации! Гал-лю-ци-на-ци-и! Ты просто слишком много работала с зельями, и у тебя в ушах теперь звучат голоса Поттеров! Какая заколка?! Какой Гарри?! Тут только я и пыль! Я снова впечатался в стену, чувствуя, как фантики в моих карманах возмущенно зашуршали. Через щель я видел, как тетя Марлин прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Она посмотрела на шкаф, из-за которого торчал край моего кроссовка, потом на взмыленную и яростно жестикулирующую Лиру. — Галлюцинации, значит? — протянула тетя Марлин с такой подозрительной добротой в голосе, что даже мне стало не по себе. — Ну, возможно… Воздух в этой комнате действительно какой-то… гриффиндорский. — Вот именно! — Лира вытерла пот со лба. — И вообще, мам, я ужасно хочу пить! Принеси мне молоко! Холодное! Прямо из погреба! И побольше! Тетя Марлин уже дошла до двери, но вдруг остановилась и хитро прищурилась: — Одну чашку, Лира? Или, может быть… две? Знаешь, галлюцинации иногда тоже хотят пить. Особенно те, что прячутся за мебелью. Внутри меня всё так и подпрыгнуло от радости. «Слава Мерлину! — подумал я. — Тетя Марлин — мировая женщина! Сейчас я попью холодного молока, и жизнь наладится». Как только шаги мамы затихли в коридоре, Лира набросилась на шкаф. — Ты! — прошипела она, тыча в меня пальцем сквозь щель. — Ты не просто придурок, Поттер! Ты эталонный, сертифицированный, министерский ТУПИЦА! Зачем ты вылез?! Ты хотел, чтобы папа Сириус сделал из тебя отбивную?! «Я нашел её, тетя Марлин!» — передразнила она меня писклявым голосом. — Твоё благородство нас обоих в могилу сведет! — Но Лила, — я попытался оправдаться, отряхивая пижаму. — Заколка же была прямо там… — Молчи! — она снова затолкала меня поглубже, потому что каблуки мамы снова зацокали по паркету. — Назад, в пыль! Твоё место в тени! Цок-цок-цок. Мама Марлин вошла в комнату с подносом. Я затаил дыхание. — Вот твоё молоко, дорогая. Две чашки, как я и думала. Тетя Марлин подошла к Лире, нежно погладила её по голове и поцеловала в лоб. Я смотрел на это из своего укрытия и чувствовал, как внутри всё сжимается от зависти. «Я тоже так хочу, — пронеслось в голове. — Хочу целовать её в лоб, гладить по этим сумасшедшим кудрям и чтобы она при этом не называла меня тупицей». — Отдыхай, Лира, — сказала тетя Марлин и, бросив многозначительный взгляд на шкаф, наконец вышла. Я выскочил из-за шкафа быстрее, чем снитч от ловца. Жажда была просто невыносимой. — Молоко! — я потянулся к одной из запотевших кружек на тумбочке. — Наконец-то! Тетя Марлин просто ангел, она… ХВАТЬ! Лира молниеносно перехватила обе кружки, едва не опрокинув их. Несколько капель молока сорвались с края и с влажным шлепком упали на ковер. — Эй! — возмутился я. — Там же две! — Правильно, две! — заявила Лира, прижимая обе кружки к груди. — Обе для меня! Я пережила стресс! Я спасала твою лохматую голову от расправы! Ты молоко не просил! Ты вообще «галлюцинация», а галлюцинации не пьют! Она сделала огромный глоток из первой кружки, победно глядя на меня поверх края. — Иди ешь свои фантики, Поттер! А молоко — это трофей победителя! Я стоял и смотрел, как она жадно пьет, и почему-то даже не злился. Она была такой смешной с этими молочными усами над верхней губой, такая вредная и такая… живая. — Ладно, — вздохнул я, присаживаясь на край кровати. — Оставь хотя бы глоточек. Рыцари, знаешь ли, тоже могут умереть от жажды в тылу врага. Лира посмотрела на меня, потом на вторую, почти полную кружку, и её взгляд чуть смягчился. Но только чуть-чуть. — Нет! Воду пей лучше! Лила допила свою порцию, издала громкий звук «А-а-ах!» и с грохотом поставила пустую кружку на тумбочку. Она по-хозяйски развалилась на пушистом ковре, вытянув ноги и довольно поглаживая свой живот. — Всё, — объявила она с видом сытого дракона. — Теперь я официально спасена. А ты, Поттер, можешь допивать остатки. Если там, конечно, не одна пенка осталась. Я взял вторую кружку, но пить не спешил. Я смотрел на неё и чувствовал, что сейчас лопну — не от молока, а от смеха. Над её верхней губой красовались великолепные, белые, пушистые «усы» из молочной пены. Они идеально ложились под её маленький носик и делали её похожей на очень сердитого, но ужасно милого котенка. — Что? — Лира подозрительно прищурилась, заметив мою трясущуюся челюсть. — Чего ты опять лыбишься, очкастый? — У тебя... — я прыснул, едва не пролив молоко себе на штаны. — Лила, у тебя усы! Ты теперь вылитая бабушка Вальбурга, только без чепчика! Лира мгновенно взвилась. Она попыталась слизнуть их языком, но только размазала пену еще сильнее, так что теперь белое пятно было почти до самых щек. — Поттер, я тебя уничтожу! — она замахнулась на меня подушкой, но я перехватил её руку. В комнате вдруг стало очень тихо. Лира замерла, тяжело дыша, её лицо было совсем близко. И эти её молочные усы... Господи, они выглядели так притягательно. В голове зазвучал голос папы: «Нежно... не спешить... как яйцо». Я подумал: «А что, если я просто... помогу ей их убрать? Своим способом?». Это был идеальный план! Гениальный! Джекпот! Она ведь даже не поймет, что это поцелуй, я просто скажу, что... ну... э-э... спасал гигиену Блэков! Я начал медленно наклоняться. Сердце колотилось в самые зубы. Я уже чувствовал прохладу молока и аромат её ежевичных волос. Я почти закрыл глаза, мои губы были в миллиметре от этого белого пятнышка над её губой... И тут Лира, эта коварная, вредная, непредсказуемая девчонка, внезапно… икнула! — ИК! Причем икнула так сильно, что её голова дернулась вперед и с размаху впечаталась лбом прямо мне в нос. — ОЙ-ЁЙ-ЁЙ! — взвыл я, отлетая назад и хватаясь за лицо. Перед глазами посыпались золотые снитчи, а очки предательски перекосились. — Лила! Ты меня убила! У меня нос теперь как у Крэбба будет! — Ой... — Лира прикрыла рот ладошкой, икнув еще раз. — Поттер, ты сам виноват! Зачем ты так близко морду свою подставил?! Я же говорила — я перепила! У меня внутри теперь молочный океан бушует! Она начала хохотать, глядя на мой красный нос, а я сидел на полу и думал: «Мерлин, ну за что?! Это уже шестая попытка! Шестая!». Я был так близок к тому, чтобы «попробовать» эти усы, а в итоге получил лбом по переносице. — Поттер, ты такой смешной, когда обижаешься, — она вытерла свои «усы» краем пижамного рукава (Марлин бы её прибила за это!) и снова толкнула меня в бок. — На, пей уже своё молоко, «рыцарь разбитых носов». Я взял кружку, чувствуя, как нос неприятно ноет. Она так ничего и не поняла. Она думала, я просто любовался её усами. Вредная! Невозможная! Самая лучшая девчонка в мире, которую, кажется, невозможно поцеловать без риска для здоровья. Я дрожащими руками поднес кружку к губам. В голове набатом била одна-единственная мысль: «Она только что пила из этой кружки! Прямо здесь, на этом краешке! Если я прикоснусь губами к тому же месту — это же… это же практически поцелуй! Косвенный, технический, секретный, но поцелуй!». Я чувствовал себя великим заговорщиком. Я аккуратно повернул кружку, выискивая место, где остался легкий след от ее губ, и затаил дыхание. «Давай, Поттер, это твой шанс приобщиться к величию Блэков!» Я прикоснулся губами к прохладному краю. Внутри всё затрепетало. Я сделал глоток — ну, как глоток, там действительно осталась одна густая, сладкая пена, которая облепила мне губы. Я уже был готов зажмуриться от восторга, представляя, как наши молекулы (или что там у маглов в учебниках было?) встречаются в этой пене, но тут случилось непредвиденное. Лила, сидевшая рядом, вдруг замерла. Её лицо начало деформироваться в каком-то странном, поистине пугающем процессе. Сначала её рот открылся так широко, что я увидел все её зубы (и, кажется, даже ту конфету, которую она съела пять минут назад) — она зевнула, как самый настоящий голодный крокодил в зоопарке. И ровно на пике этого зевка её организм решил выдать финальный аккорд. — И-И-ИК! Этот звук был похож на кряканье очень громкой утки, попавшей в трубу. Лира дернулась, её глаза вытаращились, а рот захлопнулся с таким звуком, будто захлопнулась стальная ловушка. Я не выдержал. Вся та пена, которую я так благоговейно держал во рту, пытаясь прочувствовать «косвенный поцелуй», от моего резкого смеха под давлением вылетела обратно в кружку и… мне в нос. Я поперхнулся, закашлялся и начал издавать звуки, похожие на тонущего тюленя. — Хе-хе… КХЕ-КХЕ! — я согнулся пополам, вытирая пену с очков. — Лила! Нельзя же… КХЕ! …так зевать! Ты чуть не проглотила всю комнату вместе со мной! Лира, всё еще борясь с икотой, посмотрела на меня, на мою перемазанную в пене морду и на то, как я пытаюсь не задохнуться. — Поттер… — икнула она, и её лицо расплылось в широкой улыбке. — Ты… ты такой… ИК! …неудачник! Ты даже пенку выпить не можешь, чтобы не устроить фонтан! Посмотри на себя! У тебя пена теперь даже на бровях! Она начала хохотать так заразительно, что я, забыв про свой «косвенный поцелуй» и отбитый нос, заржал вместе с ней. Мы валялись на ковре, икая, кашляя и вытирая молочные следы, и в этот момент я понял: никакая это не принцесса. Это катастрофа в синем платье. Моя любимая катастрофа. — Всё, — Лира вытерла слезы смеха. — Поттер, уходи. Ты портишь мне имидж леди. И забирай свой сапог, пока он не превратился обратно в хлам! Я посмотрел на часы. Время портала истекало. — Ладно, «крокодил», — я поднялся, потирая нос. — Но учти: в следующий раз я принесу безпузырьковое молоко! Чтобы никаких иканий! Я нырнул в шкаф, схватил сапог и, в последний раз увидев её смеющиеся глаза, почувствовал рывок в животе. *** Утро в Годриковой Впадине было приторно-милым. Папа подливал маме чай, а она смотрела на него так, будто он только что не сжег гренки, а совершил двенадцать подвигов Геракла. Они шептались о чем-то своем, мама смеялась, касаясь его руки... «Ну почему?! — вопило всё внутри меня. — Почему у них это так просто? Почему мама говорит с папой нежно, как соловей, а Лира говорит со мной так, будто я — неисправный садовый гном, которого забыли выкинуть на помойку?! Это же просто космическая несправедливость!» Я уныло ковырял вилкой яичницу, пока папа вдруг не произнес заветное слово. — Лили, ты слышала? Сегодня в «Флориш и Блоттс» завезли тот самый роман, который Марлин искала. Сириус прислал сову, они собирались быть там к полудню. Мои уши мгновенно встали торчком. Я даже жевать перестал. — Пап! — я вскинул голову. — Мне… мне срочно нужна книга! По квиддичу! «Теория обманного финта для начинающих ловцов». Я без неё в Хогвартсе просто пропаду! Давай поедем в Косой переулок прямо сейчас? Ну, пожалуйста! Папа посмотрел на меня через свои очки, и я увидел, как в его глазах вспыхнули те самые понимающие искорки. Он прекрасно знал, что «обманные финты» мне нужны не на поле, а в общении с одной кудрявой леди. — Ну, раз дело касается образования… — папа подмигнул мне. — Собирайся, чемпион. Нам тоже нужно заглянуть в банк. Поездка казалась бесконечной. Каминный порох, зеленый огонь, толпы магов в мантиях… Я летел сквозь Косой переулок, едва не сбивая с ног почтовых сов. И вот — «Флориш и Блоттс». Запах старой бумаги, кожи и… ежевики. Я завернул за стеллаж с учебниками по Трансфигурации и замер. Она была там. Сегодня Лила превзошла саму себя: вместо привычных кос или распущенного хаоса у неё было два высоких хвостика, перевязанных синими лентами. Это выглядело так мило, что у меня на секунду перехватило дыхание. Она была похожа на маленькую, очень сердитую фею. Но радость испарилась быстрее, чем дым от взрыв-пакета. Рядом с ней стоял… какой-то идиот. Белобрысый, прилизанный, в слишком дорогой мантии. Он что-то оживленно ей рассказывал, размахивая руками, а Лира… она улыбалась! По-настоящему! Не ехидно, не издевательски, а просто мило. Внутри меня будто проснулся венгерский хвосторог. «Кто это?! — завыл внутренний голос. — Он ей нравится? Он её парень? Почему он дышит тем же воздухом, что и моя Лила?! Почему он вообще существует?!» Я почувствовал, как мои кулаки сжались. Я поправил очки и, стараясь придать лицу выражение полнейшего безразличия (хотя, наверное, я выглядел так, будто собираюсь кого-то покусать), подошел вплотную. Я встал прямо между ними, как бы невзначай отодвинув «блондина» плечом. — Привет, Лила, — сказал я максимально буднично, будто мы виделись десять минут назад, а не три дня назад в её шкафу. — Случайно проходил мимо. Искал книгу о том, как избавляться от назойливых насекомых. Ой, привет, — я бросил холодный взгляд на парня. — А это кто? Твой новый домовик? Или он потерялся и ищет маму? Лира удивленно вскинула брови, глядя на мой воинственный вид. — Поттер? — она прищурилась, и её хвостики забавно качнулись. — Ты что, опять из шкафа выпал? Познакомься, это Седрик. Его папа работает с моим. Он… — она сделала паузу, — он очень вежливый. И он не обливает людей сиропом. Седрик?! Диггори?! Этот красавчик из Пуффендуя, про которого папа говорил, что он «слишком правильный»? Черт! Ситуация была критической. — Вежливый? — я хмыкнул, не сводя с него убийственного взгляда. — Посмотрим, как он будет вежлив, когда у него из карманов начнут выпрыгивать прыгучие луковицы. Я демонстративно встал еще ближе к Лире, так что мой локоть коснулся её руки. Я стоял рядом с ней и чувствовал, как у меня внутри всё закипает. Этот Седрик... он был слишком идеальным. У него даже мантия лежала складка к складке, а улыбка была такая яркая, что слепила глаза похлеще «Люмоса». И то, как Лира на него смотрела — без желания ударить или обозвать «неуклюжим троллем» — сводило меня с ума. — О, Седрик, — протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно пренебрежительнее. — Кажется, я видел твоего папу в отделе магических происшествий. Он там искал чью-то потерянную совесть. Не твою случайно? А то ты так увлекся разговором с Лирой, что, наверное, забыл, что у неё есть... дела. Очень важные. Со мной. Седрик вежливо моргнул, явно не понимая, почему этот лохматый мальчишка пытается его укусить словами. — Прости, Гарри? Я просто рассказывал Лире о том, как правильно ухаживать за совами... — Ухаживать? — я перебил его, сделав шаг вперед. — Лира сама может ухаживать за кем угодно. Она даже за гномами ухаживает так, что они потом три дня из нор не выходят. Тебе лучше пойти почитать раздел «Как не лезть не в своё дело», он где-то на второй полке. Бум! Лира со всей силы толкнула меня локтем в бок. У меня аж дух перехватило. — Поттер! — прошипела она, сверкая глазами. — Веди себя прилично! Седрик старше нас, он уже в следующем году переходит на 4 курс! Со старшими нужно вести себя уважительно, ты, неотесанный пикси! Я скорчился от боли, но не сдался. Я наклонился к её уху, так близко, что почувствовал запах её новых синих ленточек. — Если ты такая правильная, — прошептал я, обжигая её кожу дыханием, — то почему ТЫ меня не слушаешься? Я ведь тоже старше тебя. На целых пять минут! Где твоё уважение к старшим, Блэк? Лира на секунду замерла. Я видел, как её щеки порозовели, а рука непроизвольно коснулась золотой звездочки на шее. Но она тут же взяла себя в руки и картинно закатила глаза так высоко, что, казалось, увидела собственные мозги. — Прости его, Седрик, — сказала она, повернувшись к этому... блондину. Её голос стал таким сладким, что у меня зубы заныли. — У Гарри сегодня просто тяжелый день. Видимо, он перегрелся на солнце в своей Впадине. Она улыбнулась ему. Той самой мягкой, доброй улыбкой, которую я видел у мамы, когда она смотрит на папу. У меня сердце просто рухнуло в пятки. Почему она так мила с ним?! Почему она защищает этого Диггори?! Я стоял, скрестив руки на груди, и чувствовал себя лишним на этом празднике «вежливости». Внутри меня кричал маленький мародер: «Сделай что-нибудь! Запусти в него книгой! Вызови на дуэль!». Но вместо этого я просто еще плотнее прижался плечом к Лире, давая понять этому Седрику: она — моя. Даже если она сейчас на меня злится. *Спустя минуту* Наконец-то! Слава Мерлину, Седрик «Идеальный» Диггори вежливо поклонился (серьезно, кто вообще так кланяется?!) и растворился среди стеллажей с литературой по гербологии. Воздух в магазине сразу стал чище, хотя моё плечо уже предчувствовало неладное. — Поттер! — Лира развернулась ко мне, и её два хвостика угрожающе качнулись. — Ты просто… ты… БАМ! Она со всей силы ударила меня по плечу. Опять! Я уверен, что к Хогвартсу у меня там будет не плечо, а один сплошной синяк в форме её кулачка. — Придурок! Несносный, грубый придурок! Почему ты не можешь вести себя как нормальный человек? — она почти кричала, хотя мы были в библиотеке. — Седрик просто советовал мне, какую сову лучше выбрать! — Я просто заботился о твоей безопасности, Лила! — буркнул я, потирая ушибленное место. — От этого парня за версту пахнет отличником, а это всегда подозрительно! Лира закатила глаза так, что я испугался за её зрение. — Раз ты такой «заботливый», — она хитро прищурилась и указала на гору тяжелых томов на прилавке, — то вот тебе твоя награда. Неси! Она начала нагружать меня учебниками. «История магии», «Тысяча магических растений и грибов», «Теория магии»… С каждой новой книгой я проседал всё ниже. — Лила… тут килограммов десять, — пропыхтел я, когда она сверху водрузила «Руководство по трансфигурации для начинающих» — Терпи, ловец! — бросила она, гордо задрав нос. — На метле ты летаешь, а два учебника до камина донести не можешь? Иди давай! Я шел за ней, едва видя дорогу из-за стопки книг. Ноги дрожали, пот катился по лбу, но я только крепче сжимал пальцы на обложках. Я должен быть сильным. Для неё. Если она хочет, чтобы я нес её книги — я притащу ей хоть всю библиотеку Хогвартса, лишь бы она не улыбалась этому Диггори. Это была моя рыцарская ноша, и я нес её с достоинством, даже когда споткнулся о чью-то корзинку с перьями. Когда мы наконец вышли к кассовому узлу, я увидел наших родителей. Лира, завидев Сириуса, тут же сорвалась с места. — Папа! — она прыгнула к нему, и Сириус ловко поймал её, прижимая к себе и кружа на месте. — Папа, смотри, я нашла ту самую книгу про драконов! Мой папа,, тут же оказался рядом со мной. Его глаза расширились, когда он увидел гору книг в моих руках. — Ого, Гарри! Ты что, решил выкупить весь магазин? — он быстро перехватил у меня стопку. — Ну и тяжесть… Ты как это вообще дотащил? Я выпрямился, чувствуя, как спина блаженно распрямляется, хотя руки всё ещё тряслись. Мама стояла чуть поодаль. Она смотрела на меня как-то совсем по-особому. В её взгляде была такая нежность и… гордость? Она явно понимала, чьи это книги я тащил. Она улыбнулась мне и подмигнула, будто говоря: «Молодец, настоящий Поттер». Тетя Марлин тем временем строго посмотрела на Лиру, которая всё ещё висела на шее у Сириуса — Лира! Это же неприлично! Зачем ты заставила Гарри тащить всё это? Он же весь раскраснелся! Нельзя так эксплуатировать друзей Я быстро поправил очки и шагнул вперед, загораживая Лиру (хотя она в этом не нуждалась) которая уже постепенно слезала со своего папы — Я сам взял эти книги, тетя Марлин! Честно! — соврал я, не моргнув и глазом. — Мне просто… мне нужно было потренировать мышцы перед сезоном квиддича. Книги Лиры — отличные гантели. Лира за моей спиной замерла. Она посмотрела на меня с таким удивлением, что я едва не рассмеялся. Опять я её прикрыл! Опять взял вину на себя. Она подошла ко мне и тихо, так, чтобы слышал только я, шепнула: — Дурак ты, Поттер. Но.. спасибо. Внутри меня будто взорвалась сотня навозных бомб (в хорошем смысле!). Она сказала спасибо! Она оценила! *** Вечер в Годриковой Впадине выдался по-настоящему уютным — если, конечно, можно назвать уютным сидение в полумраке гостиной, где единственным источником света был догорающий камин, а единственным звуком — вкрадчивый, зловещий голос Сириуса Блэка. Дядя Сириус сидел в глубоком кресле, и тени от огня плясали на его лице, превращая его в какого-то древнего темного колдуна. Мама и папа ушли на кухню за какао, оставив нас на попечение главного сказочника Британии. — ...И поговаривают, — шептал Сириус, подаваясь вперед, — что в самых глубоких подземельях Хогвартса, за стеной, которую не видит ни один живой глаз, обитает Тень Первого Директора. Она не ест и не спит. Она просто ждет… ждет маленьких первокурсников, которые решили погулять после отбоя. Слышишь этот скрежет, Лира? Это её когти по камню… Я покосился на Лиру. Она сидела на ковре рядом со мной, обхватив колени руками. Её глаза были огромными, а при каждом треске полена в камине она вздрагивала так, что её синие ленточки на хвостиках подпрыгивали. «Джекпот! — ликовало всё внутри меня. — Сириус, продолжай! Расскажи про привидений-людоедов! Про ожившие доспехи! Еще страшилок!» Я видел, как Лила медленно, сантиметр за сантиметром, отодвигается от темного угла комнаты… и придвигается ко мне. Сначала её плечо коснулось моего. Потом она и вовсе прижалась ко мне так плотно, что я чувствовал, как её бьет мелкая дрожь. О Мерлин, она пахла тем самым книжным магазином и немного — ежевикой. — Поттер… — прошептала она, вцепляясь пальцами в мой рукав. — Ты ведь… ты ведь не веришь в эту чушь, да? Это же просто сказки, чтобы мы не нарушали правила? — Конечно, сказки, Лила, — я старался, чтобы мой голос звучал максимально мужественно, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья. — Но если Тень всё-таки придет, я прикрою тебя учебником по Истории Магии. Он такой толстый, что его ни один призрак не прокусит. Она не оценила шутку, только еще сильнее прижалась к моей руке, зарывшись носом в моё плечо. Я чувствовал себя на вершине мира. Моя рука сама собой, словно под действием заклятия «Империо», начала подниматься, чтобы обнять её за плечи, притянуть к себе и прошептать, что я никогда-никогда не дам её в обиду… Но в этот момент я поднял глаза. Сириус прервал свой рассказ на самом интересном месте. Он молчал. Он смотрел прямо на мою руку, которая зависла в десяти сантиметрах от спины Лиры. Его взгляд был холодным, как лед в подземельях, про которые он только что рассказывал. Он чуть приподнял бровь, и я ясно прочитал в его глазах: «Только попробуй, Сохатый-младший. Мои истории про тени — ничто по сравнению с тем, что я сделаю с твоими пальцами, если они коснутся моей дочери». Я громко сглотнул. Звук получился такой отчетливый, что Лира даже вздрогнула. — Ой-ой… — пробормотал я, мгновенно убирая руку обратно на свои колени. — Я просто… я просто проверял, нет ли там сквозняка! Да, точно, сквозняк! Я сидел ровно, как палка, не смея пошевелиться, хотя Лира продолжала прижиматься ко мне, ища защиты. Какая ирония: я защищал её от выдуманных монстров Сириуса, а самого себя должен был защищать от реального монстра в кресле напротив. — Продолжай, Сириус! — выкрикнул я, стараясь не смотреть на него. — Что там было дальше с когтями? Сириус довольно ухмыльнулся, поняв, что его недобрый взгляд сработал лучше любого щитового чара, и снова понизил голос до зловещего шепота. А я сидел, наслаждаясь теплом Лиры и одновременно мечтая, чтобы папа поскорее принес какао и включил свет. Быть рыцарем — это чертовски опасно, особенно когда отец принцессы — Мародер. — Так ми-илый! — послышался голос тети Марлин, а за ней и 2 пары ног моих родителей — Хватит детей пугать пора спать всем! — Короче дети будут спать в гостиной вместе. А вам с Марли постелим в гостевой — продолжила моя мама и у меня в груди все затрепетало — Нет! Ни за что! — Сириус вскочил с кресла так резко, что тени на стенах испуганно метнулись в стороны. — Лира, если тебе страшно, ты спишь со мной и мамой! Я превращусь в Бродягу и буду охранять твой покой, перегрызая глотку любому привидению! Но оставить тебя вдвоем с этим… с этим представителем семейства Поттеров?! Я старался сделать максимально невинное лицо, но внутри у меня всё просто пело. Сон в гостиной! Вместе! Это же… это же уровень «Легенда»! — Сириус, успокойся, — мама Лили мягко положила руку ему на плечо. — Они дети. К тому же, в гостиной светло, камин горит, а мы будем в соседней комнате. Пусть почувствуют себя взрослыми и храбрыми. Сириус долго и тяжело дышал, переводя взгляд с меня на Лиру. Я прямо видел, как в его голове идет борьба между желанием запереть меня в подвале и любовью к дочери. Наконец он сдался, проворчав что-то про «коварных очкариков» и «утраченную бдительность Блэков». Когда мамы принесли гору свежих простыней, подушек и пушистых одеял, Сириус в последний раз одарил меня взглядом, обещающим медленную расправу, и ушел. — Так, Поттер, — Лира тут же взяла командование на себя, как только за взрослыми закрылась дверь. — Раскладывай это всё. Я бы помогла, но я… я слишком напугана рассказами папы. Мои руки не слушаются! Она плюхнулась в кресло и начала с самым деловым видом разглядывать свои ногти. Я прекрасно знал, что ей просто лень, но мне было всё равно. Я был готов хоть весь замок Хогвартс перестелить вручную, лишь бы она осталась здесь. Я начал действовать. В голове моментально созрел план «Стратегический уют». Раздельно? Ну уж нет! Я разложил один огромный диван-кровать, накрыл его самой большой простыней и… «случайно» положил два одеяла так, что они перекрывали друг друга, образуя одно гигантское гнездо. «Хоть бы не заметила, хоть бы не заставила переделывать!» — молился я, взбивая подушки. — Готово, Лила! — отрапортовал я. — Я сделал одно общее укрепление. Чтобы если Тень из подземелий придет, мы могли отбиваться вместе. Так… безопаснее. И теплее! Лира подошла, подозрительно осмотрела мою конструкцию. Она посмотрела на общую простыню, потом на меня. Я замер, ожидая, что сейчас в меня полетит подушка с криком «Поттер, ты идиот!». Но она только зевнула, потирая глаза. — Ладно, — буркнула она. — Логично. Вдвоем отбиваться удобнее. Но чур, если она схватит кого-то за ногу — это будешь ты! Мы залезли под одеяло. В гостиной было тихо, только трещали дрова в камине. Я лежал на самом краю, боясь даже пошевелиться, но чувствовал, как Лира придвигается ближе. В темноте она снова нашла мою руку. — Поттер? — Да, Лила? — Если ты расскажешь Рону, что я боялась теней, я тебя заколдую. — Обещаю, — прошептал я, сжимая её маленькие пальчики. — Твои тайны — мои тайны. Я лежал, глядя на тлеющие угли, и чувствовал себя самым счастливым человеком. Мой план удался. Мы спали под одним одеялом, и её дыхание уже становилось ровным и спокойным. До 11-летия оставалось совсем чуть-чуть, но сейчас это было неважно. Важно было только это тепло и доверие Блэков, которое я заслужил ценой «героического» застилания постели. *** Я проснулся от странного ощущения: моё тело будто превратилось в облако, которое одновременно придавили бетонной плитой. Было тепло, невероятно уютно и… совершенно невозможно пошевелиться. В нос тут же ударил знакомый запах ежевики, густой и сонный. Я осторожно, стараясь не скрипнуть зубами, опустил глаза вниз. О, Мерлин. О, великий Годрик Гриффиндор! Это была не реальность, это был какой-то магический рай. Лира за ночь окончательно захватила мою территорию. Её нога по-хозяйски закинута на мои колени, рука плотно обнимает меня поперек живота, а голова… её тяжелая, копна черных кудрей покоится прямо у меня на груди. Я чувствовал каждое её дыхание, каждый удар её сердца, который отдавался прямо в моих ребрах. Она отдавила мне всё, что только можно было отлежать. Левая рука уже давно превратилась в безжизненную палку, которую я не чувствовал, но мне было плевать! Если это цена за то, чтобы проснуться вот так — я готов был стать паралитиком на всю оставшуюся жизнь. Я просто лежал, боясь даже вздохнуть глубже, чем она, и глупо улыбался в потолок. Кхе-кхе! Этот звук разрезал тишину гостиной, как ножницы разрезают пергамент. Резкий, сухой и подозрительно «педагогический» кашель. Я замер. Вся эйфория вылетела из меня быстрее, чем если бы в меня попали «Экспеллиармусом». Прямо у края дивана стоял Сириус Блэк. В руках у него была кружка кофе, но смотрел он не в неё. Его взгляд был прикован к ноге Лиры, которая так уютно устроилась на мне. Мне конец. Прямо здесь. Мой 11-й день рождения станет днем моих поминок. — Дядя Сириус… — прошептал я одними губами, не смея даже шелохнуться. — Я… я могу всё объяснить. Честно. Она сама… она во сне… я просто… я не хотел её будить! Я лежал неподвижно, как пришпиленный к доске жук. Я не мог скинуть её — это было бы преступлением против человечества! Но и лежать так под взглядом Сириуса было всё равно что сидеть на пороховой бочке с горящим фитилем. — Молчи, Поттер, — так же шепотом, но с такой угрозой, что у меня похолодело за ушами, ответил Сириус. — Если ты сейчас дернешься и она проснется от испуга — я превращу твою метлу в половник. И тебя вместе с ней. Он сделал глоток кофе, не сводя с меня глаз. В его взгляде боролись два чувства: нежность к спящей дочери и жгучее желание подвесить меня за ноги к люстре. — Вылезай, — одними губами скомандовал он, указывая на свободный край дивана. — Миллиметр за миллиметром. Если хоть один её волосок дрогнет — пеняй на себя. Я начал самую сложную операцию по эвакуации в истории. Я медленно, как ленивец под замедляющим зельем, начал высвобождать руку. Лира что-то пробормотала во сне («…еще сиропа, Поттел…») и теснее прижалась к моей футболке. Сириус в этот момент сжал кружку так, что я услышал хруст фаянса. Наконец, спустя вечность, я сполз на пол. Я стоял перед Сириусом — лохматый, мятый, с затекшими конечностями, но с лицом человека, который только что побывал в раю. — На кухню. Живо, — прошипел Сириус. Я поплелся за ним, в последний раз оглянувшись на Лиру. Она раскинулась на всём диване, заняв моё место, и выглядела совершенно счастливой. 30 июля началось с того, что я едва не застрелился от страха, но Мерлин мой… это того стоило. На кухне царило напряжение, которое можно было резать ножом. Дядя Сириус мерил шагами пространство от плиты до окна, и каждый его шаг отзывался гулким эхом в моей голове. Папа сидел за столом, спрятав улыбку в чашке с кофе, но его глаза так и искрились весельем. — Сириус, сядь, ты сейчас пол протрешь, — миролюбиво заметил папа. — Ну прижалась она к нему во сне, дело-то житейское. Это же дети! — Дети?! — Сириус резко обернулся, его глаза сверкнули. — Джеймс, ты видел, как она на нем лежала? Она обняла его так, будто он — её личный плюшевый мишка! А этот… этот Сохатый-младший даже не попытался отстраниться! Он вдыхал запах её волос с таким видом, будто это амброзия! Это моя дочь! Моё маленькое сокровище, которое я защищал от садовых гномов и Малфоев! — Да брось ты, Бродяга, — папа отставил чашку и заговорщицки подмигнул мне. — Вспомни себя в Хогвартсе. На пятом курсе ты не только вдыхал запах волос, ты… — МОЛЧАТЬ! — взревел Сириус, и его лицо приобрело пунцовый оттенок. — Даже не смей начинать этот разговор, Джеймс Поттер! Особенно сейчас! Я сидел тише воды, ниже травы, стараясь слиться с кухонным стулом. В этот момент на кухню вошла тетя Марлин. Она выглядела удивительно свежей и спокойной. — О чем спорим, мальчики? — спросила она, подходя к Сириусу и ласково поправляя его растрепавшиеся волосы. — Милый, почему ты кричишь на Джеймса с самого утра? Сириус мгновенно сник. Его ярость испарилась под рукой Марлин, как туман под солнцем. — Я… я просто обсуждал с Джеймсом тактику защиты от… эм… грызунов, — пробормотал он, бросая на папу умоляющий взгляд. Папа, почувствовав власть над ситуацией, расплылся в несносной ухмылке. — Да, Марлин, Сириус просто очень переживает. Он тут вспоминал свои «подвиги» до того, как ты его окончательно околдовала. Говорил, что Гарри нужно брать пример с отца, а не с… — ДЖЕЙМС! — Сириус чуть не подавился собственным языком. Я видел, как папа едва сдерживается, чтобы не выложить все секреты бурной молодости Сириуса прямо здесь, перед Марлин. Сириус выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю или превратиться в собаку и убежать в лес, лишь бы папа не продолжил. — Ну-ну, — Марлин хитро прищурилась, глядя на них двоих. — Я и так знаю все «подвиги» Бродяги, Джеймс. Можешь не стараться. А что касается детей… — она повернулась ко мне и подмигнула, — я видела их в гостиной. Они выглядели очень мило. Сириус, перестань терроризировать Гарри. Сегодня 30 июля. Завтра они станут совсем взрослыми, и у них начнется своя жизнь. Сириус тяжело вздохнул и наконец сел за стол. — Взрослыми… — проворчал он. — Да у них даже молоко на губах не отсохло! Ладно. Живи, Поттер. Но если я еще раз увижу это без моего разрешения — я лично заколдую твою подушку так, что она будет кусаться! Я облегченно выдохнул. Мужская солидарность папы (и своевременное вмешательство тети Марлин) спасли мою шкуру. Сегодня был последний день нашего детства. Завтра всё изменится. Я почувствовал, что атмосфера на кухне накаляется до предела. Папа уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередной факт о похождениях «молодого Блэка», а Сириус выглядел так, будто сейчас либо взорвется, либо превратится в огромного пса и покусает нас всех по очереди. «Надо линять», — пронеслось в голове. Я начал медленно, по миллиметру отодвигать стул, стараясь не издавать ни звука. Мой план по тихому отступлению в тыл был почти реализован, когда дверь кухни с грохотом распахнулась. На пороге стояла она. Лила выглядела так, будто только что сражалась с целым выводком пикси. Её вчерашние хвостики окончательно сдались: один съехал набок, другой превратился в пушистый комок, а из всей прически торчали те самые белые перья из подушки. Она была в своей пижаме со снитчами, заспанная, босая, но при этом с таким видом, будто она здесь — полноправная хозяйка, а мы все — её подданные, которые вовремя не подали завтрак. Она ни на секунду не смутилась присутствием взрослых. Лира хозяйственно потопала мимо нас к холодильнику, шлепая пятками по кафелю. — С добрым утром, — буркнула она, даже не глядя на Сириуса, который замер с открытым ртом. — Кто-нибудь видел вчерашнюю запеканку? У меня внутри сейчас черная дыра, она требует жертв. По пути к холодильнику она поравнялась со мной. Я замер, боясь пошевелиться (всё-таки взгляд Сириуса всё еще жег мне спину). Лира остановилась, критически оглядела мою лохматую голову, мятую футболку и моё испуганное лицо. — Поттер, ну и вид у тебя, — хмыкнула она, и в её глазах проскочили вредные искры. — Ты такой смешной спросонья. Как будто тебя только что вытащили из пасти садового гнома. Она пошла дальше, открыла холодильник и начала там чем-то греметь. Я стоял и хлопал глазами. «Я смешной?! — вопило всё внутри. — Лила, ты сама похожа на взбесившийся одуванчик, у тебя перо на ухе висит!» Но сказать это вслух я не решился. Несмотря на весь этот хаос на голове, она выглядела в сто, нет, в миллион раз милее, чем любая принцесса из маминых сказок. — Моя дочь, — гордо прошептал Сириус, внезапно забыв про злость. — Ни тени смущения. Настоящая Блэк. Лира выудила тарелку, обернулась и, заметив, что я всё еще стою как вкопанный, ткнула пальцем в сторону стола. — Чего застыл, очкарик? Садись есть. Нам сегодня еще нужно проверить, не улетела ли та бабочка из окна. И не надейся, что я прощу тебе те фантики в твоих карманах! Я сел. Все страхи перед Сириусом мгновенно испарились. Если Лира командует — значит, мир снова на своем месте. Завтрак перерос в настоящее совещание по планированию захвата мира... ну, или как минимум, по украшению дома к завтрашнему празднику. Лира сидела на краешке стула, размахивая куском запеканки, как дирижерской палочкой. — Значит так! — командовала она, и её растрепанные хвостики решительно дергались в такт словам. — Здесь мы повесим заколдованные гирлянды, которые будут менять цвет каждые пять минут. На потолок — золотые искры, чтобы папа чувствовал себя как в космосе. А вот там, прямо над камином... Она замерла, прищурилась, оглядывая пустую стену, и её лицо приняло выражение глубочайшей задумчивости. — Там будет шар! Огро-о-омный прозрачный шар, а внутри него — большой, пухлый бегемот. Розовый в фиолетовую крапинку! В этот момент на кухню зашла мама. Она как раз несла вазу с садовыми розами и, услышав про «дизайнерское решение» Лиры, замерла, едва сдерживая смех. — Прости, Лира, — улыбнулась мама Лили, ставя вазу на стол. — Я, конечно, ценю твой креатив, но почему именно бегемот? Это какая-то новая геральдическая традиция Блэков, о которой мы не знаем? Лира медленно повернула голову. Сначала она посмотрела на маму, потом на дядю Джеймса, а потом перевела свой тяжелый, оценивающий взгляд на меня. Я в этот момент как раз пытался запихнуть в рот слишком большой кусок тоста и, кажется, действительно выглядел не очень изящно. — При всем уважении к вам, тетя Лили, — важно заявила Лира, сложив руки на груди. — Но ваш сын похож на бегемота. Я не знаю почему. Просто я так решила. Это факт! Он такой же... масштабный и иногда так же смешно фыркает, когда недоволен. Дядя Джеймс подавился глотком сока и громко расхохотался, хлопая себя по коленям. — Бегемот! Слышал, Бродяга? Мой сын — бегемот! Лира, ты гений! Сириус тоже ухмыльнулся, победно глядя на моего отца. — Ну, по крайней мере, бегемоты сильные и могут укусить любого, кто полезет к их территории. Подходящее сравнение, Лила! Я сидел, чувствуя, как уши начинают пылать. Бегемот? Серьезно?! Я ведь ловец! Я должен быть быстрым и легким, как сокол, а она называет меня пухлым африканским животным! — Я не бегемот! — возмутился я, вытирая крошки с подбородка. — Я атлетически сложен! И я не фыркаю! — Ик! — Лира только ехидно улыбнулась и откусила кусок запеканки. — Вот видишь? Даже звуки похожи. Значит, решено. Бегемот будет висеть на почетном месте. И я нарисую ему твои очки, Поттер. Для сходства! Тетя Марлин только покачала головой, подливая всем чаю. — Ладно, декораторы. Хватит обзывать гостей фауной. У нас впереди целый день подготовки. Я обиженно засопел (надеюсь, это не было похоже на фырканье), но внутри почему-то совсем не злился. Если Лира решила, что я бегемот — значит, я буду самым лучшим бегемотом в мире. Главное, что в её праздничном плане для меня нашлось такое «заметное» место. *** Подготовка шла полным ходом. Лира носилась по гостиной как заведенная, раздавая ценные указания направо и налево. Я же, как истинный «рыцарь-бегемот», был назначен на самую ответственную и высотную работу — вешать тяжелую магическую сетку, в которой должны были запутаться те самые светящиеся искры. — Поттер, выше! Левее! Еще левее! Нет, ты вешаешь её криво, как будто у тебя один глаз закрыт! — Лира стояла внизу, уперев руки в бока, и командовала мной так, будто я был не её лучшим другом, а целым отрядом строительных гоблинов. Я балансировал на стремянке, держа в руках край мерцающей сетки. И тут в моей голове созрел План. Гениальный! Гриффиндорский! «Сейчас я её „случайно“ уроню на неё, — думал я, хитро поглядывая вниз. — Она запутается, испугается, а я — раз! — и эффектно её освобожу. Покажу свою невероятную ловкость и силу. Она сразу поймет, что никакой я не бегемот, а настоящий герой!» Я дождался, пока Лира наклонится над коробкой с шарами прямо под моей лестницей. — Ой! Упс! Лила, лови! — крикнул я и разжал пальцы. Тяжелая, липкая магическая сетка рухнула вниз. — А-а-а! Поттер, ты… ты что наделал?! — раздался приглушенный голос Лиры из-под горы мерцающей ткани. — Выпусти меня немедленно! Она пахнет старым чуланом и она щекочется! — Спокойно, Лира! Рыцарь идет на помощь! — я гордо спрыгнул со стремянки, готовый одним движением высвободить свою даму сердца. Но магия — штука коварная. Сетка, почувствовав движение, решила, что ей мало одной жертвы. Стоило мне схватиться за край, чтобы потянуть его на себя, как одна из петель мертвой хваткой вцепилась в мою пуговицу на куртке. Я дернулся, запутался ногой в другом конце, попытался выпрямиться и… со всего маху повалился прямо на Лиру. Через секунду мы оба представляли собой один большой, светящийся и очень злой кокон. — ПОТТЕР! — взвизгнула Лира где-то в районе моего плеча. — Ты придурок! Ты эталонный придурок! Ты должен был её СНЯТЬ, а не залезть сюда ко мне! Мне тесно! Убери свой локоть от моего носа! — Я пытаюсь! — я отчаянно барахтался, но чем больше я двигался, тем сильнее сетка затягивалась вокруг нас. — Она сама меня схватила! Это твоя сетка-убийца, Лила! У неё явно зуб на Поттеров! Я оказался прижат к ней так плотно, что чувствовал, как она сердито сопит мне прямо в шею. Мои руки запутались где-то в её кудрях, а её хвостики щекотали мне щеки. Мы барахтались в этом мерцающем мешке, как две пойманные рыбины. — Доказал ловкость, нечего сказать, — проворчала Лира, но я почувствовал, что она перестала вырываться. — Ты не бегемот, Гарри. Ты… ты просто ходячее недоразумение. — Зато нам тепло, — пробормотал я, чувствуя, как моё лицо снова заливает краска. — И привидения нас здесь не найдут. Мы лежали в этой куче сетки посреди гостиной, все в блестках и пыли, и я подумал: «Ну и ладно, пусть я запутался. Зато я снова обнимаю её, и на этот раз она даже не может меня ударить, потому что руки связаны!». *Спустя 5 минут* Мы всё еще барахтались в этой светящейся ловушке, как две мухи в паутине, когда дверь гостиной распахнулась. Я ожидал чего угодно: лекций о технике безопасности от мамы, тяжелого вздоха тети Марлин… но на пороге стояли папа и Сириус. Сириус замер. Его взгляд прошелся по нашему мерцающему кокону, по моей растрепанной голове и по ногам Лиры, которые торчали из-под сетки. — Джеймс, — медленно произнес Сириус, и его глаза опасно блеснули. — Неси камеру. Быстро. Этот шедевр должен войти в историю «Черного дома Блэков». — Уже несу, Бродяга! — папа Джеймс, кажется, трансгрессировал в холл и обратно, потому что через секунду в его руках уже красовался тяжелый магический фотоаппарат. — ПАПА! — взвизгнула Лира, предпринимая героическую попытку выпутаться. — Прекрати немедленно! Это не смешно! Убери эту штуку! Я здесь похожа на раздавленную гусеницу! — Напротив, звездочка, — Сириус уже вовсю настраивал свет, довольно ухмыляясь. — Ты выглядишь как редкий экземпляр, пойманный в естественной среде обитания. «Лира Блэк и её ручной бегемот в сетях судьбы». Отличное название для первой страницы семейного альбома! Лира, поняв, что мольбы не помогут, внезапно затихла. Я почувствовал, как она начала активно копошиться у меня за плечом. — Поттер, не смей двигаться! — прошипела она мне в ухо. Она с силой дернула меня на себя, используя мою спину как настоящий бронежилет. Лира буквально ввинтилась мне между лопаток, стараясь спрятать всё лицо — от подбородка до своих растрепанных хвостиков — за моим затылком. В итоге на линии огня остался только я: в дурацких очках, с прилипшей к носу блесткой и с выражением лица «я не знаю, как я тут оказался». — Эй! Лила! — возмутился я, пытаясь обернуться. — Почему страшный на фотке должен быть только я?! Это нечес… нечестно! — Молчи, щит! — отрезала она. — У тебя и так прическа как после взрыва, тебе терять нечего! А я — леди! ВСПЫШКА! Ослепительный белый свет залил комнату. Птичка вылетела. — Великолепно! — захохотал Джеймс, рассматривая проявляющийся снимок. — Гарри, выражение твоего лица — просто бесценно. А из-за твоего уха так мило торчит один синий бантик Лиры… — Я вас ненавижу! Всех троих! — донеслось из-за моей спины. Сириус наконец подошел и одним взмахом палочки разрезал путы. Сетка опала бесполезной тряпкой. Лира пулей выскочила из своего укрытия, красная как помидор, и попыталась выхватить фото у дяди Джеймса. — Отдай! Отдай сейчас же! Я сожгу его! — Только через мой труп, Лила! — папа поднял фото высоко над головой. — Это будет мой главный аргумент на твоей свадьбе! Лира замерла, надула губы и посмотрела на меня так, будто это я лично нажал на кнопку затвора. Я же стоял, отряхивая коленки от блесток, и думал: «Ну, по крайней мере, на фото мы вместе. И она меня так крепко обнимала за плечи… Пусть даже ради маскировки». *** Библиотека на площади Гриммо была залита серебристым светом луны. Мы сидели на широком подоконнике, заваленном подушками. Лила выглядела до ужаса смешно: она всё еще дулась на весь мир. Сначала тетя Марлин запретила ей гонять мяч по украшенной гостиной («Испортишь гирлянды, Лира!»), а потом я не выдержал и расхохотался, когда она пыталась доказать, что её бросок «ювелирно точен». — Поттер, не смотри на меня так, — проворчала она, зарываясь подбородком в колени. — Ты предатель. Смеялся над моим спортивным талантом вместе с родителями. Это нож в спину! Она снова смешно сморщила носик, и я едва сдержал новый приступ смеха. Господи, какая же она милая, когда злится! В полумраке её хвостики немного поникли, а глаза начали слипаться. Похоже, она совсем забыла, что до нашего одиннадцатилетия остались считанные минуты. Весь этот хаос с сетками, пиццей и бегемотами её просто вымотал. — Лила, — тихо позвал я. Она в ответ только широко зевнула — так широко, что я снова увидел её зубы, — и прикрыла рот ладошкой, издав сонный звук, похожий на писк котенка. — Что «Лила»? — пробормотала она. — Я хочу спать. И я всё еще на тебя обижена. На целых пять... процентов. Я посмотрел на старинные напольные часы в углу. Тяжелый маятник качнулся в последний раз. Бом! Бом! Двенадцать ударов начали отсчитывать новую главу нашей жизни. — Лила, посмотри на меня, — я придвинулся ближе, чувствуя, как внутри всё замерло. Она нехотя подняла голову, протирая глаза кулаком. — Ну что еще, Поттер? Если ты сейчас скажешь, что я снова похожа на козу, я тебя... — С днем рождения, — прошептал я. Лира замерла. Её глаза округлились, а сонливость будто смыло волной. Она посмотрела на часы, потом на меня. — Уже?! Одиннадцать?! — Одиннадцать, — подтвердил я, сияя как начищенный галеон. — И так как я на пять минут старше, я первый тебя поздравляю. Я залез в карман и вытащил ту самую коробочку, которую берег весь июль. Она была обтянута темно-синим бархатом — под цвет того самого платья. — Вот. Это тебе. Я сам это делал... ну, почти сам. Папа только помог с заклинанием закрепления, чтобы буквы не стерлись. Я протянул ей подарок. Мои руки дрожали. Это был тот самый кожаный чехол для палочки, над которым я корпел ночами. На нем была выгравирована буква «L» из серебряных нитей, а внутри был потайной кармашек для её любимой карточки от шоколадной лягушки. Лира осторожно взяла коробочку. Она открыла её, и в свете луны серебро вспыхнуло ярким блеском. Она долго молчала, проводя пальцем по мягкой коже. — Поттер... — прошептала она, и её голос вдруг стал совсем не вредным. — Это... это же чехол. Настоящий. Как у взрослых ведьм. Она подняла на меня взгляд, и я увидел, что её «обиженные» пять процентов окончательно испарились. Она смотрела на меня так, будто я действительно был её рыцарем, а не просто «неуклюжим бегемотом». В библиотеке стало так тихо, что я слышал, как в старинных шкафах шуршит книжная пыль. Лила смотрела на серебряную букву «L» на чехле, и её пальцы едва заметно дрожали. А потом она подняла на меня глаза — и в них больше не было ни капли вредности. Только мягкий лунный свет и что-то такое, от чего моё сердце решило, что ему пора выпрыгнуть из груди. Она медленно отложила подарок на подушку и придвинулась ко мне. — Гарри… — прошептала она. И прежде чем я успел хотя бы моргнуть, её руки обхватили мою шею. Лила обняла меня — сама, по-настоящему, крепко-крепко. Я почувствовал, как её мягкие кудри щекочут мне щеки, а от её пижамы всё еще пахнет тем самым праздничным печеньем и домом. Внутри меня будто взорвалась сотня фейерверков доктора Фейерверкуса! Джекпот! Это был самый лучший момент за все мои одиннадцать лет. Я осторожно обнял её в ответ, чувствуя, какая она маленькая и хрупкая. Я прижал её к себе, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить это волшебство. В голове вертелось только одно: «Сириус нас не видит, Сириус спит, Мерлин, спасибо тебе за эту библиотеку!». Лила чуть отстранилась, но её руки всё еще лежали на моих плечах. Она наклонилась к самому моему уху, так что её теплое дыхание заставило мои волосы на затылке встать дыбом. — Спасибо, Поттер, — прошептала она, и её голос был похож на шелк. — Это лучший подарок. А твой подарок от меня… он ждет тебя завтра. И он тебе очень понравится. Обещаю. Она хитро улыбнулась, и её взгляд на мгновение задержался на моих губах. У меня в голове просто всё поплыло. Подарок? Завтра? Тот самый подарок, о котором говорил папа?! Поцелуй?! Неужели она правда… Я сглотнул, чувствуя, как лицо пылает. Предвкушение ударило в голову сильнее, чем бодрящее зелье. Завтра. Она подарит мне что-то особенное завтра! Я смотрел на её улыбку и понимал, что эту ночь я точно не усну. Я буду считать секунды до рассвета. — Завтра? — переспросил я севшим голосом. — Завтра, бегемот, — Лила щелкнула меня по носу, мгновенно возвращая свою привычную манеру, и спрыгнула с подоконника. — А теперь марш спать! Если папа найдет тебя здесь через пять минут, твой подарок будет состоять из десяти нарядов вне очереди по чистке котлов! Она убежала, прижимая чехол к сердцу, а я остался сидеть на подоконнике. Одиннадцать лет. Мы взрослые. И завтра… завтра случится что-то великое. Я коснулся своего лба, куда она меня когда-то целовала, и улыбнулся как сумасшедший.