Истинная Блэк

Утро в «Трех метлах» началось с того, что я запуталась в собственном одеяле, пытаясь отбиться от наглого солнечного луча, который светил мне прямо в глаз. Я открыла глаза и первым делом увидела… перо. Маленькое белое перышко прилипло к моей реснице. Память о вчерашнем «побоище» нахлынула сразу, и я невольно улыбнулась, потягиваясь в кровати. Правда, когда я попыталась сесть, голова потяжелела. Мои кудри за ночь совершили невозможное: они не просто запутались, они сплелись в какое-то архитектурное сооружение, напоминающее гнездо очень нервного орла. Пару перьев из подушки намертво застряли в этом хаосе, и я выглядела так, будто только что пережила нападение разъяренного гиппогрифа. — Поттер, вставай! — хриплым со сна голосом крикнула я, не глядя на соседнюю кровать. — Если мы проспим завтрак, я съем твою порцию бекона! Ответа не последовало. Я нахмурилась и повернула голову. Гарри уже не спал. Он сидел на краю своей кровати, полностью одетый, и… просто смотрел в стену. Его очки сидели на носу идеально ровно, а волосы были приглажены водой (хотя одна прядь всё равно торчала) — Ты чего? — я подозрительно прищурилась, пытаясь вытащить перо из волос. — Привидение увидел? Или «каменные» кексы Хагрида начали мстить твоему животу? Гарри вздрогнул, будто я выстрелила из хлопушки Уизли. Он медленно повернулся ко мне, и его лицо… Мерлин, он стал багровым! Прямо как помидоры в теплицах Невилла. — Доблое утло, Лила, — пробормотал он, глядя куда-то в район моих ног, но не мне в глаза. — Я… я просто заспался. То есть, засмотрелся. На… на обои! Да, очень интересные обои. — На обоях просто цветочки, Поттер, — слезла с кровати и подошла к нему, нависнув сверху. — У тебя вид такой, будто ты съел целую коробку конфет «Берти Боттс» со вкусом протухшего яйца. И почему ты такой вежливый? Я протянула руку, чтобы передать ему баночку с маслом для волос (мама заставила носить с собой), но Гарри отшатнулся так резко, будто я была соплохвостом. — Я сам! Я помогу! — он вскочил, схватил банку и случайно выронил её. — Ой. Прости. Я замерла. Что-то было не так. Совсем не так. Обычно утро начиналось с того, что он воровал мои тапочки или дразнил меня за «взрыв на голове». А сейчас он стоял, прижимая руки к бокам, и краснел так сильно, что, казалось, от него скоро пойдет пар. Мы спустились вниз к родителям. В пабе было шумно, пахло яичницей и крепким чаем. — Ну что, сони, проголодались? — папа Сириус пододвинул нам тарелки. Я села за стол и начала уплетать тосты, а Гарри… Гарри сидел тише воды, ниже травы. Когда я попросила его передать мне масло, он подал его так аккуратно, кончиками пальцев, стараясь не коснуться моей руки, как будто я была сделана из тончайшего стекла. Ну или просто этот идиот посчитал что заразиться от меня (как он говорит бешенством) — Поттер, — прошептала я, склонившись к нему, пока папа и дядя Джеймс обсуждали квиддич. — Если ты не перестанешь вести себя как заколдованный домовик, я заподозрю, что ты ночью стащил мою заначку шоколадных лягушек. Признавайся! Гарри подавился соком, закашлялся и стал еще краснее, если это вообще было возможно. — Я нисего не тащил! Честно! — выпалил он, глядя на мою губу с таким странным выражением, будто там вырос третий глаз. Я нахмурилась и провела пальцем по губам. Может, там джем? Нет, чисто. Но Гарри смотрел на меня так, что у меня в животе опять начали порхать эти дурацкие невидимые бабочки. Странное утро. Очень странное. Завтрак закончился, и Хогсмид встретил нас прохладным весенним ветром. Моё любопытство по поводу странного поведения Поттера быстро сменилось желанием похулиганить — в конце концов, мы в самом волшебном месте Англии! — Пап! Ну па-а-ап! — я дернула Сириуса за край его кожаной куртки. — Земля слишком медленная! Я хочу обзорную экскурсию! Папа только рассмеялся, его глаза азартно блеснули. Он знал этот тон. — Ну что, Бродяга-младшая, готовься к взлёту! — он эффектно присел, и я с разбегу запрыгнула ему на спину, обхватив руками его шею, а ногами — пояс. Папа резко выпрямился, и я оказалась выше всех. Отсюда мир выглядел гораздо интереснее: я видела макушку дяди Джеймса (у него там, кстати, намечалась забавная лысинка, надо будет ему сказать) и испуганное лицо Гарри. — Эй, Поттер! Гляди! — победно вскинула руку. — Я теперь выше тебя! И на пять минут взрослее по статусу, потому что я — наездница на Блэке! Гарри, который всё еще шел как на иголках после нашего странного утра, поднял голову. Он посмотрел на меня, и на секунду в его глазах снова мелькнуло то странное, мягкое выражение, но он быстро взял себя в руки. — Ты просто ленивая, Лила! — крикнул он, пытаясь вернуть свою привычную вредность. — Настоящие маги ходят ногами! — Настоящие маги летают, а ты плетешься сзади как престарелый домовик! — я высунула ему язык и начала дразниться, раскачиваясь на папиной спине. — Пап, давай «галоп»! Покажи этому пешеходу, как передвигаются настоящие мародеры! Сириус, недолго думая, рванул вперед по мощеной улочке Хогсмида. — И-и-и-ха! — закричала я, вцепившись в его плечи. Мы пронеслись мимо лавки «Зонко», едва не сбив с ног какого-то почтового совуха. Я хохотала на всю улицу, мои кудряшки хлестали папу по лицу, а сзади доносился топот и возмущенные крики Гарри: — Лила! Подожди! Ты сейчас свалишься! Сириус, стой! Мы затормозили у входа в магазин «Шапка-невидимка». Папа тяжело дышал, но довольно ухмылялся. Когда запыхавшийся Гарри догнал нас, я всё еще сидела на папиной спине, чувствуя себя королевой мира. — Ну что, Поттер? — я ехидно прищурилась, глядя на его растрепанный вид и запотевшие очки. — Вид с высоты просто потрясающий. Там, наверху, воздух чище, и совсем не пахнет трусливыми мальчишками. Гарри подошел вплотную. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он посмотрел на меня — я всё еще висела на папе, раскрасневшаяся и довольная. — Зато… зато я вижу твои коленки, — вдруг буркнул он, пытаясь скрыть улыбку. — Они у тебя в зеленке. Настоящая принцесса, нисего не сказесь. Я ахнула и попыталась прикрыться платьем, чуть не свалившись с папы. — Поттер! Ты невыносим! Пап, пусти меня, я сейчас его защекочу до смерти! Я спрыгнула на землю и, прежде чем Гарри успел среагировать, бросилась на него. Мы ворвались в магазин «Шапка-невидимка» вихрем из рук, ног и смеха. Гарри пытался увернуться, но в тесном пространстве между полками с невидимыми плащами и исчезающими чернилами бежать было некуда. В какой-то момент мы забились в узкий проход за стойкой. Я прижала его к стеллажу, готовясь к решающей атаке щекоткой, но вдруг… Гарри перехватил мои руки. Он держал мои запястья крепко, но очень осторожно. В магазине стало тихо-тихо. Пахло старой тканью и пылью. Гарри смотрел на меня так близко, что я видела каждую ресничку за его стеклами. И его взгляд… он больше не был вредным. Он был таким же, как сегодня утром. Странным. Пугающим и приятным одновременно. — Лила… — прошептал он, и его голос сорвался. Его пальцы на моих запястьях чуть дрогнули. Он открыл рот, и я на секунду замерла, ожидая… чего-то. Чего-то, от чего в животе снова стало щекотно. — Лила… ты… — начал он совсем тихо, и его голос был таким мягким, что я почти почувствовала тепло его дыхания. — Ты самая… — Поттер! — вдруг резко пришла в себя. Это странное молчание начало меня пугать. — А ну отпусти! Ты что, решил, что если ты старше меня на пять минут, то можешь держать меня как пленного гоблина? Я попыталась дернуться, но Гарри всё еще не отпускал. Его взгляд метался от моих глаз к моим губам, и он выглядел так, будто борется с невидимым заклятием. — Отпусти сейчас же, очкастый разбойник! — я напустила на себя самый грозный вид, на который была способна. — Или я клянусь бородой Мерлина, я тебя убью! Прямо здесь, завалю невидимыми шляпами, и никто никогда не найдет твоё тело! И папа мне поможет! Гарри вздрогнул, будто я облила его ледяной водой. Он быстро разжал пальцы и отскочил назад, едва не сбив стойку с «самоисчезающими перчатками». — Я… я просто… — он судорожно поправил очки, которые опять съехали набок. — Я просто следил, чтобы ты не упала! Ты же так носишься, Лила, что у тебя мозги, наверно, совсем в кудряшках запутались! — Мои мозги на месте! — я поправила платье и гордо вскинула подбородок. — А вот твои явно пострадали от вчерашнего сена. Ведешь себя как заколдованный! Иди уже, «рыцарь», нас папа ждет. Я выскочила из прохода первой, стараясь не показывать, как у меня дрожат коленки. «Что это с ним? — думала я, быстро шагая к выходу. — То краснеет, то смотрит так, будто я — золотой снитч. Точно Лили что-то подмешала ему в утренний чай». Выйдя из лавки, мы с Гарри зажмурились от яркого света. Я огляделась по сторонам, и моё сердце на секунду пропустило удар. На площади стоял только дядя Джеймс, потирая затылок и переговариваясь с каким-то магом. — Где же мой папа? — я растерянно обернулась. — Поттер, ты видел, куда делся Бродяга? Только что же был здесь! Гарри не успел ответить. В ту же секунду сильные руки подхватили меня под подмышки, и я взмыла в воздух, издав короткий визг. Мгновение — и я уже сижу на широких плечах папы Сириуса, крепко вцепившись в его волосы. — А вот и он! — я радостно заерзала, торжествующе глядя на Гарри с высоты. — Ты потерял бдительность, Поттер! Блэки умеют подкрадываться незаметно! Папа расхохотался, придерживая мои коленки. — Ну что, молодежь, нагулялись? Пора по домам. Нас уже заждались в Годриковой Впадине и на Гриммо. Мы направились к общественному камину Хогсмида. У массивного каменного портала папы остановились. Дядя Джеймс достал мешочек с Летучим порохом. — Ну что, Сохатый-младший, — сказал он, потрепав Гарри по макушке. — Твой выход. Гарри взял горсть блестящего порошка. Он уже стоял на пороге камина, но вдруг замер. Он обернулся ко мне. Я всё еще сидела на плечах у папы, болтая ногами и улыбаясь. Для меня это был просто конец очередного веселого дня. Я была уверена, что завтра мы снова будем спорить из-за какой-нибудь ерунды. Я и не подозревала, какой шторм бушует в голове у этого мальчишки с растрепанными волосами. Гарри посмотрел на меня через стекла своих очков. И в этот миг его взгляд стал таким… пронзительным. В нем не было ни капли привычной вредности или шутливости. Это был взгляд человека, который нашел сокровище и до смерти боится его потерять. Он смотрел на мои губы, потом на мои глаза, и в этом долгом, тяжелом взгляде было столько немой нежности, отчаянной преданности и какой-то взрослой, щемящей тоски, что воздух вокруг, казалось, наэлектризовался. Он смотрел так, будто хотел запомнить каждую мою кудряшку, каждую веснушку на моем носу. — До завтра, Лила, — прошептал он. Его голос был едва слышным, но в нем было столько чувств, что по моей спине почему-то пробежал холодок. — Пока, Поттер! — весело крикнула я, помахав рукой. — Смотри не заблудись в трубе! Гарри бросил порох под ноги. Зеленое пламя взметнулось вверх, и он исчез, оставив после себя лишь облачко дыма и тот самый взгляд, который я еще долго не смогу забыть, хотя и не понимаю, что он значил. *** Этот день на площади Гриммо начинался как обычно: с воплей дедушкиного портрета в холле и бесконечных нравоучений моей горячо любимой (но иногда совершенно невыносимой) бабушки Вальбурги. Я стояла перед огромным холстом в темной раме. Бабушка Вальбурга сегодня была в духе — она поправляла свой кружевной чепчик и смотрела на меня так, будто пыталась разглядеть во мне чистоту всей крови нашего рода. — Лира, дитя мое, — вещала она своим скрипучим, аристократическим голосом. — Я чувствую в тебе эту искру. Ты — истинная Блэк. Твоя осанка, твой взгляд… Не позволяй этому отребью, с которым общается твой отец, испортить твою породу. Ты должна нести нашу фамилию с гордостью! — Да-да, бабуль, — зевнула, облокотившись на комод. — Гордость, порода, благородство. Я помню. А можно мне пойти поиграть в квиддич в саду? — Квиддич! — она возмущенно всплеснула руками. — Это занятие для мужчин! Истинная леди должна изучать этикет и генеалогическое древо! Я закатила глаза. Бабушка была занудной до ужаса, но я всё равно её любила — только она могла так смешно ругать Кикимера, что тот начинал кланяться до самого пола. — Позже, бабуль! — крикнула я, уже убегая по лестнице. — Обещаю выучить всех твоих троюродных прадедушек к ужину! Весь день я провела в движении. Я носилась по дому, пытаясь поймать садового гнома, который пробрался в библиотеку (папа был бы не в восторге, если бы тот сожрал «Историю магии»). Потом я тренировалась летать на своей метле прямо в гостиной, едва не сбив вазу династии Мин (папа вовремя подхватил её заклинанием и только подмигнул мне). Я съела целую гору печенья с шоколадной крошкой, которое приготовила мама, и чувствовала себя абсолютно счастливой десятилетней ведьмой. Ближе к вечеру, когда я сидела на подоконнике и пыталась заплести Клыкастику косичку из его плюшевого хвоста, в окно постучала сова. Это был крошечный сыч Гарри — он всегда летал так, будто выпил слишком много бодрящего зелья. — Ну, что там еще придумал этот Поттер? — пробормотала я, отвязывая пергамент. Письмо было написано на куске помятого пергамента, и чернила были размазаны так, будто по ним проехался грузовик. Почерк Гарри в десять лет был всё таким же катастрофическим. «Лила! — начиналось оно (опять он за своё!). — Я тут сидел и думал. Скоро письмо из Хогвартса. Папа говорит, что там будут балы (Это слово пишется с двумя «л» идиот) Если ты вздумаеш танцевать с кемто другим, я... (дальше шло огромное жирное чернильное пятно, под которым было зачеркнуто слово „умру“ или „убью его“ — не разобрать). Вобщем, ты должна помнить про замок под дубом. И про то, что я... (тут снова было зачеркнуто три длинных слова, а сверху коряво приписано: „хочу быть ловцом“). Приежай завтра. Я нашел в лесу нору, там тено живет дракон. Или очень болшая белка. Прости за ошибки, перо сломалось. Твой Гарри». Я нахмурилась, вертя письмо в руках. — «Я должен помнить про замок»? — прошептала я. — И что он там зачеркнул? Наверное, опять хотел написать, что я вредина, но побоялся, что я не приеду. Я хихикнула. Поттер такой глупый. Зачем ему знать, с кем я буду танцевать в Хогвартсе? До этого еще целая вечность! Но письмо я всё равно аккуратно свернула и спрятала в карман пижамы — поближе к сердцу. — Болсая белка, — фыркнула я, глядя в темнеющее небо. — Ну конечно. Только Гарри Поттер может перепутать дракона с белкой. *** Неделя без Гарри — это самое скучное испытание, которое только можно придумать. Площадь Гриммо, 12, казалась мне огромным пустым склепом. Папа пропадал в Министерстве, бабушка на портрете постоянно ворчала, что я «сутулюсь не по-королевски», а Кикимер спрятал мои лучшие кроссовки, потому что они «оскверняют дом своей грязью». Весь день я слонялась по дому, как неприкаянное привидение. Я пыталась играть сама с собой в плюй-камни, но выигрывать у самой себя — сомнительное удовольствие. Потом я заперлась в библиотеке и пыталась научить Клыкастика летать, подбрасывая его к потолку, но дракон только грустно шмякался на ковер. — Ненавижу, когда Поттера нет рядом, — проворчала я, растянувшись на подоконнике. — Даже подраться не с кем. И тут в окно постучали. Знакомый сыч Гарри, взъерошенный и злой (наверное, по пути врезался в дерево), принес мне долгожданный клочок пергамента. Я выхватила его так быстро, что едва не порвала. Письмо было еще более странным, чем предыдущее. «Лила! — писал этот горе-грамотей. — Мне скучно. Рон уехал, а мама не дает мне летать над домом. Я много думал про то, что ты будешь танцевать в Хогвартсе. Я ришил. Мы должны ПОМОЛВИТЬСЯ. Прямо сейчас. Я нашел у папы в столе старую цепочку, она почти как настоящая. Скажи „да“, и я превезу её завтра. Твой Гарри». Я перечитала письмо три раза. — По-мол-вить-ся? — произнесла я по слогам. Слово звучало как какое-то сложное заклинание из высшей магии. Может, это что-то вроде клятвы на крови? Или мы должны вместе съесть по ведру моллюсков? Сердце забилось быстрее. Если Гарри так серьезно об этом пишет (даже слово капслоком выделил!), значит, это что-то очень важное. — Мама! — закричала я, спрыгивая с подоконника и несясь по лестнице так, что портреты предков начали возмущенно просыпаться. — Мам, мне срочно нужно знать! Я влетела на кухню, как ядро из пушки. — Мам, а что такое «помолвиться»? Мне Гарри написал, что мы должн... Я осеклась на полуслове. Посреди кухни папа Сириус, всё еще в своей дорожной мантии, крепко обнимал маму. И они не просто обнимались — они целовались! По-настоящему! Как в тех глупых книжках, которые Лили иногда читает на террасе. — ФУ-У-У! — я закрыла глаза ладонями, но подглядывала сквозь щелки между пальцами. — Папа! Мама! Вы что, едите друг друга?! Это же противно! Родители резко отпрянули друг от друга. Папа покраснел (впервые видела его таким смущенным!), а мама рассмеялась, поправляя растрепавшиеся волосы. — Лира! — папа откашлялся, пытаясь вернуть себе серьезный вид. — Мы просто... э-э... приветствовали друг друга. Манеры, звездочка, манеры! — Это не манеры, это «фу», — заявила я, проходя к столу. — Лучше скажите, что такое «помолвиться». Гарри хочет сделать это со мной завтра. Это больно? Нам нужно будет резать пальцы? На кухне воцарилась гробовая тишина. Мама медленно опустилась на стул, а папа… папа сначала поперхнулся чаем, а потом его лицо начало приобретать странный фиолетовый оттенок. — Он хочет ЧТО?! — взревел папа. — Сохатый-младший совсем страх потерял?! Джеймс! Я убью его! — Лира, милая, иди сюда, — мама едва сдерживала смех, глядя на то, как у папы Сириуса начал дергаться левый глаз. — Помолвиться — это значит пообещать, что когда-нибудь, когда вы станете совсем взрослыми, вы поженитесь. Как мы с папой. — Фу-у-у! — я сморщила нос так сильно, что он почти коснулся лба. — Значит, мне придется тоже вот так… облизываться с Поттером на кухне?! Мам, это же кошмар! Я просто хочу с ним в квиддич играть! Мама рассмеялась в голос, а папа тем временем начал расхаживать по кухне, размахивая руками. — Поженитесь?! Десять лет! Ему всего десять лет, а он уже крадет мою дочь! — папа схватил свою палочку со стола. — Милая, пусти меня, я сейчас наколдую ему ослиные уши! Или нет, я превращу его в садового гнома и запру в подвале! Джеймс явно плохо его воспитывает! Мама подошла к нему, обхватила его лицо ладонями и… снова чмокнула его прямо в губы. Громко так. — Папа! Мама! Хватит! — закричала я, закрываясь локтями. — Мои глаза этого не вынесут! — Сириус, успокойся, — нежно прошептала мама, и папа как-то сразу сдулся, как проколотый мяч. Он тяжело вздохнул, сел на стул и похлопал себя по коленям. — Иди сюда, звездочка. Я нехотя подошла и забралась к нему на колени. Папа прижал меня к себе, и я почувствовала, как он всё ещё немного напряжен. Он серьезно посмотрел мне в глаза, поправив одну из моих «бесконечных» кудряшек. — Слушай меня внимательно, Лира. Помолвка — это очень серьезная штука. И этим мальчикам… особенно Поттерам… верить вообще нельзя! Они сначала дарят цепочки и обещают замки из простыней, а потом вырастают и начинают… ну, вести себя как Сохатый! Папа нахмурился, вспоминая свои школьные годы. — Они наглые, самоуверенные и думают, что если они поймали снитч, то им всё можно. Ты — Блэк. Ты должна держать его в ежевых рукавицах. Если он приедет завтра со своей цепочкой, скажи ему, что ты подумаешь. Лет так через двадцать! — Пап, а если я просто возьму цепочку, а «облизываться» не буду? — спросила я, надеясь на выгодную сделку. — Цепочка же золотая. Она мне подойдет к браслету Джинни. Папа издал звук, похожий на стон раненого гиппогрифа, а мама за спиной снова хихикнула. — Ох, — сказала она. — Кажется, наша дочь уже знает, как крутить мальчишками. — Это в крови, — проворчал папа, целуя меня в макушку. — Но завтра я сам встречу этого «жениха» у камина. С палочкой наперевес. *** Утро на площади Гриммо началось с того, что солнце нагло пробилось сквозь тяжелые бархатные шторы и ткнуло меня прямо в нос. Я сладко потянулась, запутавшись ногами в простынях, и тут же вспомнила: сегодня решающий день. День «Великой Помолвки» или «Великого Исчезновения Поттера», если папа всё-таки решит исполнить свои угрозы. Я вскочила с кровати, подлетела к зеркалу и ужаснулась. Мои кудри за ночь превратились в нечто среднее между гнездом докси и взорвавшимся котлом с зельем. — Ну уж нет, сегодня я должна выглядеть как истинная Блэк, — пробормотала я, выливая на голову четверть флакона маминого усмиряющего бальзама. Спустя полчаса борьбы с расческой, умывания ледяной водой и натягивания любимого платья, я была готова. Я не стала дожидаться завтрака и пулей скатилась по перилам лестницы прямо в зал, где уже вовсю полыхал камин. Папа стоял у камина, скрестив руки на груди. Вид у него был такой, будто он готовится к дуэли с Тёмным Лордом, не меньше. Рядом мама спокойно попивала чай, пряча улыбку за чашкой — Идет… — прошептал папа, когда пламя внезапно окрасилось в ярко-зеленый цвет. Вшух! Из камина вывалился Гарри. Он был в своей лучшей мантии, очки сияли, а в кулаке он что-то сжимал так крепко, что костяшки побелели. Следом за ним, смеясь, вышли дядя Джеймс и тетя Лили. — Ну, Сириус, принимай гостей! — начал было дядя Джеймс, но не успел закончить. Я не дала папе даже рот открыть. Прежде чем он успел выхватить палочку или начать свой «серьезный разговор про мальчиков», я подскочила к Гарри, железной хваткой вцепилась в его ладонь и рванула в сторону лестницы. — Привет всем! Мы играть! — крикнула я через плечо, не сбавляя скорости. — Эй! Лира! Поттер, стой! — донесся сзади возмущенный рык папы. — Я еще не проверил его карманы на наличие запрещенных артефактов! — Сириус, оставь их, — услышала я смеющийся голос мамы, прежде чем мы скрылись за поворотом коридора. Мы влетели в мою комнату, и я с грохотом захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной и тяжело дыша. Гарри стоял напротив, взлохмаченный и красный как свекла. Его рука всё еще была в моей. — Уф… — выдохнул он, поправляя очки свободной рукой. — Лила, твой папа… он посмотрел на меня так, будто я съел его любимую метлу. Честно. Я думал, он меня плоклянет прямо в камине. Я хихикнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Поттер, ты не представляешь, как тебе повезло! Он всё утро точил палочку. Ну, показывай, что ты там принес в письме? Гарри медленно разжал кулак. На его ладони лежала тонкая золотая цепочка с крошечным кулоном в виде звезды. Его рука всё ещё немного дрожала, но когда он поднял взгляд на меня, в его глазах больше не было того страха перед моим папой. Там было что-то другое — твёрдое и решительное. — Вот, — он протянул ладонь. — Я нашёл её у папы в сейфе. Он сказал, что это фамильная вещь Поттеров. Лила, я... я сестно хочу, чтобы она была у тебя. Чтобы все знали. Я подозрительно прищурилась, глядя на сверкающую звездочку. — Чтобы все знали что, Поттер? Что я твоя пленница? — Нет! — Гарри забавно мотнул головой. — Что ты моя... ну... Невеста. И что я твой рыцарь. И если кто-то в Хогвартсе посмеет подойти к тебе ближе, чем на два метра, он будет иметь дело со мной! Я хмыкнула, но в душе мне ужасно понравилось слово «рыцарь». — Ладно, рыцарь. Но сначала — клятва! Я схватила с кровати бедного Клыкастика и подпихнула его прямо под нос Гарри. — Клянись на этом драконе, Поттер! Клянись, что в Хогвартсе ты не будешь смотреть ни на одну девчонку. Даже на Джинни Уизли. И на тех, у кого волосы не вьются. Клянись! Гарри серьезно положил руку на плюшевую голову дракона. — Клянусь. Буду смотреть только на тебя, Лила. Даже если ты будешь очень вредной. Я довольно кивнула и повернулась к нему спиной, поднимая свои тяжелые кудри. — Ну, застегивай тогда. Если не сможешь с первого раза — помолвка отменяется! Я замерла, ожидая, что он сейчас начнет возиться, путаться в волосах или случайно уколет меня. Но, к моему огромному удивлению, руки Гарри оказались на редкость ловкими. Я почувствовала легкое прикосновение его прохладных пальцев к своей шее. Он действовал очень осторожно, почти невесомо. Щелк. Маленький замочек поддался ему с первого раза. Цепочка легла на мою кожу, и кулон-звездочка холодно блеснул в ложбинке между ключицами. Гарри не спешил убирать руки. Его пальцы на секунду задержались на моих плечах, и мне показалось, что по спине пробежала целая толпа электрических мурашек. Я медленно повернулась к нему. Гарри смотрел на меня с таким восторгом, будто я только что поймала для него все снитчи мира. — Тебе очень идет, — прошептал он. — Ты теперь настоящая... моя Лила. Я коснулась пальцами звездочки и вдруг хихикнула. — Ну всё, Поттер, ты попал. Теперь ты обязан носить мой рюкзак до самой платформы 9 и 3/4. И учти, если папа увидит эту цепочку раньше времени, я скажу, что ты её мне насильно навязал! — Не боюсь я твоего папу, — храбро заявил Гарри, хотя по его лицу было видно, что он всё еще немного опасается Сириуса. — Пошли вниз? Мама привезла тете Марлин какой-то особенный пирог, надо успеть отхватить кусок, пока Рон не приехал и всё не съел. Мы вышли из комнаты, и я всю дорогу до кухни поправляла подарок, чувствуя себя ужасно важной. У меня был свой собственный рыцарь, золото на шее и целое лето впереди. Обед на площади Гриммо обещал быть спокойным, пока на стол не подали мамину фирменную запеканку. Я сидела по правую руку от папы, стараясь вести себя как можно естественнее, но рука так и тянулась поправить новую драгоценность. Гарри сидел напротив меня, бледный как привидение, и с таким усердием ковырял вилкой в тарелке, будто пытался прорыть туннель до самого Хогвартса. В гостиной было уютно: взрослые обсуждали последние новости из Министерства, звенели тарелки, и всё шло просто идеально. Я на секунду забылась, потянулась за стаканом сока, и в этот момент солнечный луч из окна ударил точно в мою шею. Золотая звёздочка на цепочке вспыхнула так ярко, что на мгновение ослепила всех присутствующих. Тишина наступила мгновенно. Слышно было только, как настенные часы в холле отсчитывают секунды: тик-так, тик-так. Я медленно повернула голову. Папа Сириус замер. Его взгляд был прикован к кулону. Его брови медленно поползли вверх, а глаза сузились, как у кота перед прыжком. В правой руке он всё ещё сжимал серебряную вилку. — Лира… — голос папы был подозрительно тихим, почти вкрадчивым. — Что это у тебя на шее? Оно блестит. Оно… золотое. И я совершенно точно уверен, что мы с мамой тебе этого не дарили. Я сглотнула, чувствуя, как цепочка вдруг стала весить целую тонну. — Это… это просто украшение, пап. Гарри нашёл его в лесу! Да, в той самой норе! Сказал, что это… э-э… подарок на память о нашей дружбе! Дядя Джеймс подавился глотком вина и начал судорожно кашлять, а тетя Лили быстро прикрыла рот салфеткой, чтобы не рассмеяться в голос. Папа Сириус медленно перевел взгляд на Гарри. Бедный Поттер в этот момент выглядел так, будто готов добровольно отправиться в Азкабан, лишь бы не видеть этого взгляда. Сириус начал сжимать кулак. И тут мы все услышали отчетливый звук: кряк-кряк. Серебряная вилка в руке папы медленно и неотвратимо сгибалась пополам, пока её зубцы не коснулись ручки. — На память о дружбе, значит? — процедил папа, не отрывая глаз от Гарри. — Поттер-младший, подойди-ка ко мне. Нам нужно обсудить… технику безопасности при поиске золотых вещей в лесных норах. И вопрос о том, почему некоторые «рыцари» дарят фамильные реликвии моей дочери без письменного разрешения её отца, заверенного у гоблинов Гринготтса. — Сириус! — мама Марлин мягко положила руку на его плечо, пытаясь разжать его пальцы, вцепившиеся в несчастную вилку. — Успокойся, это же просто дети. Смотри, как им идет! — Идет?! — папа вскочил из-за стола. — Ему десять!Джеймс, ты видел это?! Он надел на неё цепь! Твой сын — захватчик! Дядя Джеймс наконец перестал кашлять и, вытирая слезы от смеха, хлопнул Гарри по плечу. — Ну, Сохатый, ты даешь… Весь в отца! Сразу за самое ценное хватаешься. Гарри посмотрел на меня с таким видом, будто просил передать его вещи Рону, если он не выживет. Но я только подмигнула ему. Если папа ломает вилки — значит, он уже почти смирился. — Она останется у меня, пап! — твердо заявила я, прижимая ладонь к звездочке. — И не смей пугать Гарри. Он мой рыцарь, он обещал меня защищать. Сириус тяжело вздохнул, бросил исковерканную вилку на стол и посмотрел на меня с такой бесконечной нежностью и грустью, что мне стало его немножко жалко. — Рыцарь… — проворчал он, садясь обратно. — Ладно. Но учти, Поттер: если Лира хоть раз заплачет из за тебя — я лично превращу твою метлу в зубную щетку. И будешь чистить ею зубы Кикимеру! Гарри часто-часто закивал, а я довольно улыбнулась. Первая битва за нашу «помолвку» была официально выиграна. *** Проснулась я с коварным планом в голове. На часах было едва ли восемь утра, солнце только-только начало пригревать крыши Гриммо 12 (Поттеры остались у нас на ночевку). Я вскочила, даже не потрудившись расчесать свое «воронье гнездо», и на цыпочках прокралась к комнате Гарри. У меня был свой, проверенный годами способ пробуждения Поттеров. Я набрала в легкие побольше воздуха, распахнула дверь и… с разбегу прыгнула прямо на середину его кровати, приземлившись коленями на одеяло. — ПОДЪЕМ! — заорала я ему прямо в ухо. — Мир ждет великих свершений, а ты спишь как ленивый нюхлер! Гарри подскочил, запутался в простынях и вслепую зашарил рукой по тумбочке в поисках очков. — Лила! — прохрипел он, наконец нацепив окуляры. — Ты… ты когда-нибудь слышала о манерах? Мое сердце чуть не выпрыгнуло из пизамы! — Манеры — это для бабушки Вальбурги, — я бесцеремонно уселась у него на ногах. — Слушай сюда. Нам десять лет. Пора доказать нашим папам, что мы готовим лучше, чем они со своими палочками. Мы вызываем их на Кулинарный Поединок! Гарри замер, и в его глазах медленно начал разгораться тот самый азартный огонек. — Без магии? Совсем-совсем? — Совсем! Только руки, венчики и… — я коснулась своей цепочки-звездочки на шее, — мой талисман удачи. Мы приготовим самый огромный торт в мире, а они пусть попробуют не сжечь свои гренки. Ну что, ты в деле, рыцарь? — Я в деле! — Гарри вскочил с кровати, мгновенно проснувшись. — Я буду отвечать за взбивание крема. У меня рука сильнее! Мы скатились по лестнице на кухню, где папа Сириус и дядя Джеймс мирно пили кофе, обсуждая квиддич. — Ого, — папа приподнял бровь, глядя на нас — растрепанных и воинственных. — Кажется, Гриффиндор и Блэк вышли на тропу войны? — Мы вызываем вас на битву! — я торжественно хлопнула ладонью по столу. — Дети против Мародеров. Готовим десерт. Без магии! Если мы победим, вы разрешаете нам летать на ваших метлах целый час без страховки! Папа и Джеймс переглянулись. На их лицах расплылись идентичные, абсолютно несносные ухмылки. — Без магии, значит? — протянул дядя Джеймс, потирая руки. — Ну что ж, Сириус, покажем им, как Мародеры справлялись с голодом в школьные годы? — Принимаем вызов! — папа вскочил, повязывая кухонное полотенце на манер пиратской банданы. — Только не плачьте, когда наш пирог окажется вкуснее ваших мечтаний! Через пять минут на кухне начался хаос. Мы с Гарри заняли один край стола, папы — другой. Тетя Лили и мама Марлин устроились на пороге с фотоаппаратом и чашками чая, благоразумно решив не вмешиваться. — Гарри, сыпь муку! — командовала я, пытаясь удержать миску. — Только не всю сразу… ОЙ! В следующую секунду облако белой пыли накрыло Гарри. Он чихнул, и мука разлетелась во все стороны, превращая его в маленькое привидение. — Поттер! Ты теперь похож на зефирку! — я хихикнула, вытирая нос рукой, измазанной в чернике. — Зато я белый и пушистый! — парировал Гарри, хватая яйцо. — Смотри, Лила, я сейчас его разобью как настоящий шеф-повал! Хрясь!  Скорлупа разлетелась, а желток позорно сполз на пол. — Минус одно очко Гриффиндору! — захохотал Сириус, который в это время пытался нарезать масло огромным тесаком, делая вид, что он очень серьезный повар. Битва была в самом разгаре. Мы с Гарри шептались, придумывая «секретный ингредиент» — я потерла свою золотую звездочку о край миски, прошептав: «Пусть будет сладко!». Гарри в этот момент так усердно взбивал сливки, что его язык высунулся от напряжения. Мы были все в тесте, сахаре и ягодном соке, но мы были командой. И когда Гарри случайно мазнул мне кремом по щеке, я не стала орать. Я просто лизнула этот крем и сказала: — А знаешь, Поттер… кажется, мы их сделаем! *Когда приготовили* На кухне повисла торжественная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двух команд. На одной стороне стола стояло творение Мародеров — нечто черное, дымящееся и подозрительно напоминающее кусок угля, который только что извлекли из жерла вулкана. — Это... карамелизация! — гордо заявил папа Сириус, пытаясь незаметно отковырять пригоревший край вилкой. — Редкая техника! На нашей стороне возвышался наш шедевр. Он был немного кособоким, один слой ягодного крема постоянно норовил сползти на бок, а сверху красовалась гора взбитых сливок, которые Гарри взбивал так усердно, что они стали почти твердыми. Но он пах ванилью, черникой и победой. Моя золотая звездочка на шее все еще была испачкана в муке, но я чувствовала — магия сработала. — Итак, судьи, — Гарри поправил очки и торжественно указал на тарелки. — Просим отведать! Мама Марлин и тетя Лили переглянулись с опаской, но, как истинные героини, взяли ложки. Сначала они попробовали «карамелизацию» отцов. Дядя Джеймс затаил дыхание. — Хм... — тетя Лили деликатно прикрыла рот салфеткой. — Джеймс, дорогой, кажется, твоя любовь к квиддичу сильнее, чем к духовке. Это... очень хрустяще. Очень. Потом они перешли к нашему торту. Я видела, как мама Марлин отломила кусочек с самой большой ягодой черники. Она поднесла ложку к губам, проглотила... и её глаза засияли. — О, Мерлин! — воскликнула она, зажмурившись от удовольствия. — Сириус, Джеймс, можете сдавать свои фартуки в музей. Дети вас разгромили! Мама Марлин тут же подошла ко мне, обняла за плечи, пачкаясь в муке на моей мантии, и притянула к себе. — Это самый лучший пирог в мире, Лира! — она подхватила ложкой еще немного крема и поднесла к моему рту. — Ну-ка, маленькая шеф-повар, открывай рот! Я счастливо проглотила сладкое облако сливок, чувствуя себя настоящей королевой кухни. Я посмотрела на папу и дядю Джеймса, которые с унылым видом разглядывали свой «уголь», и со всей силы высунула им язык. — Бе-е-е! — я победно вскинула кулак. — Кто тут теперь мастер? Готовьте метлы, папочки! Час полетов без страховки официально наш! Гарри рядом со мной запрыгал от восторга, случайно задев локтем миску с остатками муки, и на нас снова посыпался «снег». — Мы чемпионы! — кричал он. — Лила, мы это сделали! Папа Сириус вздохнул, глядя на свой венчик и наше счастливое месиво на столе, а потом подхватил меня на руки и начал кружить. — Ладно, ладно, признаю! — хохотал он. Мы праздновали победу, доедая торт прямо из миски, и в тот момент я думала, что ничего вкуснее в моей жизни уже не будет. *** Это был день, когда на пороге площади Гриммо, 12, высадился десант из «высшего общества». Тетя Нарцисса приехала на чай. Она выглядела как ледяная статуя в шелках, а рядом с ней стоял мальчик с волосами настолько светлыми, что они казались белыми, и с лицом таким кислым, будто он только что проглотил ведро лимонов. Драко Малфой. Мой кузен. О нем я слышала только из ворчания папы (он называл его «мини-Люциусом») и рассказов бабушки Вальбурги, которая считала его «образцом чистоты» Когда мы с Гарри спустились в гостиную, Драко стоял у камина, брезгливо рассматривая мои игрушки. — Так это ты — Лира? — протянул он, даже не поприветствовав меня. — Мама говорила, что мой дядя Сириус живет в… специфических условиях. Теперь я вижу. А это кто? Твой домовик? — он указал пальцем на Гарри. Я почувствовала, как у меня внутри всё закипело. Гарри рядом со мной весь напрягся, его кулаки сжались. — Это Гарри Поттер, Малфой, — я сделала шаг вперед, заслоняя Гарри. — И он здесь тоже хозяин, в отличие от тебя, которого сюда притащили на аркане. Драко прищурился. — Поттер? И почему он стоит так близко к тебе? Гарри вдруг резко придвинулся ко мне и собственнически положил руку на моё плечо. Его пальцы едва коснулись моей шеи, рядом с цепочкой-звездочкой. — Я стою там, где хочу, Малфой, — буркнул Гарри, и в его голосе прорезались «львиные» нотки. — А ты стой подальше. У тебя от мантии пахнет нафталином. Я заметила, как Гарри сверлит Драко взглядом. Он будто охранял свою территорию, и мне это… ну, в глубине души очень льстило, хотя я и сделала вид, что не заметила. — Лира, дитя мое! — крикнула тетя Нарцисса из столовой. — Угости брата чем-нибудь! Мы с Гарри переглянулись. В наших глазах вспыхнул один и тот же план. Кулинарный поединок закончился, но один кусочек нашего «супер-торта» всё еще стоял в холодильном шкафу. — Конечно, тетя! — крикнула я в ответ. — Мы сейчас принесем Драко наш лучший десерт! Мы убежали на кухню. — Лила, — прошептал Гарри, вытаскивая тарелку с черничным тортом. — Давай добавим туда… «радости»? — Нет, Гарри. Давай добавим туда «Прыщавых орешков» Фреда и Джорджа и немного сока из кошачьего корня. Мы быстро раскрошили пару магических сладостей в крем и обильно полили всё это сверху сиропом, чтобы скрыть запах. — Прошу, кузен! — я с самой милой улыбкой протянула Драко тарелку. — Это наш личный рецепт. Ручная работа. Драко посмотрел на торт с подозрением, но, видимо, решил, что Блэки не могут готовить плохо. Он взял ложку и откусил огромный кусок. — Хм… специфический вкус, — пробормотал он, проглатывая. — Слишком много ягод… Ой. Через секунду лицо Драко начало покрываться крупными, светящимися в темноте фиолетовыми пятнами. Но это было еще не всё. Его голос вдруг стал невероятно высоким, как у писклявой мыши. — П-п-почему у меня чес-с-шется нос?! — пропищал он, хватаясь за лицо. Гарри не выдержал и расхохотался первым. Я подхватила. Драко метался по гостиной, его фиолетовые пятна начали лопаться, выпуская маленькие пузырьки, которые пахли… тухлой рыбой. — Лира! Поттер! — запищал он, пытаясь спрятаться за шторой. — Я вс-с-ё расс-с-скажу маме! — Скажи, скажи! — я высунула ему язык. — А пока можешь пойти и помыться, «чистокровный» ты наш! Тетя Нарцисса вбежала на крики и, увидев своего фиолетового сына, издала такой вздох, что, казалось, в комнате закончился кислород. Нас быстро развели по разным комнатам, но когда папа Сириус зашел ко мне «ругаться», он закрыл дверь и… просто показал мне «класс» большим пальцем. — Пятна — это сильно, Лира, — шепнул он. — Люциус будет в восторге. — Пап? — я посмотрела на него снизу вверх. — Я… я правильно поступила? Ну, про торт. Он ведь назвал Гарри домовиком, а наш дом — помойкой. Блэки ведь не должны такое прощать, правда? Сириус подошел, сел рядом и притянул меня к себе, взлохматив мои кудри. — Лира, официально я должен сказать, что подсыпать кузену «Прыщавые орешки» — это плохо. Но как твой отец и как человек, который сам не раз подкладывал Люциусу навозные бомбы в мантию… это было отменно! — он не выдержал и коротко хохотнул. — Ты защитила друга и свою честь. Бабушка на портрете, конечно, в ужасе, но я тобой горжусь. Ты — истинная Блэк, с огоньком в сердце. Он поцеловал меня в макушку и вышел, сказав, что пойдет «успокаивать» Марлин, пока она не начала искать виноватых. Едва папа скрылся, дверь снова скрипнула. В комнату боком просочился Гарри. Он выглядел каким-то… притихшим. Никаких шуток про блины или гномов. Он сел на край стула, поправил свои очки и долго молчал. — Лила? — наконец позвал он. — Чего тебе, рыцарь фиолетовых пятен? — Почему ты… ну, почему ты так за меня заступилась? — он посмотрел мне прямо в глаза, и я вдруг почувствовала себя очень неуютно. — Ты назвала меня гостем и… ну, закрыла собой от Драко. Ты же его сестра, почти. Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Нужно было срочно что-то придумать, пока он не вообразил себе лишнего. — Ой, Поттер, не бери в голову! — я махнула рукой, стараясь звучать как можно безразличнее. — Просто Малфой такой зануда, мне нужен был повод проверить действие орешков. А ты просто… ну, стоял под рукой. К тому же, если бы он тебя обидел, кто бы помогал мне доедать остатки пирога? Я же не справлюсь одна! Гарри прищурился. Он явно мне не верил. — Честно? Только из-за пирога? — Конечно! — я вскочила и начала демонстративно поправлять одеяло. — И вообще, ты мой… личный объект для издевательств. А я не делюсь своими игрушками с какими-то там Малфоями. Понял? Гарри медленно встал. Он подошел ко мне и вдруг… очень быстро, пока я не успела отскочить, коснулся пальцами моей золотой звездочки на шее. — Понял, Лила. Но ты врешь. Ты защитила меня, потому что я тебе нужен. Он ухмыльнулся — той самой, своей самой вредной ухмылкой — и выскочил из комнаты прежде, чем я успела запустить в него подушкой. — Несносный Поттер! — крикнула я в закрытую дверь. Я упала обратно на кровать, чувствуя, как сердце колотится где-то в ушах. Врать становилось всё сложнее. Особенно когда он смотрит так, будто видит меня насквозь.