Звёзды из пепла

Утром, когда Лорды один за другим вышли в общий зал гостевого крыла, их ждал сюрприз. На столике — том самом, где вчера стоял ужин и лежал колокольчик, — уже был накрыт завтрак. Свежие булочки, масло, джем, мёд, фрукты, несколько видов сыра, горячий чай и что-то похожее на омлет с травами. Аромат стоял такой, что даже Лю Цингэ, всё ещё хмурившийся после вчерашнего, невольно сглотнул. Лорды переглянулись. — Опять слуги? — прошептал Шан Цинхуа. — Мы даже не слышали, как они вошли. — Они здесь работают, — пожал плечами Шэнь Юань. — Это их работа. Невидимо обслуживать гостей. Как в дорогом отеле. — Мы в замке потенциально опасного существа, которое вчера угрожало отрезать мне язык, а ты сравниваешь это с постоялым двором?! — возмутился Лю Цингэ. — А ты предпочитаешь ночевать в лесу? — поинтересовалась Ци Цинци. — Без завтрака? Лю Цингэ замолчал. Выбора действительно не было. Они расселись за столом и приступили к завтраку. Булочки были тёплыми, омлет — воздушным, а чай — именно той температуры, которую Шэнь Юань любил больше всего. Он невольно задумался: неужели Ванилла, который видел их всего раз, успел это заметить? Или тут замешана магия? Спустя два часа после завтрака к ним так никто и не явился. Ни Шедоу, ни Ванилла, ни даже Кэнди, которая вчера так неожиданно появилась и так же неожиданно исчезла. Лорды сидели в гостиной, переглядывались, кто-то тренировался, даже несмотря на отсутствие оружия, кто-то пил уже третью чашку чая, и чувствовали, как бездействие начинает их тяготить. — Мы так и будем сидеть? — первым не выдержал Лю Цингэ. — Он сказал «неделя». Мы что, должны провести всю неделю в этой комнате? — Вообще-то, это крыло, — поправил его Шан Цинхуа. — С шестью спальнями и библиотекой. — Неважно! Я не собираюсь сидеть взаперти! После непродолжительного, но жаркого обсуждения было принято коллективное решение: выйти и прогуляться. В конце концов, Шедоу не запрещал им покидать гостевое крыло. По крайней мере, прямо он этого не говорил. Они открыли дверь — и замерли. Перед ними буквально из воздуха появился слуга. Тот самый, что приносил ужин вчера. Или, может быть, другой — с такой же бледной кожей, заострёнными ушами и светящимися глазами. Он стоял, заложив одну руку за спину, и смотрел на них с выражением вежливого, но твёрдого ожидания. — Куда-то собирались, господа? — произнёс он, и в голосе его не было ни угрозы, ни страха. Только спокойствие. Лорды переглянулись. Первым заговорил Юэ Цинъюань — как самый дипломатичный из всех: — Да... мы хотели погулять. Осмотреться. Если это позволено. Слуга кивнул: — Мастер сейчас занят, но я могу отвести вас в сад. Погулять. Вы согласны? Тут вклинился Шэнь Юань, делая шаг вперёд: — А мы не можем встретиться с ним? С Шедоу Милком? Нам нужно с ним поговорить. Мы здесь именно для этого. Слуга перевёл на него взгляд — всё тот же спокойный, но в нём на мгновение промелькнуло что-то, похожее на оценку. А потом так же ровно ответил: — К сожалению, нет. На данный момент. Выбора не было. Обсуждать было нечего. Лорды, переглянувшись, молча двинулись за слугой. Тот шёл впереди — спокойно, размеренно, не оборачиваясь, но, казалось, точно знал, что они идут за ним. Они миновали несколько коридоров — таких же белоснежных, с золотой отделкой, — спустились по широкой лестнице и вышли через высокие стеклянные двери в сад. И замерли. Сад был огромен. Бескрайний, утопающий в зелени, с извилистыми дорожками, вымощенными светлым камнем, с фонтанами, журчащими где-то вдалеке, с цветущими кустами, источающими тонкий, сладковатый аромат. Деревья — некоторые знакомые, некоторые совершенно невиданные — создавали тенистые аллеи, а над всем этим великолепием сияло мягкое утреннее солнце. С ветвей свисали светящиеся серебристые плоды, похожие на засахаренные сливы, а из-под листьев выглядывали крошечные цветы, тихо позвякивающие на ветру, словно стеклянные колокольчики. Слуга остановился у входа в сад и сделал жест рукой, приглашая их пройти: — Прошу, господа. Мастер просил передать, что вы можете гулять здесь сколько угодно. Только не трогайте цветы на дальней клумбе — они ядовиты. И не подходите к фонтану с синей водой — это не вода. И не кормите золотых рыбок — они не рыбки. Он поклонился и, не дожидаясь ответа, исчез — просто растворился в воздухе, оставив Лордов наедине с садом. Лорды остались стоять у входа в сад, переваривая слова слуги. — «Не трогайте цветы — они ядовиты. Не подходите к фонтану — это не вода. Не кормите золотых рыбок — они не рыбки», — медленно, по слогам повторил Шан Цинхуа. — Это... это вообще нормально? Для сада? Что здесь вообще растёт?! Что плавает в фонтане?! И если золотые рыбки — не рыбки, то кто они?! — Может, лучше не проверять? — предложил Шэнь Юань, который, уже наученный горьким опытом общения с этим миром, предпочитал держаться подальше от всего, что звучало подозрительно. — Согласен, — кивнул Ло Бинхэ. — Особенно насчёт фонтана. Если это не вода, то что? — Может, это магия? — предположила Ци Цинци. — Какая-то жидкая магия? Или... я не знаю... звёздная пыль? — Звёздная пыль не бывает жидкой, — возразил Лю Цингэ. — В этом мире, судя по всему, бывает всё что угодно, — резонно заметил Шэнь Юань. — У них тут люди с синей кожей, звёздами в волосах и именами-десертами. Так что жидкая звёздная пыль — это ещё не самое странное. Они медленно двинулись по дорожке, оглядываясь по сторонам. Сад действительно был прекрасен — ухоженный, цветущий, полный жизни. Где-то пели птицы, где-то жужжали пчёлы, и всё это создавало ощущение покоя и умиротворения. Даже Лю Цингэ, всё ещё напряжённый после вчерашнего, немного расслабился. Юэ Цинъюань смотрел на цветущие кусты и думал о том, что Сяо... Шедоу, наверное, гуляет здесь каждый день. И тут они услышали смех. Детский, звонкий, заливистый. Где-то за живой изгородью, увитой белыми цветами, кто-то смеялся. Лорды переглянулись. — Это Кэнди? — прошептал Шан Цинхуа. — Или Сапфир, — добавил Шэнь Юань. — Или оба. Лорды, услышав звонкий голос Кэнди, переглянулись. Тот самый, что вчера кричал «Шедоу Ми-и-илк!», а потом показывал им язык. Лю Цингэ напрягся, но Шэнь Юань уже двинулся вперёд, и остальные последовали за ним. Они прошли сквозь заросли — живую изгородь, увитую белыми цветами, — и вышли на поляну. И замерли. Поляна была уютной, солнечной. В центре стоял небольшой столик с чайным сервизом. Рядом — деревянные качели, украшенные лентами. Над качелями, несмотря на солнечный день, висела полупрозрачная синяя завеса — лёгкая, почти незаметная магия, которая приглушала свет и создавала уютный полумрак. Такой, какой любил Шедоу. А на качелях сидела женщина. Розовая кожа, длинные розовые волосы, струящиеся до самой земли. Огромные ангельские крылья были расслабленно опущены за спиной, а на коленях у неё сидела Кэнди. Девочка прижималась к ней спиной, пока Шугар — а это, несомненно, была она — заплетала её белые волосы в аккуратные косички. За качелями, прислонившись спиной к дереву, стоял Сапфир — тот самый, о котором Лорды только слышали, но никогда не видели. Парень лет семнадцати. Фиолетовая кожа, как спелая ягода. Короткие чёрные волосы, глаза — такие же, как у Кэнди, чёрного цвета, но зрачок такой же белый. Одет он был во что-то похожее на одежду слуг, но намного роскошнее. Маленькие перепончатые крылья были сложены, руки скрещены на груди, а на лице застыло выражение вечного «я здесь главный по безопасности». А по краю поляны, не обращая ни на кого внимания, ходила Мука. Высокая, стройная, вся в белом — белые волосы, белое платье, белая кожа. В руках она держала раскрытую книгу и читала её на ходу, совершенно не спотыкаясь и не сбиваясь с шага. Казалось, она могла бы читать даже во время битвы — и не заметить битвы. Кэнди заметила их первой. Уши её дрогнули, и она тут же прижалась к Шугар, обхватив её руками: — Смотри! Это те самые злые дядьки! Особенно вон тот! — она указала пальцем на Лю Цингэ, который тут же покраснел. Шугар подняла голову и окинула Лордов взглядом — спокойным, чуть ленивым, но внимательным. На губах её появилась лёгкая улыбка: — М-м, а я вас никогда здесь не видела. Вы выглядите довольно необычно. — Голос её был мягким, певучим. Она склонила голову к плечу, разглядывая их с интересом. Лю Цингэ, уже открывший рот, чтобы что-то сказать, внезапно осёкся. Лицо его залилось краской — от шеи до корней волос. Потому что Шугар была одета... довольно откровенно. Её платье было лёгким, воздушным, и оно не скрывало почти ничего. Крылья за спиной только добавляли этому образу нереальности. Он резко отвернулся, пробормотав что-то неразборчивое. Шан Цинхуа, напротив, уставился на неё с открытым ртом — но не от смущения, а от шока: — У неё... у неё крылья! Огромные! И кожа розовая! И волосы розовые! Это... это что, ещё одна?! И та, что ходит с книгой — она вообще белая! Полностью белая! Как призрак! — Я не призрак, — спокойно произнесла Мука, не отрываясь от книги. — Просто у меня такой цвет кожи. — Она слышит!!! — закричал Шан Цинхуа. — Она слышит, даже когда читает!!! — У неё уши, — заметил Ло Бинхэ. — Как у Шедоу. И у Сапфира. Видимо, это особенность их мира. Сапфир, всё это время стоявший молча, наконец отлепился от дерева и скрестил руки на груди: — Это те самые, да? Которые напугали Кэнди? Шугар перевела взгляд на Сапфира, потом снова на Лордов. Улыбка её стала чуть шире: — О, так это вы те самые гости Шедоу? Кэнди о вас рассказывала. Говорила, что один из вас назвал её демоном. Лю Цингэ, всё ещё красный, пробормотал что-то вроде «я уже извинился». Точнее, не извинился, но очень хотел бы, чтобы все сделали вид, что этого не было. Шугар тихо рассмеялась — мягко, беззлобно: — Ну, раз Шедоу вас не выгнал, значит, не всё так плохо. Присаживайтесь. Чаю? У Лордов не оставалось выбора. Шугар, всё ещё сидя на качелях с Кэнди на коленях, улыбнулась и легко, почти невесомо щёлкнула пальчиками. Вокруг столика, который стоял посреди поляны, материализовались маленькие скамеечки — изящные, с мягкими сидениями, явно рассчитанные на гостей. Лю Цингэ вздрогнул и чуть не схватился за отсутствующий меч. Шэнь Юань только вздохнул — он уже начинал привыкать, а остальные переглянулись, но отказываться было невежливо, да и, судя по всему, бесполезно. Они расселись. Шугар, не вставая, сделала плавный круг указательным пальцем. Вокруг чайника, стоявшего на столике, закружилась лёгкая, почти прозрачная розовая дымка — магия. Чайник приподнялся в воздух и начал аккуратно разливать чай по чашкам. Чашкам, которые, к слову, появились из ниоткуда — просто материализовались на столике, словно всегда там были. — Откуда... откуда взялись чашки?! — выдохнул Шан Цинхуа. — Я достала их из своего тайника, — спокойно ответила Шугар. — Это не сложно. — Вы... вы можете создавать предметы из воздуха?! — Не из воздуха. Из магии. Воздух тут ни при чём. — Шугар чуть наклонила голову. — Вы из другого мира, да? Шедоу говорил, что вы... не местные. Поэтому такие удивлённые. Мука наконец захлопнула книгу — тихо, почти неслышно, — и, не прерывая своего спокойного, плавного шага, подошла к качелям. Она села рядом с Шугар, поправив складки длинного белого платья, и, подняв глаза на Лордов, заговорила. Голос её был тихим, но удивительно добрым: — Как вас зовут? И кем вы являетесь Шедоу? Лорды переглянулись. Вопрос был задан так мягко, так искренне, что даже Лю Цингэ, всё ещё державшийся настороженно, расслабился. Но ответить они не успели, потому что Шэнь Юань, как самый адекватный, решил сначала задать встречный вопрос: — А вы... кем являетесь ему? Шугар несколько секунд смотрела на них, а потом на лице её расцвела тёплая, почти сияющая улыбка: — Мы его друзья. И вообще — его лучшие друзья. — Да-да-да!!! — тут же подхватила Кэнди, от возбуждения чуть не свалившись с колен Шугар. Её косички, которые та так старательно заплетала, растрепались от резких движений. — Вы даже не представляете, какие они! Они дружат уже очень-очень давно! Ещё до того, как появился Ванилла! И до меня! И до Сапфира! Они всегда были рядом! Всегда-всегда! — Дорогая, не дёргайся, — Шугар мягко, но настойчиво усадила её обратно. — Мы же почти закончили. Ещё пару минут — и твои косички будут идеальны. Кэнди затихла, но всё ещё возбуждённо кивала, сверкая красными кошачьими глазами. Юэ Цинъюань перевёл взгляд на Шугар, на Муку. Друзья. У Сяо-Цзю никогда не было друзей. У Шедоу они были. Лю Цингэ, всё это время сидевший молча и переваривавший происходящее, вдруг распахнул рот и выпалил — громко, отчётливо, с той самой прямолинейностью, которая когда-то доводила Шэнь Цзю до белого каления: — Друзья?! Но у Шэнь Цзю никогда не было друзей!!! Шэнь Юань, не раздумывая ни секунды, развернулся и с размаху стукнул его ладонью по голове. Веера у него всё ещё не было — этот проклятый Шедоу так и не вернул его! — но ладонь справилась не хуже. — Заткнись, дурень!!! — прошипел он. — Он не Шэнь Цзю!!! Сколько раз тебе повторять?! Он Шедоу Милк!!! У него есть друзья!!! У него есть муж!!! У него есть дети!!! Прими это уже!!! Лю Цингэ, потирая ушибленное место, замолчал, но в глазах его всё ещё было это упрямое непонимание. Шугар, наблюдавшая за этой сценой, тихо рассмеялась и покачала головой. Ло Бинхэ, всё это время сидевший спокойно, наблюдая за происходящим с лёгким интересом, вдруг взял руку Шэнь Юаня — просто взял, переплёл их пальцы и положил на своё колено. Жест был таким естественным, таким привычным, что Шэнь Юань даже не обратил на него внимания. А вот Шан Цинхуа заметил и тихо икнул. — Мы, можно сказать, знакомы с ним из... — Ло Бинхэ сделал короткую паузу, подбирая слова, — ...из прошлой жизни. Шугар и Мука одновременно повернули головы. Сапфир чуть нахмурился — он явно не доверял незнакомцам, но слова этого, с красной меткой на лбу, его заинтересовали. На поляне повисла тишина. — Из прошлой жизни? — переспросила Шугар, и розовые глаза её загорелись интересом. — Да, — кивнул Ло Бинхэ. — Той, что была до этой. До того, как он стал Шедоу Милком. Мука, до этого сидевшая молча, перевела взгляд с Ло Бинхэ на Шугар и обратно: — Он никогда не рассказывал о своей прошлой жизни. Вообще. — Он не рассказывал? — удивился Шан Цинхуа. — Совсем? Даже вам? Своим лучшим друзьям? Шугар и Мука переглянулись. — Нет, — ответила Шугар. — Он вообще избегает этой темы. Всегда. Мы спрашивали пару раз — давно, ещё в самом начале, — но он отмахивался. Говорил, что это не важно. Что прошлое осталось в прошлом. Мы не настаивали. — Но это не значит, что вы не можете сами это рассказать, — спокойно добавила Мука. — Раз уж вы здесь. Ло Бинхэ уже открыл рот, собираясь выложить всё начистоту — со всеми подробностями, со всеми тёмными углами, — но Шэнь Юань мягко, но решительно перебил его. Он положил руку на плечо Ло Бинхэ и слегка покачал головой. А потом, повернувшись к Шугар и Муке, заговорил — спокойно, ровно, тщательно подбирая слова: — Я расскажу. Но только то, что нам рассказала Система. Потому что это — его личная жизнь. Пусть и прошлая. И мы не имеем права раскрывать больше, чем он сам захотел бы рассказать. Шугар и Мука переглянулись, но не стали возражать. Шэнь Юань, всё ещё без веера, но с той самой учительской интонацией, к которой он привык за годы на пике Цинцзин, начал рассказывать. То, что Шэнь Цзю был главой пика. Что у него была сложная судьба. Что он нажил врагов — и среди них, к сожалению, были и сами Лорды. Что когда его тело... освободилось, душа должна была исчезнуть. Но Система — та самая, которая отправила их сюда, — закинула её в этот мир. И забыла. А теперь, двадцать лет спустя, решила показать им, что стало с Шэнь Цзю. Он говорил кратко. Без лишних деталей. Без имён, кроме тех, что уже были известны. Без обвинений — ни в чью сторону. Только факты. Юэ Цинъюань слушал, опустив голову. Лю Цингэ хмурился и каждый раз хотел что-то добавить, но вовремя замолкал. Ци Цинци кусала губу и пыталась отвлечься тем, что смотрела на свои ногти. Шан Цинхуа теребил ткань рукава. Ло Бинхэ не перебивал мужа, но ему хотелось рассказать всю правду — в отличие от слишком вежливого мужа. Когда он закончил, на поляне повисла тишина. Шугар смотрела куда-то вдаль, пальцы её всё ещё перебирали косички Кэнди, но мысли были явно далеко. Мука сидела неподвижно, и в глазах её что-то мерцало. А Сапфир, всё это время стоявший молча, вдруг произнёс: — Значит, Мастер... умер. В той жизни. И его душа попала сюда. А эти люди, — он кивнул в сторону Лордов, — были его врагами. — Не все, — тихо поправил Юэ Цинъюань. — Не все. Кэнди, до этого спокойно сидевшая на коленях у Шугар и позволявшая заплетать себе косички, вдруг замерла. Красные кошачьи глаза уставились на Юэ Цинъюаня, и в них больше не было детского любопытства. Только холод. Только та самая проницательность, которую никто из Лордов не ожидал от девочки с леденцами. — Ну конечно, — произнесла она брезгливым тоном, растягивая слова. — «Не все». Как это благородно звучит. Юэ Цинъюань вздрогнул. Кэнди медленно, очень медленно подняла руку и указала пальцем прямо на Лю Цингэ: — А как же он? Я всё слышала. Я слышала, как вы вчера обсуждали его имя. Как вы говорили, что Шедоу — это странно, а Ванилла — это смешно. И ещё... — голос её стал тише, но от этого только опаснее, — ...я слышала, как ты, — она ткнула пальцем в Лю Цингэ, — назвал меня демоном. И ты, — палец переместился на Ци Цинци, — сказала, что Мастер бегал по борделям. Вы — не его враги, да? А кто вы тогда? Друзья? На поляне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как где-то вдалеке жужжит пчела. Лорды замерли. Лю Цингэ, на которого всё ещё был направлен обвиняющий палец Кэнди, сидел, не в силах пошевелиться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, извиниться, возможно, возразить, — но не издал ни звука. Что он мог сказать? Что не хотел? Что не подумал? Это ничего не меняло. Ци Цинци, чьи слова про бордель были только что процитированы с пугающей точностью, опустила глаза. Шан Цинхуа, который вчера смеялся над именем Шедоу, вжался в скамейку и, кажется, хотел слиться с ней. Кэнди смотрела на них — не со злостью, не с обидой, а с каким-то холодным, почти взрослым разочарованием, которое совершенно не вязалось с её пятнадцатью годами и леденцами на голове. Шугар ничего не говорила, но чуть сжала плечи Кэнди, как бы поддерживая таким образом. — Вы пришли сюда, — продолжала она, и голос её дрожал, но не от страха — от сдерживаемого гнева. — Вы напугали меня. Вы оскорбляли Мастера. Вы смеялись над его именем. Вы говорили гадости о его прошлом. О его муже. О его детях. Обо мне. О Сапфире. А теперь вы сидите здесь, пьёте чай, который вам дала Шугар, и говорите: «Не все». Как будто это что-то меняет. Она замолчала, тяжело дыша. Косички, которые Шугар так старательно заплетала, растрепались окончательно. Шугар мягко положила руку ей на плечо, но ничего не сказала. Мука смотрела на Лордов с тем самым непроницаемым выражением, которое было у неё всегда. Сапфир, стоявший за качелями, скрестил руки на груди и, кажется, готов был в любой момент вмешаться. Юэ Цинъюань медленно встал со своей скамеечки. Он посмотрел на Кэнди — на эту маленькую девочку, которая защищала своего Мастера с такой яростью, — и тихо произнёс: — Ты права. Ты абсолютно права. Мы... мы вели себя ужасно. И я не могу говорить за всех. Но я могу сказать за себя. Я не враг Шедоу. Я никогда не был его врагом. Я был... — он запнулся. — Я был тем, кто не смог его защитить. Тогда. В той жизни. Шэнь Юань бросил на него короткий взгляд. «Не смог защитить». Это было ближе к правде, чем всё, что он слышал от Юэ Цинъюаня раньше. Кэнди посмотрела на него. Глаза её всё ещё были холодными, но что-то в них дрогнуло. — Вы не смогли его защитить, — повторила она. — А теперь пришли сюда. Зачем? Чтобы посмотреть, кем он стал? Чтобы убедиться, что он счастлив без вас? Он счастлив. У него есть всё. Ему не нужны те, кто не смог его защитить. Юэ Цинъюань опустил голову. Ему нечего было ответить. Шугар мягко положила ладонь на плечо Кэнди. Девочка всё ещё дрожала — не от страха, а от праведного гнева, который, казалось, был совершенно несоразмерен её маленькому росту. Шугар легонько погладила её по плечу и заговорила — тихо, спокойно, с той самой успокаивающей интонацией, которая всегда действовала на Кэнди безотказно: — Дорогая, я думаю, они уже усвоили свой урок. Кэнди хотела что-то возразить, но Шугар подняла голову и окинула Лордов взглядом. Её розовые глаза, только что бывшие тёплыми и почти сонными, стали пронзительными. Острыми. Таким взглядом можно было пригвоздить к месту — и Лорды это почувствовали. Даже Лю Цингэ, который за свою жизнь повидал немало угрожающих взглядов, невольно напрягся. — А даже если нет, — продолжила Шугар, и голос её стал чуть тише, но от этого только опаснее, — то они обязательно его усвоят. Пауза. Тяжёлая. Многозначительная. А потом Шугар снова улыбнулась — той самой милой, почти сияющей улыбкой, с которой она встретила их в начале. И добавила — всё тем же мягким, певучим голосом: — Пожалуйста, пейте чай. И уходите отсюда. Лорды переглянулись. Возражать никто не решился. Чай был допит в гнетущем молчании — даже Шан Цинхуа, который всегда находил что сказать, молчал, уткнувшись в свою чашку. Лю Цингэ сидел с каменным лицом, но на скулах всё ещё горел румянец — то ли от стыда, то ли от злости на самого себя. Ци Цинци смотрела куда-то в сторону, избегая встречаться взглядом с кем-либо из обитателей этого сада. Юэ Цинъюань сидел, опустив голову, и пальцы его сжимали чашку так, словно она была единственным, что удерживало его на месте. Когда последняя капля чая была допита, Шэнь Юань поднялся первым. Он коротко поклонился — вежливо, но без подобострастия: — Спасибо за чай. И за... откровенность. Мы, пожалуй, пойдём. Шугар кивнула, всё так же улыбаясь. Мука, не отрываясь от своей книги — которую она снова раскрыла, — едва заметно качнула головой. Сапфир молча проводил их взглядом. А Кэнди, всё ещё сидевшая на коленях у Шугар, демонстративно отвернулась. Сапфир проводил их взглядом и наклонился к Кэнди, что-то сказав ей, но этого Лорды уже не слышали. Лорды двинулись обратно по тропинке — туда, откуда пришли. Никто не проронил ни слова, пока они не отошли достаточно далеко, чтобы их не было слышно. И только тогда Шан Цинхуа тихо, почти шёпотом, произнёс: — Кажется, нас только что выгнали. Вежливо. Но выгнали. — Мы заслужили, — коротко ответил Шэнь Юань. И никто не нашёлся, что ему возразить. В итоге они ещё какое-то время побродили по саду — молча, каждый думая о своём. О Кэнди, которая защищала Шедоу с такой яростью. О Шугар, чья улыбка была слаще мёда, а взгляд — острее клинка. О Муке, которая даже не оторвалась от книги, но, казалось, видела всё. О Сапфире, который не сказал ни слова, но явно был готов вмешаться в любой момент. Когда они уже собирались выходить из сада, перед ними — в очередной раз — материализовался слуга. Тот самый? Или другой? Сложно было сказать. Они все выглядели одинаково: бледная кожа, заострённые уши, лунный свет в глазах. Он поклонился: — Господа, Мастер просил проводить вас до замка. Прошу за мной. И он повёл их обратно по тем же коридорам — белоснежным, с золотой отделкой, — пока они не оказались у входа в гостевое крыло. Там слуга остановился и снова поклонился: — Дальше вы дойдёте сами. Ужин будет через час. И исчез. Просто растворился в воздухе. Лорды переглянулись. Шан Цинхуа открыл рот, чтобы возмутиться — «он что, опять испарился?!» — но осёкся. Все молча вошли в гостиную и закрыли за собой дверь. — Они все здесь такие? — тихо спросила Ци Цинци. — Вежливые, но пугающие? — Да, — ответил Шэнь Юань. — Определённо да. Лорды вернулись в своё крыло. Молча. Каждый думал о своём — о саде, о Шугар и Муке, о Кэнди, которая смотрела на них с таким холодным разочарованием, о словах Юэ Цинъюаня, которые повисли в воздухе без ответа. Через час, когда за окнами начало темнеть, они вышли в общий зал. На столике уже стоял ужин — опять заботливо сервированный, опять с тем самым чаем, который, кажется, был фирменным напитком этого замка. Они расселись и принялись за еду. Тишина была гнетущей, но никто не решался её нарушить. Шан Цинхуа пару раз пытался заговорить — что-то про булочки, про сад, про то, какие у Шугар красивые крылья, — но никто ему не отвечал. Он вздохнул и уткнулся в свою тарелку. Ци Цинци задумчиво ковыряла салат. Лю Цингэ сидел с каменным лицом и смотрел в одну точку. Юэ Цинъюань сидел, не притрагиваясь к еде, и смотрел в окно. Там, за стеклом, в саду, где они только что были, зажигались первые звёзды. Так прошёл ещё час. Потом ещё один. За окнами окончательно стемнело. Звёзды — обычные, не в чьих-то волосах — зажглись на небе. Лорды уже начали подумывать о том, чтобы разойтись по спальням, как вдруг в дверь постучали. Негромко. Вежливо. Все замерли. Дверь открылась, и на пороге появился Ванилла. Он вошёл в гостиную тихо, почти бесшумно, словно не хотел тревожить и без того напряжённую атмосферу. Белая мантия мягко колыхалась при каждом шаге, а разноцветные глаза — жёлтый и голубой — внимательно оглядели собравшихся. Он слегка склонил голову в вежливом поклоне и заговорил — мягко, спокойно, с той самой интонацией, которая вчера успокоила разгневанного Шедоу одним лишь прикосновением: — Простите, господа. Я, надеюсь, вас не побеспокоил? Уже, конечно, поздно, пора ложиться спать, но я, к сожалению, оторвался от дел только сейчас. Если вы заняты, я могу уйти. Лорды переглянулись. Заняты? Они сидели в тишине уже два часа, не зная, чем себя занять. Шэнь Юань, как самый адекватный, тут же поднялся и покачал головой: — Нет-нет, что вы. Мы как раз... ничем не заняты. Присаживайтесь, пожалуйста. Ванилла кивнул — мягко, вежливо, — и прошёл к тому самому дивану, на котором вчера сидел Шедоу, закинув ногу на ногу и сверкая звёздами. Он опустился на середину, аккуратно сложил руки на коленях и поднял глаза на Лордов. — Я пришёл проведать вас, — произнёс он спокойно. — Шедоу весь день был занят, поэтому я решил поговорить с вами вместо него. Надеюсь, вы не против. Лорды переглянулись. Против? После того, как они целый день не знали, куда себя деть, и ждали хоть какого-то разговора? Нет, они определённо были не против. Ванилла обвёл их взглядом — спокойным, внимательным, но без той остроты, которая была у Шедоу. Он не оценивал их и не осуждал. Он просто смотрел. — Я знаю, что сегодня вы встретили Шугар и Муку, — начал он. — И Кэнди. Она мне рассказала. О вашем разговоре. О том, что вы обсуждали прошлое Шедоу. Лорды напряглись. Ванилла чуть заметно улыбнулся — не насмешливо, а скорее успокаивающе: — Я не для того, чтобы ругать вас. Шедоу... он сложный. Я знаю его уже сотню лет и до сих пор иногда не понимаю, что у него в голове. Но я знаю одно: он не злой. Он никогда не был злым. Даже в той жизни, которую вы помните. Он был... сломлен. Одинок. И очень, очень зол на весь мир. Но не злой. Он помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое. Задержался на Юэ Цинъюане. — Вы были ему братом. Он помнит это. Он не чувствует той боли, которую чувствовал тогда, но он помнит. И, возможно, именно поэтому он так резко отреагировал на вас. Не потому что ненавидит. А потому что не хочет снова чувствовать. Юэ Цинъюань опустил голову. Ванилла перевёл взгляд на Лю Цингэ: — А вы... вы были его соперником. Тем, кто всегда сражался с ним. Он помнит и это. И, думаю, где-то глубоко внутри он даже уважает вас. Просто никогда не скажет об этом вслух. Лю Цингэ сжал челюсть и отвёл взгляд. Уважает? Он? После всего? Эта мысль не укладывалась в голове. И почему-то от неё стало только больнее. Ванилла снова улыбнулся — на этот раз чуть шире: — Я пришёл не для того, чтобы читать вам нотации. Я пришёл, чтобы сказать: дайте ему время. Он не готов говорить о прошлом. Возможно, никогда не будет готов. Но он готов принять вас здесь и сейчас. Как гостей. Как тех, кто пришёл с миром. И, если вы сможете это принять, — он чуть наклонил голову, — возможно, у вас получится узнать его настоящего. Не Шэнь Цзю. Не Шэнь Цинцю. А Шедоу Милка. Фаунта Знания. Моего мужа. И, поверьте, он стоит того. Шан Цинхуа резко вскинул голову — так, что собственные волосы чуть не взлетели в воздух, — и уставился на Ваниллу с выражением крайнего, почти панического изумления: — Подожди... ты сказал... сотня лет?! Мне не послышалось?! Вы знакомы уже... целый век?! А сколько лет тогда Шедоу?! Лорды переглянулись. Вопрос действительно был важным. Очень важным. Потому что одно дело — знать, что Шедоу прожил в этом мире какую-то жизнь, и совсем другое — осознать масштаб. Целый век. Сто лет. А сам он? Сколько ему? Пятьсот? Восьмесот? Больше? Ванилла чуть заметно улыбнулся — той самой мягкой, понимающей улыбкой, которая так разительно отличалась от усмешек Шедоу: — Мы встретились сто лет назад, — ответил он. — Я стал его помощником. А потом... кем-то большим. Что касается Шедоу... — он на мгновение задумался, словно подсчитывая что-то в уме. — Точно не скажу. Но ему около тысячи лет. Может, чуть больше. Он сам не считает. Говорит, что это «скучно». — Тысяча лет, — прошептал Шан Цинхуа. — Тысяча. Лет. Он старше, чем вся наша цивилизация. Старше, чем любое королевство. Старше, чем... — Старше, чем всё, что вы знаете, — мягко закончил за него Ванилла. — И при этом он всё ещё здесь. Всё ещё отвечает на вопросы. Всё ещё заботится о тех, кто ему дорог. И всё ещё не умеет готовить. Ванилла легко поднялся с дивана, поправил складки белой мантии и обвёл Лордов спокойным, почти тёплым взглядом. Разноцветные глаза его на мгновение задержались на Юэ Цинъюане, потом на Шэнь Юане, и наконец он произнёс — всё тем же мягким, но твёрдым голосом: — Пожалуй, мне придётся покинуть вас. Если что — ищите меня рядом с Шедоу. Где бы он ни был, я всегда неподалёку. Он слегка поклонился — вежливо, — и направился к двери. Та закрылась за ним с тихим, почти неслышным щелчком. Лорды остались одни. В гостиной повисла тишина — но теперь она была не гнетущей, а задумчивой. Шан Цинхуа первым нарушил молчание: — Тысяча лет. Ему тысяча лет. А он выглядит как... как... ну, моложе меня! И он не умеет готовить. И у него есть друзья, которые приходят в гости. И дети, которые его защищают. И муж, который его успокаивает одним прикосновением. Это... это просто не укладывается в голове. — Может, и не должно, — тихо ответил Шэнь Юань. — Может, нам просто нужно принять это. Как факт. Без попыток понять. Юэ Цинъюань, всё это время сидевший молча, вдруг произнёс — тихо, почти шёпотом: — Он сказал: «Дайте ему время». Значит, у нас есть шанс. Хотя бы на то, чтобы он перестал видеть в нас врагов. — Или на то, чтобы мы перестали видеть в нём того, кем он был, — добавила Ци Цинци. — И начали видеть того, кем он стал. Лю Цингэ ничего не сказал, но пальцы его, сжимавшие подлокотник, чуть расслабились. Они коротко пожелали друг другу спокойной ночи — без лишних слов, без долгих обсуждений. Каждый чувствовал, что сегодняшний день принёс достаточно потрясений, и на сегодня хватит. Они разошлись по спальням, и в гостевом крыле воцарилась тишина. А за окном сияли звёзды — самые обычные, не в чьих-то волосах. И им оставалось всего шесть дней.