Звёзды из пепла

Несколько дней назад. Бамбуковый домик. Шэнь Юань сидел за столом и лениво перебирал сложенный веер. Бинхэ ушёл заниматься какими-то важными делами Верховного Демона. За окном шумел ветер — тот самый убаюкивающий шум, от которого хотелось не тренироваться, а спать. Никаких демонов, никаких драм, никаких учеников с чёрной энергетикой. Благодать. Он почти начал скучать. И тут — дзынь. Прямо перед носом развернулось системное уведомление. Система: [Специальное предложение! Уникальная возможность! Путешествие в другой мир для вас и ваших спутников! Нажмите «Да», чтобы узнать подробности!] Шэнь Юань моргнул. Потом ещё раз. Уже хотел нажать «Нет» — ничего хорошего от Системы он не ждал, — но тут в дверь постучали. На пороге стоял Шан Цинхуа. Бледный. Взъерошенный. С таким лицом, будто ему только что сообщили, что его пик провалился в ад. Перед ним висело такое же уведомление. — Ты. Тоже. Это. Видишь? — прошептал он, тыкая пальцем в воздух. Шэнь Юань перевёл взгляд на своё, потом обратно на коллегу: — Вижу. — Что будем делать? — Пока не знаю. Шан Цинхуа сглотнул. А потом они, не сговариваясь, одновременно нажали «Да» — как два идиота, решивших, что в этот раз приключение будет весёлым. После этого Шэнь Юань сидел за столом, схватившись за голову, и думал, как будет всё это объяснять остальным Лордам. Спустя несколько дней. Собрание Лордов. Шэнь Юань специально созвал всех в одном из малых залов. Не в главном — слишком помпезно, не в библиотеке — слишком тесно. В малом зале можно было говорить без лишних ушей. Пришли все, кого он позвал: Юэ Цинъюань — спокойный, сдержанный, но в глазах уже читалась тревога; Лю Цингэ — с мечом на поясе и с выражением лица «мне это не нравится, но я здесь»; Ци Цинци — единственная женщина среди Лордов, изящная, острая на язык, с веером в руках; Шан Цинхуа — нервный, помятый, явно не спавший несколько ночей; Ло Бинхэ — как всегда рядом с Шэнь Юанем, спокойный, но внимательный; и сам Шэнь Юань, с таким видом, будто собирался сообщить что-то очень неприятное. — Спасибо, что пришли, — начал он. — У меня... у нас... есть кое-что важное. — Что случилось? — спросил Юэ Цинъюань. Шэнь Юань переглянулся с Шан Цинхуа. Тот нервно кивнул. И Шэнь Юань рассказал: о Системе, о специальном предложении, о путешествии в другой мир, о том, что это может быть как-то связано... с Шэнь Цзю. В зале повисла тишина. Лю Цингэ нахмурился ещё сильнее. Ци Цинци прищурилась. Юэ Цинъюань замер. Его рука, лежавшая на столе, медленно сжалась в кулак — так, что побелели костяшки. — Сяо-Цзю?.. — произнёс он. Голос прозвучал тихо, но услышали все. — Мы не знаем точно, — ответил Шан Цинхуа. — Но Система... она никогда не предлагает что-то просто так. И когда мы нажали «Да», она сказала, что это касается «настоящего владельца тела». Лю Цингэ вскочил так резко, что стул с противным скрежетом отъехал назад. Рука его на мгновение замерла в воздухе, а потом легла на рукоять меча. — Настоящего владельца... Шэнь Цзю?! Этот ублюдок жив?! Он не спрашивал — требовал ответа. И, судя по виду, готов был вытрясти его из Системы силой. — Мы не знаем, — повторил Шэнь Юань. — Но, возможно, узнаем. И тут в центре зала возникло знакомое синее свечение. Система. — [Приветствую вас, дорогие Лорды Пиков], — произнесла она своим обычным, лишённым эмоций голосом. — [Я вижу, пользователь уже ввёл вас в курс дела. Позвольте мне рассказать подробнее.] Она говорила ровно, без интонаций, будто зачитывала список покупок: о том, как душа Шэнь Цзю должна была рассеяться после смерти тела; о том, как Система выхватила её — почти случайно — и отправила в другой мир, чтобы сохранить; о том, как забыла. Просто забыла, как забывают ненужный файл. Юэ Цинъюань слушал не дыша. Каждое слово било в грудь — не громко, не пафосно, а тихо, глухо, как шаги за стеной. «Должна была рассеяться». Его Сяо-Цзю. Его... брат — должен был рассеяться? Неужели даже спокойного перерождения он не заслужил? «Забыла». Его Сяо-Цзю — забытый файл в небесной канцелярии. Пальцы Юэ Цинъюаня впились в ткань штанов, но он продолжал слушать. — [Я предлагаю вам посетить этот мир], — закончила Система. — [На одну неделю. Вы сможете увидеть всё своими глазами. Познакомиться с ним. И, возможно, понять то, чего не понимали раньше]. В зале снова повисла тишина. Лю Цингэ смотрел на светящийся шар с крайним недоверием. Ци Цинци хмурилась, но молчала. Шан Цинхуа нервно теребил рукав. Ло Бинхэ не произнёс ни слова, но взгляд его потемнел — тот самый, тяжёлый, демонический, который появлялся только при воспоминаниях о прошлом. Он чуть ближе придвинулся к Шэнь Юаню. Защищая? Или ища опору? А Юэ Цинъюань... он смотрел на свет и молчал. А потом произнёс — тихо, но твёрдо: — Я согласен. Лю Цингэ резко повернулся к нему: — Ты согласен?! Мы даже не знаем, куда она нас отправит! Это может быть ловушка! Это может быть... — Это может быть единственный шанс узнать, что случилось с Сяо-Цзю, — перебил его Юэ Цинъюань. — Я иду. Кто со мной? Ло Бинхэ посмотрел на Шэнь Юаня и кивнул. Ци Цинци вздохнула и захлопнула веер с резким щелчком. — Я не отпущу вас одних. К тому же, — она бросила взгляд на мужчин, — если там действительно Шэнь-шисюн, вам понадобится кто-то с мозгами. Шан Цинхуа, дрожа, кивнул. Лю Цингэ помолчал, потом фыркнул и скрестил руки на груди: — Ладно. Но если это ловушка, я первый скажу «я же говорил». Система, казалось, улыбнулась — хотя лица у неё не было. — [Тогда договорились. Через два дня, на этом же месте. Будьте готовы. Возьмите с собой только самое необходимое. И... добро пожаловать в другой мир]. С этими словами она исчезла, оставив Лордов Пиков в полной тишине. Два дня пролетели как один миг. Никто не спал спокойно. Юэ Цинъюань не сомкнул глаз — думал. Лю Цингэ тренировался до изнеможения — злился. Шан Цинхуа трижды пытался сбежать и трижды возвращался. А Шэнь Юань просто смотрел на спящего Ло Бинхэ и гадал, правильно ли он делает, втягивая их в это. И вот они — все шестеро — снова стояли в том же малом зале. Юэ Цинъюань был спокоен внешне, но его пальцы, сжимавшие рукоять меча, дрожали от напряжения. Лю Цингэ стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывал, что всё ещё считает это плохой идеей. Рядом с ним, почти плечом к плечу, стояла Ци Цинци — её веер был раскрыт, но она не обмахивалась им, а просто держала, готовая в любой момент пустить его в ход. — Это может быть ловушкой, — произнёс Лю Цингэ, не глядя на неё. — Скорее всего, — согласилась Ци Цинци. — Ты всё равно идёшь? — Как и ты. Они переглянулись и обменялись тем самым взглядом, который бывает только у людей, понимающих друг друга без слов. Шан Цинхуа нервно теребил рукав и выглядел так, будто сейчас сбежит. Он единственный понимал, что такое Система, — и это не успокаивало. Шэнь Юань стоял рядом с Ло Бинхэ, который, казалось, был единственным, кто вообще не нервничал. — Учитель, — произнёс он. — Вы готовы? — Нет, — честно ответил Шэнь Юань. — Но для Системы это не имеет значения. И тут появилась та, о ком он только что упомянул. Её мягкий свет заполнил зал, и она заговорила — спокойно, почти ласково: — [Я очень рада, что вы готовы. Пожалуйста, не бойтесь. Всё будет хорошо]. А потом её свет изменился. Мягкое сияние исчезло, сменившись ярким, пульсирующим красным. Она вспыхнула так, что все невольно отшатнулись, и заговорила — голос стал ниже, жёстче, и в нём звучала неприкрытая угроза: — [Только попробуйте что-то сделать. Хоть как-то навредить ему. Я вас на шашлык всех шестерых пущу. Вы меня поняли?] В зале воцарилась мёртвая тишина. Шан Цинхуа стал цвета собственной рукописи. Лю Цингэ схватился за меч. Ци Цинци замерла с веером в руке. Юэ Цинъюань открыл рот, но не издал ни звука. Шэнь Юань медленно, очень медленно повернулся к Ло Бинхэ: — Она сказала «шашлык»? — Да. — Нас шестерых? — Да. Система мигнула. Красный свет исчез, сменившись прежним мягким сиянием. И она закончила — тем же ласковым тоном, что и в начале: — [Удачи вам, дорогие лорды и пользователи!] Она снова мигнула и исчезла. В зале повисла тишина — густая, звенящая. Все переглянулись. — Она... всегда такая? — спросила Ци Цинци. — Нет, — ответил Шэнь Юань. — Обычно она просто предлагает квесты. — Тогда нам всем очень не повезло, — пробормотал Лю Цингэ. И тут перед ними раскрылся портал — огромный, в полный рост, сияющий глубоким синим светом, усеянный крошечными серебряными звёздами, которые мерцали и переливались, словно живые. От него веяло теплом, магией и какой-то сахарной ватой, карамелью и чем-то древним — как от старых фолиантов, залитых мёдом. Шэнь Юань переглянулся с Ло Бинхэ. Тот кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы Шэнь Юань понял: он рядом. И они шагнули первыми. Две фигуры — бывший попаданец и Верховный Демон — исчезли в синем сиянии. За ними, не раздумывая, пошёл Юэ Цинъюань. Потом — Лю Цингэ и Ци Цинци, всё ещё переглядываясь и держа руки на оружии. И последним, с тихим стоном «я слишком стар для этого дерьма» и «у меня новелла не дописана!», в портал шагнул Шан Цинхуа. Синий свет окутал их, и на мгновение всё исчезло — звуки, запахи, ощущение твёрдой земли под ногами. А потом... они открыли глаза. Они вышли из портала и замерли. Перед ними было совершенно не то, что они ожидали. Впрочем, они и не знали, чего именно ожидать, но это? Это точно было не оно. Они стояли в коридоре — огромном, белоснежном, уходящем в обе стороны так далеко, что конец терялся в золотистой дымке. Стены отделаны мрамором с золотыми прожилками, под потолком висели хрустальные светильники, мягко мерцающие тёплым светом. Всё вокруг сияло, сверкало и откровенно слепило глаза. Первым тишину нарушил Шэнь Юань. Он со стуком приложил веер ко лбу и разразился криком, полным запоздалого осознания: — Блять! Мы же не спросили, как найти реинкарнацию этого ублюдка!!! Шан Цинхуа, который и так был на грани нервного срыва, издал сдавленный звук — нечто среднее между стоном и икотой. Голос его дрожал, он то и дело запинался: — Я... я думал, Система всё организует... Неужели нам самим его искать?! Но мы даже не знаем, как он выглядит... Он мог переродиться кем угодно! Мог стать... мог стать... — Мог стать тем, кого мы даже не узнаем, — закончил за него Юэ Цинъюань, и в голосе его была та самая боль, которая никуда не уходила. — Я же говорил, — мрачно произнёс Лю Цингэ, и рука его легла на рукоять меча. — Это ловушка. Система заманила нас сюда, бросила в незнакомом месте и... Он не договорил. Потому что в этот момент что-то — вернее, кто-то — врезалось ему прямо в спину. Удар был несильным, но совершенно неожиданным. Лю Цингэ, потеряв равновесие, покачнулся и чуть не упал, а стоявшие рядом Ци Цинци и Шан Цинхуа отшатнулись в стороны. Кипя от гнева, он резко обернулся, уже вытаскивая меч: — Кто посмел?! И замер. Потому что на полу, потирая лоб, сидела девочка. Совсем маленькая, лет пятнадцати на вид. Её белые волосы были растрёпаны, а на голове красовались крошечные чёрные рожки. Но самое странное — два огромных красных леденца, свисающих с головы вместо хвостиков. Каждый размером с её собственную голову, но девочка, казалось, совершенно не замечала их тяжести. Уши — заострённые, совсем как у демонов — мелко подрагивали от обиды. — Сапфи-и-ир! — протянула она обиженным голоском, не открывая глаз и потирая лоб. — Это нечестно! Ты обещал не ставить препятствия! Я же могла разбиться! Она наконец подняла голову и замерла. Перед ней стояли шестеро незнакомцев — высокие, в странных одеждах, с оружием. Они смотрели на неё так, будто увидели призрака. Или демона. Или демонического призрака. Она медленно, очень медленно поползла назад. Её уши — маленькие, заострённые на концах — дрожали. А потом она вдруг икнула. Тоненько, по-детски, совсем не по-демонически. — Это демон!! — вскрикнул Лю Цингэ, вскидывая меч. Лезвие блеснуло в свете хрустальных ламп. — Как ты посмела, грязный демон, проникнуть сюда?! Отвечай, или я... Но он не успел договорить. Потому что девочка, вместо того чтобы броситься в атаку, оскалиться или применить магию, просто... смотрела на них расширенными глазами. А потом заплакала. Не наигранно, не с расчётом — навзрыд, по-настоящему, как плачут дети, когда им действительно страшно. Слёзы брызнули из красных кошачьих глаз, и она, вытирая их кулаками, закричала так громко, что голос эхом разнёсся по коридору: — Шедоу Ми-и-илк!!! Сапфи-и-ир!!! Вани-и-илла!!! Мне стра-а-ашно!!! Лорды замерли. Все разом. Лю Цингэ застыл. Его меч всё ещё был направлен на девочку, но рука — та самая, что не дрогнула бы перед целой армией, — не двигалась. Потому что перед ним был не враг. Перед ним был ребёнок. Плачущий ребёнок с леденцами на голове. Шан Цинхуа, до этого дрожавший, теперь просто стоял с открытым ртом. Ци Цинци медленно опустила веер. Юэ Цинъюань вздрогнул. Не от громкости. Что-то в этом имени — чужом, незнакомом — кольнуло его под сердцем. Глупо. Он даже не знал, что оно значит. Шэнь Юань переглянулся с Ло Бинхэ. Тот лишь приподнял бровь. И, кажется, единственный из всех вообще не удивился происходящему. Но никто не успел ничего сказать. Потому что воздух в коридоре дрогнул. Золотистый свет на мгновение потускнел, сменившись глубоким звёздным синим. Пространство перед ними разорвалось, и из портала, сотканного из синих искр и серебряных звёзд, вылетел мужчина. Он почувствовал неладное ещё до того, как голос Кэнди разорвал тишину замка. А когда этот крик достиг его ушей, не думал ни секунды. Порталы — он редко ими пользовался, предпочитая летать, — но сейчас размышлять было некогда. Синяя вспышка, звёздный вихрь — и он уже был там. Шедоу опустился на колени рядом с Кэнди, не глядя на незнакомцев, не оценивая обстановку — сначала ребёнок. Всё остальное потом. — Эй, малявка... — его голос, обычно полный сарказма и театральности, сейчас звучал мягко, почти нежно. — Ну... успокойся. Всё хорошо. Сейчас я тебя отправлю к твоему... любимому Ванилле. Кэнди, почувствовав знакомое прикосновение, тут же прильнула к нему, обхватывая руками. Её плечи всё ещё дрожали, а голос срывался: — Я не знаю, кто эти дяди! Мастер, они назвали меня... меня как-то страшно! Я не знаю, что это! — Тише-тише, — Шедоу погладил её по голове, пропуская белые пряди сквозь пальцы. Потом поднял на ноги и мягко подтолкнул в сторону портала, который всё ещё мерцал за спиной. — Иди. Ванилла ждёт. Сапфир тоже скоро будет. Всё хорошо. Кэнди шмыгнула носом, сделала шаг к порталу, но на мгновение обернулась — её красные кошачьи глаза встретились с глазами Лордов, и в них всё ещё был страх. А потом она исчезла в синем сиянии. Портал закрылся. Шедоу медленно выпрямился. Плечи его расправились, подбородок вздёрнулся с вызовом. Он повернулся к Лордам лицом — и замер. На одно мгновение. На один удар сердца. Синие пальцы дрогнули — почти незаметно, но дрогнули. А потом он сжал их в кулак и вскинул голову выше. Лорды, которые всё это время стояли в полном шоке, только сейчас смогли по-настоящему разглядеть незнакомца. Он был... невозможно описать словами. Его кожа — глубокая синяя, как ночное небо. Как у демона. Длинные заострённые уши, которые слегка подрагивали, улавливая каждый звук. Совсем как у демона. Глаза — левый золотой, правый синий с белыми ресницами, и зрачки в них были вертикальными, белыми, нечеловеческими. Тоже по-демонически! Волосы — длинные, доходящие до бёдер, переливающиеся из глубокого синего в голубой, — были усыпаны мерцающими искрами, которые искрили и двигались, словно живые. Совсем не как у демона. Но всё ещё подозрительно. А чёлка, ниспадающая на левую сторону лица, была белой — белой, как снег. А на лбу красовалась трёхконечная звезда. Тёмно-синяя, почти чёрная, она сияла на коже, как печать. Как метка. И это тоже было демоническим... или нет? Одежда... одежда была самой странной. Он был одет в белый костюм, чьи рукава расширялись к концам и были украшены золотой вышивкой. Поверх костюма — тёмно-синяя жилетка, облегающая стройную фигуру. Штаны, тоже расширяющиеся книзу, но плотно обтягивающие бёдра, не скрывали ничего. Воротник — объёмный, пышный, украшенный золотыми узорами, похожими на подтёки, — обрамлял лицо, а на середине этого воротника висел синий камень, который ярко мерцал, пульсируя в такт дыханию. На голове красовался белый колпак, украшенный синими элементами и звёздами, — тот самый, который он носил всегда, с тех пор как Ванилла однажды сказал, что он ему идёт. Юэ Цинъюань смотрел на синее лицо, на звёздные волосы, на чужую одежду — и не узнавал. Но что-то в том, как незнакомец наклонил голову, закрывая собой ребёнка, — что-то в этом жесте было до боли знакомым. Словно он уже видел это. Очень давно. В другой жизни. Лю Цингэ, который до этого стоял с мечом, направленным на незнакомца, вдруг почувствовал, как его лицо заливается краской. Он не мог понять почему. На этом существе не было открыто ни единого участка кожи, кроме ладоней. Но его обтягивающая одежда, его плавные движения, его... всё — создавало ощущение такой откровенности, что Лю Цингэ захотелось отвернуться. Но он не мог. Он смотрел. — Ты... — голос Лю Цингэ сорвался. Он направил меч на незнакомца, но рука дрожала. — Ты... демон! Что ты сделал с... этим... Шэнь Цинцю?! Шедоу моргнул. Раз. Два. А потом его губы — накрашенные, тёмно-синие, блестящие — изогнулись в усмешке. Той самой, которую никто из Лордов не видел уже очень, очень давно. Он шагнул вперёд. Меч Лю Цингэ завибрировал. Он попытался успокоить клинок, сжать крепче, но клинок не слушался — трясся, словно в него вселился страх. Шедоу подошёл ближе, и меч задрожал ещё сильнее. А потом демон двумя пальцами — длинными, с аккуратным маникюром — отвёл лезвие в сторону. — Ох... Лю-шиди... — произнёс он, и голос его был полон ленивого, почти ностальгического веселья. — Ты совсем не изменился. Ах, я совсем не ожидал вас тут увидеть! Лю Цингэ замер. Вообще все замерли. — Как... как ты меня назвал? — голос его сорвался, став хриплым. Он смотрел на Шедоу — на его звёзды, на колпак, на синюю кожу — и не мог осознать. Шедоу остановился. Уши его дрогнули, а на лице расцвела та самая ухмылка, которая когда-то сводила с ума весь орден: — Прошу прощения... ты не узнал своего шисюна, м? — Он развёл руками, словно приглашая полюбоваться собой. — Да, признаюсь, в этой жизни я выгляжу более... экстравагантно, чем в прошлой. Но ты всё равно не узнал меня... Он сделал ещё шаг — и оказался вплотную к Лю Цингэ. Тот не отшатнулся, но дыхание его сбилось, а спина выпрямилась, словно он держал строй перед лицом врага. Шедоу наклонился к его уху и прошептал — тихо, но так, что слышали все: — Запомни: никто в моём замке и даже королевстве не будет угрожать моей семье. Он щёлкнул пальцами. И всё оружие — мечи, кинжалы, даже веер Ци Цинци, который она держала в руке, — исчезло. Просто растворилось в воздухе, словно его никогда не было. Меч Лю Цингэ, верой и правдой служивший ему десятилетиями. Веер Ци Цинци, который она всегда держала при себе. Веер Шэнь Юаня, что он нервно сжимал в руке. Даже оружие Ло Бинхэ — Верховного Демона — исчезло, не оставив и следа. Лю Цингэ смотрел на пустую ладонь и не мог поверить. Ло Бинхэ приподнял бровь — кажется, он был скорее заинтригован, чем напуган. Ци Цинци сжала пустую руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Но она ничего не сказала — то ли от шока, то ли от понимания, что сейчас не время для острого языка. Шан Цинхуа, оставшийся без меча, просто дрожал как осиновый лист. Юэ Цинъюань не двигался. Его пальцы, сжимавшие рукоять исчезнувшего меча, всё ещё были сжаты — хотя держать было уже нечего. Он смотрел на Шедоу — на его ухмылку, на звёздные волосы, на то, как он наклонился к Лю Цингэ, — и в груди что-то сжалось до боли. Сяо-Цзю. Это был он. Нет. Этого не может быть. Или может? Шедоу окинул их взглядом и улыбнулся — на этот раз шире, теплее, но от этой теплоты почему-то стало ещё страшнее. — Ну вот, — произнёс он почти ласково. — Теперь мы можем поговорить как цивилизованные существа. Он отстранился от Лю Цингэ и с усмешкой на губах уже собирался сказать что-то ещё — что-то, что окончательно бы их добило, — как вдруг за спиной раздался голос. Спокойный. Ровный. Но в нём чувствовалась такая сталь, какой никто из присутствующих не ожидал услышать: — Шедоу. Названный мгновенно обернулся. Его уши, которые до этого были в боевой готовности, дрогнули. По коридору, оттуда, где только что исчезла Кэнди, шёл Ванилла. Светлые волосы струились за спиной, белая мантия с золотой вышивкой мягко колыхалась при каждом шаге. Его слегка загорелое лицо было спокойным — почти безмятежным. Но руки... руки были сжаты в кулаки. Шедоу, забыв обо всём, подлетел к нему. Лорды только сейчас заметили, что он не ходит, а парит — чуть-чуть, едва заметно, словно гравитация была для него лишь досадной условностью. Но перед Ваниллой он всё же опустился на пол. Голос его стал теплее, но всё ещё оставался твёрдым: — Прошу... я разберусь. Как там Кэнди? — спросил он с обманчивым безразличием, но в голосе мелькнула беспокойная нотка, которую Ванилла, конечно же, заметил. Ванилла мягко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Шедоу всегда перехватывало дыхание, — и положил ладонь на его щёку. Пальцы коснулись синей кожи, и Шедоу, сам того не замечая, расслабился. Уши опустились, плечи перестали быть напряжёнными. Он накрыл ладонь Ваниллы своей, задержав её на мгновение. Лю Цингэ, увидев это, залился краской с ног до головы и отвернулся, что-то бормоча. Ци Цинци удивлённо дёрнула рукой, будто хотела прикрыть лицо веером, но не получилось. Юэ Цинъюань не мог отвести взгляд. Его Сяо-Цзю позволяет гладить себя по щеке. Он впервые видит такое. Ло Бинхэ понимающе приподнял брови и перевёл взгляд на Шэнь Юаня, который переглядывался с Шан Цинхуа. — С ней всё хорошо, — ответил Ванилла. — Сапфир с ней. Я пришёл проверить тебя. — В голосе его была забота, но также и обещание вмешаться, если понадобится. Шедоу повернул голову и бросил насмешливый взгляд на Лордов — тех самых, которые всё ещё стояли, лишённые оружия, и пытались осознать происходящее: — У меня всё под контролем. Я просто... разговариваю с давними знакомыми. Ванилла, будто только сейчас заметив, что в коридоре есть кто-то ещё, медленно перевёл взгляд. Его разноцветные глаза — один жёлтый, другой голубой — скользнули по лицам: Юэ Цинъюань, Лю Цингэ, Ци Цинци, Шан Цинхуа, Шэнь Юань, Ло Бинхэ. Он смотрел на них долго, очень долго. А потом спросил — тихо, но так, что услышали все: — Это они? Он даже не уточнил, кто «они». — Да, — мгновенно ответил Шедоу. Шан Цинхуа издал тихий, сдавленный звук — что-то среднее между «зачем я согласился?» и «пожалуйста, пусть меня здесь не будет». Шэнь Юань переглянулся с Ло Бинхэ и заметил, что тот ухмыляется уголком губ. Юэ Цинъюань услышал «это они?» — и что-то дрогнуло в груди. О нём говорили. Сяо-Цзю говорил о нём. Он помнит. Ванилла задержал взгляд на лице Юэ Цинъюаня. Тот стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на Шедоу с выражением, которое невозможно было описать словами. Ванилла заметил это. И взгляд его стал чуть мягче. — Понятно, — произнёс он. И больше ничего не сказал. Шедоу перевёл взгляд с Ваниллы на Лордов и обратно. Уши его слегка подрагивали, а звёзды в волосах мерцали тревожно. Он прожил много лет без них. И теперь две его жизни столкнулись в одном коридоре. Это было... неудобно. Он не планировал такой встречи и, если честно, не хотел бы, чтобы она когда-либо осуществилась. — Может, — начал Ванилла, обращаясь скорее к Шедоу, чем к Лордам, — нам стоит пригласить их куда-нибудь, где можно сесть? Они, кажется, проделали долгий путь. Шедоу фыркнул: — Я не уверен, что они заслуживают приглашения. Особенно этот, — он кивнул в сторону Лю Цингэ, который всё ещё стоял с таким лицом, будто его только что ударили мешком по голове. — Шедоу, — мягко, но твёрдо произнёс Ванилла. Шедоу вздохнул. Уши его опустились — не от страха, а от смирения. Он знал этот тон. За сто лет выучил его наизусть. — Ладно, — сказал он, поворачиваясь к Лордам. — Следуйте за мной. И не трогайте ничего по дороге. Особенно книги. Особенно в библиотеке. Особенно если вы не умеете читать. Лю Цингэ, до этого стоявший и сжимавший кулаки, заметив, что Шедоу начинает уходить, выкрикивает: — Как смеешь ты указывать нам, грязный демон?! Шедоу, уже начавший было идти в сторону выхода, замер на полушаге. Уши его медленно, очень медленно развернулись назад — жест, который Ванилла знал слишком хорошо. А потом он обернулся через плечо, и на лице его была та самая ухмылка, что за столько лет ничуть не потускнела. — Демон? — переспросил он, смакуя каждую букву. — О, Лю-шиди. Ты даже не представляешь, насколько ты прав. И насколько ошибаешься одновременно. Он полностью развернулся, сложил руки на груди и сделал шаг обратно — к Лю Цингэ. Тот напрягся, но не отступил. Шедоу остановился в шаге от него, наклонил голову к плечу и заговорил — тихо, почти ласково, но с такой сталью в голосе, что даже Ванилла за его спиной чуть нахмурился: — Я смею указывать вам, потому что вы в моём замке. Вы напугали моего ребёнка. Вы угрожали моей семье. И если бы не Ванилла, — он бросил короткий взгляд через плечо, — я бы уже отправил вас обратно в портал. Без конечностей. Он выдержал паузу, глядя прямо в глаза Лю Цингэ. А потом улыбнулся — на этот раз почти весело: — Так что да. Я смею. Идите за мной. Или можете остаться здесь и ждать, пока вы мне не надоедите. Выбор за вами, Лю-шиди. Как всегда. Шедоу уже не оборачивался. Он шёл рядом с Ваниллой — на этот раз не летел, а именно шёл, потому что Ванилла всегда ходил пешком, и Шедоу за сто лет привык подстраиваться. Их плечи почти соприкасались, и Ванилла, не глядя, коснулся его руки — легко, едва заметно, но достаточно, чтобы Шедоу выдохнул и расправил плечи. Лю Цингэ, кипя от гнева, уже открыл рот, чтобы крикнуть что-то ещё — что-то, что, возможно, стоило бы им всем конечностей, — но его перебил Шэнь Юань. Резко. Громко. Без своего веера, который исчез вместе с остальным оружием. — Успокойся ты! — прошипел он, хватая Лю Цингэ за рукав. — Неужели не видишь, что он сильнее нас всех вместе взятых?! Или хочешь, чтобы мы вернулись не в полном составе?! Лю Цингэ замер. Челюсть его сжалась так, что зубы скрипнули, но он не ответил. Шэнь Юань раздражённо дёрнул рукой — привычным жестом хотел раскрыть веер, но веера не было. Он дёрнул ещё раз, уже откровенно злясь, и тут Ло Бинхэ, который до этого молча наблюдал за происходящим с лёгким любопытством, взял его за руку. Просто взял. Переплёл их пальцы и пошёл вперёд, увлекая Шэнь Юаня за собой. — Идём, Учитель, — произнёс он спокойно. — Не заставляй их ждать. Шэнь Юань, всё ещё раздражённый, но уже с лёгким румянцем на щеках, пробормотал что-то вроде «я не собирался их заставлять ждать, это всё Лю Цингэ» и позволил себя увести. Ци Цинци, всё это время стоявшая молча, бросила короткий взгляд на Лю Цингэ и сказала: — Ты слышал. Успокойся. И пошла следом. За ней — Шан Цинхуа, всё ещё дрожащий, но уже не от страха, а от нервного перенапряжения. Он хотел что-то сказать — что угодно, лишь бы разрядить обстановку, — но передумал, глядя на спину Шедоу. Юэ Цинъюань, не проронивший ни слова с момента появления Шедоу, медленно, словно во сне, двинулся за остальными. В голове у него крутилось каждое сказанное Шедоу предложение. Каждое «моё» отдавалось болью в груди. Он создал семью. Он больше не одинок. Ци-гэ больше не нужен своему Сяо-Цзю. И только Лю Цингэ ещё несколько секунд стоял на месте, смотрел на пустую ладонь и сжимал её в кулак. Меча не было. Но почему-то сильнее этого его бесило то, что он не знал, что чувствует. Злость? Стыд? Или что-то, чему он не мог подобрать названия? Он помотал головой и с глухим рычанием пошёл следом. Шедоу вёл их по коридорам замка. Белоснежные стены, украшенные золотыми узорами, сменялись анфиладами, а анфилады — просторными залами, залитыми мягким, тёплым светом. Всё вокруг сияло, сверкало и откровенно слепило глаза. Лорды шли молча, переглядываясь и пытаясь осмыслить происходящее. Впереди, плечом к плечу, шли двое — синий и белый. Шедоу что-то тихо говорил Ванилле, а тот отвечал ему — коротко, но спокойно. И в этой сцене было что-то настолько обыденное, настолько привычное, что не вязалось с образом демона, которым Шедоу казался им всего несколько минут назад. Наконец он остановился перед высокой дверью, украшенной золотой резьбой. Щёлкнул пальцами, и дверь распахнулась, открывая взору просторную гостиную. Мягкие диваны, низкий столик с чайным сервизом, огромное окно, выходящее в сад, где цвели леденцовые деревья и искрился ручей из жидкой карамели. И ни одного книжного шкафа — Шедоу решил, что библиотеку он им не покажет. По крайней мере, пока. — Прошу, — произнёс он и обвёл рукой комнату, приглашая Лордов войти. — Располагайтесь. Чай скоро будет. Надеюсь, вы не боитесь чая? Или это тоже «демоническое»? Он усмехнулся, глядя на Лю Цингэ, и тот сжал челюсть, но ничего не ответил. Ванилла мягко толкнул Шедоу локтем в бок и первым вошёл в гостиную, выбирая место у окна. Шедоу фыркнул, но последовал за ним. И Лордам ничего не оставалось, кроме как войти следом. Они расселись по диванам и креслам в гнетущем молчании. Никто не решался заговорить первым. Взгляды их были прикованы к Шедоу — к каждому его движению, каждому жесту, каждому взмаху руки. Они следили за ним, как следят за хищником, который пока не нападает, но в любой момент может передумать. Но Шедоу, казалось, было всё равно. Он левитировал вокруг Ваниллы — не просто ходил, а именно парил, отталкиваясь от пола на пару сантиметров, — и что-то тихо говорил ему, наклонившись к самому уху. Ванилла сидел у окна и слушал, изредка кивая. Лицо его было спокойным, а рука лежала на подлокотнике кресла. Шедоу то зависал перед ним, то облетал сбоку, то на секунду опускался на подлокотник и снова взлетал. Звёзды его мерцали, уши подрагивали, и в этом движении было что-то очень личное, очень интимное — то, что не предназначалось для чужих глаз. На низком столике перед Лордами стоял чайный сервиз. Ароматный пар поднимался над чашками, смешиваясь с запахом трав и мёда. Но никто не притронулся к чаю. Он остывал, а они всё сидели — напряжённые, молчаливые — и ждали. Спустя двадцать минут первым не выдержал Лю Цингэ. Он резко подался вперёд, и голос его разорвал тишину: — Хватит! Мы пришли сюда не для того, чтобы смотреть, как ты... как ты летаешь вокруг своего... своего... Он осёкся, не в силах подобрать слово. Шедоу замер в воздухе, повернул голову и посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом. А потом медленно, очень медленно опустился на подлокотник кресла Ваниллы и положил руку на его плечо. — Моего мужчины, — закончил он за Лю Цингэ. — Ты можешь сказать это. Я не кусаюсь. По крайней мере, без предупреждения. Ванилла вздохнул и покачал головой. Поднялся с кресла, положил руку на плечо Шедоу — тот на мгновение замер, — и произнёс: — Поговори с ними. Я оставлю вас. И направился к выходу. — Ну Ни-и-и-лли-и-и! — мгновенно взвился Шедоу, срываясь с подлокотника и хватая его за руку. — Как же я тут буду без тебя?! Эти оболтусы, — он сделал широкий взмах рукой в сторону Лордов, — такие глупые! Я не выдержу их глупости без тебя! Особенно вон того, с мечом, который он, кстати, потерял, ха! — Кого ты назвал тут глуп... — начал было Лю Цингэ, привставая с дивана, но осёкся, потому что ему хором ответили. Шэнь Юань, Ци Цинци, даже Шан Цинхуа — все в один голос рявкнули: — Заткнись!!! Лю Цингэ замер. Лицо его вытянулось, он открыл рот, закрыл и медленно опустился обратно на диван. Ванилла, наблюдавший за этой сценой, мягко улыбнулся и высвободил руку из хватки Шедоу: — Ты справишься. Я проверю Кэнди и Сапфира. И возвращайся к ужину. Сегодня твоя очередь готовить. — Моя?! — Шедоу возмущённо вскинул брови. — Я в прошлый раз готовил! — В прошлый раз ты разогрел то, что приготовил Сапфир. Это не считается. — Считается! Я разогревал с любовью! — С любовью разогревают, а не поджигают. Я всё сказал. Ванилла чуть наклонился и поцеловал Шедоу в висок — прямо среди звёзд, — а потом, не оборачиваясь, вышел из гостиной. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Юэ Цинъюань отвёл взгляд. Это было слишком личное. Слишком чужое. И слишком похожее на то, чего он сам никогда не мог дать. Ци Цинци опустила взгляд в пол — из уважения к чужому моменту. Шэнь Юань засмотрелся, и Ло Бинхэ легонько сжал его пальцы, возвращая в реальность. Шан Цинхуа только икнул, пытаясь понять, что происходит, а Лю Цингэ смотрел куда-то в стену. Шедоу проводил его взглядом, и на мгновение на лице его отразилось что-то очень тёплое. А потом он повернулся к Лордам, и это выражение исчезло, сменившись всё той же усмешкой. — Ну что ж, — произнёс он, скрещивая руки на груди и снова взлетая на несколько сантиметров над полом. — Раз мой мужчина оставил меня с вами наедине, давайте поговорим. У вас, кажется, были вопросы? То, как он выделил слово «мой», прозвучало и приглашением, и предупреждением. Шедоу ждал. Секунду. Другую. Десятую. Никто не произнёс ни слова. Лорды сидели, глядя на него, и молчали. Кто-то — с открытой враждебностью, кто-то — с растерянностью, кто-то — с плохо скрываемым страхом. Он прищёлкнул языком. Громко. Раздражённо. Уши его опустились, звёзды в волосах потускнели, и он, не говоря больше ни слова, подлетел к свободному дивану. Опустился на него, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и откинулся на спинку. На лице его застыло выражение глубочайшего, вселенского «как же вы меня доконали». Он смотрел на них не мигая, и в этом взгляде читалось всё: и вековая усталость, и лёгкое презрение, и что-то ещё — что-то, что он не хотел показывать. Тишина затягивалась. Шедоу не двигался. Лорды не двигались. Чай на столике окончательно остыл. И тогда Шедоу, всё ещё не меняя выражения лица, произнёс — медленно, почти лениво: — Я жду. У вас было больше двадцати лет, чтобы придумать, что сказать. Неужели вы потратили их впустую? Первым очухался Шэнь Юань. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец выдавил из себя вопрос, который, кажется, мучил его больше всего: — Откуда ты знаешь, что прошло... — он сглотнул и продолжил, — ...столько лет? Он глядел на Шедоу со злостью — но не на синего мужчину, а на себя. За то, что согласился на это дурацкое предложение. За то, что не подумал. За то, что вообще позволил Системе втянуть их в это. Шедоу вскинул брови — обе одновременно, — и на лице его расцвела та самая улыбка, которую никто из Лордов не видел уже очень, очень давно. Сладкая. Елейная. Полная скрытого торжества. — Упс... — протянул он, и голос его был мягче шёлка. — Это секрет. И улыбнулся — широко, обнажая острые зубы. Шан Цинхуа издал сдавленный смешок — и тут же осёкся, поймав взгляд Шэнь Юаня. Юэ Цинъюань, всё это время сидевший молча, не в силах отвести взгляд от Шедоу, наконец заговорил. Голос его был тихим, почти шёпотом, но в этой тишине прозвучал как гром: — Сяо... Цзю. Это правда ты? Шедоу замер. Всего на пару секунд — но этого хватило, чтобы все заметили. Уши его резко прижались к голове, а волосы — те самые, усыпанные звёздами, — раздражённо колыхнулись, хотя в комнате не было ни ветерка. Он медленно, очень медленно повернул голову в сторону Юэ Цинъюаня, и глаза его — золотой и синий — встретились с глазами того, кто когда-то был ему братом. — Я не Сяо-Цзю, — произнёс он, и голос его был холоднее льда. — Сяо-Цзю умер. Юэ Цинъюань отшатнулся, как от удара. Лицо его побледнело, плечи поникли. Но уже через мгновение на губах расцвела лёгкая, почти незаметная улыбка: — Ты говоришь как он... Шедоу застыл. Уши его дёрнулись, а звёзды в волосах вспыхнули ярче — то ли от гнева, то ли от чего-то ещё. Юэ Цинъюань смотрел на него — и видел не синюю кожу и не звёзды. Он видел мальчика, который когда-то точно так же застывал, когда его называли детским именем. На этот раз заговорил тот, от кого никто не ожидал. Ло Бинхэ, всё это время сидевший в тени, молчаливый и почти незаметный, вдруг подался вперёд. Губы его изогнулись в лёгкой, понимающей усмешке, а взгляд скользнул по Шедоу с головы до ног — оценивающе, почти изучающе. — Учитель... — произнёс он, и в голосе его было что-то среднее между иронией и искренним любопытством. — Как это иронично. Вы всегда обзывали меня демоном, а сейчас и сами являетесь демо... Но он не договорил. Шедоу вскинул руку, останавливая его на полуслове. — Постой, мальчик. Кто-то — кажется, Шан Цинхуа — тихо пискнул. Шэнь Юань моргнул. Только что кто-то назвал его мужа — Верховного Князя Демонов — «мальчиком». И этот кто-то всё ещё был жив. Это впечатляло. Лю Цингэ хмыкнул и чуть не улыбнулся, но вовремя вспомнил, что это будет не к месту. Ци Цинци приподняла брови — дерзость явно оценила. Юэ Цинъюань даже не обратил на это внимания, голова его была забита другим. Ло Бинхэ замер. Мальчик?! Он — Верховный Князь Демонов, тот, кто заставил трепетать весь мир, — мальчик?! Он открыл рот, чтобы возразить, но Шедоу уже продолжил — всё тем же елейным, почти ласковым голосом, который не предвещал ничего хорошего: — Кажется, вы все кое-что неправильно поняли. — Он картинно развёл руками, будто приглашая на лекцию. — Добрый дядя Шедоу вам всё объяснит. И, не дав им вставить и слова, продолжил — на этот раз без елейности, без усмешки, спокойно и твёрдо, словно объяснял детям простую истину: — Итак, начнём с самого простого для понимания ваших глупых голов. Я — не Сяо-Цзю. И не Шэнь Цзю. Я вообще не являюсь Шэнь Цинцю. Все замерли. Непонимание проступило на лицах — настолько явное, что Шедоу мог бы читать их мысли, даже не обладая магией. Лю Цингэ нахмурился, Ци Цинци прищурилась, Шан Цинхуа открыл рот, чтобы что-то сказать, но Шедоу снова не дал им вставить ни слова: — Никто из вас не будет вешать на меня грехи Шэнь Цинцю. И уж тем более, — он на секунду замолчал и перевёл взгляд на Юэ Цинъюаня, задерживаясь на нём дольше, чем на остальных, — никто не будет называть меня Сяо-Цзю. Юэ Цинъюань вздрогнул, но ничего не ответил. Шедоу, всё ещё видя недоумение и откровенное непонимание на лицах Лордов, тяжело вздохнул. Потёр лоб, растрепав собственную чёлку — белая прядь упала на глаза, но ему было всё равно. А потом заговорил снова: — Я не Шэнь Цинцю. У меня есть его воспоминания — да. И, может быть, частичка его души. Но я — не он. Я не понимаю его эмоций. Я не понимаю его мотивов. Я не чувствую того, что чувствовал он. Поэтому, — он обвёл их взглядом, холодным и твёрдым, — вы не имеете права обвинять меня в его грехах. Вы меня поняли? В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как за окном шелестят листья в саду. Лорды переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное. Шедоу сидел напротив, всё так же закинув ногу на ногу, и смотрел на них с выражением человека, который только что объяснил простейшую истину, но всё ещё ждёт, когда же до них наконец дойдёт. Первым, как ни странно, заговорил Шан Цинхуа. Он подался вперёд, и голос его дрожал, но не от страха — от волнения: — Ты... ты хочешь сказать, что ты — это не он? Что душа Шэнь Цзю... она не полностью в тебе? Что ты — кто-то другой? — Именно, — кивнул Шедоу. — Я — Шедоу Милк. Фаунт Знания. Хранитель Истины. И, по совместительству, — он бросил короткий взгляд на дверь, за которой только что скрылся Ванилла, — чей-то мужчина. Но я не Шэнь Цзю. Я ношу его воспоминания, как старую книгу, которую прочитал однажды и поставил на полку. Я знаю, что было. Но я не чувствую этого. Шан Цинхуа застыл, а потом достал откуда-то блокнот и начал записывать туда всё вышесказанное, сдувая пряди, которые лезли ему в лицо. — Ты... не чувствуешь? — переспросил Юэ Цинъюань, и голос его был полон боли. — Ты помнишь всё, что было между нами, но... ничего не чувствуешь? Шедоу перевёл взгляд на него. Уши его чуть дрогнули, но лицо осталось непроницаемым. — Я помню, что ты бросил меня. Я помню, что ты обещал вернуться и не вернулся. Я помню, как я ждал. Но я не чувствую той боли. Это просто... информация. Данные. Файлы. Понимаешь? Юэ Цинъюань закрыл лицо руками. Плечи его дрогнули, но он не издал ни звука. Шэнь Юань вздрогнул. «Информация. Данные. Файлы». Этот язык... Шедоу говорил на языке Системы. Он знаком с ней? Значит ли это, что он знал, что они придут? Лю Цингэ сжал кулаки. Он не знал, что злит его больше: то, что этот демон носит воспоминания Шэнь Цинцю, или то, что он говорит о них так спокойно. Ци Цинци, сидевшая рядом, положила руку на плечо Лю Цингэ и посмотрела на Шедоу: — Значит, ты хочешь, чтобы мы относились к тебе как к... новому человеку? Как к тому, кто не имеет отношения к прошлому? — Именно, — ответил Шедоу. — Вы можете злиться на Шэнь Цзю. Вы можете ненавидеть его. Можете оплакивать его. Но не переносите это на меня. Я не он. И никогда им не был. Ци Цинци кивнула. Медленно, словно пробуя эту мысль на вкус. Новый человек. Не Шэнь-шисюн. Просто... Шедоу. Он перевёл взгляд — сначала на Ло Бинхэ, потом на Лю Цингэ. Глаза его сузились, а голос стал жёстче: — И я не твой учитель, — обратился он к Ло Бинхэ. — Тот, кого ты помнишь, остался в прошлом. Я не буду играть для тебя эту роль. Ло Бинхэ молча кивнул — не потому, что согласился, а потому, что понял: спорить сейчас бесполезно. Шедоу перевёл взгляд на Лю Цингэ. Тот сидел, сжав кулаки, и смотрел на него с такой смесью ярости и растерянности, что, казалось, ещё немного — и он взорвётся. Шедоу чуть наклонился вперёд, и голос его стал тише, но от этого только опаснее: — И ты. Ты не будешь обвинять меня во всём этом дерьме. Я не твой соперник. Не твой шисюн. Не твой враг. Не твой... кто бы то ни было из того, что ты себе напридумывал за эти годы. Всё, что было между вами и Шэнь Цзю, — это ваше. Не моё. Ты меня понял? Лю Цингэ сжал челюсть так, что зубы скрипнули, но встретился с ним взглядом и коротко, резко кивнул. Шедоу откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди: — Вот и славно. По крайней мере, до вас начинает доходить. Он на пару секунд закрыл глаза. Плечи его чуть опустились, а выражение лица сменилось с холодного на задумчивое. Когда он снова заговорил, голос его звучал устало, но в нём была та самая сталь, которую Лорды уже начали узнавать: — Итак, ответьте мне: как вы тут оказались и на сколько вы здесь? Прошло пять секунд. Никто не ответил. Шедоу уже собирался повторить вопрос — на этот раз менее вежливо, — как вдруг заговорил тот, от кого он ожидал этого меньше всего. Шан Цинхуа. Тот самый, который весь вечер дрожал и запинался. Он подался вперёд и спросил — с искренним удивлением в голосе: — А ты... ты не знаешь? Шедоу приподнял бровь. Уши его дрогнули: — Я — источник знаний. Я знаю всё. Но вы из другого мира. Что я должен конкретно знать? Шан Цинхуа сглотнул. Пальцы его нервно теребили край рукава: — Ну... эм... нас перенесла сюда Система. И она... ну... Он не договорил. Шедоу вскинул руку, останавливая его на полуслове. Глаза его вспыхнули — не гневом, а интересом. Тем самым, который всегда предшествовал либо гениальному открытию, либо грандиозному хаосу: — Ну-ка... Система, значит? Посмотрим. Шедоу встал с дивана — впервые за всё время он поднялся на ноги, не левитируя, а именно встал, и это движение заставило всех замереть. Он оглядел комнату, словно ожидая, что Система появится перед ним по первому требованию. Но ничего не произошло. Тишина. — Система, — позвал он, и голос его был спокойным, но в нём звучала та самая нотка, которая не предвещала ничего хорошего. — Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты слышишь меня. Покажись. Или ты боишься? Ничего. Шедоу нахмурился. Уши его дрогнули, звёзды в волосах замерцали тревожно: — Ты отправила их сюда — будь добра объяснить, зачем. Или ты думаешь, что я позволю каким-то незнакомцам разгуливать по моему замку, пугать моих детей и угрожать моей семье без твоего ведома? И тут наконец раздался знакомый голос — ровный, безэмоциональный, но теперь в нём проскальзывала едва заметная нотка... вины? — [Я... не думала, что ты будешь против], — произнесла Система, и в голосе её, к удивлению всех присутствующих, прозвучало что-то похожее на оправдание. — [Они хотели узнать, что стало с Шэнь Цзю. Я решила... показать им.] Шедоу скрестил руки на груди. Лицо его было непроницаемым: — Показать им? И поэтому ты отправила их сюда без предупреждения? Без моего согласия? Без единого слова? Я думал, у нас с тобой были... определённые договорённости. — [Были], — тихо ответила Система. — [Но я подумала... может быть, тебе тоже будет полезно. Увидеть их. Поговорить с ними. Ты никогда не говорил о своём прошлом. Даже с друзьями. Даже со мной]. Шедоу замолчал. Уши его медленно опустились, а звёзды потускнели. Он смотрел в пустоту — туда, откуда доносился голос, — и молчал. Потом вздохнул и сжал пальцами переносицу — старый, человеческий жест, который так и не смог забыть, — и произнёс тихо, почти шёпотом: — Это не твоё дело. И не их. Шэнь Юань разинул рот. Он смотрел на Шедоу, который только что отчитал Систему, и не мог поверить своим глазам. Медленно, очень медленно он повернулся к Шан Цинхуа и прошептал — едва слышно, одними губами: — Братан... ты видишь это? Система... оправдывается. Перед ним. Она перед нами никогда не оправдывалась! Она нам угрожала! Она сказала, что пустит нас на шашлык! А перед ним... она оправдывается! Шан Цинхуа, который и так был на грани нервного срыва, только молча закивал, не в силах вымолвить ни слова. Остальные Лорды переглянулись, и в их глазах читалось недоумение — они видели Систему всего пару раз, но она всегда была холодной и безжалостной, а теперь... извинялась? Шедоу ещё раз вздохнул — на этот раз особенно тяжело, словно сама судьба испытывала его терпение, — и повторил вопрос, отчеканивая каждое слово: — На сколько они тут? Система мигнула и ответила — тихо, почти виновато: — [На неделю]. Шедоу вытаращил глаза. Уши его встали торчком, а звёзды в волосах вспыхнули ярче — то ли от возмущения, то ли от шока: — На неделю?! Какого чёрта?! Ты думаешь, у меня нет других дел, кроме как нянчиться с ними?! Лю Цингэ, всё это время сидевший сжав кулаки, фыркнул и пробормотал — скорее себе, чем кому-то ещё, но Шедоу, разумеется, услышал: — Какие дела могут быть у демона? В комнате повисла тишина — не та, что была раньше, а тяжёлая, давящая. Даже чай перестал парить. Шедоу замер на месте. А потом — в одно мгновение — подлетел к Лю Цингэ. Тот не успел даже отшатнуться. Длинные пальцы с аккуратным маникюром схватили его за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться взглядом с разгневанным хозяином замка: — Лю Цингэ. По-моему, я сказал тебе ясно и прямо: Я. Не. Демон. — Пальцы его сжались чуть сильнее, а голос стал опасно низким. — Ещё раз я услышу от тебя это слово — обращённое в сторону меня, моих подопечных или моего мужа — и я клянусь: к себе в мир ты вернёшься без языка. Ты. Меня. Понял? Лю Цингэ, превозмогая себя, коротко кивнул. Шедоу отпустил его и встряхнул рукой — с таким видом, будто избавлялся от чего-то грязного, — а затем снова повернулся к тому месту, откуда доносился голос Системы. Все молчали, и никто не решался заговорить. А потом Ци Цинци прошептала — не веря своим ушам: — Подождите... мужа? Шэнь Юань обернулся к ней и прошептал в ответ: — Тебя смущает только это? Ци Цинци дёрнула рукой — привычным жестом хотела раскрыть веер, но его не было, — и прошипела: — Это странно! Шэнь Цзю же всегда по своим бабам в бордель бегал, а этот — с мужчиной?! Шэнь Юань, услышав это, медленно повернулся к Ци Цинци всем корпусом и посмотрел на неё долгим, очень долгим взглядом: — Ты хочешь сказать, что из всего, что мы сегодня увидели — синяя кожа, звёзды в волосах, исчезнувшее оружие, порталы, девочка с леденцами, Система, которая перед ним оправдывается, — тебя смущает только то, что он с мужчиной? Ци Цинци дёрнула рукой ещё раз — пустота на месте веера явно её раздражала: — Это... это просто не укладывается в голове! Шэнь Цзю — и с мужчиной?! Он же всегда... — Он не Шэнь Цзю, — перебил её Шэнь Юань. — Он сам это сказал. И, кажется, он очень хочет, чтобы мы это запомнили. Ци Цинци замолчала, но по лицу её было видно: она всё ещё переваривает эту информацию. Лю Цингэ сидел, глядя в стену. Он пытался не думать о том, что Шедоу замужем. За мужчиной. За светлым мужчиной, который целует его в висок. Это не его дело. Это вообще его не касается. Он повторял это себе снова и снова. Юэ Цинъюань слушал молча. Каждое слово было как удар — но он принимал их. Он заслужил. Сяо-Цзю счастлив. Это всё, что имело значение. Шан Цинхуа, сидевший рядом, тихо пробормотал: — Значит, Шэнь Цзю... то есть Шедоу Милк... замужем. За мужчиной. За тем самым светлым, который только что ушёл. Который его поцеловал. В висок. И сказал «возвращайся к ужину». И он его послушался. — Это всё, что ты вынес из этого разговора? — устало спросил Шэнь Юань. — Нет, — честно ответил Шан Цинхуа. — Но это единственное, что я могу хоть как-то осмыслить. Остальное... — он покосился на Шедоу, который всё ещё стоял к ним спиной, сверкая звёздами, — ...остальное не лезет ни в какие ворота. Шедоу, который, кажется, всё это время слушал их краем уха, медленно обернулся. Губы его изогнулись в той самой усмешке, от которой у всех присутствующих по спинам пробежал холодок: — Если вы закончили обсуждать мою личную жизнь, может, вернёмся к делу? — В глазах его плясали искры; кажется, ему нравилось наслаждаться их шоком. Шедоу договорил — и, не дожидаясь ответа, подлетел к Лордам. Звёзды его мерцали, уши подрагивали, а на губах застыла та самая усмешка, которая не предвещала ничего хорошего. Он щёлкнул пальцами. В мгновение ока комната вокруг них исчезла — и Лорды оказались в совершенно другом месте. Это была не просто комната. Это было целое крыло. Огромная гостиная с высокими потолками, украшенными золотой лепниной, несколько дверей, ведущих, по всей видимости, в отдельные спальни, широкие окна, выходящие в сад, и камин, в котором уже потрескивал огонь. На столике стоял свежий чай — на этот раз горячий — и лёгкие закуски. Всё было обставлено с такой роскошью, что даже Юэ Цинъюань, привыкший к богатству своей секты, на мгновение замер. А Шедоу, зависнув в воздухе посреди этого великолепия, продолжал говорить — быстро, деловито, словно проводил экскурсию для надоевших туристов: — Это ваша гостевая комната на неделю. Точнее, гостевое крыло. Здесь шесть спален — по одной на каждого, — ванные комнаты, гостиная, библиотека. Маленькая библиотека. Не трогайте редкие книги. Они зачарованы. Укусят. И не говорите потом, что я не предупреждал. Он уже развернулся к двери, но остановился на пороге и, не оборачиваясь, добавил: — Если что... Снова щёлкнул пальцами. На столике перед Лордами материализовался маленький серебряный колокольчик, сияющий в свете камина. — Зовите меня. Но желательно вообще им никогда не пользоваться. У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с вами. Ужин. Муж. Кэнди. Сапфир, который, скорее всего, уже проклинает тот день, когда согласился быть моим слугой. И, не дав никому вставить ни слова, он исчез за дверью. Та закрылась с тихим щелчком. Лорды остались одни. В огромном, роскошном, ослепительно белом гостевом крыле. Первым тишину нарушил Шан Цинхуа. Он медленно, очень медленно обвёл взглядом гостиную, спальни, камин, колокольчик и произнёс — дрожащим, но полным искреннего изумления голосом: — Это... это целое крыло. Он выделил нам целое крыло. С шестью спальнями. С библиотекой. С камином. С чаем. Он сказал: «Это ваша гостевая комната». Гостевая! Комната! Это не комната! Это дворец! Кем он вообще тут является?! — Судя по всему, — медленно произнёс Ло Бинхэ, разглядывая золотую лепнину на потолке, — хозяином этого замка. А может, и всего королевства. — И он замужем, — добавила Ци Цинци, всё ещё не в силах отойти от этой мысли. — За мужчиной. Который его целует в висок. И говорит «возвращайся к ужину». — И у него есть дети, — тихо произнёс Юэ Цинъюань, и в голосе его была та самая смесь боли и удивления, которая не покидала его с момента появления Шедоу. — Он сказал «дети». Значит, у него есть семья. Настоящая. Здесь. В этом мире. Лю Цингэ, всё это время стоявший у окна и смотревший в сад, мрачно добавил: — И он угрожал отрезать мне язык. И я ему верю. Абсолютно. Шэнь Юань, уже успевший плюхнуться на ближайший диван, устало потёр переносицу: — Значит, подведём итоги. Шэнь Цзю переродился в Шедоу Милка, который является не демоном, а кем-то под названием «Фаунт Знания». Он живёт в огромном замке, замужем за мужчиной по имени Ванилла, у него есть дети — Кэнди и, видимо, Сапфир, — и он только что выделил нам целое крыло, потому что мы застряли здесь на неделю. Неделю! С ним! И он сказал «не зовите меня, у меня дела». Я всё правильно понял? — Ещё у него звёзды в волосах, — добавил Шан Цинхуа. — И они двигаются. И он летает. И у него эльфийсике уши. И он щёлкает пальцами, и всё исчезает. И Система перед ним оправдывается. — И он носит обтягивающие штаны, — пробормотал Лю Цингэ и тут же осёкся, покраснев до корней волос. Ци Цинци медленно подняла бровь. Ло Бинхэ усмехнулся — кажется, он понимал Лю Цингэ. Шан Цинхуа открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл — и издал тихий, сдавленный смешок. Шэнь Юань смотрел на Лю Цингэ с таким выражением, будто только что раскрыл величайший секрет Вселенной. Лю Цингэ сжал челюсть и отвернулся к окну. Юэ Цинъюань слушал их и молчал. Каждое слово добавляло новый штрих к портрету человека, которого он потерял. Замужем. Дети. Замок. Счастье. Сяо-Цзю построил целый мир — и в этом мире для него не было места. Он отвёл взгляд от окна и посмотрел на пустую ладонь — ту, что когда-то держала руку Сяо-Цзю. Теперь в ней не было ничего. Но тишину нарушил Шан Цинхуа. Он пару секунд помолчал, переваривая что-то в голове, а потом вдруг выдал — с таким искренним, почти детским недоумением, что все невольно повернулись к нему: — А какого фига их вообще зовут... как... ну, как грёбаные... я не знаю, как это объяснить! Почему его зовут Шедоу Милк?! Типа, буквально Теневое Молоко?! Это что, имя такое?! Или титул?! Или он сам его придумал?! Шэнь Юань, до этого устало лежавший на диване, вдруг резко сел, и глаза его загорелись тем самым огнём понимания, который обычно предшествовал долгой и запутанной теории: — Да! И его мужа зовут Ванилла! Типа, буквально Ванилла! Как ванильный торт! Или ванильное мороженое! Это не имя, это ингредиент! Шан Цинхуа посмотрел на него блестящими глазами — глазами человека, который наконец-то нашёл родственную душу в этом безумном мире: — Да, братан, ты понимаешь, о чём я!!! А его детей зовут Кэнди и Сапфир! Кэнди — типа конфета! А Сапфир — это же камень! Кто называет ребёнка в честь камня?! Это как если бы мы назвали кого-то Алмаз или Изумруд! — Вообще-то, — медленно произнёс Ло Бинхэ, всё это время сидевший в кресле и задумчиво разглядывавший колокольчик, — в некоторых мирах это нормально. Называть детей в честь драгоценных камней. Или растений. Или... еды. — Но Теневое Молоко!!! — не унимался Шан Цинхуа. — Это звучит как название десерта! Как какой-то... молочный коктейль с тёмным шоколадом! Или... или как заклинание! И он — Фаунт Знания! Источник Истины! С таким именем! Это всё равно что назвать великого мудреца «Пирожок»! — Может, поэтому он и бесится, когда его называют демоном? — предположил Шэнь Юань. — Его, понимаешь, всю жизнь дразнили из-за имени, а тут ещё и демоном обзывают. Я бы тоже угрожал отрезать язык. — А Ванилла, — подхватила Ци Цинци, которая наконец-то начала выходить из ступора, — звучит как что-то очень нежное. И он действительно... нежный. По крайней мере, с Шедоу. Ты видел, как он его успокоил? Одним прикосновением. Одним словом. И тот сразу перестал угрожать. — Он его приручил, — тихо произнёс Юэ Цинъюань, и в голосе его была такая смесь грусти и восхищения, что все замолчали. — Кто-то наконец-то приручил Сяо... Шедоу. И он счастлив. Вы видели его глаза? Когда Ванилла был рядом? Он смотрел на него так, как... как... — Как будто тот — единственное, что имеет значение, — закончил за него Ло Бинхэ. — Я знаю этот взгляд. И он посмотрел на Шэнь Юаня. Тот, заметив это, тут же отвернулся и сделал вид, что изучает золотую лепнину на потолке. Прошло пару минут. Лорды ещё не успели отойти от обсуждения странных имён, как из-за двери, которая, казалось, уже была плотно закрыта, донёсся звонкий, возмущённый голосок: — Вообще-то, это у вас имена странные!!! Никто не посмел бы дразнить Мастера за имя!!! Лорды обернулись. В дверях стояла та самая девочка — Кэнди. Её белые волосы были всё ещё слегка растрёпаны после недавнего столкновения с Лю Цингэ, а два огромных красных леденца, свисающих с головы вместо хвостиков, тихо звенели при каждом движении. Красные кошачьи глаза смотрели на них хмуро, а маленькие чёрные рожки, казалось, стали ещё заметнее. Она показала им язык и скрестила руки на груди. Лорды переглянулись. Первым, как самый адекватный, заговорил Шэнь Юань. Он слегка наклонился вперёд, стараясь, чтобы голос его звучал мягко и успокаивающе — так, как он разговаривал с младшими учениками на своём пике: — Эм... прости... Кэнди, верно? Мы не хотели обидеть твоего... Мастера. — Он бросил быстрый взгляд на Лю Цингэ и кивнул в его сторону. — Он... он просто глупый, да! Не держи на него обиду. Он не со зла. Он просто... не умеет думать, прежде чем говорить. Лю Цингэ возмущённо открыл рот, собираясь что-то возразить, но Шэнь Юань, не глядя, приложил ладонь к его рту и продолжил смотреть на девочку всё с той же примирительной улыбкой. Кэнди посмотрела на них ещё несколько секунд. Её красные кошачьи глаза скользнули по лицам — задержались на Лю Цингэ, который всё ещё стоял с прижатой ко рту ладонью Шэнь Юаня, — и вдруг короткие, заострённые уши её дрогнули. Она дёрнула ухом — совсем как Шедоу, когда тот к чему-то прислушивался, — а потом глаза её расширились, и она, не сказав больше ни слова, развернулась и убежала. Леденцы звенели в такт быстрым шагам, пока звук не стих где-то в глубине коридора. Лорды остались в полном недоумении. Шэнь Юань медленно убрал ладонь от лица Лю Цингэ. Тот, кажется, даже забыл возмутиться. Шан Цинхуа нервно почесал затылок: — Она что... просто убежала? Мы ей что-то не то сказали? — Может, она услышала что-то, — задумчиво произнёс Ло Бинхэ. — Ты заметил, как у неё ухо дёрнулось? Совсем как у Шедоу. Они, наверное, слышат то, чего мы не слышим. — Или она просто не захотела с нами разговаривать, — мрачно добавил Лю Цингэ. — После того, что я... — он осёкся, не закончив. — После того, как ты назвал её демоном и напугал до слёз? — закончила за него Ци Цинци. — Да, я бы тоже не захотела. Прошло полчаса. Лорды успели немного освоиться в гостевом крыле, разбрестись по спальням, оценить мягкость постелей и даже начать тихо переговариваться о том, что, возможно, Шедоу не такой уж и страшный. Ну, если не называть его демоном. И тут в дверь постучали. Негромко. Вежливо. Но никто не открыл. Лорды переглянулись. Лю Цингэ, как самый боевой из присутствующих, поднялся первым и направился к двери. Даже без оружия он был готов защищать остальных. Распахнул дверь — и замер. За дверью стоял слуга. Но не обычный. У него была такая же необычная внешность, как у всех в этом замке: бледная кожа, заострённые уши и глаза — чуть светящиеся, словно в них отражался лунный свет. Одна рука заложена за спину, а во второй он держал поднос, уставленный блюдами. От подноса исходил такой аппетитный аромат, что даже Лю Цингэ на мгновение забыл о боевой готовности. — Ужин, — произнёс слуга и поклонился с подносом в руке — изящно, словно это было самым обычным делом. — Прошу, господа. Лю Цингэ отступил на шаг, пропуская его в гостиную. Слуга вошёл, поставил поднос на столик — тот самый, где уже стоял чай и лежал колокольчик, — и снова поклонился: — Мастер Шедоу Милк просил передать, что ужин сегодня подаётся по вашему выбору. Если пожелаете что-то конкретное, позвоните в колокольчик. И, не дожидаясь ответа, так же бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. Лорды остались одни. На столике дымился ужин. Шан Цинхуа первым нарушил тишину: — Он сказал «Мастер Шедоу Милк». Слуга. Настоящий слуга. С поклоном. И с подносом. И он сказал «позвоните в колокольчик»! Ага, нам за это обещали четвертование, вообще-то! — А потом, переключившись, выдал: — Это что, отель?! Мы в отеле?! — В очень дорогом отеле, — задумчиво произнёс Шэнь Юань, разглядывая блюда на подносе. — Судя по сервировке. И по тому, как быстро он организовал ужин на шестерых. — И по тому, как к нам обращаются, — добавила Ци Цинци. — «Господа». Не «демоны», не «нарушители», не «те, кто напугал нашу девочку». А «господа». После того, что Лю Цингэ сделал, нас всё ещё называют «господами». Лю Цингэ, всё ещё стоявший у двери, мрачно пробормотал: — Я уже понял, что был неправ. Хватит напоминать. — Мы будем напоминать тебе об этом до конца поездки, — отрезала Ци Цинци. — И, возможно, ещё пару лет после. Лю Цингэ закатил глаза и стиснул зубы — возражать было бесполезно. Юэ Цинъюань, всё это время сидевший молча, вдруг подался вперёд и взял с подноса чашку с чаем. Поднёс её к губам, сделал глоток — и замер. — Чай, — произнёс он. — Он заварил нам чай. После всего, что мы сделали. После того, как мы напугали его ребёнка. После того, как Лю Цингэ назвал его демоном. После того, как мы обвиняли его в грехах прошлого. Он заварил нам чай. Шэнь Юань, до этого сидевший молча и с задумчивым видом пивший чай, вдруг опустил чашку на столик и произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь, но достаточно громко, чтобы все услышали: — Вы же понимаете, что ни Шедоу, ни Ванилла не готовили нам это? Все повернулись к нему. Шан Цинхуа, уже тянувшийся за пирожным, замер на полпути. — Что? — Это работа поваров, — спокойно продолжил Шэнь Юань. — Замковых поваров. Которые, скорее всего, получили приказ от Шедоу — или, что более вероятно, от Ваниллы — накормить «гостей». Но они не стояли у плиты лично. Мы не заслужили. — Не заслужили? — переспросила Ци Цинци. — Мы напугали их ребёнка. Мы угрожали их семье. Мы обвиняли Шедоу в грехах, которых он не совершал. Как ты думаешь, после этого Ванилла, который только что видел, как его муж угрожает нам, пойдёт на кухню и будет лично готовить для нас ужин? — Шэнь Юань покачал головой. — Нет. Это было бы слишком. Они просто проявили вежливость. Не более. Ло Бинхэ хмыкнул и взял с подноса кусочек сыра: — Логично. Если бы кто-то напугал моего ребёнка, я бы вообще не стал его кормить. — Ты бы вообще не стал его оставлять в живых, — поправил Шэнь Юань. — И это тоже. Шан Цинхуа, всё ещё державший руку над пирожным, медленно отдёрнул её: — Значит... это просто формальность? Накормить гостей, чтобы не выглядеть негостеприимными? — Именно, — кивнул Шэнь Юань. — Так что ешьте. Но не думайте, что это от чистого сердца. Это от хороших манер. А они у них, судя по всему, на высоте. Шан Цинхуа фыркнул, взял с подноса то самое пирожное, до которого не дотянулся минутой ранее, и, откусив сразу половину, с набитым ртом произнёс: — Никогда не думал, что буду ужинать у главного злодея. Я его создал, между прочим. Ну, не этого конкретно, а того, из книги. Шэнь Цзю. Я написал его злодеем. А теперь сижу в его замке, ем его пирожные и боюсь, что он отрежет мне язык. Это какая-то карма. Определённо карма. — Ты не создавал Шедоу Милка, — поправил его Шэнь Юань. — Ты создал Шэнь Цзю. А Шедоу Милк — это результат многих лет жизни, которую ты не писал. И, судя по всему, он стал кем-то гораздо большим, чем просто злодей из твоей книги. — Вот именно! — Шан Цинхуа дожёвал пирожное и потянулся за следующим. Кажется, так он выражал своё волнение. — Я его даже не узнал! Я думал, это какой-то демон, который нас сейчас убьёт! А он... он чай нам заварил. Ну, не сам, но всё равно! И детей у него двое. И муж. И слуги с поклонами. И замок. И звёзды в волосах. Откуда у него звёзды в волосах?! Я такого не писал!!! — Ты вообще многого не писал, — заметил Ло Бинхэ. — Например, меня ты ведь прописал ненормальным главным героем. Шан Цинхуа осёкся и медленно повернулся к нему: — Ты... ты же не держишь на меня зла за это? За то, что я... ну... писал? — Я держу на тебя зла за другое, — спокойно ответил Ло Бинхэ. — Но сегодня я слишком занят, чтобы это обсуждать. И взял с подноса ещё один кусочек сыра. Шан Цинхуа сглотнул — то ли от страха перед Ло Бинхэ, то ли от того, что пирожное оказалось слишком большим, — и вдруг задал вопрос, который, кажется, мучил его уже давно: — А... сколько ему вообще лет? Ну, Шедоу Милку? Он выглядит молодо, но он же... он же не человек. И он сказал, что носит воспоминания Шэнь Цзю уже... я не знаю... долго? Все переглянулись. Никто не знал ответа. Но всем было интересно. Шэнь Юань задумчиво постучал пальцами по подлокотнику: — Если считать, что душа Шэнь Цзю попала в этот мир сразу после того, как я занял его тело... это было двадцать лет назад. По нашему времени. Но здесь, в этом мире, время могло идти иначе. Намного иначе. — Он сказал: «У вас было больше двадцати лет», — напомнила Ци Цинци. — Значит, он знает, сколько прошло в нашем мире. Но сколько прошло в его — он не говорил. — Спросим при встрече, — предложил Ло Бинхэ. — Если он не отрежет нам язык за любопытство. Шан Цинхуа побледнел и потянулся за третьим пирожным. После ужина к ним никто не пришёл. Ни Шедоу, ни Ванилла, ни Кэнди, ни второй ребёнок — Сапфир, ни даже тот самый слуга, который принёс поднос. За окнами стемнело, звёзды — самые обычные, не в чьих-то волосах — зажглись на небе, и в гостевом крыле воцарилась тишина. Лорды, всё ещё переваривая события этого безумного дня, коллективным решением постановили: идти спать. Утром встретиться в общем зале и попытаться понять, что делать дальше. Каждый отправился в свою спальню. И каждый, лёжа в непривычно мягкой постели, думал об одном и том же. О синей коже. О звёздах в волосах. О клыках и ушах. Об остром языке и стальной хватке. И о том, как этот невозможный, пугающий, величественный человек смотрел на своего Ваниллу — так, словно тот был единственным, что имело значение. И о том, что завтра им предстоит провести с ним целый день. А один из них — тот, кто никогда не признался бы в этом даже себе, — думал ещё и о том, как Шедоу схватил его за подбородок. И о том, что он не отшатнулся. Тем временем в покоях Шедоу и Ваниллы царила тишина. Уютная, тёплая, совсем не похожая на ту напряжённую атмосферу, что осталась в гостевом крыле. Ванилла лежал на спине, его белая мантия была аккуратно повешена на спинку кресла, а сам он был одет в простую ночную рубашку. Одна рука покоилась на животе, вторая — на плече Шедоу. Дыхание его было ровным, спокойным, а глаза полуприкрыты. Шедоу лежал на его груди, словно это было самое естественное место во вселенной. Его длинные синие волосы, усыпанные звёздами, жили своей жизнью — они обвивали талию Ваниллы, мягко касались его головы, словно защищая от всего мира. Сам Шедоу, уже без колпака, в своей тёмно-синей пижаме с вышитыми звёздами, пальцем выводил невидимые круги на груди Ваниллы. Уши его были опущены, а на лице застыло выражение глубочайшей, вселенской обиды. — Вот и как я буду с ними неделю, а, Нилли? — произнёс он обиженным тоном, не прекращая рисовать круги. — Они тупые. Они назвали меня демоном. Они напугали Кэнди. Лю Цингэ пялился на мои штаны. А Юэ Цинъюань назвал меня Сяо-Цзю. Я же сказал им! Я же чётко сказал! Ванилла, не открывая глаз, мягко погладил его по плечу: — Ты справишься. Ты уже справился. И ты был великолепен. — Я знаю, что я был великолепен, — пробурчал Шедоу. — Но это не отменяет того факта, что они тупые. Шедоу замолкает, продолжая выводить невидимые круги на груди Ваниллы. Палец его движется медленно, задумчиво, а звёзды в волосах мерцают приглушённо — не тревожно, но задумчиво. А потом он добавляет — уже тише, но с той же обидой в голосе: — Они прямо как вопрошающие, которые задают глупые вопросы. Только те хотя бы уважают меня! Ну, или делают вид, что уважают. А эти... — он фыркает, и уши его прижимаются к голове, — ...этот Лю Цингэ вообще, кажется, извращенец, раз пялился на меня. На мои штаны. И на плечи. И на воротник. Я видел! Я всё видел! Ванилла наконец открывает глаза и смотрит на него — на этого невозможного, театрального, вечно возмущённого мужчину, который сейчас лежит у него на груди и жалуется, как ребёнок, которого несправедливо обидели. Он мягко улыбается и проводит рукой по его волосам, осторожно обходя звёзды: — Может, он просто никогда не видел такой красоты. Шедоу замирает. Уши его медленно, очень медленно поднимаются. А потом он утыкается лицом в грудь Ваниллы и глухо, но довольно бормочет: — Вот именно. Пусть смотрит. Но только смотрит. — Он поднял голову и посмотрел в глаза мужу. — Трогать — только тебе. Ванилла мягко усмехнулся — той самой тёплой, понимающей усмешкой, которую Шедоу знал и любил уже сотню лет, — и бережно взял его лицо в свои ладони. Большие пальцы легли на синие скулы, поглаживая их, а разноцветные глаза встретились с возмущённым взглядом Шедоу. — Ты справишься, — произнёс он тихо и наклонился, чтобы мягко, почти невесомо поцеловать его в губы. — Всего неделя. Шедоу на мгновение замер, а потом уши его довольно дрогнули, и он прижался к Ванилле ещё крепче, обвивая его руками и волосами одновременно. — Неделя, — повторил он, уткнувшись носом в его плечо. — Целая неделя. С ними. Без права на убийство. — Без права на убийство, — подтвердил Ванилла, всё ещё улыбаясь. — Но с правом на сарказм. А в этом ты мастер. — Я мастер во всём, — пробормотал Шедоу и закрыл глаза, наконец позволяя себе расслабиться в тёплых, родных объятиях.