Перевоспитание богатого сыночка

      Шатенки, брюнетки, блондинки — он меняет их, как перчатки. Чон Уён привык жить на полную катушку: вип-клиент в любом клубе, желанный гость на каждой вечеринке. Он богат и считает, что так будет всегда. Однако, как известно, деньги любят счёт. А если тратить их, не считая, в один прекрасный день они могут исчезнуть. Так случилось и у Уёна.        — Ты слишком много тратишь! Это уже ни в какие ворота не лезет! Мне моя компания с несколькими сотнями сотрудников обходится дешевле, чем одна твоя ленивая задница, не заработавшая за жизнь ни копейки! — взвывает отец в очередную их встречу.       — Да ладно тебе, пап, не так уж и много... — пытается уклониться от отцовского недовольства Уён, но не выходит.       — Какой «не так уж и много»?! По-твоему пятьдесят миллионов вон за день — это не так уж и много?! Да кто-то таких денег за год не зарабатывает, а ты за день их спускаешь! — злится отец, брызгая «ядовитой» слюной на сына. — Любишь тратить — полюби и зарабатывать! Я устал пытаться договариваться, взывать к разуму. Не понимаешь человеческую речь — поймёшь дело!       С этими словами коренастый мужчина средних лет протягивает младшему Чону трудовой договор. Тот опускает непонимающий взгляд на бумажки.       — Тебе ведь нравятся клубы, раз в них ты спускаешь больше всего денег. Так вот, я нашёл тебе подходящую работу в самом известном клубе Сеула в должности официанта. Проработай там месяцок и пойми, что деньги не с неба берутся, а зарабатываются тяжёлым трудом! Справишься — я разморожу твою карту.       — То есть как «разморозишь»? Отец, ты... — начинает злиться Уён.       — Ты правильно понял, дорогой, — прерывает его отец. Он звучит уже незлобно, скорее строго, по-наставнически. — На этот месяц я выделил тебе четыре миллиона вон — средняя зарплата по стране. Трать их разумно, чтобы не голодать. Оплату коммунальных услуг твоей квартиры, так уж и быть, беру на себя.       — Отец, но как на меня со стороны будут смотреть?! Я не могу работать там, где отдыхаю! — уже обречённо возмущается Уён, понимая, что если отец что-то решил, то спорить с ним бесполезно: себе дороже.       — Всё за своих фанаточек переживаешь? — с насмешкой интересуется отец. — Да они только рады будут тому, что ты наконец занялся делом. Да и пора бы тебе остепениться, ты так не думаешь?       Уён закатывает глаза. Только этого ещё не хватало! В понимании отца у его сына две проблемы: бесконтрольная трата денег и нежелание заводить семью.       — Хорошо, — решает прекратить этот неприятный разговор младший Чон, пока его ещё и жениться не заставили. — Так когда мой первый рабочий день?       — Уже завтра, — отец тут же меняется в лице, на нём расцветает улыбка. А Уён лишь обречённо вздыхает.

* * *

      Чон никогда не приходил в клуб так рано — на улице ещё было светло. Но таковы правила: работники всегда должны приходить за несколько часов до официального открытия, чтобы успеть подготовить заведение к наплыву гостей.        На лице нового работника красовались чёрная тканевая маска и тёмные солнцезащитные очки. И он искренне надеялся, что ему разрешат обслуживать гостей в таком виде.

* * *

      — Добрый день, — говорит Уён девушке-менеджеру по персоналу. Та тоже с ним здоровается и тепло улыбается, на щеках показываются едва заметные ямочки. Затем она просит следовать за ней, и Чон слушается.       «Ну какая милая!» — проносится в голове. — «И почему я раньше не встречал её здесь?..»       — Прошу прощения, а Вы... — начинает Уён, когда они уже подходят к нужному кабинету, — Не заняты? Ну, в любовном плане?       Менеджер смущённо улыбается, не в силах противостоять обворожительности парня.       — Отношения между работниками у нас запрещены, — вдруг раздаётся громкий мужской голос откуда-то справа.       Чон поворачивает голову к источнику шума — дверному проёму, и натыкается на статного мужчину в костюме, через плотную ткань которого проглядывает красивый мышечный рельеф. Мужчина этот на полголовы выше самого Чона, у него острые черты лица и крайне серьёзное выражение лица.       Уён хлопает глазами пару раз, после чего решает, что надо бы поздороваться. Этот мужчина, кажется, важная шишка в заведении.       — Здравствуйте, — чуть кланяется Уён, замечая боковым зрением, как сжалась и смутилась его спутница. Щёчки её тут же наливаются румянцем, взгляд становится по-глупому влюблённым.        У этого мужчины в костюме очень пугающая доминантная аура, да и сам он держится уверенно. К сожалению для самого Чона, такие парни нравятся девушкам, и менеджер — не исключение. Уён чует в нём конкурента, а потому возмущённо фыркает, как только бросает очередной взгляд на девушку. Только он может заставлять её смущаться, только он тут красавчик и женский обольститель.        — Проходи, — холодно отвечает «конкурент» вместо приветствия, после чего обращается уже к менеджеру, смягчая тон:       — Хаюн, можешь идти. Я сам ему всё расскажу и покажу.       Дверь громко захлопывается, и успевший присесть на стул Уён аж подскакивает на месте от резкого звука. Мужчина проходит за большой деревянный стол и садится на мягкое кресло, закидывая ногу на ногу и собирая руки в замок на деревянной поверхности. После этого он, наконец, решает представиться.       — Меня зовут Чхве Сан, — говорит он по-прежнему холодно, — И я — владелец клуба.       Уён натянуто улыбается.       «А я сразу понял, что ты тут важная персона!» — думает Чон, но произносит следующее:       — Чон Уён, рад знакомству.       — Наслышан, — коротко отвечает начальник.       — Ух ты! — саркастично восклицает Уён. — И что же вам про меня известно?       Чхве улыбается одними уголками губ и разрывает замок из рук, поднимая одну из них вверх, чтобы начать загибать пальцы.       — Что ты гуляка, бабник, папенькин сынок, который ещё ни разу нигде не работал, зато очень много тратил, что ты...       — Всё-всё, хватит! — прерывает его Уён, сжимая в кулак чужую руку с разогнутыми пальцами. — Я так понял, разговор с отцом состоялся отличный.       Сан вдруг тихо хихикает, но, когда ловит на себе негодующий взгляд, замолкает и возвращает невозмутимое выражение лица.       — Клуб открывается в десять вечера, тогда же ты выходишь на смену. Сегодня ты никого обслуживать не будешь — просто походишь и посмотришь, как работают другие. Позадаёшь вопросы...       — О, мне такое по душе! — довольно лыбится Чон. — Просто ходить и смотреть, как работают другие. Как начальник.       — Как стажёр, — поправляет его Сан, — И не просто ходить и смотреть, а внимать и запоминать.       Уён театрально закатывает глаза. Кажется, его начальник совсем не понимает шуток.        — Форму получишь внизу. Лишние аксессуары придётся снять, — сказал он, намекая на маску и очки. — С клубом ты уже знаком, так что, думаю, экскурсия не требуется. Кухня находится за баром. За работу! 

* * *

      Спустившись вниз, парень видит зрелого худощавого мужчину. Тот представляется, как старший по залу, — иными словами, прямой начальник Чона на ближайший месяц. Мужчина выдаёт ему форму и указывает на дверь с надписью: «Только для персонала». За дверью, ожидаемо, оказывается раздевалка. Уён ныряет внутрь. В небольшом помещении он оказывается один. Вероятно, все успели переодеться, пока он общался с владельцем клуба. Ну, ему же лучше: не придётся знакомиться.       Чон разворачивает выданный ему комплект одежды, состоящий из просторной хлопковой рубашки белого цвета и чёрных кожаных штанов. Он брезгливо фыркает, заостряя внимание на штанах. В таких он точно будет ловить лишние взгляды со стороны уже своего пола, чего ему крайне не хочется. Но делать нечего — придётся надевать.

* * *

      Как и обещал Сан, в первый рабочий вечер его не трогали — все просто носились туда-сюда, занимаясь своими делами. А Уён просто сидел в уголочке и скучал, рассматривая всё вокруг: вот на барной стойке стоит бутылка любимого виски, а пить нельзя, потому что он на работе; вот девчонки крутятся на шестах, а деньги в бельё не засунешь, потому что нужно экономить, да и не пристало сотрудникам; вот красивая девушка с пышными формами за барной стойкой сидит, а подойти нельзя, потому что... потому...       А хотя почему бы и нет — Чону ведь нужно когда-то начинать клиентов обслуживать. Почему бы не сделать это сейчас? Всё равно дел нет. Механику работы он понял: принимай заказы, выноси блюда и напитки, рассчитывай клиентов, вежливо прощайся и говори, что будешь рад увидеть их снова как можно скорее.       Уён поправляет волосы, рассматривая себя через стеклянную поверхность боковой стенки барной стойки, натягивает дежурную улыбку и выдвигается покорять сердце одинокой дамы... то есть обслужить клиентку, да.       — Принцесса, Вы тут одна? — игриво интересуется Уён.       Та мило улыбается, поправляя выбившуюся прядь длинных, чёрных, слегка вьющихся волос за ухо.       — Да. А Вы... тут работаете?       — Всё верно. Хотите чего-нибудь заказать: шампанское, мартини, а может... меня? — он подмигивает, в глазах играют задорные искорки.       Девушка хихикает и кладёт руку ему на талию.       — Ух ты, какой хороший клуб! Не знала, что здесь можно заказывать официантов, — она плавно перемещает ладонь на чужой пах, не отрывая взгляд от чужих глаз. Затем она дурманяще облизывается, и Чон чувствует, как в штанах становится тесно.        «Всё равно никому до меня нет дела. Ничего ведь не случится, если я ненадолго отлучусь с прекрасной барышней?..» — задаётся вопросом Уён, хотя для себя уже давно всё решил.       — Это такое нововведение, — поясняет Чон, перехватывая нежную руку. Он и правда хорошо знает этот клуб, как и те места, где можно уединиться. Потому он крепче сжимает чужое запястье и уводит девушку в сторону тёмного коридора, освещаемого лишь парой неоновых лент. Музыка там тоже приглушена. Идеальное место для плотских утех!       Как только голоса стихают и парочка остаётся наедине, Уён впивается в чужие пухлые губы. Девушка, ведомая алкоголем и горячими руками, изучающими её талию и пышную грудь, страстно стонет в поцелуй. Чон ведёт ладонями вниз по её телу и хватает за упругие половинки, страстно их сжимая. Звуки поцелуев разносятся по небольшому коридору, но их никто не слышит благодаря клубной музыке.       Незнакомка отрывается от губ парня, вновь облизывается и плавно спускается вниз, ведёт руками по чужим ногам, вставая на колени. Она не разрывает зрительного контакта с Уёном, смотрит вожделенно, из-за чего у него всё сжимается внутри от предвкушения. Девушка неторопливо расстёгивает чужой ремень, а после опускает и замок ширинки. Чон делает глубокий вдох, когда на член наконец перестаёт давить плотная кожа штанов — незнакомка приспускает их вместе с нижним бельём, окончательно высвобождая крепкий стояк. Она игриво разминает головку пальцами, совершенно никуда не торопясь. Но Уён хочет большего, поэтому он кладёт руку на чужой затылок и пронзительно смотрит, заставляя девушку взять его достоинство в рот. Та берёт сразу целиком, начиная крайне умело сосать, помогая себе руками и заводя шальным языком — посетительница оказалась опытной, что не может не радовать.       Чон закатывает глаза от удовольствия. В моменте он перестаёт слышать музыку. Кажется, весь мир вокруг теряет значение, а то и вовсе перестаёт существовать. Остаются лишь приятные ощущения внизу живота и причмокивающие звуки, смешивающиеся с его еле слышимыми стонами наслаждения. Он чувствует, как всё тело стягивает приятной негой — он приближается к разрядке. Ещё чуть-чуть, и станет совсем хорошо, полетят салюты, зазвучат фанфары, но... девушка отчего-то отстраняется.       Чон недовольно мычит, не понимая, что пошло не так, однако вскоре слышит низкий мужской голос, кажется, в отдалении, будто через слой ваты, и всё встаёт на свои места. Он нехотя открывает глаза и видит... Сана. Прямо перед собой. Недовольного Сана, пожирающего грозным взглядом, какой бывает только у начальников, недовольных сотрудниками. Уён теряется на мгновение, но потом на автомате прикрывается и старается скрыть улики, натягивая бельё и штаны.       — Иди реши свою проблему в уборной, а потом поднимись ко мне в кабинет на пару слов, — говорит он строго, затем бросает натянуто-извиняющийся взгляд на клиентку своего же заведения, выдавливает из себя профессиональную улыбку и предлагает ей бесплатный напиток в качестве извинения за шалости нерадивого стажёра. Но та отвечает резким отказом, подбирает с пола упавшую сумочку и недовольно уходит.        Уён же, как и было велено, идёт в уборную, по пути сбивая мусорный бак от негодования. Он знал, на какой риск шёл, однако искренне надеялся, что всё пройдёт гладко. Надеялся, но не повезло, не прокатило, не получилось. И это ж надо было так вляпаться! Удача сегодня явно повернулась к нему не той стороной. Ладно бы охраннику на глаза попасться или другим сотрудникам заведения, так нет — надо было начальнику, притом самому главному — Чхве Сану.

* * *

      Чон не хочет идти в кабинет и не хочет встречаться с Саном. Он не знает, как смотреть ему в глаза после события, свидетелем которого тот стал.       Уён чувствует злость из-за того, что Чхве сорвал прекрасный секс, чувствует злость на себя за то, что попался за таким занятием (и вообще на него решился). Но одновременно с этим он чувствует стыд и вину перед начальником за отлынивание от работы в первый же день, и это тоже раздражает, потому что он не любит испытывать эти два чувства. Их не должно у него быть, однако они всё же есть.       Как бы он ни хотел строить из себя плохого парня, которому на всех глубоко наплевать, Уён не был таким. В душе он оставался хорошим человеком. Со своими тараканами в голове (а куда же без этого), но оставался. Хоть и скрывал эту часть себя глубоко внутри. Ему казалось, что эта часть его характера делает его уязвимым. 

* * *

      Уён идёт медленно. Настолько, насколько это вообще возможно. Он чувствует себя нашкодившим школьником, которого отправили к директору.       Чон не знает, чего можно ожидать от Сана: увольнения, наказания, лишения зарплаты? Он не хочет об этом много думать. Всё равно время назад не отмотаешь, прошлое не изменишь. Так что всё, что Уён может делать в данной ситуации, — это смириться с неизбежным. И постараться не выдавать своего смущения от произошедшего, ведь не каждый день тебя застукивают за плотскими утехами, причём твоё же начальство.

* * *

      — На первый раз я тебя прощу, — говорит Сан, потирая переносицу, как только Уён заходит в кабинет. Он звучит как-то грустно, даже будто бы немного разочарованно. От прошлой злости не осталось и следа.        «Уж лучше бы он злился», — думает Уён, терзаемый муками совести.       — Но если подобное повторится — буду урезать зарплату.       Чон понимающе кивает.       — Понял. Хотя я думал, что будет выговор. Или наказание какое... — честно признаётся он.       — А ты хочешь? — усмехается Сан.       Чон активно машет головой из стороны в сторону — не хочет.       — Ну вот и всё, — подытоживает Сан. — Завтра начинаешь постепенно вливаться в рабочий процесс.       Уён радостно кивает, всё ещё не в состоянии поверить в то, что та ситуация так просто сошла ему с рук, но он крайне доволен, что всё вышло именно так. Хотя и перед Чхве всё ещё немного стыдно.       — Спасибо, господин добрейший директор! — чеканит Чон. — С завтрашнего дня обещаю прикладывать максимум усилий к работе, чтобы больше Вас не подводить!       Он прикладывает руку к виску, как бы отдавая честь. Сан улыбается и решает ему подыграть:       — Хорошо. Полагаюсь на Вас, рядовой Чон.       Чон улыбается в ответ и собирается уже уходить, но Чхве его останавливает:       — Подожди. Я-то знаю, что ты — Уён, а клиенты — нет.        Чон поворачивается и кидает непонимающий взгляд на начальника.       Сан встаёт из-за стола и достаёт из верхней полочки аккуратный серебряный бейджик с выгравированным на нём именем. Уён протягивает руку, чтобы забрать его, но Чхве не даёт, вместо этого подходит к нему ближе. Чон вопросительно смотрит на него, а Сан слегка наклоняет голову и осторожно нацепляет бейджик на нового работника.       — Я и сам мог... — тихо тянет Уён, наблюдая за действиями начальника.       — Всё в порядке, мне несложно за тобой поухаживать, — отзывается Сан и улыбается. Но не так, как той девушке-посетительнице, а искренне, оголяя ровный ряд белых зубов.       В этот момент Чон чувствует себя... странно. Он отчего-то смущается. Ему не нравится собственная реакция на простое действие, поэтому он решает поскорее уйти от этого странного владельца клуба (и от странного, едва заметного тёплого чувства в груди).       — Спасибо большое. Тогда... я пойду, — произносит Уён и спешит как можно скорее покинуть помещение, чтобы сегодня уже не видеть эту яркую улыбку, заставляющую Чона смущаться, как девчонку.

* * *

      Уже покинув яркое здание клуба, Уён задумывается, бродя по улице и пиная мелкую гальку под ногами:       «Что же этот Сан за человек?.. Строгий начальник, но ко мне удивительно добр... Наверное, отец попросил его быть не слишком строгим. Старик, может, и любит свинью подложить, но не стал бы любимого сына отправлять на скотобойню».       С этими мыслями он заворачивает за угол и направляется к машине. Её пришлось припарковать аж на другую улицу из-за нехватки свободных мест около клуба.       — И всё же нужно держаться от этого чудака подальше! Хрен знает, что у него на уме, — говорит сам себе Уён, открывая водительскую дверь собственного чёрного Мерседеса. Уже внутри он включает радио, прибавляет громкость, заводит двигатель, выруливает с парковки и открывает боковое окно, позволяя ветру играть с его волосами во время поездки домой.       Завтра его ждёт полноценный рабочий день, и Чон надеется, что он пройдёт без приключений. И без Сана.