Перевоспитание богатого сыночка

      Попса из радио приятно бьёт по ушам, настраивая на работу, а холодный ветер из приоткрытого водительского окна бодрит. Уён за рулём лучезарно улыбается, гордясь собой: он прибудет на работу без опоздания, а то и вовсе заранее. Он ещё вчера смирился с тем, что от работы откосить не получится, поэтому в привычной ему манере решил найти в этом плюсы. В конце концов, это новый опыт для него — почему бы не испытать хоть раз. Для Чона его временная подработка не больше чем игра, квест, который нужно пройти и не угодить в лапы главного босса в виде улыбчивого Чхве Сана. Он испытывает даже некий интерес и азарт от происходящего.       А ещё он чувствует себя героем дорамы, которую посмотрел накануне, чтобы понять, как вести себя в рабочем коллективе. Вот почему он заходит в клуб с лучезарной улыбкой, приветствуя всех немногочисленных сотрудников, которые пришли раньше него. Те, однако, не поддерживают его энтузиазма и либо молча кивают, приветствуя, либо и вовсе что-то хмыкают под нос и отворачиваются. Чон непонимающе моргает: вечно улыбчивые и приветливые официанты сейчас кажутся мрачнее тучи. Но вида он не подаёт и проходит в сторону раздевалки, мысленно делая пометку спросить об этом у кого-нибудь из коллег, когда выпадет шанс.

* * *

      Открыв дверь, Уён видит в противоположной части небольшого помещения макушку парня, стягивающего с себя просторную белую футболку. У незнакомца длинные, чёрные, аккуратно уложенные волосы и тонкая для мужчины талия, которая видна даже сбоку. Чон подходит к сотруднику и громко здоровается. Тот, не ожидая подобного, чуть ли не подпрыгивает на месте, путаясь в собственной майке, но всё же в последний момент удерживает баланс и быстрым рывком стягивает мешающую часть одежды, попутно ворча:       — Ну вот и какого хрена, мужик? Специально, что ли, выбрал момент, когда я... Уён?!       Сотрудник поворачивается к нарушителю спокойствия лицом и так и застывает на месте.       — Вы... — теряется он. — Что Вы тут делаете? Клуб открывается лишь через час, да и это комната для персонала.       Чон тоже удивляется, когда узнаёт в коллеге официанта, который неизменно обслуживал его и его компанию с самого первого визита Уёна в этот клуб.       — Хва... Пак Сонхва! — радостно восклицает Уён. — Как приятно видеть знакомое лицо!       Тем временем сам Сонхва смотрит на Чона с подозрением. Одна его густая, но аккуратно выщипанная бровь чуть приподнимается.       — Ну же, не смотри на меня так, коллега! — Уён особенно выделяет последнее слово, резво хлопая Пака по плечу.       — Погодите, то есть вы...       — Ты! — поправляет его Чон. — Мы теперь в одной лодке, так что не нужно формальностей.       Он машет руками перед собой, а после вздрагивает, вспомнив кое-что важное.       — А! И... Пожалуйста, позаботься обо мне, — вежливо кланяется Уён, вспоминая, что главный герой вчерашней дорамы делал точно так же, когда встретил более опытного коллегу. Сонхва на это криво улыбается, всё ещё не до конца веря в происходящее.       — А... Ага. И каким ветром тебя сюда занесло?       — Отец заставил, — пожимает плечами вчерашний стажёр.       Сонхва понимающе кивает, натягивая на себя рубашку.       — Ну, хорошо. Тогда добро пожаловать в коллектив типо... — безразлично говорит он, наблюдая за тем, как улыбка Чона становится шире.       — Спасибо! — радостно отвечает Уён и отворачивается к шкафчикам, чтобы тоже переодеться.       Сонхва облегчённо вздыхает, радуясь вернувшейся тишине. Но недолго, потому что новенький вновь подаёт голос.       — Слушай... — тянет Чон, натягивая «полюбившиеся» со вчерашнего вечера кожаные штаны в облипочку. Пак закатывает глаза, жалея, что так долго переодевался и не успел покинуть раздевалку до того, как из уст новенького вновь хлынет нескончаемый словесный поток.       — Да? — отзывается он, пойманный уже практически у выхода из помещения.       — А почему сегодня все сотрудники такие хмурые? Случилось чего? Скажи честно: вам Сан зарплату урезал, да? По-любому этот демон что-то натворил! — заговорщически предполагает Уён, играя бровями.       Сонхва громко вздыхает.       — Никто нам ничего не урезал. У нас просто нет причин быть весёлыми, вот и всё.       — Как это? — искренне удивляется Уён, поправляя чёлку. — За окном такая прекрасная погода! Изнуряющая жара наконец спала. Чем не повод для радости?       — Ага, круто, — саркастически отвечает Пак, скрещивая руки на груди и облокачиваясь о дверной косяк. — Какое нам дело до погоды, если мы до ночи проторчим в этом душном клубе?       — Хорошо, но...       — Какие могут быть «но», Уён! — не выдерживает Пак, обрушиваясь на бедного Чона гневной тирадой. — Мы пашем, как кони! У нас нет папиных безлимитных карточек, обеспечивающих беззаботную жизнь! Мы каждую грёбаную копейку зарабатываем пóтом, кровью и слезами! В отличие от тебя, мы на работу, а иногда и несколько, ходим не ради веселья и драйва, а чтобы заработать на жизнь! И не на такую, как у тебя, — он пренебрежительно отмахивается рукой, — С тусовками, гулянками и прочим, а на жалкую, в которой все деньги уходят на еду, транспорт, лекарства и аренду жилья. Мы не можем и мечтать о каких-то изысках в виде брендовых вещей, машин или крутых квартир! А у тебя всё это есть — досталось по блату! Вот почему мы хмуримся, а ты лыбишься, как ненормальный! Поработай недельку, поулыбайся клиентам до боли в щеках, вытерпи сотни истерик от избалованных богатеев навроде тебя, побегай с этажа на этаж, стирая ноги в кровь, потаскай поднос с едой и напитками от кухни к столам и назад, а мы посмотрим, с каким настроением ты придёшь на работу в пятницу!!! — выплёвывает Пак на одном дыхании, не замечая, как перешёл на истеричный крик. Лицо его покраснело из-за нехватки кислорода, на шее вздулась вена.       Он секунду молчит, испепеляя остолбеневшего от неожиданного наезда Уёна. Из расширенных ноздрей Пака, казалось, извергается пламя. Наконец, он отмирает, делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и хватается за ручку двери, как за спасательный круг. Сонхва задирает голову к потолку, на мгновение зажмуривает глаза, а затем резко открывает дверь и покидает помещение, громко хлопая и оставляя Чона наедине со своими мыслями.       — А я просто хотел подружиться, — раздосадованно шепчет Уён, всё ещё смотря на дверной проём, где недавно стоял Пак, пышущий жаром, как дракон.

* * *

      Когда Чон выходит из раздевалки, все коллеги уже стоят, окружая главного по залу, которого, кажется, зовут Ли Минхёк (он прочитал это на бейджике). Уён ускоряет шаг и радуется, когда подходит к месту проведения собрания и понимает, что ничего не прослушал, так как всё только начинается.       — Здравствуйте, коллеги. Вижу, все в сборе. Сегодня без опозданий, хвалю, — чеканит Ли. — Пятница — один из самых напряжённых дней недели, поэтому работаем быстро. Мингю, Хаын и Наён обслуживают на первом этаже, в секторах «A», «B» и «С» соответственно. Ёнбок и Уён — на втором, в секторах «D» и «Е». Уён у нас новенький, соответственно, будет работать с самым опытным из вас, чтобы мог обратиться за помощью в случае чего. Сонхва, как обычно, в вип-зале. Ссоры не разводим, в случае конфликтов зовём меня — я помогу. И помните: клиент всегда прав!       Пока Минхёк даёт базовые наставления, Чон не сводит глаз с Сонхва, который молча стоит и кивает. Как только их взгляды пересекаются, Пак недовольно цокает и отворачивает голову.       — Если вопросов больше нет, можете расходиться по местам. Открываемся через пятнадцать минут, — завершает собрание Ли, и все расходятся.       Чон тоже направляется к своему сектору, но тут его хватают за плечо.       — А?       Уён разворачивается и видит перед собой парня чуть старше себя, с еле-еле заметной улыбкой на лице. Он аж замирает.       «Неужели кто-то в этом помещении умеет улыбаться не только посетителям? Или мне показалось? Желаемое за действительное?..» — Мысли роем вьются в его голове, но их поток обрывает низкий голос коллеги:       — Я Ёнбок, мы делим один этаж на двоих. Будут вопросы — смело обращайся.       В глазах у Чона аж искорки загораются. Наконец-то тёплый приём!       — Конечно! Спасибо! Позаботься обо мне! — он вновь кланяется. А когда выпрямляется, никого не застаёт перед собой, зато слышит стук мужских каблуков по лестнице.       — Не отставай! Нам открываться скоро!       — Ага, — чуть сникает Уён, недовольный тем, что его старания не оценили по достоинству.

* * *

      Принять заказ, улыбнуться, отнести заказ, отдать повару, забрать блюда и напитки, отнести, улыбнуться, рассчитать, улыбнуться. Механизм несложный, а работёнка непыльная. Да и сам Чон не глупец: он быстро вникает в процесс, и уже с середины смены перестаёт беспокоить коллегу.       Уён работает на чистом энтузиазме, который, оказывается, имеет свойство иссякать. Под конец дня щёки начинают безбожно болеть, руки — пульсировать, а ноги — ныть.       Проводив последнего клиента, Уён облокачивается на официантскую стойку и протяжно стонет. Ёнбок проходит мимо него к лестнице и вновь слегка улыбается, хлопая новичка по плечу.       — Ты молодец, хорошо поработал сегодня!       — Спасибо, — выдыхает Уён и легонько улыбается в ответ.       Он стоит так ещё какое-то время, приходя в себя, затем смотрит на наручные часы и ужасается, когда понимает, что торчит тут по меньшей мере четверть часа. Чон мотает головой, разгоняя резко накатившую сонливость, и спускается с лестницы. В голове только одно: как можно скорее переодеться и покинуть душное помещение, которое уже начинало давить на виски. Нужно подышать свежим воздухом.       «Так вот каково это — работать», — размышляет Уён, буквально вваливаясь в раздевалку. Там он быстро — настолько, насколько это может сделать уставший человек, отпахавший шестичасовую смену полностью на ногах, — переодевается, даже не пытаясь сложить рабочую одежду в рюкзак ровно, а потом так же быстро покидает тесное здание клуба, которое до недавнего времени ассоциировалось лишь с отдыхом и беззаботным прожигаем юности и здоровья.

* * *

      Улица встречает Чона ночной бодрящей прохладой. Уён делает глубокий вдох и потягивается. Он безумно гордится, что со всем справился, а под конец даже стрельнул у пары симпатичных девчонок номера телефонов.       — С первой рабочей сменой тебя, что ли! — слышится за спиной до боли знакомый голос.       Уён вздрагивает.       — Ё-моё! Напугали! — отвечает он, оборачиваясь. — А Вы чего не спите? Вы же начальник — можете приходить и уходить, когда захотите.       — Заработался, — коротко отвечает Сан с яркой, но усталой улыбкой на губах. Тусклый свет от придорожных фонарей играет на его лице тёплыми жёлтыми бликами. Чон вдруг сравнивает Чхве со своими коллегами. А ещё вспоминает слова Сонхва.       «Мы улыбаемся, потому что перед нами не стоит вопрос хлеба насущного. Мы можем работать в своё удовольствие и тратить деньги не только на нужды, но и на обычные хотелки», — размышляет Уён. Это не проходит мимо внимательного взгляда Сана.       — О чём задумался? — спрашивает он, подходя ближе. Чон слышит цокот его небольших каблуков классических туфель по блестящей плитке, которой вымощена вся входная клуба, а вскоре ощущает и едва уловимый мускусный аромат его парфюма.       — Да так, — усмехается Уён, поднимая взгляд на звёзды, которых почти не видно из-за обилия ярких фонарей и неоновых вывесок, встречающихся на каждой, даже самой маленькой, улочке города. — О жизни.       — Понял. Хорошее дело, — поддерживает Сан и тоже зачем-то поднимает взгляд к небу.       Они молчат так минуту, проветривая головы и думая каждый о своём. Затем Сан спрашивает:       — Тебя подвезти?       — Нет, спасибо. Я на машине, — благодарно улыбается Уён, возвращая взгляд на начальника. — Ладно, я, наверное, пойду. Уж очень хочется принять душ и лечь спать. До свидания, директор. Хорошо добраться до дома!       — До свидания, до свидания, — дразнит его Сан, — милое создание.       Чон, успевший сделать пару шагов по направлению к собственной машине, останавливается и оборачивается, бросая на Чхве непонимающий взгляд.       — Это...       — Просто рифма, на ходу сочинил, — пожимает плечами директор. Тёплая и уже не такая усталая улыбка всё не сходит с его лица. — Но тебе подходит. Ты и правда милый.       Бархатный тенор Сана приятно ласкает уши, и Уён ловит себя на мысли, что краснеет. Так глупо и на ровном месте, а потому он очень надеется, что под тусклым освещением придорожных фонарей этого не будет заметно.       — Не знаю, как Вам, господин директор, но мне завтра на работу. Так что я пойду! — важно чеканит Уён, желая как можно скорее уйти от этого вездесущего директора, этой лучезарной улыбки и этого нежного голоса, которым Чхве говорит всякую смущающую чепуху. И уходит, почти что убегает, не замечая того, как Чхве машет ему вслед, провожая взглядом.       Удивительно: Чон так мечтал увидеть тёплые и искренние улыбки от коллег, но вот он получил такую от Сана и совсем не рад этому. Или рад. Он не разобрался. Но его улыбку видеть не хочется. Или хочется...       Чёрт, спать! Мыться и спать — вот всё, что сейчас хочется!