Пять шагов к жизни

Он обещал прислать за ней завтра. Эстер ждала. Сидела в своей комнате, смотрела на дверь, прислушивалась к шагам в коридоре. Утро. Полдень. Вечер. Она переоделась в платье, которое привезла с собой, то, что было лучше, то, в котором её приветствовали в тронном зале. Волосы расчесала сама, хотя служанки предлагали помочь. Ей казалось, что если она будет готова, то он появится. Как будто его неявка была проверкой. Как будто она могла провалить экзамен, если не будет сидеть ровно и ждать. Никто не пришёл. Она ждала на следующий день. Сидела в саду на каменной скамье под апельсиновым деревом, сложив руки на коленях, и смотрела на дорогу, ведущую к дворцу. Пахло цветами, нагретой землёй и чем-то сладким, скорее мёдом или инжиром, она не могла понять. Проходили слуги. Проходили стражники. Никто не останавливался. Она злилась. Не на него, а на себя. За то, что ждала, хотя сама не знала для чего. За то, что поверила. «Ты идиотка, — сказала она себе. — Он король. У него есть дела поважнее, чем выполнять обещания перед заложницей». Но это не помогало. Злость оставалась. Она сидела в ней, как в грязной воде, и не знала, как выйти. Она почти не выходила из комнаты. Иногда в сад, но только когда знала, что он не появится. Она проверяла, спрашивала у слуг, где король. Они отвечали односложно: «В тронном зале», «На совете», «В поездке». Никто не спрашивал, зачем ей это знать. И она сама не знала.

***

Эстер встретила Тиберия у окна в конце коридора. Она стояла там уже давно, смотрела на город, на крыши, на дым, поднимающийся над домами, и не слышала его шагов. — Леди Эстер? Она обернулась. Мужчина лет сорока, с тёмными волосами и усталыми глазами. Одет просто, но со вкусом. На поясе меч. На груди серебряный крест. На левой руке, у запястья, старый шрам, белый, похожий на трещину в старой чаше. — Вы не знаете меня, — сказал он, чуть склонив голову. — Меня зовут Тиберий. Я советник короля. Эстер насторожилась. Она привыкла, что люди во дворце либо игнорируют её, либо выполняют приказы. Никто не подходил просто так. — Король прислал вас? — спросила она. — Нет, но я подумал, что вам может быть интересно узнать, как устроен этот дворец. Вы здесь уже почти неделю и, насколько я заметил, видели только свою комнату и сад. Она не знала, что ответить. Это было странно вот так, без причины, без приказа. — Зачем вам это? — Потому что король в отъезде. И мне кажется, вам стоит увидеть Иерусалим не только через окно. Она не сдержала улыбки. Короткой, почти незаметной, но она была. — Вы всегда так прямо говорите? — Только когда вижу, что это нужно. Я много лет служу королю. И я знаю, как трудно здесь тем, кто не привык к этому месту. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри начинает играть любопытство — Зачем вы пришли ко мне? — Чтобы предложить вам прогулку по городу. Если хотите. Если нет, то я пойму. Но сидеть здесь и смотреть на стены это не лучшее, что можно делать в священном городе. Она молчала. Ей не стоило соглашаться. Она не знала этого человека. Мог быть посланцем короля. Но Эстер устала сидеть в клетке. — Я согласна. Город был другим, когда она видела его не через окно кареты. Узкие улицы, гомон рынка, запах специй, хлеба и навоза. Она шла рядом с Тиберием, и он рассказывал ей о том, что она видела. О башнях. О людях. О войнах, которые здесь были и которые ещё будут. — Как давно вы служите королю? — спросила она, когда они остановились у фонтана. — С тех пор, как он взошёл на трон. Я был его учителем, потом советником. — Вы знаете его с детства? — Да. Я видел, как он рос. Как он учился носить маску не только на лице, но и внутри. Она замолчала. Она хотела спросить, каким он был до болезни. До того, как стал тем, кого все боятся, но решила, что сейчас это не так важно. — Он долго будет в отъезде? — спросила она, когда они остановились у фонтана. — Зависит от того, что он найдёт на границе. Король не любит ждать, когда проблемы решатся сами собой. — Он всегда так делает? Уезжает, не предупреждая? — Он не считает нужным отчитываться перед теми, кто не имеет отношения к его решениям. Тиберий смотрел на неё спокойно, и в его взгляде не было осуждения. Просто факт. — Он вообще считает кого-то равным себе? — Редко. Но, поверьте, леди Эстер, это не потому, что он высокомерен. Это потому, что он привык быть один. Она не ответила. Она не знала, верить ли ему.

***

Балдуин вернулся через три дня. Эстер узнала об этом по звуку копыт во дворе, по голосам слуг, по суете, которая сопровождала его возвращение. Она стояла у окна, когда он въезжал в ворота, и смотрела, как он спешивается. Но он не поднял головы. В тот же вечер она услышала шаги в коридоре. Дверь в её комнату была приоткрыта, и она видела, как он прошёл мимо тяжёлым шагом, направляясь в свои покои. Он не остановился. Не заглянул. Она ждала, что он пришлёт за ней, как обещал. Он не прислал.

***

На следующее утро, когда она спускалась в сад, то почти столкнулась с ним у входа. Он остановился, взглянул на неё из-под маски. Глаза были уставшими, но внимательными. — Вы вернулись, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я всегда возвращаюсь, — ответил он. — Я заметила. Он смотрел на неё долго, прищурившись, как будто оценивал. — Ты злишься, — сказал он. Это не был вопрос. — Мне не на что злиться. У нас нет обязательств. — Ты права. Обязательств нет. Но ты злишься. Эстер сжала зубы. Он говорил так, словно читал её, и это раздражало сильнее, чем его отсутствие. — Вы обещали прислать за мной, — сказала она. — Я передумал. — Почему? — Потому что я понял, что не хочу тебя приглашать. Не сейчас. — Вы не можете сначала говорить одно, а потом менять своё решение. — Я король. Я могу делать всё, что касается моих людей. Включая свои решения которые касаются тебя. Он шагнул мимо, оставляя её у входа в сад. Она смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри закипает злость. И странное, непрошеное желание окликнуть его. Вечером этого же дня она услышала его голос случайно. Шла по коридору, дверь в малую трапезную была приоткрыта. Голос Балдуина, без эха, без маски, без игры, звучал устало и резко: — Я не могу ждать. Если мы не начнём сейчас, мы потеряем всё. — Ваше величество, мы не можем рисковать, — отвечал кто-то старше, осторожнее. — Северные земли не готовы к войне. — Мы готовим их к этому уже два года. Если я подожду ещё, враг будет у наших ворот. Эстер замерла. Она не должна была подслушивать. Но она не могла уйти. — Я знаю, чего это стоит, — продолжал Балдуин. — Я знаю цену. Но я не могу смотреть, как они убивают моих людей, и думать, что это не моя вина. — Ваше величество, вы не можете быть везде. — Я знаю, — ответил он. — Но я должен попытаться. Пока я ещё могу. Она отступила от двери и пошла обратно. Внутри неё что-то сдвигалось, не жалость, не понимание. Что-то другое. Он не боялся смерти. Он боялся, что не успеет.

***

Эстер выходила в сад каждое утро, и с каждым разом ей казалось, что дворец становится меньше. Когда она снова встретила Тиберия, он не улыбнулся, а лишь чуть кивнул, будто ждал этого. — Король в хорошем расположении духа? — спросила она. Тиберий усмехнулся. — Это смотря что считать хорошим. Он не кричал на советников сегодня. Это уже прогресс. — Он всегда кричит на советников? — Только когда они не понимают, что он прав. Он не терпит глупости. И не терпит, когда его не слушают. Эстер смотрела на него. — Когда он уезжает, он говорит вам? Или вы тоже узнаёте о его отъезде от слуг? Тиберий пожал плечами. — Мы договорились, что он предупреждает меня, если это возможно. Но есть вещи, которые он должен делать сам. Я не пытаюсь его останавливать.

***

Эстер пришла в малую трапезную на следующее утро. Не потому, что её позвали. Она просто хотела увидеть его, сама не зная для чего ей это нужно. Балдуин сидел за столом один. Перед ним стояла тарелка с хлебом и сыром, но он не ел. Смотрел в окно. — Вы не завтракаете? Он обернулся. Голубые глаза из-под маски смотрели на неё, удивлённые, уставшие. Долго смотрел на неё. А потом, очень тихо, сказал: — Ты голодна? — Нет, — ответил она. — Я хочу, чтобы ты поела. — Вы не едите, а хотите, чтобы ела я? — Это привилегия короля, — сказал он, и в его голосе послышалась тень улыбки. — Я могу заставлять людей делать то, что не делаю сам. Она не сдержала улыбки. На этот раз она была настоящей. — Вы ужасный человек, ваше величество. — Знаю, — ответил он. — Но ты тоже не ангел. Ты пришла сюда не из любви к Иерусалиму. — Я пришла сюда, потому что меня продали, — сказала она, как будто это были самые обычные слова. — Как вещь. Он смотрел на неё долго. А потом, очень тихо, сказал: — Я знаю. И мне жаль. Она не знала, что ответить. Жаль, это было слишком мало. Но она чувствовала, что он говорит это не для того, чтобы её успокоить. Он говорит это потому, что это правда.

***

Дни шли. Она привыкала к тишине дворца. К его запаху ладана, старого каменя, сладкой гнили. К его голосу, глухому, искажённому маской, но всё более человеческому с каждым разом. Она видела его, когда он не видел её. В саду, у окна, в коридоре. Он был королём. Но он был и человеком, который знал, что его время на исходе. И который пытался сделать всё, что мог, пока ещё мог. Эстер всё ещё ненавидела его за то, что он запер её здесь. За то, что он не отпускал. Но она начинала понимать, что его слабости были не в болезни. А в том, что он понимал, что оставить после себя пустоту нельзя.