Only the Ribs Remain | Остались только ребра

ДРАКО

      К тому моменту, как он добрался до поместья, Драко кипел от злости. Чёртова Грейнджер со своим мерзким характером и праведной самоуверенностью. Она привлекла внимание Тёмного Лорда самым худшим из возможных способов, и теперь до конца турнира ему придётся выкарабкиваться из той ямы, которую она вырыла им обоим. Они выглядели слабыми, это наверняка заметили все на вечере. И ему пришлось назвать её грязнокровкой, чтобы вновь утвердить свой контроль перед Тёмным Лордом.  Как он теперь должен искать для неё спонсоров? Разве она не понимает, что они нужны ей, чтобы выжить на арене? Разве не понимает, что своим поведением фактически вручает победу другому трибуту? И где-то под всей этой яростью всё ещё оставался отголосок страха, тупая, тянущая боль, как старая травма, ноющая перед дождём. Страх, который он испытал, когда Тёмный Лорд вызвал их перед всей толпой, а он понятия не имел, что сейчас произойдёт. За годы службы он привык к переменам в настроении своего повелителя. Он научился их ожидать. Но если сами перемены были предсказуемы, то встречи, никогда. Он мог потребовать от них что угодно. Абсолютно что угодно. И Драко пришлось бы стоять там и подчиниться. Грейнджер даже не представляет, насколько всё могло закончиться хуже. «Твой хозяин… он тебе не доверяет.» — Попросить домовиков приготовить нам что-нибудь более подходящее? — голос матери вырвал его из мыслей. После того как он вернул трибутов в Хогвартс, Драко сразу же вернулся на приём и отвёл Нарциссу домой. Оставлять её среди этих стервятников поздно ночью было небезопасно. Да и самому ему хотелось исчезнуть из публичного пространства после всего случившегося. Они едва вышли из камина, как домовики уже засуетились вокруг них и буквально затащили в столовую в ужасе от мысли, что на приёме им могли не подать нормальной еды. Стол ломился от блюд, которых они физически не смогли бы съесть в такое время. Но домовики Малфоев всегда отличались чрезмерным оптимизмом.  Рядом с дымящимся чайником Эрл Грей стояла открытая бутылка бренди. Миска засахаренных грецких орехов искрилась рядом с толстыми ломтями тёмного хлеба с медовым маслом. Башня миниатюрных сэндвичей возвышалась над простоватым яблочным пирогом. Рядом с аккуратно разложенной сырной тарелкой стояла корзина глазированных булочек, один из домовиков в последнее время особенно увлёкся мясными закусками, добавляя к ним инжирный джем, оливки и прошутто. Драко сейчас не мог смотреть на еду. — Что? — резко спросил он, подняв на неё взгляд. Они сидели друг напротив друга по обе стороны от главного места стола. Кресло его отца оставалось демонстративно пустым с тех пор, как он исчез. Свечи мягко освещали бледное лицо Нарциссы. — Судя по тому, как ты терзаешь свою тарелку, я решила, что блюдо тебе не по вкусу, — спокойно сказала она, отпивая бренди. Она приподняла бровь, а её взгляд опустился на его руки. Драко только сейчас заметил, что так крепко сжимает приборы, что костяшки побелели. Он ослабил хватку, откинулся на спинку стула и провёл рукой по волосам. Этот вечер был катастрофой. Он даже не знал, с чего начать. Поэтому просто промолчал. — Было интересно увидеть всех трибутов сегодня вечером, — продолжила Нарцисса светским тоном. Она сидела прямо и безупречно спокойно, балансируя вилку между пальцами, наблюдая за ним через стол. — Этот Маклагген похоже уверен, что его мужской трибут победит. Я слышала несколько его весьма громких речей перед потенциальными спонсорами. Драко закатил глаза. — Маклагген не смог бы победить, даже если бы всех остальных трибутов растерзали оборотни, и Майклу Корнеру осталось бы только поднять кубок. — Ммм. Сплошная уверенность при полном отсутствии способностей. — Энтони выбьет его в первый же день, я уверен. — Значит, у тебя и Энтони уже есть план? Похоже, он очень стремился общаться со спонсорами. Драко выпрямился и снова взял вилку, бездумно перекатывая оливки по тарелке. Он даже не помнил, когда положил их туда. — Есть. И Энтони сегодня отлично показал себя перед спонсорами. Это очень поможет. Учитывая его сильные стороны и мои ресурсы, мы должны добиться успеха. — Похоже, ты хорошо подготовился, — согласилась Нарцисса. — А другие наставники? Они кажутся такими же расчётливыми? Мне показалось, что большинство из них просто наслаждалось вечеринкой. Он фыркнул, вспомнив, как Адриан Пьюси был так занят флиртом с матерью Блейза, что его потенциальные спонсоры сами подошли к барьеру рассматривать трибутов. И после этого Тёмный Лорд вытащил перед всей толпой именно Драко в качестве примера? Хотя он был одним из немногих, кто вообще пытался работать. — Вряд ли, — сказал он. — У них просто не так много поставлено на карту. Он заметил, как взгляд Нарциссы на мгновение скользнул к пустому креслу Люциуса. И затем вернулся к его лицу. — Совершенно верно, — сказала она. — Мы должны убедиться, что используем все наши ресурсы. Драко кивнул. — Мне нужно подняться наверх и подготовиться к завтрашним интервью. Энтони, похоже, немного нервничает из-за них. На самом деле количество вопросов, которые Энтони задавал, пытаясь разобраться в правилах интервью, начинало Драко всерьёз беспокоить. Он не ожидал, что Тео будет задавать какие-то особенно острые вопросы, но Энтони всё равно выглядел взвинченным, несмотря на все его уверения. — А девочка? — продолжила Нарцисса. — Она выглядит не слишком хорошо. Довольно хрупкая, не так ли? Как она, по-твоему, справится? При упоминании Грейнджер по его телу прокатилась горячая волна раздражения. — Плохо, — коротко ответил он. — Не думаю, что она продержится и день, когда их выпустят на арену. — Как жаль. Я заметила, что мистер Фэйрфакс всё-таки подошёл к ней. В её голосе прозвучала едва заметная нотка осуждения. Драко стиснул зубы. Разумеется, это не ускользнуло от неё. Это был отчаянный ход, плохой, почти унизительный вариант, и он всё равно не сработал. Он легко мог представить, как старый Дигби теперь рассказывает о них после вечера, оскорблённый тем, как Грейнджер его отшила, и старается как можно сильнее испортить их репутацию. — Он был единственным, кто проявил интерес, — сказал Драко. — Печально, но такова была реальность. К тому же она повела себя с ним крайне грубо, так что всё это оказалось бесполезной затеей. Он представил, как Грейнджер будет бороться за выживание на арене, отчаянно нуждаясь в припасах, которые он не сможет ей отправить, потому что она оказалась настолько непривлекательной для спонсоров. Возможно, её быстро убьют и избавят его от необходимости управлять ею издалека. — Уверена, ты сделал всё возможное, чтобы обратить внимание спонсоров на её… достоинства, какими бы скромными они ни были, — спокойно ответила его мать. — Возможно, кто-нибудь позже всё-таки заинтересуется ею. Он кивнул. — Пожалуй, больше ничего сделать нельзя. Я помогу, чем смогу, но если она продолжит упрямиться, мои возможности ограничены. — Разумеется. Нарцисса внимательно наблюдала за ним. — Зато я уверен в Энтони, — добавил Драко, чувствуя необходимость объясниться под её пристальным взглядом. — На тренировке он выглядел несколько растерянным, но у него есть способности к социальным аспектам. С помощью он далеко зайдёт. Если позволишь, мне лучше начать подготовку к завтрашнему дню. — Конечно. Мы не должны упускать ни одной возможности. Важно убедиться, что все наши ресурсы используются максимально эффективно. — Я тщательно подготовлю его, — пообещал Драко, отодвигая стул. — Превосходно, — сказала Нарцисса. — Нам не стоит вступать в Турнир с какими-либо слепыми зонами.

***

      Драко ушёл в своё крыло и устроился в кресле у камина в своей спальне. Он положил на колени потрёпанный блокнот и лениво перелистывал страницы, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы дать Голдстейну преимущество на завтрашних интервью. Несколько страниц были посвящены Энтони. Анализ его сильных и слабых сторон, а также несколько поспешно нацарапанных заметок о спонсорах, проявивших интерес, но пока не принявших решения. Позже он обязательно свяжется с ними снова, особенно если Голдстейн сумеет выделиться на интервью. Он на мгновение остановился на одной из немногих записей о Грейнджер: «недокормлена, враждебна». Драко медленно покрутил перо между пальцами. Он вспомнил, как она выглядела на вечере среди остальных трибутов. Она была раздражённая, несговорчивая, маленькая, неприметная. Она сидела на полу рядом с безупречно собранной Асторией, которая даже в тюремной форме умудрялась выглядеть представителем высшего общества. Голдстейн же сиял у невидимого барьера, словно золотистый ретривер среди трибутов. Тёмный Лорд сразу почувствовал её уязвимость. И её склонность к сопротивлению. Драко вспомнил, как она замешкалась, прежде чем опуститься на колени. Как мало в ней было покорности в присутствии их повелителя. Каждый раз, когда эта сцена всплывала в памяти, Драко ощущал это как нож, медленно проворачивающийся у него в груди. Ему хотелось вытеснить это воспоминание, просто утешиться тем, что всё не закончилось гораздо хуже.  Он хотел забыть об этом и двигаться дальше. Но что-то в произошедшем не давало ему покоя. Да, Голдстейн был полон энтузиазма. Он готов следовать указаниям, более склонен подчиняться, если это увеличит его шансы. Грейнджер же была полной противоположностью.  Он всегда воспринимал это как упрямство и неповиновение. Будто ей было всё равно, проиграет ли она Игры, лишь бы продолжать задирать нос перед его попытками помочь, лишь бы сохранить свои принципы и показать Тёмному Лорду, что она слишком хороша для его мира. Но теперь он снова прокручивал её образ в голове. Во время их ссоры что-то было иначе. Она казалась… другой. Горячей. Резкой. Сосредоточенной. Человеком, который умеет занимать пространство. Она вдруг напомнила ему ту Грейнджер, которую он знал в школе. Лучшую ученицу курса, ту, на которую обращал внимание каждый преподаватель. Упрямую, до раздражения настойчивую. И, пожалуй, немного бесстрашную. Она потребовала его внимания. И получила его.  «Заставь их увидеть во мне победителя», — сказала она. Теперь эти слова снова и снова звенели у него в голове, сталкиваясь с той яростью, которая весь вечер заполняла его мысли. Драко замер, перо застыло в его пальцах, в этот момент он понял. Он совершил серьёзную ошибку.

***

      На следующее утро Драко появился в Хогвартсе через каминную сеть достаточно рано. Домовики ещё только суетились, готовясь к новому дню. Ночь выдалась долгой, и от усталости мысли путались. Он ушёл от Тео глубокой ночью, в целом довольный тем, как прошли переговоры. Неудачей было лишь то, что Блейз оказался там, когда он пришёл, но Драко сумел подстроиться. Они втроём непринуждённо беседовали за стаканом огневиски, а потом он и Блейз начали уговаривать Тео отдать лучшие позиции на интервью Астории и Грейнджер. Интервью должны были дать публике возможность лучше узнать трибутов, подогреть интерес к ставкам и позволить потенциальным спонсорам понять, в кого они хотят вложиться. Трибутов выводили группами. Когда Драко предложил пересадить их трибутов ближе к Тео, чтобы ведущий мог чаще обращаться к ним и чтобы магическая система проекций чаще задерживалась на них просто из-за близости к ведущему. Блейз сразу вмешался и настоял, чтобы первое место получила Астория. Она заслуживала этого больше всех, с этим согласились все. К тому же их семьи были тесно связаны с Гринграссами, и было важно дать ей лучший шанс. Грейнджер получала второе место, все понимали, что положение Драко при Тёмном Лорде шаткое, и ему пригодится даже самое небольшое преимущество. Тео отказался менять что-либо ещё. Если бы он поднял и Энтони, это выглядело бы как прямое вмешательство в ход интервью. К тому же, учитывая нервы Голдстейна, возможно, ему и правда лучше не оказываться в самом центре внимания. Блейз ушёл довольный, он спешил сообщить Дафне, что они нашли способ привлечь больше спонсоров к её сестре. Драко же был рад уже тому, что он ушёл. Потому что теперь могли начаться настоящие переговоры. Тео всё понял заранее. Он наблюдал за Драко с насмешливой обречённостью, пока Блейз исчезал в камине. После долгих торгов Драко так и не был до конца уверен, на что именно согласился и во сколько ему обойдётся услуга Тео.  Но главное он получил. Первое место. Он крепче перехватил ремень сумки на плече и спустился по ступеням в подземелья, перепрыгивая через ступени по две сразу. После Жатвы он терял время, теперь это стало очевидно. До начала Игр оставались считаные дни, и теперь ему придётся наверстывать. Дементоры зависли у двери бывшего кабинета зелий. Один из охранников стоял у стены. Судя по всему, он дремал, но вздрогнул от шагов Драко. — Я забираю своих трибутов для подготовки к интервью, — сказал Драко, почти не останавливаясь. Через открытую дверь он увидел трибутов, собравшихся вокруг небольшого котелка, видимо, с завтраком. Голдстейн заметил его и помахал рукой. — Снейп сказал, что через пару часов всех соберут здесь, — ответил охранник, заступая в дверной проём. У него были огромные усы, которые, казалось, цеплялись за язык, когда он говорил. Он смерил Драко нервным взглядом, типичным для человека на мелкой должности, который уверен, что обладает настоящей властью. — Да, и Снейп сказал наставникам, что они могут встретиться со своими трибутами наедине до интервью, — холодно ответил Драко, позволив раздражению прозвучать в голосе. Это было почти правдой. Им действительно сказали прийти чуть раньше, чтобы сопроводить трибутов в Министерство на интервью. Он просто пришёл чуть-чуть раньше, чем предполагалось. — Так что я здесь, чтобы забрать своих. Если вы собираетесь меня не пустить, мне придётся обратиться напрямую к распорядителю Игр и выяснить источник этого недоразумения. Тяжёлое, хриплое дыхание дементоров наполняло тишину вокруг. На мгновение Драко подумал, что план провалится так рано. Но упоминание Беллатрисы оказалось достаточно. Охранник поколебался, затем отступил. — Я скажу Снейпу, что вы их забрали. Драко прошёл внутрь, даже не оглянувшись. Подойдя ближе, он убедился, что на столе действительно стоял котелок и несколько ложек, которыми трибуты делились между собой. Похоже на овсянку. Она почти вся уже закончилась. Для восемнадцати человек этого явно было недостаточно. Он наблюдал, как Гойл уселся на стол, притянул котелок к себе и начал соскребать пригоревшие остатки со дна. Остальные трибуты постепенно расходились, словно это была обычная практика. — Пришёл завтракать? — проворчал Гойл, и ложка пронзительно заскрежетала по дну котелка. — Поздновато. Хотя, думаю, для таких, как ты, эта еда недостаточно хороша. — У нас не у всех вкус сельскохозяйственного животного, — огрызнулся Драко прежде, чем успел остановиться. Он огляделся. Голдстейн стоял неподалёку. Чёлка его светлых волос была влажной, по причинам, которые Драко даже не мог представить, учитывая, что в комнате стоял холод. У Драко по коже пробежал холодок, и он натянул серый свитер, закрывая запястья. Он посмотрел на трибутов в тонких азкабанских одеждах и подумал, что, возможно, они просто привыкли к постоянному холоду. — Где Грейнджер? — спросил он вместо приветствия. — Там. Голдстейн указал на книжные полки у противоположной стены. Грейнджер стояла чуть в стороне, вероятно, чтобы рассматривать книги, не задев защитные чары. Она слегка наклонила голову, читая названия. — Жди меня у двери, — сказал Драко и направился через комнату. Грейнджер оглянулась через плечо, услышав его шаги. Ему показалось, что она закатила глаза, прежде чем снова повернуться к книгам.  Он глубоко вдохнул. После вчерашней ссоры внутри всё ещё было неприятное напряжение, но он не собирался снова всё испортить своим характером. Он встал рядом с ней, рассматривая полки. Он слышал, как изменилось её дыхание, как будто он разрушил короткий момент покоя. Он молчал и тишина затянулась. Она переминалась с ноги на ногу, украдкой поглядывая на него. Почти ощущалось, как работает её мозг, пытаясь понять, что он задумал. — У Снейпа всегда была впечатляющая библиотека, — наконец сказал он, убедившись, что пауза уже достаточно долгая. В одном он был уверен, терпение никогда не было сильной стороной Грейнджер. — Я пытался уговорить его дать мне эту книгу на четвёртом курсе. Он указал на книгу.  «Древние яды: исследование смертельных ядов» Грейнджер ничего не сказала, но полностью сосредоточилась на книге. Она замерла. — Конечно, он отказал, — продолжил Драко, бросив на неё насмешливый взгляд. Но она всё ещё смотрела на полку. — Даже не знаю, почему я решил, что он отдаст подобное ребёнку. — Я пытался убедить мать проверить библиотеку в поместье и прислать мне экземпляр. Она ответила, что у нас такой книги нет. Хотя, думаю, на самом деле она просто не хотела, чтобы в четырнадцать лет я начал преступную карьеру. Краем глаза он наблюдал за её лицом. Её губы были плотно сжаты. Потом уголок рта чуть дрогнул, будто она сдерживала улыбку. — Некоторые из этих книг чрезвычайно редкие, — наконец сказала она. — Пожалуй, эта должна была храниться в Запретной секции библиотеки. — Возможно, — кивнул он. — Хотя подозреваю, она была так серьёзно защищена чарами, что любой, кто попытался бы её украсть, быстро получил бы ценный урок. — Похоже, ты говоришь из личного опыта. — М-м. Ни подтверждать, ни отрицать не буду. — Кого ты собирался отравить? Он бросил на неё косой взгляд. — Как думаешь? Мне было четырнадцать, я был идиотом и завидовал тому вниманию, которое Поттер получал во время Турнира. Она резко вдохнула и он сразу почувствовал, как между ними повисли эти слова, и пожалел, что вообще поднял эту тему. То, что казалось безобидным воспоминанием о детской глупости, вдруг стало тяжёлым. Другое время. Другой турнир. Её друг, когда-то символ надежды для всего волшебного мира, теперь мёртв. — Что ж… — сказала Грейнджер, и её голос после неловкой паузы прозвучал почти как облегчение. — Какое счастье, что в тот год ты направил свою энергию на мигающие значки. Иначе тебя бы сегодня здесь не было. В её тоне чувствовалась колкость, и он мысленно выругался из-за своей оплошности. Рядом с ней он постоянно терял почву под ногами, словно всё время сам же закапывал себя всё глубже в яму, из которой становилось всё труднее выбраться. Нужно было переходить к делу. Пока он окончательно её не потерял. Пока она не отправилась на интервью злой и упрямой. — Грейнджер, — сказал он. — Можно тебя на пару минут до интервью? Она вздохнула и повернулась к нему. — Ты действительно спрашиваешь или это приказ? — Я спрашиваю. Он сделал паузу и оглянулся, никто, кажется, не слушал. Всю ночь он думал, как начать этот разговор. В конце концов решил быть максимально честным. Но теперь, когда момент настал, он всё равно колебался. Он провёл пальцами по волосам, подбирая слова. — Я не дал тебе честного шанса. Она фыркнула,словно это было преуменьшение года. Он продолжил. — С самого начала я был сосредоточен только на победе. И я тебя проигнорировал. Это было несправедливо. Она уже открыла рот, чтобы перебить его, но он не остановился. — Я решил, что ты не собираешься даже пытаться. Что тебе всё равно. И сразу списал тебя со счетов. Но не должен был. — Меня насильно втянули в турнир, где нужно убивать людей, — прошипела она. — Может быть, мне просто нужно было немного времени, чтобы это осознать, прежде чем я почувствую желание стараться. — Да, — согласился он. — И мне стоило это понять. Вместо того чтобы тратить всю энергию на Голдстейна. Он бросил взгляд к двери, где второй его трибут послушно ждал. — Голдстейн просто… Он помолчал. — …хорошо выполняет указания. Грейнджер смотрела на него в удивлении. Он замялся, поднял руку и потёр шею. — Послушай. Для меня здесь слишком многое поставлено на карту. Больше, чем для других наставников. Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но мой отец… В общем, у нас с матерью сейчас тяжёлое положение. И это мой единственный шанс выбраться из него. Он покачал головой. — Я не ожидаю, что тебе до этого есть дело. Но, как я сказал вчера, это и твой шанс. Я уверен, что могу помочь тебе, если ты будешь работать со мной. Он слегка наклонился ближе, чтобы его слова услышала только она. — Все в этой комнате рано или поздно повернутся против тебя, — сказал он, коротко кивнув в сторону остальных трибутов. — Позволь мне помочь тебе победить. Потому что они точно этого не сделают. Её тёмные глаза встретились с его. На мгновение в них мелькнуло что-то похожее на страх, но она сразу же спрятала его. — Ладно, — сказала она. И Драко почувствовал, как по телу прокатилась волна облегчения. — Тогда пошли, — сказал он. Он отступил и жестом предложил ей идти первой к двери. — Сегодня ты прямо разыгрываешь карту чистокровного джентльмена, да? — фыркнула она, проходя мимо. Он проигнорировал это. Сегодня он разыграет любую карту, которая у него есть, если это поможет повернуть ситуацию в свою пользу.       

***

      Драко привёл их по тускло освещённым коридорам к слизеринской гостиной. Как он и надеялся, вход оказался не заперт, как и многие прежде закрытые места Хогвартса теперь. Он пропустил трибутов внутрь и закрыл за ними проход.  Гостиная выглядела заброшенной. Совсем не такой, какой Драко её помнил со школьных времён. Хотя, если честно, она и тогда не была самым уютным местом в замке. Теперь же всё было ещё хуже — глубокая зелёная мебель покрыта серым слоем пыли, гобелены обвисли, камины погасли. Комната казалась чужой. — Сюда, — тихо сказал он, словно громкий голос мог нарушить покой этого места. Он повёл их дальше по коридору к спальням, мимо тяжёлых деревянных дверей, пока не открыл одну из них. — Ты ведёшь нас в свою спальню? — спросила Грейнджер. В её голосе послышалась тень осуждения, будто он предложил что-то совсем другое. — Я веду вас в спальню, — ответил он. Но она была права. Это действительно была его комната. Ему нужно было место, где их никто не прервёт. Драко бросил сумку на кровать, да, это была его кровать, просто по привычке, и начал её открывать. — Что мы здесь делаем? — спросил Энтони, заинтересованно разглядывая сумку. Драко его проигнорировал. — Все смотрят на вас как на заключённых, — сказал он, глядя прямо на Грейнджер, которая прислонилась к столбику кровати. Он начал доставать вещи. — Мы и есть заключённые, — ответила она. — Нет. Ты — победитель, — сказал он. — Но пока ты не выглядишь как победитель, никто в это не поверит. Он разложил вещи на две аккуратные стопки. Чёрные брюки для каждого. Рубашки. Тёмные плащи. Грейнджер провела пальцами по тонкой золотой окантовке своего плаща, единственной яркой детали в одежде. Для Энтони он выбрал полностью чёрный комплект. — Это не парадная одежда, — объяснил Драко. — Но вы будете выделяться среди остальных в азкабанских тряпках. Спонсоры должны увидеть в вас хорошее вложение. Вы должны выглядеть как люди, которые победят. Он поднял стопку Грейнджер и протянул ей. Она некоторое время молчала, но потом взяла одежду. — Плащ, возможно, и не обязателен… — он замялся. — Но ты сильно похудела. Я… не понимал, насколько плохо вас кормят. Он поморщился. — Должен был догадаться. Плащ поможет скрыть это. Тогда люди перестанут обсуждать тебя как какую-то хрупкую добычу. А завтра я попробую достать хотя бы несколько укрепляющих зелий, чтобы ты набралась сил перед Игрой. Она прижимала одежду к себе и смотрела на него. Он не мог понять, что она чувствует. Но, по крайней мере, она не враждебна. — Я всю неделю игнорировал тебя, — сказал он. — И больше не позволю никому совершить ту же ошибку. Я это исправлю. Он кивнул на дверь в углу комнаты. — Ванная там. Иди, прими душ, переоденься. Потом обсудим интервью. — Душ? — повторила она. — Душ. Раньше мыло здесь магически пополнялось. Будем надеяться, что всё ещё работает. — Хорошо. Она явно растерялась от такого предложения, и Драко не смог скрыть лёгкой усмешки. Не каждый день Грейнджер теряет дар речи. — Если ты думаешь, что достаточно вывести меня на сцену в красивой одежде и всё будет решено… — начала она. Он покачал головой. — Это только первый шаг. Он снова указал на дверь. — У меня есть план. Ему показалось, что на её лице мелькнула тень улыбки, прежде чем она ушла в ванную. Всё начинало налаживаться. Если она хорошо покажет себя на интервью, возможно, удастся сгладить последствия вчерашнего вечера. Они всё ещё были в проигрыше. Но время ещё оставалось. — Эм… Драко? Он вздрогнул. Почти забыл, что Энтони всё ещё здесь. — Что? — Есть кое-что… — Голдстейн неловко махнул рукой на одежду. — Что мне нужно знать? — Энтони, это брюки, — устало сказал Драко. — Тебе помочь их надеть? — Нет… — Отлично. Тогда подожди своей очереди и тоже примешь душ. Энтони кивнул, но продолжал нервно переминаться. Они молчали, слушая шум воды из ванной. Потом Голдстейн начал барабанить пальцами по кровати. Неровный стук бил по и без того натянутым нервам. Драко тяжело вздохнул. — Что тебе нужно, Энтони? — Я хотел кое-что сказать… Не уверен, важно ли это. Драко резко посмотрел на него. — Что именно? — Про интервью. Ты сказал, что их ведёт Тео? Просто… у нас с Тео есть небольшая… история. Драко это не понравилось. — Какая история? — Ну… романтическая? — Романтическая. Драко посмотрел на своего трибута — бледного, чуть вспотевшего, с мягкими руками и излишне восторженным характером. — Ты не очень похож на его тип. — Да, — нервно рассмеялся Энтони. — Он тоже так сказал. — И чем всё закончилось? — Эм… не очень хорошо? — Прекрасно. — Но это было давно! Наверное, всё будет нормально? Он ведь не до сих пор злится? Драко закрыл глаза и потер виски. — Что именно случилось? — Ну… война… и мы были по разные стороны…        Он осёкся, когда скрипнула дверь ванной и на пороге появилась Грейнджер. Она вышла из ванной с розовыми от горячей воды щеками, волосы стянуты в тёмно-зелёное полотенце, один выбившийся локон тянул влажную дорожку по шее, плащ лежал на её руке. Поймав его взгляд, она неловко выпрямилась. И этого оказалось достаточно. Даже простая смена одежды дала нужный эффект. Возможно, дело было в контрасте с азкабанской формой. А может, она сама начала возвращаться к прежней себе. Поднятый подбородок уже не защищался, он бросал вызов. И в её взгляде больше не было упрямства заключённой. В нём проступала иная, жёсткая воля, та, с которой побеждают. — Голдстейн, иди готовься, — сказал Драко. — Разберёмся позже. — Да, конечно, — Энтони быстро ушёл в ванную. Грейнджер прошла через комнату и аккуратно положила плащ на кровать. — Надену его перед выходом. Всё хорошо подошло. Она посмотрела на него почти подозрительно. — Отлично, — сказал он. — Тебе идёт. Она приподняла брови, и он быстро добавил: — В смысле… эффект получился именно такой, как мы рассчитывали. — Какой именно? Её явно забавляла его неловкость. Драко скрестил руки и опёрся о край кровати. — Ты сейчас похожа на хладнокровную убийцу, Грейнджер, — усмехнулся он. — И всё было бы почти безупречно, если бы не полотенце на голове. Она закатила глаза и сорвала полотенце. Влажные кудри рассыпались по спине, плечам, коснулись лица — их было так много, что он всякий раз невольно этому удивлялся. — Так лучше? — сухо спросила она. — Я просто не хотела намочить рубашку. Он кивнул. — Сядь. Я высушу волосы. Драко достал палочку и она мгновенно отпрянула. Он вспомнил, как она отшатнулась, когда он использовал очищающее заклинание. Сколько раз после войны она оказывалась без палочки перед чьей-то магией? И сейчас, когда он не двинулся, это дало ей возможность наконец немного расслабиться. — Сядь, — повторил он. — Ты не будешь трогать мои волосы. — Ты предпочитаешь пойти на интервью мокрой? Дай мне их высушить. Или хочешь сидеть в луже, пока Тео спрашивает тебя про любимый цвет? — Я тебе не доверяю. Ты не понимаешь. Мои волосы не такие, как у тебя. Если неправильно высушить — будет ужасный пушок. — Грейнджер, — раздражённо сказал он, — я прекрасно понимаю, что этот безумный объём волос совсем не похож на мои. Но я знаю нужное заклинание. — Откуда ты вообще можешь его знать? Только не говори, что будешь делать с ними то же, что делаешь со своей причёской.  — Я прочитал об этом в книге! — рявкнул он. Повисла пауза. Губы Грейнджер задрожали в улыбке.  — Прости… — сказала она, явно сдерживая смех. — Ты сказал, что прочитал книгу про заклинания для сушки волос? Драко посмотрел в потолок. — Библиотека поместья довольно большая. И я подумал, что это может пригодиться. — Какая замечательная библиотека. От ядов до причёсок. — Мы можем начать? Нам нельзя снова опаздывать. Она поморщилась, вспомнив вчерашний вечер. — Ладно. В конце концов, это твоя репутация под угрозой, а не моя. Она села на край кровати и он подошёл ближе. — Наша репутация. То, как ты выглядишь, влияет на нас обоих. Так же, как и моё поведение влияет на тебя, если ты помнишь наш вчерашний разговор. И на Голдстейна тоже.  Он посмотрел на её волосы. Их было слишком много. Даже после всей теории и практики заклинания он вдруг почувствовал лёгкое беспокойство. Он протянул руку к переднему локону. Пальцы случайно коснулись её щеки, она слегка вздрогнула и он быстро отпустил прядь. — Извини. Он прочистил горло и снова потянулся к волосам уже осторожнее и провел пальцами по кудрям. — Заклинание… Вода стекла по кончику палочки и исчезла. Локон стал сухим и упругим, он отпустил его и взял следующий. — О… это действительно правильное заклинание, — удивлённо сказала она. Он фыркнул. — Я же сказал, что знаю, что делаю. Он продолжал работать, медленно проходя от одного локона к другому. Пальцы скользили через волосы у её уха, вниз по плечу, до локтя. В этом процессе была неожиданная… ритмичность. Заклинание. Локон. Сухие кудри под пальцами. — Я не понимаю, почему вообще сомневалась, — сказала она. — Можно брать больше волос сразу, иначе мы тут до вечера просидим. Он решил довериться её профессиональному опыту, и между ними снова воцарилась тишина. Он перемещался с одной стороны на другую, иногда наклоняясь над ней, чтобы добраться до волос на затылке. Постепенно её тело расслабилось, плечи опустились, и дыхание стало более ровным. Он вдруг понял, что в этом есть странная близость — прикосновение к чужим волосам. Он не мог вспомнить, когда в последний раз делал что-то подобное. И уж точно не с такой осторожностью. — Что случилось с Гойлом и Асторией? — внезапно спросила она. Он вздрогнул, пальцы всё ещё удерживали прядь у её лица. Он посмотрел на неё, но она смотрела в сторону стены. — Они что-нибудь рассказывали? — спросил он. Она слегка покачала головой. Он пробормотал что-то, когда заклинание вдруг сбилось. — Прости. Нет. Астория почти ни с кем не говорит. Она младше нас всего на несколько лет, но кажется такой юной… А Гойл… ну, честно, я не стремилась расспрашивать его о личной жизни. — И правильно. Я бы тоже предпочёл знать о Гойле поменьше. Он опустил руки, и наконец её волосы перестали быть влажными. — Астория и её мать пытались скрыться. Их поймали. Мать убили, а Асторию отправили в Азкабан. — Дафна и её отец остались здесь. Он клялся, что ничего не знал о планах жены. Драко пожал плечами. — Хотя, похоже, наказание они всё равно получили. Гермиона замерла, сосредоточенно обдумывая услышанное, словно прогоняя слова снова и снова в голове. — Думаю, лучше заплести часть твоих волос, — сказал он тихо. — Не все, только немного, чтобы их можно было удержать. Грейнджер фыркнула. — Что это за навязчивая забота о моих волосах? Разве у тебя нет более важных дел? Очень надеюсь, что весь твой план моего успеха не сводится к причёскам. Забот у него, разумеется, хватало. Но сейчас, стоя над ней и глядя на эти волосы, упрямые, рассыпающиеся во все стороны, будто им не было дела ни до правил, ни до приличий. И вдруг ясно представил, что увидит публика. Он хотел, чтобы они увидели её лицо. Её широко распахнутые глаза, серьёзные и искренние, когда она говорит о чём-то важном. Он хотел, чтобы они заметили линию её челюсти в тот момент, когда она собирается сказать кому-нибудь всё, что думает. — Гойл говорит, что твой отец предатель, — сказала она. Он вздрогнул. Теперь она смотрела прямо на него, слегка хмурясь, словно пытаясь понять его. — Почему тогда ты не в Азкабане? Это был вопрос, который он сам задавал себе уже много месяцев. На мгновение он почувствовал раздражение — за то, что она озвучила его мысли. «Если я проиграю эту Игру, это лишь вопрос времени», — думал он. — «А может, он убьет меня прежде, чем отправит в Азкабан». Вместо слов он лишь усмехнулся. — Потому что я отличный переговорщик. В этот момент дверь ванной с резким скрипом распахнулась. Драко мгновенно отступил от кровати, где всё ещё сидела Грейнджер, и повернулся к двери. — Святые боги, Голдстейн, — сказал он. — Это был, должно быть, самый долгий душ в истории. Пойдёмте обратно в класс, пока нас не оставили. Он бросил взгляд на Грейнджер. — И сделай уже что-нибудь с этими волосами.

***

      Он почти бегом повёл трибутов обратно по коридорам к кабинету. Когда они подошли, остальные уже ушли далеко вперёд, к лестнице. Снейп как раз выходил из класса. Увидев их, он остановился и бросил на Драко неодобрительный взгляд.  — И где, осмелюсь спросить, вы всё это время были? Его взгляд медленно скользнул по трибутам, отмечая их чистые лица и новую одежду. В груди у Драко неожиданно сжалось сердце, будто невидимая рука сдавила его грудь. — Подготовка к интервью, — сказал он. — Сейчас присоединимся к остальным. Несмотря на его слова, все трое застыли в коридоре, пока Снейп молча их разглядывал. Драко подумал, что весь план может рухнуть прямо сейчас. Что их заставят снова надеть тюремную форму. Или, хуже, просто снимут с Игр. И тогда всё закончится. Ему стоило огромных усилий держать дыхание ровным и не выдать себя. — Понимаю, — наконец сказал Снейп, глядя ему прямо в глаза. — Портключи в Министерство срабатывают через пять минут. Не опоздайте. Драко кивнул, пытаясь уловить по его лицу, что тот думает на самом деле. Но Снейп, как всегда, оставался непроницаем. Он развернулся и направился к лестнице. Драко коротко кивнул трибутам и они поспешили за ним. Когда они вышли из главных дверей Хогвартса во двор, яркое солнце ослепило их глаза. Грейнджер тихо ахнула и подняла руку, прикрывая лицо. Он только сейчас вспомнил, сколько времени они проводили в подземельях. И сколько времени Грейнджер и Голдстейн провели в мрачных камерах Азкабана до того, как их привезли сюда. «Мне следовало расспросить их об этом», — подумал он. Он полностью погрузился в стратегию, почти ничего не зная о том, что с ними происходило после школы. Но сейчас было не до этого. Остальные наставники и трибуты уже собрались во дворе. Снейп раздавал каждому что-то вроде старых карт Таро. По краям поляны медленно парили дементоры тёмными пятнами в этом весеннем свете. — Активируются примерно через две минуты, — протянул Снейп, опуская карту на ладонь Драко. Символ Шута сиял в солнечном свете. — Очень символично, — тихо бросила Гермиона, наклоняясь, чтобы рассмотреть карту. Драко сердито посмотрел на неё. — Проследите, чтобы никто не отстал, — продолжил Снейп. — Тех, кто не прибудет в Министерство вместе с группой, заберут дементоры. Он сделал паузу. — А они давно не ели. Драко посмотрел на Голдстейна и Грейнджер. Но угроза поцелуя дементора была достаточно убедительной и оба уже тянулись к карте. Снейп их предупредил. Через мгновение Драко ощутил знакомый рывок в животе и портключ утащил их прочь.