Only the Ribs Remain | Остались только ребра

ГЕРМИОНА

      Остаток утра Гермиона провела в старом кабинете зельеварения вместе с остальными заключёнными. Она держалась рядом с гриффиндорцами, но в комнате почти никто не пытался завязать разговор.       Она снова и снова прокручивала в голове разговор с Невиллом и Перси, и слова Перси никак не выходили у неё из мыслей. Возможно, он был прав. Малфой действительно сказал, что от них ожидают, что они будут убивать друг друга. Но, глядя на Лаванду, Парвати и Падму, которые сидели, прислонившись друг к другу головами, на Дина, утешительно положившего руку на плечо Деннису, на Алисию, Кэти и Перси, сидевших вместе и иногда перешёптывавшихся, она не могла поверить, что эти люди способны предать друг друга. Эта картина напомнила ей о временах войны. О штаб-квартире Ордена. Она вспомнила вечера, когда они с Кэти и Алисией коротали время в укрытии, играя в магловские карточные игры. Вспомнила, как однажды вернулась с задания, Пожиратель смерти тогда схватил её за волосы. Она вернулась в убежище всё ещё в шоке от того, насколько близко была к гибели. Именно тогда Парвати обрезала ей волосы до плеч, а Лаванда научила заплетать их и закреплять так, чтобы они больше не мешали. Именно такие моменты давали ей надежду на будущее. Невилл сидел рядом и нервно покачивал ногой. Никто из них не знал, что будет дальше. После тренировки заключённых держали здесь уже несколько часов, но, как и в Азкабане, в подземельях не было окон, определить время суток было невозможно. Сырой холод подземелий и ледяное дыхание дементоров за дверью делали воздух ещё более промозглым, а Гермиона всё ещё была в старой тюремной одежде. По подземельям эхом раздались шаги, и Гермиона подняла голову вместе с остальными. В класс вошёл Снейп, за ним следовали наставники. — Сегодня вечером вы будете присутствовать на приёме, где встретитесь с потенциальными спонсорами, — сказал Снейп, переводя взгляд с одного трибута на другого. — Мы ожидаем от вас безупречного поведения. Вам необходимо произвести впечатление на гостей. Если спонсоры заинтересуются вами, они сделают пожертвования. А если появятся деньги, ваш наставник сможет отправлять вам в Игры предметы, которые могут спасти жизнь. Гермиона оглядела комнату. Ей казалось абсурдным, что после такой разрушительной войны люди готовы тратить деньги на нечто настолько бессмысленное. — Сегодня вечером вы должны выглядеть хотя бы относительно прилично, — продолжил Снейп и кивнул наставникам. — Лонгботтом, Белл. Пэнси Паркинсон резко окликнула их, и Невилл вздрогнул. — Увидимся, — пробормотал он и направился через комнату к ней. Гермиона огляделась и увидела, что Малфой уже разговаривает с Энтони. Она раздражённо прищурилась. Неужели для него она всегда остаётся чем-то второстепенным? Он, должно быть, почувствовал её взгляд, потому что обернулся и холодно посмотрел на неё. — Тебе нужно отдельное приглашение, Грейнджер? Гермиона шумно выдохнула и подошла к ним. Она не могла решить, кто раздражает её больше? Энтони с его чрезмерным рвением или Малфой, который почти не обращал на неё внимания? — Малфой, что это за приём сегодня вечером? Чего нам ожидать? Кто там будет? — начал Энтони. — Мы сможем с ними поговорить? Это может дать нам серьёзное преимущество! Энтони. Да, всё-таки Энтони хуже. — Голдстейн. Мне нравится твой энтузиазм, но заткнись на минуту и дай мне сначала объяснить, — сказал Малфой. Гермиона удивилась, как ему вообще удаётся сохранять терпение, когда Энтони ведёт себя так глупо. — Приём будет сегодня вечером в поместье Лестрейнджей, — продолжил Малфой, жестом приглашая их сесть и занимая стул напротив. — Вас поместят в отдельную зону. Я буду приводить к вам спонсоров, если они проявят интерес. Основную часть разговора буду вести я. От вас потребуется только следовать моему примеру. — То есть нам нельзя будет говорить за себя? — спросила Гермиона. — Нет. Вы будете находиться за заглушающим барьером. Малфой даже не посмотрел на неё, когда сказал это, и это окончательно вывело её из себя. — То есть я должна позволить тебе говорить за меня? Убеждать этих богатых чистокровных, что я достойна спасения, при том, что ты даже не обращаешь на меня внимания? — она уже едва сдерживалась. — Почему я должна доверять, что ты вообще будешь думать о моих интересах? Малфой наконец повернулся к ней и подался вперёд, почти вторгаясь в её личное пространство. — Ты не имеешь ни малейшего представления о моих целях в этих Играх, Грейнджер, — тихо и резко сказал он. — Просто поверь, что я действительно заинтересован в твоём выживании. — Я не могу тебе доверять. Ты не дал мне ни одной причины.  — У меня нет времени сейчас спорить с тобой. Малфой достал палочку, и Гермиона невольно отпрянула. — Успокойся, я не собираюсь причинять тебе вред. Мне нужно наложить очищающее заклинание на вашу одежду. Энтони и Гермиона уставились на него. — На… на эту одежду? Нашу азкабанскую робу? — запинаясь, спросил Энтони. — Да. На ту, что на вас. Нужно хотя бы очистить её. Возможно, и починить заодно. Малфой брезгливо посмотрел на разорванную форму Гермионы. — А помыться перед приёмом нам не позволят? — спросил Энтони. — Нет. Гермиона и Энтони переглянулись. — Ну хотя бы очищающее заклинание на нас самих можно? — осторожно добавил Энтони. Малфой помедлил. — В инструкциях об этом ничего не говорилось. Гермиона раздражённо фыркнула. — Как мы должны впечатлить спонсоров, если даже не чистые? Я провела в Азкабане год. Если душа не будет, мне нужно хотя бы очищающее заклинание, Малфой. Она посмотрела на него так, словно говорила: «ну же, покажи, что ты действительно на моей стороне».  Малфой попался на эту уловку. Он тяжело вздохнул и наложил очищающее заклинание сначала на их одежду, затем на них самих. Волна магии прокатилась по телу Гермионы мягким, почти приятным гулом. Это было не то же самое, что душ или ванна, но разница была огромной. Грязь исчезла из-под ногтей, волосы стали мягче, кожа — гладкой. Разорванная форма Азкабана, которую она порвала сначала пытаясь сбежать из камеры, а потом ещё утром на тренировке, восстановилась. Душ, конечно, был бы ещё лучше. Но сейчас она впервые за долгое время почувствовала себя чистой. Гермиона подняла глаза на Малфоя и тихо сказала: — Спасибо, Малфой. — Да, спасибо, — добавил Энтони. — Я как раз хотел спросить… Он не успел договорить, потому что Снейп позвал наставников. — Увидимся вечером, — Малфой кивнул им и последовал за Снейпом к выходу.

***

      Заключённых оставили ждать ещё несколько часов. Они сидели в кабинете зельеварения и пытались догадаться, чего ожидать от вечернего приёма, пока их не выведут отсюда.       Гермиона проводила время с гриффиндорскими девушками, Лавандой, Парвати, Кэти и Алисией, а также с Падмой, пытаясь понять, как они смотрят на возможные союзы в Играх. Они сидели тесной группой вокруг небольшой миски с остывшим рагу. Большую часть времени они молчали, лишь изредка обмениваясь словами о том, что ждёт их в ближайшие дни. — Вам не кажется, что нам лучше держаться вместе? Я имею в виду, против тех, кто из других факультетов, — сказала Гермиона, рассеянно помешивая рагу. — Но мы и так держимся вместе, — ответила Лаванда, обнимая Парвати. Гермиона заметила, что на её вопрос на самом деле так и не ответили. Через некоторое время Снейп и наставники пришли за заключёнными. — Вы будете перемещаться с помощью портключа, — сказал Снейп. — Ваш наставник проведёт вас за ворота, где мы активируем портключ и отправимся в поместье Лестрейнджей. Бывший профессор окинул заключённых холодным взглядом. — Любой, кто попытается сегодня сбежать, будет убит на месте. Вперёд. Заключённые сразу же двинулись искать своих наставников. Гермиона на мгновение задержалась, наблюдая, как остальные покидают комнату. Её не радовала перспектива снова увидеть Малфоя, оказаться в доме Беллатрисы, идти на этот приём. Всё это вызывало у неё лишь отвращение. — Грейнджер. Малфой окликнул её раздражённо и схватил за плечо. — Эй, — сказала она, пытаясь высвободить руку. — Мы не должны быть последними, кто придёт. Пошли. На нём была роскошная парадная мантия с изумрудной отделкой, и Гермиона едва не рассмеялась, сравнив это с их с Энтони азкабанской формой. Его волосы, отросшие ниже ушей, были уложены идеально, ни одна прядь не выбивалась. Рядом с ними он выглядел почти нелепо. Малфой всё ещё держал её за руку, хотя хватка стала слабее, пока они шли из подземелий в вестибюль. Заметив, что Энтони он вовсе не держит, Гермиона снова выдернула руку, на этот раз успешно. — Не нужно хватать меня за руку, — раздражённо сказала она, когда Малфой снова потянулся к ней. — Ты же не хватаешь Энтони. — Потому что я не боюсь, что он сделает какую-нибудь глупость и сбежит. Гермиона стиснула зубы. — Как бы тебе ни хотелось думать иначе, Малфой, я не идиотка. — Я не считаю тебя идиоткой, Грейнджер, — спокойно ответил он. — Я считаю тебя безрассудной. Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но Энтони, почувствовав, что разговор снова превращается в ссору, поспешил вмешаться: — Так что именно эти спонсоры смогут присылать нам во время Игр? Малфой перевёл взгляд на него. — Ничего они вам не пришлют. Они дадут деньги. А уже я буду отправлять вам всё необходимое на эти деньги. Допустим, вы окажетесь на грани обезвоживания, я смогу прислать что-то, чтобы помочь вам добыть воду. — И как эти предметы будут доставляться? — спросила Гермиона. — Совой. Гермиона резко остановилась. — Совой? Но это может занять целую вечность, в зависимости от того, где мы будем. К тому же совы не всегда надёжны, особенно в экстремальных условиях. Малфой устало вздохнул и потер лоб. — Грейнджер, я не устанавливаю правила. Это лучше, чем ничего, разве нет? — Вот именно! — вспыхнула Гермиона. — Они хотят дать нам ложную надежду. Чтобы мы думали, что нам помогут, хотя на самом деле это просто обман! Малфой снова схватил её за руку и резко развернул к себе. Его лицо стало холодным и жёстким. — Перестань быть неблагодарной. Тебе дали шанс доказать, что ты достойна выжить в этом новом мире. Тебя могли просто казнить. Но Тёмный Лорд решил, что ты заслуживаешь возможности доказать, что способна выжить в его мире. Используешь этот шанс или нет, твоё дело. Но помни, есть люди, которых пытали и убивали, даже не дав им такого выбора. Тебе дали шанс. Не трать его впустую. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Гермиона отчётливо ощущала, как его пальцы сжимаются на её руке. Оба тяжело дышали, охваченные собственной яростью, пока Энтони не вмешался: — Так… я только что видел, как последняя группа переместилась. Кажется, мы здесь последние. Малфой огляделся и убедился, что они действительно остались одни. Он закрыл глаза и раздражённо выдохнул: — Чёрт.

***

      Поместье Лестрейнджей возвышалось над пустынными, мрачными землями, словно призрачное сооружение. Вокруг царила безжизненность. Деревья стояли голые, несмотря на весну, сады были тусклыми и бесцветными. Солнце уже начинало садиться, и от этого всё вокруг казалось ещё более зловещим.       Гермиона, Энтони и Малфой прошли через железные ворота и направились по подъездной аллее к главным дверям. Малфой шёл впереди. — Быстрее, — сказал он нервно. — Надеюсь, никто не заметил нашего отсутствия. — Мы опоздали всего на несколько минут, — сказала Гермиона, ускоряя шаг, чтобы догнать их. — Это не имеет значения. Беллатриса заметит, и это плохо скажется на нас троих, — ответил Малфой, когда они подошли к дверям. — Просто… делайте, как я. Не дав им ничего ответить, он распахнул дверь и провёл их внутрь. Гермиона не успела как следует осмотреться, Малфой уже тянул её по коридору. — Я и сама могу… — она огрызнулась. — Драко. Ледяной голос Снейпа оборвал её на полуслове. Гермиона невольно выпрямилась, а Малфой сильнее сжал её руку. — Северус, — начал Малфой. — Мы как раз… — Тебе не стоит попадаться Беллатрисе на глаза, опоздав на приём. Она не терпит неуважения. Снейп внимательно посмотрел на Малфоя, затем перевёл взгляд на руку, которой тот держал Гермиону. — Разве что ты наказываешь своего трибута. В таком случае можно принять меры, чтобы она вела себя должным образом. Малфой немедленно отпустил её. — Нет. — Он прочистил горло. — Нет, всё под контролем, сэр. Спасибо, сэр. Снейп внимательно посмотрел на него, затем на Гермиону и Энтони. — Хорошо. Я провожу вас на приём. Он развернулся и пошёл по коридору. Малфой шёл немного позади Гермионы и Энтони и тихо сказал: — Когда мы войдём, вас поставят за барьер. Вы не сможете разговаривать с людьми снаружи, только друг с другом. Делайте, как я скажу, и ведите себя идеально… пожалуйста. Они молча кивнули. Они вошли в бальный зал. Гермиона сразу заметила, что он переполнен людьми в роскошных парадных мантиях. Платья и мантии, расшитые бриллиантами, накидки из перьев, головные украшения из цветов. Все чистокровные ведьмы и волшебники, похоже, намеренно отказались от обычной элегантности ради показной, кричащей роскоши. Драгоценности украшали их лица, вдоль бровей, на веках, на губах. Это была самая показная демонстрация богатства из всех, что Гермиона когда-либо видела. Заключённых держали в отдельной зоне у дальней стены зала, за невидимым барьером. Все они были по-прежнему в азкабанской форме, кто-то более чистый, кто-то почти в лохмотьях. Гермиона быстро поняла, наставникам не только не приказали очистить заключённых заклинанием, но даже не обязали починить их одежду. Трибуты Кормака, Майкл и Лаванда, всё ещё выглядели грязными, тогда как подопечные Дафны Гринграсс, Дин и Чо, выглядели почти так же чисто, как Гермиона и Энтони. Гермиона мысленно поблагодарила судьбу за то, что Малфой оказался хотя бы достаточно цивилизованным, чтобы очистить своих трибутов. Они почти дошли до ограждённой зоны, когда Беллатриса внезапно возникла перед Снейпом, заставив их остановиться. Сердце Гермионы резко забилось о ребра. Она никогда не знала, чего ожидать рядом с Беллатрисой. Но особенно тревожило то, как явно нервничал Малфой из-за того, что тётя может заметить их опоздание. — Северус, — протянула Беллатриса, лениво покачивая бокалом. — Провожаешь своего опоздавшего крестника на приём? Ты ведь знаешь, как я отношусь к опозданиям. Это всегда признак неуважения. Её взгляд медленно скользнул к Малфою, стоявшему за Гермионой и Энтони. Затем её глаза остановились на Гермионе. Холод пробежал по телу Гермионы, словно кто-то провёл ледяным клинком от головы до ног. Она видела Беллатрису на Жатве и на тренировке, но тогда она была лишь одной из многих. Сейчас же казалось, что весь зал исчез, и остались только они вдвоём. Она снова словно оказалась в ловушке, магия и нож вонзались в неё снова и снова. И снова она стояла между двумя мальчиками. Только на этот раз ни один из них не спасёт её. — Драко, иди сюда, дорогой, — позвала Беллатриса. Малфой вышел вперёд и остановился рядом с ней. — Я так обрадовалась, когда узнала, что эта маленькая подруга досталась тебе в трибуты. Вы ведь давно знакомы ещё со школы. И, помнится, мы тоже немного повеселились у тебя дома во время войны. Не так ли? Беллатриса подошла к Гермионе и резко схватила её за лицо, ухмыляясь. — Ты даже привёл её в порядок для вечеринки. Как мило. Она сжала пальцы сильнее, заставив Гермиону пошатнуться. — Нам ведь было весело вместе, правда, грязнокровка? Гермиона едва могла дышать. Зловонное дыхание Беллатрисы обдавало её лицо. Краем глаза она заметила Малфоя, тот явно колебался, вмешаться или оставить её на произвол судьбы. И вдруг рядом раздался голос Снейпа: — Белла, у меня есть несколько вопросов по поводу событий этой недели, которые я хотел бы обсудить. Он говорил совершенно ровно. — Может быть, ты отпустишь девушку, прежде чем она задохнётся? Судя по виду, её может свалить с ног даже лёгкий ветер. Беллатриса ещё секунду смотрела на Гермиону, затем отпустила её и толкнула назад. Не ожидая толчка, Гермиона пошатнулась, но Энтони успел её поймать. — Хорошо, Северус. Пойдём. Беллатриса ушла, а Снейп бросил на Малфоя последний взгляд и последовал за ней. Вскоре они растворились в толпе. Гермиона стояла, тяжело дыша, пока Малфой снова, на этот раз осторожно, не взял её за запястье. — Пойдём. Он отвёл её и Энтони к барьеру. — Пожалуйста, ведите себя сегодня идеально, — сказал он, глядя на Гермиону. — У меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего вечера. Просто дайте мне возможность представить вас этим людям. Энтони сразу согласился. Гермиона кивнула, скрестив руки на груди, она всё ещё не оправилась после встречи с Беллатрисой. Малфой тоже кивнул, явно нервничая. — Хорошо. Он жестом предложил Энтони пройти за барьер. Но когда подошёл к Гермионе, он остановился ближе и посмотрел ей прямо в глаза. И в его серых, переменчивых глазах она увидела не злорадство и не насмешку, а… сожаление. — Прости, Грейнджер, — тихо сказал Малфой. Она поняла, что он извиняется за то, что сделала его тётя. Гермиона на секунду опустила взгляд, закрыла глаза, затем снова посмотрела на него. Последние минуты и предстоящие часы тяжело давили на неё. Она шагнула за барьер. — Я скоро вернусь с потенциальными спонсорами, — сказал Малфой и, бросив на них последний взгляд и растворился в толпе богатых и влиятельных гостей. Гермиона и Энтони оглядели ограждённую часть зала, где держали заключённых. Она занимала левый угол бального зала, примерно четверть стены и несколько метров вглубь. Пространства хватало лишь на то, чтобы восемнадцать человек могли немного пройтись туда-сюда, но большинство сидело на полу. Стульев им не дали. Энтони кивнул в сторону группы заключённых, и они с Гермионой подошли туда. Они сели рядом с Чо, и Гермиона тихо улыбнулась ей. Краем глаза Гермиона заметила движение. В передней части зала возвели небольшую платформу, на которую поднялась Беллатриса и наложила на себя заклинание Сонорус. — Добро пожаловать, уважаемые гости. Сегодня у вас есть возможность поближе познакомиться с нашими трибутами. Толпа вежливо зааплодировала. — К сожалению, наш министр не смогла присутствовать лично, но она передала кое-что, чтобы о ней сегодня не забыли. Беллатриса сладко улыбнулась и сошла с платформы. На стене за её спиной возникло нечто вроде проекции, более плотной и чёткой, чем обычное изображение. Гермиона поднялась и подошла ближе к барьеру. На стене словно шёл фильм. Нет… не фильм. — Трагедия. Страдание. Горе. Разрушение. Пронзительный голос Долорес Амбридж звучал поверх кадров последствий войны, разрушенных домов, окровавленных тел, детей, плачущих над телами матерей. — Вот что принесла миру так называемая организация Орден Феникса, разоряя наши деревни. Вот что принесли грязнокровки, предатели крови и Гарри Поттер. Миру, который Тёмный Лорд пытался защитить. Руки Гермионы задрожали. Эти люди. Эти люди, которые были уверены, что именно они на стороне добра. Люди, уничтожившие её друзей. Люди, которые и были настоящей причиной ужаса и разрушения войны. И она должна была развлекать их. Должна была понравиться им. Они ненавидели её. Ненавидели таких, как она. У неё не было ни малейшего шанса. Теперь она понимала, почему Малфой почти не обращал на неё внимания. Почему он делал ставку на Энтони. Почему эти люди должны желать её победы? Чтобы она выжила в Играх, а потом осквернила их новый «идеальный» мир? Нет. Если она когда-нибудь победит, они просто убьют её.       Она взглянула на Малфоя и заметила, что он тоже смотрит на неё. Он тут же отвёл взгляд, и Гермиона невольно задумалась, не думает ли он о том же самом. — Сила Тёмного Лорда сокрушила Орден, и с этим наступила новая эпоха. Эпоха, в которой древние Дома чтят и вознаграждают за верную службу, — продолжал голос в записи. На экране мелькали кадры, где кто-то помогает восстанавливать Косой переулок, а затем получает дом в Хогсмиде. — Вы провели целый год, восстанавливая разрушенное, и всё это время мы размышляли о несправедливости по отношению к тем, кто был захвачен и всё ещё дышит в камерах Азкабана. Гермиона фыркнула. Она не считала существование в Азкабане жизнью, но если кто и мог назвать это «жизнью», так это Амбридж. — Как они должны расплатиться за свои преступления? За всё, чего они вас лишили? По залу прокатился шёпот. Спонсоры потягивали шампанское, пробовали закуски, а на стене продолжали мелькать сцены разрушений. — И тогда появилась блестящая идея, достойная уравновесить чудовищные преступления этих выродков. Каждый год, в годовщину славной победы Тёмного Лорда, будет проводиться Жатва. Она выберет трибутов для Возмездия, и они будут сражаться, пока не останется только один победитель. На экране появились движущиеся портреты всех заключённых, судя по всему, снятые во время самой церемонии Жатвы, хотя Гермиона тогда этого не заметила. — Перед вами трибуты этого года. Сегодня у вас есть возможность рассмотреть их лично, разумеется, в присутствии наставников. Но прежде чем мы перейдём к этому… На экране появились прямоугольные окна. В каждом показывался фрагмент тренировки. — Сейчас вы сможете увидеть, как каждый из них сражается. Наслаждайтесь. Все ролики воспроизводились одновременно. Гермионе, стоявшей не в самом удобном месте, было трудно решить, на кого смотреть сначала. Она хотела увидеть всех, кто закончил до неё, и тех, чью схватку она видела лишь мельком. Остальные заключённые, похоже, подумали о том же и подошли ближе к барьеру. Гермиона даже не подозревала, что тренировку снимали, камер она не видела, а некоторые кадры были сняты совсем близко. Она решила начать с тех, кто закончил раньше неё, с Чо, Кэти и Алисии. Чо двигалась быстро и гибко, наверняка благодаря привычке ловца. Алисия и Кэти действовали силой, обе девушки уничтожили своих манекенов меньше чем за семь минут. Затем Гермиона перешла к тем, на кого раньше почти не обращала внимания, слизеринцам. Гойл был туповат, но то, чего ему не хватало в голове, он компенсировал силой. Он буквально повалил манекен на пол и, хоть и потратил на это время, в итоге разорвал его голыми руками. Астория же была небольшой и хрупкой, но использовала это как преимущество и ныряла вниз, наносила быстрые удары снизу, исчезала прежде, чем манекен успевал понять, где она. Гермиона не успела посмотреть остальных, ролик закончился. На помост вышел Снейп, выглядевший так, будто весь этот вечер смертельно его утомлял. — Перед вами трибуты, — сухо сказал он. — Если кто-то хочет узнать о них больше, наставники готовы помочь. Стена за моей спиной… Он указал на экран, где появились движущиеся портреты наставников и их трибутов. — …показывает, кто за кого отвечает. Гермионе совсем не понравилась мысль, что кто-то может считать её «принадлежащей» Малфою.  Снейп постоял ещё секунду и резко отошёл. Беллатриса тут же расхохоталась и вернулась на помост. — Это был Северус, дамы и господа, наставник наставников. И ещё одно. Трибуты отделены барьером и заглушены ради вашей безопасности. Мы хотим, чтобы с вами ничего не случилось. Она ехидно улыбнулась. — Если хотите рассмотреть их поближе, попросите любого наставника подвести вас. Гермиона с отвращением прищурилась. — А теперь наслаждайтесь вечером. Несколько минут Гермиона стояла у края барьера, наблюдая, как Гринграсс и Паркинсон подводят спонсоров к Чо и Кэти. Это её не удивило, судя по тренировке, они были лучшими. Флинт, похоже, полностью потерял надежду на Гойла. Видимо никто из этих людей не хотел ставить деньги на предателя, и он сосредоточился на Алисии. За первые двадцать минут он привёл к ней четырёх спонсоров. Через полчаса Гермиона всё ещё ни разу не видела Малфоя. Ни рядом с Энтони, ни среди гостей. Это было удивительно, учитывая, что его светлые волосы обычно сразу бросались в глаза. У Дэвис, напротив, дела шли неплохо. Судя по всему, спонсоры были в восторге от идеи участия близняшек Патил в Играх. — И что вы будете делать, если в финале останетесь только вы вдвоём? — спросил один бородатый мужчина, украшенный изумрудами. Он рассмеялся, когда Парвати и Падма не ответили. — Ну же, вы ведь наверняка думали об этом. Сёстры ведь ссорятся… держу пари, вам уже приходила в голову мысль задушить друг друга! Близнецы молча смотрели на него. Дэвис рассмеялась. — О, Эктон, вы совсем не изменились. Ещё через двадцать минут Гермиона наконец увидела Малфоя. Он шёл к барьеру, ведя за собой пару средних лет. С облегчением, что он наконец-то привёл кого-то, Гермиона направилась к нему, но остановилась, когда он поднял руку. Он даже не смотрел на неё. Он подвёл пару прямо к Энтони и, стоя к ней спиной, жестом приказал ей остановиться.  Вскипев от злости, Гермиона ушла от барьера и направилась к задней стене, где сидели Гойл, Астория и Деннис, им тоже не досталось ни одного спонсора. Она села рядом с Асторией. Через несколько минут та сказала: — Удивительно, что сегодня за тобой не бегают толпами. Учитывая, кто ты. Гермиона повернулась к ней. Астория была юной, возможно, самой молодой среди трибутов. И очень красивой. Длинные тёмные волосы были собраны в аккуратную причёску, глаза сияли. Даже в азкабанской форме она выглядела настоящим воплощением чистокровной элегантности. Гермиона вдруг подумала, что за этой хрупкой внешностью скрывается серьёзный противник. — Моё имя здесь ничего не значит, — наконец сказала она. Астория покачала головой. — Пока не значит. Эти люди живут образами. Ты смотришь на себя как на Гермиону Грейнджер, лучшую подругу Гарри Поттера. Просто на ещё одну грязнокровку для них. Но это не так. Самая талантливая ведьма своего поколения. Золотая девочка. Вот кого они хотят увидеть. А ты им этого не показываешь. Покажи, и они тебя полюбят. — И как мне это сделать, если спонсоры даже не хотят ко мне подходить? Астория улыбнулась. — Тебе нужна помощь Драко. Гермиона рассмеялась. — Ты это видишь? — она махнула рукой в сторону зала. — Это и есть помощь Малфоя. Он для меня ничего не сделал. — Тогда заставь его, — спокойно сказала Астория. — И помоги себе сама. Гермиона вздохнула. — Что ты имеешь в виду? — Вот это. Твоё выражение лица. Ты выглядишь так, будто ненавидишь каждую секунду здесь. Этому нужно положить конец. Гермиона резко подняла взгляд. — Но я и правда зла. Я в ярости. Эти люди убили моего лучшего друга. Я даже не знаю, где половина моих друзей из-за… — Притворись. — Астория отчеканила каждое слово. — Хочешь, чтобы эти люди тебя полюбили? Хочешь победить? Тогда играй по правилам, Грейнджер. Всё очень просто. Несколько минут они сидели молча, и Гермиона обдумывала её слова. Она никогда не считала нужным скрывать свою ярость. Она вообще плохо умела скрывать эмоции. Мать всегда говорила, что у неё всё написано на лице, и что актриса из неё бы вышла ужасная. Но, возможно, единственный шанс выжить, это сыграть кого-то другого? Гермиона уже собиралась спросить Асторию, зачем та ей помогает, когда услышала своё имя. Она подняла голову. У барьера стоял Малфой. Один. — Увидимся, — тихо сказала она Астории, поднимаясь и подходя к барьеру. Она выжидающе посмотрела на Малфоя. — Тебе нужно пойти со мной. — Малфой протянул руку. Гермиона не отреагировала. — Куда мы идём? Она понимала, что это бесполезно, но всё же надеялась, что он прочитает её по губам. Малфой, очевидно, не был настроен на объяснения. Он просунул руку за барьер, схватил её за запястье и потянул к себе, на свою сторону. — Почему ты всегда… Он притянул её ближе и прошептал ей на ухо: — Тёмный Лорд желает поговорить с тобой. Его дыхание коснулось её щеки. В этом не было ничего неожиданного. Скорее, неожиданным было то, что Волдеморт так долго не обращал на неё внимания. Но страх всё равно прокатился по телу. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Малфоем, и неожиданно увидела в его глазах отблеск страха. — Зачем он хочет меня видеть? — прошептала Гермиона. Малфой всё ещё держал её за запястье. — Я не… Он замолчал и сглотнул. — Он заметил, что тобой не интересуются спонсоры. Гермиона резко вырвала руку. — Разве не ты должен этим заниматься? — Поговорим потом. Нельзя заставлять его ждать. Малфой слегка коснулся её плеча, давая знак идти вперёд, и пошёл за ней следом. Когда они пробирались через толпу, страх внутри Гермионы только рос. Она никогда не стояла перед Волдемортом лицом к лицу. Один на один. Люди расступались перед ними, боялись подойти слишком близко к грязнокровке, решила Гермиона. Их взгляды следили за ней и Малфоем, пока они пересекали бальный зал к возвышению, где на троне сидел Волдеморт, а Нагайна обвивала его плечи. — Милорд, — сказал Малфой. Он поклонился, затем опустился на колено, не поднимая головы. Увидев, что Гермиона всё ещё стоит, он потянул её вниз, заставив опуститься рядом с ним. Гермиона не сводила глаз с Волдеморта. — Драко, — протянул тот. — Я был удивлён, узнав, что грязнокровка Поттера выбрана для Игр. Но еще больше, что именно ты стал её наставником. В зале воцарилась полная тишина. Гермиона слышала только собственное дыхание. — Похоже, никому не интересна эта грязнокровка. — Волдеморт указал на толпу. — Значит, либо ты плохо выполняешь свою работу, либо она действительно ничего не стоит. — Второе, милорд, — твёрдо сказал Малфой. — Она показала себя слабой и непокорной. Гермиона внутри закипела от ярости. — Значит, ты плохо выполняешь обязанности наставника? — прошипел Волдеморт. — Она у меня под контролем, — процедил Малфой. — Убедись, что это так. Тебе многое предстоит доказать, юный Малфой. Волдеморт лениво вращал палочку, пока Нагайна обвивалась вокруг его запястья. Затем он перевёл взгляд на Гермиону. — Грязнокровка. Ты долго сидела в Азкабане, прежде чем мы вытащили тебя для Игр. Каково это, быть забытой? Быть никем без Поттера? Он выплюнул имя Гарри, и Гермиона едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. — Легилименс! Атака была мгновенной. Волдеморт ворвался в её сознание. Сначала он просто блуждал по воспоминаниям последних дней. Она заметила, что он всякий раз задерживается на моментах, где присутствует Малфой, прежде чем перейти к следующему. Потом он ушёл дальше, к школьным годам. Он остановился на воспоминании о первом курсе, где Гермиона, Гарри и Рон находились перед троллем. Она чувствовала его холодное любопытство, когда он углублялся всё дальше, всё сильнее сжимая её разум. Он задерживался на каждом воспоминании о Гарри — использование маховика времени на третьем курсе или помощь с яйцом на Турнире Трёх Волшебников, занятия Отряда Дамблдора, поиски крестражей, когда Рон ушёл и они остались вдвоём. И снова, и снова он прокручивал момент, когда она увидела смерть Гарри. Пока она не начала кричать. Когда он вышел из её сознания, Гермиона обмякла, ударившись о что-то твёрдое. Сил подняться у неё не осталось. — Держи её в узде, — услышала она голос Волдеморта. — Осталось всего несколько дней, прежде чем она присоединится к своему дорогому другу Гарри Поттеру. — Да, милорд. Драко поднялся на ноги и поднял её вместе с собой. Теперь Гермиона поняла, что именно на него она и упала.  Голова раскалывалась. Она не могла открыть глаза. Горло саднило от крика. Её трясло, сказалась и слабость от голода. И Гарри. Каждая мысль о нём ощущалась как осколки стекла, вонзающиеся в сердце. Глаза наполнились слезами. Нельзя плакать здесь. Нужно держаться. — Пойдём, грязнокровка, — сказал Малфой, уводя её от трона обратно к барьеру. Это было первое раз за годы, когда она услышала это слово из его уст. Она ненавидела его. Та неприязнь, что она испытывала к нему в школе, теперь казалась ничем по сравнению с настоящей враждой. Она почти желала, чтобы его тоже отправили в арену, тогда она могла бы убить его сама. Гермиона, спотыкаясь, прошла через барьер и больше не оглянулась. В зале снова зашумели разговоры. Она подошла к Невиллу. — Ты в порядке? — спросил он, схватив её за плечи. — Всё нормально, — ответила Гермиона, отмахиваясь. Голова всё ещё пульсировала, руки дрожали, но она уже могла стоять прямо. — Что он искал? — обеспокоенно спросил Невилл. — Не знаю. В основном воспоминания о Гарри. Она изо всех сил старалась не дать слезам выступить. — Грейнджер, — окликнул Малфой с другой стороны. Гермиона глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Чего он хочет? — Похоже, он нашёл тебе спонсора, — сказал Невилл. Глаза Гермионы расширились в удивлении. Она посмотрела на него, и он тихо добавил: — Удачи. Спонсором оказался низенький пожилой волшебник в слишком маленьком цилиндре и с очками, усыпанными бриллиантами. — Грейнджер, это мистер Дигби Фэйрфакс. Он заинтересован в том, чтобы стать вашим спонсором на Играх. Верно, мистер Фэйрфакс? — сказал Малфой. — Как поживаете, грязнокровка Грейнджер? — любезно произнёс Фэйрфакс. Гермиона посмотрела на Малфоя так, будто спрашивала: «Ты же не серьёзно?».  Малфой ответил ей жёстким взглядом. — Я был в полном восторге, когда узнал, что грязнокровка Поттера будет участвовать в первых Играх, — продолжил Фэйрфакс. — Вы принесёте турниру огромную славу. Я бы хотел сказать, что первым поддержал Грязнокровку Грейнджер. Он громко рассмеялся. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него и на Малфоя. Затем развернулась и ушла глубже в пределы барьера. — Грейнджер, куда вы идёте? — сердито крикнул Малфой. — Грейнджер! Она не собиралась терпеть ещё одно унижение от какого-то чистокровного ублюдка. Одного, с которым ей уже приходилось иметь дело, было более чем достаточно.

***

      Дорога обратно в Хогвартс после портключа была долгой и молчаливой. Гермиона кипела от злости, перебирая в голове способы, словесные и не только, и напасть на Малфоя так, чтобы никто этого не заметил.       У Энтони оказалось пять заинтересованных спонсоров. Это было меньше, чем у некоторых других. У Перси было восемь, у Чо семь, но у Гермионы не было ни одного. Если не считать того нелепого чистокровного сноба. Малфой не привёл к ней ни одного потенциального спонсора. Голова всё ещё гудела после встречи с Волдемортом. Какое унижение, и всё это на глазах у всех. Впрочем, именно в этом, вероятно, и заключалась цель. Он знал, что она ничего не может ему рассказать. Всё это было лишь спектаклем, чтобы её унизить. Гермиона вспомнила воспоминания с Малфоем, через которые Волдеморт провёл её разум. Он искал что-то конкретное, но она не понимала, что именно. Может быть, он подозревал Малфоя. «И прекрасно», — мрачно подумала она. Пусть Волдеморт убьёт Малфоя, ей всё равно. Но поговорить с ним всё равно придётся. Иначе он проиграет Игры из-за неё, что бы там ни говорила Астория. Когда они дошли до двора перед входом в замок, Гермиона прошептала: — Мне нужно с тобой поговорить. Малфой тяжело вздохнул. — Завтра, Грейнджер. — Сейчас, Малфой, или клянусь, я… — Чёрт побери, — выругался он и окликнул Паркинсон впереди. — Забери Голдстейна с собой. Мне нужно поговорить с Грейнджер. Паркинсон подозрительно сощурилась, переводя взгляд с раздражённого Малфоя на взбешённую Гермиону и неловко стоящего Энтони. — Ладно. Пошли, Голдстейн. Малфой дождался, пока все зайдут внутрь, затем оттащил Гермиону дальше во двор и прижал её к каменной стене замка. — Я слушаю. Гермиона попыталась оттолкнуться от стены, чтобы увеличить расстояние между ними, но он не сдвинулся ни на дюйм. Он возвышался над ней. Его волосы, идеально уложенные перед началом вечера, теперь были растрёпаны, явно от того, что он весь вечер проводил по ним рукой. — Что это было? Там, на вечере? Это и было твоё «лучшее», чтобы помочь мне? — она резко вскинула руки, срываясь на крик. Малфой схватил её за руки и прижал к стене сильнее, стиснув зубы. — Тихо! Что с тобой не так? Перестань орать, нас могут найти, а мне и так нельзя было устраивать чёртово свидание перед тем, как вернуть тебя обратно… — Мне всё равно! Ты сказал, что найдёшь мне спонсоров и не сделал этого. Ты даже не пытался. Она толкнула его в грудь, подчеркивая каждое слово. Под пальцами оказалась неожиданно твёрдая поверхность. — Ты меня убьёшь. Малфой схватил её руки обеими ладонями и крепко сжал. Его руки были большими и холодными, а дыхание касалось её лица. — Я сделал всё, что мог, — процедил он сквозь зубы. — Никто не хотел ставить на тебя сегодня. Кроме Фэйрфакса. А ты блестяще всё испортила. Гермиона кипела, пытаясь вырваться из его хватки, но он держал крепко. — О, пожалуйста. Не надо. Фэйрфакс не был серьёзным вариантом, и ты это знаешь. — Он был заинтересован… — Ты всё ещё смотришь на меня как на грязнокровку! — яростно выкрикнула Гермиона. И ей показалось, что у Малфоя дёрнулся глаз. Скорей всего, показалось. — И именно так на меня смотрят все. Ты должен заставить их видеть во мне что-то другое. Больше, чем просто грязнокровную подружку Гарри Поттера. Заставь их увидеть во мне победителя. Глаза Малфоя сузились. — Я пытаюсь, Грейнджер. Как ты думаешь, чем я… — Ничего ты не делаешь! — перебила она. — Потому что если бы делал, они видели бы во мне Самую Талантливую Ведьму Своего Поколения, а не какого-то истощённого трибута второго сорта, который не заслуживает быть здесь. Она резко вырвала руки из его хватки. — Думаю, за все годы я достаточно раз доказала тебе, что имею право быть здесь. А теперь ты должен помочь мне доказать это им. Малфой стоял неподвижно, лицо его ничего не выражало. Гермиона ждала, подействуют ли её слова. Но когда он никак не отреагировал, она решила сменить тактику. — Кстати, Волдеморт искал тебя в моих воспоминаниях, — тихо сказала она. — Он искал что-то. Не знаю что. Но подумала, что тебе стоит знать. Твой хозяин… он тебе не доверяет. Глаза Малфоя похолодели. Но прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона развернулась и ушла, оставив его одного во дворе. Позже той ночью, лежа на каменном полу между Невиллом и Перси, Гермиона всё равно не смогла уснуть. Слишком много мыслей о завтрашних интервью, и слишком мало сил, чтобы позволить себе кошмары.