Only the Ribs Remain | Остались только ребра

ГЕРМИОНА

      Подъём из подземелий в Большой зал казался бесконечным и тихим. Заключённым сковали руки, и они поднимались по лестницам под конвоем шести Пожирателей смерти. Мысль о том, что у них был хоть малейший шанс против вооружённых стражников, казалась абсурдной, ведь это было не для безопасности, а всего лишь для демонстрации власти. Гермиона держалась взглядом за спину Дина, пока их вели на первую тренировку. Невидимые путы стягивали её запястья спереди, и она то сжимала, то разжимала пальцы, пытаясь унять тревогу. Мысли беспорядочно метались, она пытаясь представить, с чем столкнется в ближайшие часы. После первых встреч с наставниками заключённых разместили на ночь в старом кабинете зельеварения Снейпа. За год одиночества Гермиона отвыкла от чужого присутствия, и от чужих звуков тоже. Она слышала каждое движение, каждый кашель, каждый тихий всхлип. Лаванда и Парвати не переставали плакать. Гермиона одновременно хотела их утешить и закричать на них. Ведь они не единственные проходили через это. Ей самой хотелось заплакать, но она сдерживалась, скрывая свои чувства от тех, кто в ближайшие дни будет вынужден пытаться убить её. Она отвыкла быть рядом с людьми. Ночью она лежала между Невиллом и Перси, и чувство тесноты сдавливало её грудь. В Азкабане жизнь была предсказуема. Она просыпалась, ждала еду, молилась, чтобы дементор не появился у её камеры в этот день. Если он появлялся, следующие часы она проводила, свернувшись на полу, цепляясь за остатки реальности и снова и снова повторяя свою мантру, пока разум не обретал ясность. Теперь же она не знала, чего ждать. Вокруг были люди. Её друзья. Да, но она не видела их годами, и теперь им предстояло убивать друг друга. Её охватывал не просто страх, а чувство неизбежной, надвигающейся угрозы, которой нельзя было ни предугадать, ни избежать. Когда сон не шёл, Гермиона возвращалась мыслями к встрече с Малфоем в кабинете зельеварения. Это было похоже на погружение в Омут памяти. Она словно снова была шестнадцатилетней ученицей, наблюдающей со стороны, только теперь вместо лекции Снейпа перед ней разворачивалась реальность. Она видела себя, впервые за шесть лет встретившую школьного соперника. Видела, как он, вместо привычных издевок и подколов, почти полностью игнорировал её присутствие. Видела, как внутри него медленно нарастает раздражение, когда она скрещивает руки и смотрит на него тем самым взглядом — тем, которым когда-то отвечала на его колкости за поднятую на уроке руку. Но главное, что она увидела, это то, что под этой жёсткой оболочкой скрывается женщина, отчаянно желающая, чтобы её заметили, услышали, чтобы её не игнорировали и не забывали так, как это происходило весь год в одиночной камере. И когда он схватил её за запястье, пытаясь привлечь внимание, Гермиона увидела своё лицо, искажённое от отвращения.  Потому что теперь он был не просто школьным соперником. Он стал частью этого зла. Но она знала, чем для неё было это прикосновение. Впервые за год к ней прикоснулись. Впервые за год она ощутила себя живой. И этим «кем-то» был Драко Малфой. Когда наставники покинули комнату, оставив заключённых одних под бдительным присмотром стражников-Пожирателей смерти, воцарилась тишина. Вокруг стояли ингредиенты, зелья и котлы, к которым им было запрещено прикасаться. Только когда стражники удалились в коридор и наложили на дверь защитное заклинание, заключённые, словно по привычке, начали медленно рассеиваться, формируя группы по факультетам, так, как их приучили с детства. Невилл первым подошёл к Гермионе и крепко обнял её. Это объятие ощущалось вечностью. «Вот каким должно быть прикосновение», — подумала Гермиона. «Вот что оно должно вызывать внутри. Тепло, уверенность, чувство, что тебя не оставят в одиночестве». Затем она повернулась к Перси. Он обнял её и тихо произнёс: — Я рад, что с тобой всё в порядке. Гермиона подумала, что это странно — говорить такое человеку, которому приказано сражаться насмерть против своих бывших однокурсников и против самого Перси. Но она знала, что он имел в виду. «Рад, что ты жива.» В отличие от Гарри. В отличие от мистера Уизли. В отличие от друзей и родных, чья судьба осталась неизвестной. Гермиона обняла остальных бывших гриффиндорцев, Денниса, Лаванду, Дина, Кэти, Алисию, Парвати и Падму, которая подошла вместе с сестрой. Были тихие улыбки, объятия и слёзы. И Гермиона вдруг задумалась, перестаёт ли человек быть гриффиндорцем, покидая стены Хогвартса, ту тёплую, уютную оболочку, которая всегда согревала его изнутри? Она перевела взгляд на остальных. Бывшие пуффендуйцы и когтевранцы стояли вместе, молчаливые, без слёз и без улыбок. А два одиноких слизеринца держались в стороне, не общаясь ни с кем. И Гермиона подумала: нет, не перестаёт.

***

      Когда они вошли в Большой зал на тренировку, привычные факультетские столы исчезли. Остался лишь один, сдвинутый к левой стороне зала. На нём был разложен весь ассортимент магловского оружия. Такое Гермиона видела только в фильмах, которые раньше смотрела с родителями. Наставники разместились у задней стены зала, рядом с дверями, за маленькими круглыми столиками на двоих. Перед ними стояли чай и подносы с утренней выпечкой, и они были одеты в роскошные парадные мантии. Заключённые же по-прежнему оставались в своих изношенных одеждах Азкабана. Преподавательский стол остался на своём месте. В центре, на месте, где когда-то сидел Дамблдор, восседал Волан-де-Морт, а рядом выстроились остальные распорядители Игр. Заключённых повели вперёд. Один из Пожирателей смерти, сопровождавших их из подземелий, снял с них кандалы и приказал: — На колени перед Тёмным Лордом. Гермиона встретилась взглядом с его змеиными красными глазами и прищурилась. Она опустилась на колени последней. Губы Волан-де-Морта растянулись в отвратительной улыбке. — С возвращением, трибуты, — прошипел он. — Сегодня начинается ваша подготовка. За вами будут следить распорядители Игр и наставники. Он повернулся к Беллатрисе, сидевшей справа. — Беллатриса объяснит порядок тренировок. Беллатриса сладко улыбнулась своему повелителю, вскочила со стула и, держа в руке изогнутую палочку, почти вприпрыжку направилась к заключённым по другую сторону стола. — Благодарю, мой лорд, — произнесла она, слегка склонив голову, а затем резко обернулась к пленникам, стоявшим на коленях. — Ну? Вставайте. Нам есть о чём поговорить. Гермиона посмотрела на Дина слева от себя. Он выглядел испуганным. Для большинства из них это была первая встреча с Беллатрисой так близко, а она всегда была непредсказуемой. Она не могла оставаться равнодушной к ней. Именно Белла пытала её в начале войны, когда исход ещё казался возможным и надежда ещё не угасла. Гермиона внешне не подала виду, стараясь не привлекать внимание безумной ведьмы. — На арене вам предстоит сражаться в основном магловским оружием, — сказала Беллатриса, лениво перекатывая палочку между пальцами. — Однако решено выдать вам модифицированные палочки, для использования против соперников. В её взгляде впервые мелькнул огонь. Палочка. Это меняло всё. Беллатриса расхохоталась, заметив реакцию. — Только не обольщайтесь. Ничего действительно стоящего вам не позволят. Все серьёзные заклятия будут заблокированы — Авада Кедавра, Круциатус, Империо. Вы также не сможете трансгрессировать, защита этого не позволит. И ещё кое-что. Какие заклинания не работают на арене, вам придётся выяснить самим. Она безумно ухмыльнулась. — Сегодня вы покажете нам, на что способны с тем оружием, что лежит вон там. Беллатриса указала палочкой на стол. — Перед вами будут мишени. Так что постарайтесь сегодня друг друга не убить. Оставьте это для арены. Вперёд. Гермиона подошла к столу вместе с остальными. О магловском оружии она знала немного, лишь то, что читала в книгах или видела в фильмах. Подойдя ближе, она с удивлением обнаружила не только ножи, мачете и даже мечи, но и странные предметы, которые тоже можно использовать, как оружие: молотки, бейсбольные биты, кастеты. Гермиона взяла нож с кастетом, надела его на пальцы. В руке он лежал вполне удобно, поэтому она оставила его себе и двинулась дальше вдоль стола. Она заметила, как Энтони поднимает тяжёлый посох с шипастым шаром на конце и пробует его вес. Гермиона закатила глаза. Она знала Энтони по Отряду Дамблдора и Ордену Феникса. Как боец он был посредственным, и такое оружие явно было ему не по силам. Но, по-видимому, Малфой достаточно его воодушевил, чтобы это ударило Энтони в голову. Дальше по столу младшая Гринграсс взяла пару ножей и проверила их вес, словно делала это всю жизнь. Один она убрала в кобуру на бедре, которую Гермиона раньше не заметила. — У нас нет целого дня, — раздражённо протянула Беллатриса. — Выберите уже какое-нибудь оружие и становитесь на дорожку. В тот же момент на полу появились отметки, разделившие пространство на восемнадцать полос. В конце каждой стоял манекен. Гермиона взяла мачете и кобуру, затем встала на дорожку рядом с Невиллом и Перси. У Невилла был меч, у Перси длинный нож. Она аккуратно закрепила мачете в кобуре, продела нож с кастетом через пальцы и заняла устойчивую стойку. — Все готовы? Прекрасно. Деннис Криви поспешно занял последнюю дорожку, как раз в тот момент, когда Беллатриса взмахнула палочкой. Манекены ожили. — Какого чёрта?! — вскрикнул Энтони, когда манекены бросились на них, не оставив времени на размышления. Он замахнулся своей шипастой булавой, но манекен резко увернулся. Энтони промахнулся, и оружие вонзилось в пол и шипы так глубоко вошли в доски, что он не смог его вытащить.       Гермиона не удивилась неуклюжести Энтони, но у неё не было времени смотреть, чем всё закончится. Её собственный манекен ринулся на неё, размахивая ножом. Она резко пригнулась, проскользнула под его рукой и, проходя мимо, провела ножом по ногам манекена. Тот пошатнулся, затем резко развернулся и ударил ножом вниз. Гермиона перекатилась в сторону, прямо на дорожку Невилла, но лезвие всё-таки задело её бицепс.  Где-то вокруг звенел металл. Удары оружия разносились по залу, но она была слишком сосредоточена на собственной схватке, чтобы смотреть по сторонам. Не желая оставаться на полу ни секунды дольше, Гермиона вскочила и коснулась места пореза. Кровь тонкой струйкой стекала по руке, но сейчас на это не было времени. Манекен снова бросился на неё. На этот раз Гермиона провела ножом вдоль его груди, разрезав ткань и обнажив набивку. Почувствовав, что противник слабеет, она потянулась за мачете, но его не оказалось на месте. Быстро оглядевшись, она увидела его на дорожке Невилла, там, куда перекатилась раньше. Манекен тоже заметил её взгляд и наклонился, чтобы поднять оружие. Гермиона почувствовала, как кровь ударила в голову. Если её сейчас убьёт этот манекен, что это будет означать? Неужели кто-то из них может погибнуть уже на тренировке? Вряд ли… Фигура подняла мачете и направилась к ней. У Гермионы была меньше секунды на размышление. Она рванулась вправо, всё ещё сжимая нож. Манекен продолжал наступать, как охотник на добычу. Но Гермиона не собиралась проигрывать ожившей кукле. Она начала двигаться зигзагами по своей дорожке, и это на мгновение сбило манекен с толку. И вдруг её накрыла волна ярости. Ярости из-за всего этого. Из-за того, что её заставляют выступать перед людьми, которых она ненавидит-ненавидит-ненавидит, перед теми, кто считает себя выше неё. Её приводила в бешенство сама мысль о том, что её заставляют убивать друзей, людей, с которыми она росла. И ещё больше то, что всё это происходит ради тех, кто убил её лучшего друга. Направив эту ярость в действие, Гермиона рванулась вперёд. Добежав до манекена, она схватила рукоять мачете и попыталась вырвать его из его рук. Левой рукой она тянула мачете на себя, а правой снова и снова вонзала нож туда, куда могла достать. Манекен слабел всё сильнее. Когда он рухнул на колени, Гермиона ударом ноги отбросила его назад и вырвала мачете из его рук. Но манекен всё ещё двигался. Медленно, но двигался. И Гермиона вспомнила фильмы, которые когда-то смотрела с отцом. Она поставила ногу ему на грудь, подняла мачете над его головой и с силой обрушила лезвие вниз. Манекен замер. Гермиона стояла над ним, тяжело дыша, сердце колотилось, и смотрела на безжизненное тело. Лишь теперь шум вокруг вернулся, звуки тренировок других заключённых снова наполнили зал. Она подняла голову, чтобы посмотреть, как справляются остальные. Большинство всё ещё сражалось. Энтони уже перешёл к борьбе. Он буквально пытался повалить манекен руками, потому что его оружие застряло в полу. Те, кто уже закончил, это были Чо, Кэти, Перси и Дин, они сидели у стола с оружием. Невилл закончил почти одновременно с Гермионой, и они вместе отошли в сторону. Гермиона взглянула на Малфоя. Он даже не посмотрел в её сторону. Всё его внимание было приковано к Энтони, который к этому моменту, по крайней мере, начал брать верх над манекеном. Гермиона невольно задумалась, что Малфой вообще в нём нашёл. Энтони явно не отличался физической силой, а в Ордене он был почти бесполезен, чаще всего занимался только вопросами убежищ. Она пару раз была с ним на заданиях, и каждый раз он лишь мешался под ногами, создавая лишнюю опасность. Он хотел помочь, но толку от него было немного. Малфой явно сделал ставку на одного человека. Если он собирался поставить всё на Энтони, что ж, пусть. Она сможет выжить и без его помощи. Ей не нужны спонсорские подачки. У неё есть она сама, и этого всегда было достаточно.  Она вспомнила, как снова увидела Малфоя накануне. Его волосы теперь были длиннее, чем в школе. Серо-стальные глаза смотрели холодно и опасно. Он был по-своему красив, своей ледяной красотой. Гермиона перевела взгляд на остальных наставников. Многие из них разговаривали между собой, попивая чай и поедая круассаны. Казалось, происходящее их совершенно не интересует. Малфой был единственным, кто внимательно следил за своим подопечным, быстро записывая что-то в потрёпанный кожаный блокнот чернильным пером без чернил. Даже если он полностью игнорировал её, он хотя бы наблюдал за Энтони. Ни один из остальных наставников не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Когда последний из заключённых, Деннис Криви, закончил свою схватку почти сразу после Сью Ли, тех, кому требовалась помощь, осмотрели целители. Гермиона заметила, что её рука уже перестала кровоточить, и вместе с остальными невредимыми заключёнными молча вернулась в кабинет зельеварения. Лишь когда барьер снова был установлен, а Пожиратели смерти заняли посты в коридоре, в комнате заговорили. «Что это, чёрт возьми, было?..» «Я думал, ты меня этой своей шипастой дубиной убьёшь, смотри, куда машешь…» «Они что, правда думают, что мы будем убивать друг друга?..» «Нет, серьёзно, что это было?..» Гермиона, Невилл и Перси переглянулись и отошли в дальний конец класса, чтобы поговорить без лишних ушей. Несколько первых минут они сидели молча. Перси и Невилл устроились за одной партой, а Гермиона села на край стола перед ними и концом рубашки вытирала кровь с руки. К счастью, порез оказался неглубоким. — Вы… вы правда думаете, что они ожидают, что мы будем убивать друг друга? — тихо спросил Невилл. — Мы ведь выросли вместе с этими людьми, мы их знаем. Как они могут ожидать… — Думаю, нам стоит ожидать именно этого, — спокойно сказал Перси, глядя прямо на Гермиону. — Более того, мы должны быть готовы убивать сами. Того мира, который мы знали, давно больше нет. Люди, которых мы знали, друзья, которыми они казались, исчезли намного раньше, чем мы думаем. Мы не знаем, кому здесь можно доверять. Гермиона прикусила губу, вспомнив, как Малфой накануне предложил ей и Энтони заключить союз.  Она распустила волосы и машинально начала заплетать их в две косы. — Малфой сказал, что мне стоит доверять Энтони. Заключить союз, — её глаза сузились. — Он не самый сильный боец и не самый умный, но, возможно, хотя бы не предаст нас. Перси покачал головой. — Плохая идея. Он слабый. Он сразу побежит к самым сильным здесь и попробует примкнуть к ним. Гермиона нахмурилась и повернула голову набок. — А что, ты не думаешь, что это мы сильные? Это будет не наша группа? — Я просто считаю, что здесь есть люди, которые… — А как насчёт гриффиндорцев? — спросил Невилл. — Им-то мы можем доверять, правда? — Лучше держать круг как можно уже, — твёрдо сказал Перси. — Тогда меньше шанс предательства. Невилл кивнул. Гермиона частично согласилась, но сомнения всё равно оставались. — Это наши друзья. Как мы можем просто игнорировать их в такой момент? Перси посмотрел на неё и спокойно сказал: — Думаю, ты обнаружишь, что друзей у тебя здесь гораздо меньше, чем ты думаешь, Гермиона.