Протокол импорта

Глава 8. Import Suiton Солнце пекло так, что трава на полигоне пахла сухим сеном и озоном. Хотфикс Throttling_Middleware исправно держал краник Ян-чакры Лиса зажатым на пятидесяти единицах, так что внешне я был просто мелким, вспотевшим пиздюком, который притащил на полигон огромную банку с мутной речной водой, а накиданные на скорую руку фуин базовой семантики давали мне весь вечер свободы. Уры? Ха-ха! Как бы не так! По деревне гуляла одна няка, которую я до сих пор не облапил и не облизал! Шисуи Учиха сидел на поваленном бревне, лениво затачивая кунай напильником. Его Инь-радары, как лучшего сенсора Учих, были расслаблены. Он воспринимал меня ровно по той ведомости, которую спустил Сарутоби: «Мажор на спецобеспечении, считает себя сыном Тобирамы, безобидный экстрасенс». Я с разбегу влетел на полигон, проигнорировал все правила этикета и мёртвой хваткой вцепился Шисуи-нии в правую ногу, карикатурно повиснув на его форменных штанах. — Шисуи-нииии-сан! — заорал я на весь лес, старательно пуская слюни и размазывая их по его колену. — Научи Суйтону! Быстро научи! Мне срочно надо! Ты же «Стоячая вода», тебя сам бог велел просить! Мой папка Тобирама был боженькой воды, значит, и я должен! Шисуи застыл с напильником в руке. Его бледные щёки дёрнулись от дикого когнитивного диссонанса. Лучший тактик Военной Полиции, шпион S-ранга, перед которым трепетали шиноби Камня, сейчас беспомощно смотрел на четырёхлетку, который вытирал об него нос. — Наруто-кун... — Шисуи попытался аккуратно отцепить мои пальцы, но Ян-зажим Узумаки держал его штанину как тиски. — Клан Учиха специализируется на Катоне. Стихии Огня. Твой... кхм, папа Тобирама, конечно, был великим шиноби, но я не умею делать техники суйтона. У меня нет к этому сродства. Понимаешь? Никакого. Я пробовал, когда был мелким, и... ничего. Искра, сажа, пшик. Он посмотрел на меня почти виновато, ожидая, что сейчас демонёнок разочарованно завоет и убежит. Наивный. — Делай, кому говорят! — Я топнул ногой так, что с бревна посыпалась труха. — Ты Стоячая вода, тебе сам Ками велел уметь! Какое, нахрен, сродство?! Ты Учиха! У тебя глаза видят чакру! Если ты видишь воду в банке, ты можешь её пошевелить! Это ж элементарно, Ватсон! Шисуи открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Кажется, в его голове что-то щёлкнуло. — Ватсон? — Хорёк-сан! — радостно возопил я, проигнорировав его вопрос и не отпуская ногу Шисуи. — Или Скунс-сан? Обманщик-саааан! Вылезай, я тебя по чакро-пакету чую! Твои свитки опять снабжением воняют! Из кустов у сосны за нашей спиной раздался едва слышный, сдавленный шорох. Итачи. Обманщик-сан сидел в маскировке, копя в своём Шарингане данные. Его вечно бледная морда маячила меж листьев, пока мозги пытались переварить информацию о нулевом КПД Катона. Иллюзорный мешок Итачи плавно соскользнул с ветки дерева в пяти метрах от нас. Его лицо было бледным, а три томоэ лениво вращались, фиксируя мою микромоторику. — Я Итачи, Наруто-кун, — плоский, как лезвие танто, голос Учихи-старшего прорезал полигон. — И мой Катон… — Да ладно врать-то, Обманщик-сан! — я резко разжал пальцы на ноге Шисуи, подскочил к своей банке с речной водой, зачерпнул полный рот мутной жидкости и, развернувшись на пятках, со всей дури выплюнул весь этот Суйтон-лайт прямо в лицо Итачи. «Кукловод, ты сумасшедший, — Курама в подсознании просто лёг на лапы и завыл от дикого, утробного хохота, катаясь по зеркальному полу печати. — Ты только что плюнул речной водой в лицо гения АНБУ! Его Шаринган просчитал траекторию, но его мозг отказался уклоняться, потому что система не приняла входящий запрос "плевок изо рта ребёнка" как боевую угрозу! Ты хоть знаешь, что он с тобой сделает?» — Обматерит? — с надеждой спросил я. — Всегда хотел увидеть, как Итачик кого-то хуями обкладывает! Вода смачно стекла по безупречно ровному носу Итачи, закапала его чистый воротник жилета АНБУ и потекла по тем самым каноничным складкам у губ. Подросток замер. Его три томоэ бешено закрутились, фиксируя капли на ресницах. Вся его S-ранговая логика, его Мангекё, его способность мыслить как Хокаге в семь лет — всё разбилось о чистую, концентрированную дурь четырёхлетнего сироты, у которого в жилах текла чакра «батюшки Тобирамы». — Видал?! — победно заорал я, прыгая на месте и показывая ему грязный язык. — Суйтон победил твой Катон! Трава под сандалиями примялась, значит ты настоящий, а не буншин! Один-ноль в пользу Узумаки! Шисуи-нии-сан, так и запиши: Обманщик-сан повержен водной стихией! Шисуи на бревне закрыл лицо ладонью, и его плечи начали мелко, судорожно трястись. Лучший боец клана Учиха бездарно проигрывал войну со смехом. А Итачи медленно, с чисто механической точностью патологоанатома, достал из кармана платок и начал вытирать лицо, не сводя с меня своего заклинившего, покрасневшего взгляда. Разумеется, ни один из гениев Учих не знал, что за зверь такой «контр-пик». Но по контексту догадались оба. Вот только если Итачик посмотрел на меня как на раздражающую блоху... То Шисуи продолжал погибать от хохота. Вздохнув, я подошёл к нему и аккуратно постучал по спине. — Шисуи-нии, ты видел? Я обманщика-сана победил! Значит, я заслужил! Учи меня воде! — Наруто, но я правда не знаю... — И слышать ничего не хочу! — Я топнул ногой. — Стоячая вода должна знать про воду всё! Учи! Вздохнув, он посмотрел на свои ладони с новым интересом. — Саня? — фыркнул Лис. — Ты что, только что надоумил Учиху учить воду? — То ли ещё будет, Кью, — усмехнулся я. — Мы их ещё сделаем человеками! **Интерлюдия. Шисуи.** Я уже давно не привык ждать от жизни чудес. Мой обычный день состоял из патрулей, допросов и убийств — стандартный набор для лучшего агента военной полиции. Но сейчас, сидя на поваленном бревне с четырёхлетним демоном на плече, я впервые за долгое время почувствовал что-то вроде... интереса. Плевок высох на воротнике Итачи за три секунды. Сам Обманщик-сан исчез в клубе воронов, оставив после себя только влажное пятно и ауру «я вернусь, но не сегодня». Я продолжал сидеть на бревне, вытирая глаза рукавом — не от слёз, от смеха, но разница невелика. Демонёнок сел рядом, болтая ногами. Банка с речной водой стояла между нами, мутная и победоносная. — Шисуи-нии, — сказал он, пихая меня локтём. — Ну научи. Я же прошу по-хорошему. Я вздохнул так тяжело, что, казалось, выдохнул всю свою жизненную энергию. Посмотрел на демонёнка — не как на идиота, а как на задачу, которую не могу решить. — Наруто-кун, — сказал я наконец, — я не могу научить тебя воде, потому что я не мастер суйтона. Я Учиха. Мы горим. Мы не течём. — Но твой дед учился у Тобирамы! — он ткнул пальцем мне в грудь. — Значит, в твоём роду есть вода! — Это было сто лет назад, — Я закрыл глаза. — С тех пор мы разбавились. У меня даже предрасположенности нет. — Но ты же «Стоячая вода»! — Демонёнок решил меня добить. — Ты обязан быть водой! Я открыл глаза. Наруто сидел передо мной с таким видом, будто только что открыл великую истину Вселенной. Его голубые глаза сверкали с редкой для ребёнка интенсивностью — не наивной, а расчётливой, словно он уже видел все возможные варианты этого разговора и выбрал самый неудобный для меня. — Может, я тебе лучше по шее дам? — уныло спросил я, сграбастив влажные уже волосы на затылке в колтун. Демонёнок расцвёл. — А вот это уже вода! — он захлопал в ладоши. — Я когда под душем стою, оно всегда так! Хлоп! Хлоп! Хлоп! По шее несильно, и... — Наруто… — Шисуи-нии! — Перебил он. — А тебе не кажется, что катун, суйтун и прочие стихии это бред котячий? Ну в смысле, мы же сначала создаём шар, а потом в него досыпаем стихию! Меня продрало морозом. Мелкий пиздюк только что походя разобрал на атомы тысячелетнюю историю войн шиноби. Его мозг работал с той же убийственной эффективностью, с какой Тобирама рубил самураев — безжалостно, методично, без права на ошибку. — Ты... — я попытался понять, какого чёрта он вообще знает про формулу «чакра + природа = дзюцу». — Наруто-кун, ты откуда это взял? — Так это ж блядь очевидно! Шар может быть просто чакрой, но если в него налить воды или огня, получим гокаью но дзюцу! — Демонёнок заорал так громко, что в кронах деревьев встрепенулись вороны. Его пальцы нервно дёргались, будто пытались что-то начертить в воздухе. — Я тыщу раз видел. Набор кривых пальцев, чтобы сначала сделать форму, потом насыпать огня или воды — как сахар в чай! Но ведь можно сразу мешать, да?! Меня прострелило насквозь от его глупого, очевидного откровения. Да ну, бред. Быть того не может. Ведь есть предрасположенность к стихиям, и... — Давай, братец стоялая вода! Ебани суйтона! Я покосился на него как на идиота. Да будь всё так просто, мы бы все уже давно дёргали пять стихий одновременно. Но он же ребёнок, ему можно. И он же сын... то есть внук... блять, кто он вообще? — Наруто-кун, — я прищурился, подбирая слова так, будто разговаривал с бомбой. — Ты хочешь сказать, что готов одновременно мешать две стихии? Без подготовки? Без учителя? Демонёнок расхохотался: — Нет, Шисуи-нии! Я хочу чтобы это был именно ты! Сделай свой огненный шар водяным! Стань легендой прямо сейчас! Его голубые глаза горели с той же безумной настойчивостью, с какой Тобирама когда-то требовал невозможного от своих подчинённых. Я почувствовал, как мои пальцы сами собой сложились в печать Тигра — старый рефлекс, выдрессированный тысячами тренировок. — Это невозможно, — пробормотал я, но уже чувствовал, как чакра начинает собираться в груди. — Возможно! — Наруто прыгнул передо мной, размахивая руками. — Ты же лучший! Ты же можешь! Ты же... стоячая вода! Последние два слова он выкрикнул с такой театральной пафосностью, что я фыркнул. Чёрт возьми. Когда в последний раз кто-то верил в меня просто так? Без страха, без подковёрных игр, без скрытых мотивов? — Суйтон, — пробормотал я. — Мизураппа. Пальцы уже сами складывали печати — Крыса, Тигр, Обезьяна — бездумно, по старой памяти. Чакра забурлила в груди, но не привычным огненным жаром, а чем-то... другим. Мокрым. Наруто замер, не дыша. Его голубые глаза стали огромными, как будто он видел не меня — потного, растерянного Учиху — а кого-то другого. Кого-то давно мёртвого. Вода в банке заколебалась. Я чувствовал её каждой порой кожи. Капля за каплей, молекула за молекулой. Она тянулась ко мне, как железные опилки к магниту. Но мне нужно было больше. Не думая, я провёл ладонью по поясу — там, где висела моя походная фляга, та самая, с которой я напивался, пока Итачи молча сидел рядом и ждал, когда я перестану дрожать. Последний глоток. Слабый чай, давно остывший. Палец сам сорвал крышку в сторону, и жидкость из горлышка взмыла в воздух, собираясь в дрожащий шар над моей ладонью. Чай. Вода. Кровь. Пот. Всё едино. Остался последний выдох, сдобренный чакрой. Я смешал в очаге строго пять долей инь и пять долей ян — и выпустил их наружу. Вода взорвалась. Не огненным шаром, нет — это был хаотичный взрыв давления, который разорвал банку в клочья и обдал нас ледяной жижей. Мутная речная вода и остатки чая зависли в воздухе, образуя абстрактные фигуры, прежде чем рухнуть на землю. — Ха-хах-ха! Я знал, братец стоялая вода! — с непонятным восторгом завопил Наруто, прыгая по лужам и размахивая руками. — Ты же можешь! А теперь давай! Учи! *** Шисуи стоял по щиколотку в луже, глядя на осколки банки. Его пальцы всё ещё дымились — не огнём, а чем-то другим. Паром. Настоящим, водяным паром. — Я... — он сглотнул. — Я сделал это. Я сделал Суйтон. — Ты сделал хрень, Шисуи-нии! — радостно завопил я. — Ты не шар сделал, ты просто выпустил воду! Как будто она всегда была внутри, а ты её просто не пускал! — Она не была внутри. Это была моя чакра. Преобразованная. — Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением. — Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что я только что сделал? — Ты сделал мокро! — заржал я. — Очень мокро! Итачи-сан, ты видел?! Из кустов донеслось молчание. Но такое — потрясённое. Я чувствовал, как его Шаринган бешено вращается, пытаясь пересчитать реальность, в которой его лучший друг только что нарушил законы природы. — Ты смешал чакру и природу одновременно, — медленно произнёс я, будто только что осознал. — Ты не делал шар, а потом наливал в него воду. Ты смешал прямо в очаге. Как будто вода и огонь — это просто... ну, цвета. А ты их смешал и получил зелёный. Шисуи замер. Его Шаринган дёрнулся. Я буквально видел, как его мозг перестраивается — отбрасывает старые схемы, выстраивает новые нейронные связи. Это было похоже на дефрагментацию жёсткого диска. Только вместо нулей и единиц — стихии. — Просто смешал... — повторил он. — Не добавил. Смешал. — Ага. И получилась вода. Хотя ты, вроде как, должен был получить пар. Ну, потому что огонь плюс вода — это пар. Но ты получил воду. Значит, ты не добавлял огонь. Ты его выключил. — Выключил? — Ну да. Ты же хотел воду, а не огонь. Значит, ты выключил огонь и включил воду. Как переключатель. Щёлк — и ты водяной. Я сказал это с такой абсолютной, детской уверенностью, что Шисуи даже не попытался спорить. Его Шаринган погас. Он стоял в луже, мокрый и растерянный, и смотрел на свои руки, как будто видел их впервые. — Я не водяной, — прошептал он. — Я Учиха. Мы горим. — А ты не горишь. Ты мокрый. И, кажется, плачешь. — Это не слёзы! Это вода из банки! — Ага, конечно, братец стоялая вода. Конечно. Шисуи закатил глаза, но было поздно. Он уже улыбался. И в этой улыбке было что-то новое. Не просто радость от удачной техники. А радость человека, который только что открыл дверь в комнату, о существовании которой не подозревал. — Наруто, но это бесполезно. — Пуркуа? — Потому что сильные техники воды, которыми можно в бою оперировать, дорого стоят! А раз у меня нет сродства... — Погоди, Шисуи-нии, — я склонил голову набок. — Ты о чём вообще? — Ну, водный дракон. — Дракон? — К склонённой голове добавился недоумевающий взгляд. — Почему дракон? — Потому что это техника. — И что? — Она убивает врагов. — Нет. — Что значит нет? — Покажи хоть одного убитого водяным драконом. Шисуи завис. В кустах Итачик фыркнул, что на его языке означало безудержный смех. — Ну... все уклоняются... — Или закрываются. — Ну... — Или отпрыгивают. — Ну... — Тогда нахуя дракон? — Я с жалостью посмотрел на него. — Нии, нахрена бить человека озером, если хватит маленькой дырдочки? Нахрена тратить чакру на километры тумана, если можно просто плеснуть врагу воды на роговицы... Или если тебе так всрался именно туман, просто привязать к его глазам пару сантиметров этого тумана! — Наруто, ты не понимаешь. Техника нужна... — Любая стихия нужна чтобы измотать врага! — авторитетно заявил я. — А если избить его каплями, он будет измотан не меньше, чем если ты ёбанешь его речкой! Я сделал паузу, чтобы мысль устаканилась в его гениальной, но всё ещё зашоренной башке. — Знаешь, что такое гидроабразивная резка? — Чего? — Вода под давлением режет сталь, Шисуи-нии. Вода. Под давлением. Режет. Сталь. А ты хочешь дракона. Я подошёл к ближайшему дереву — толстому, здоровому дубу, который рос на краю полигона. Поднял с земли острый камень. Потом поманил Шисуи пальцем. — Иди сюда. Будем делать науку. Он подошёл, всё ещё ошарашенный. Я взял его за руку, подвёл к дереву и положил его ладонь на ствол. — Чувствуешь? — Что? — Воду. Внутри. Его пальцы дрогнули. Я видел, как его Шаринган включился снова — на этот раз целенаправленно, не для боя, а для сканирования. Он смотрел на дерево так, как никогда не смотрел ни на одно дерево в жизни. — Она... — он сглотнул. — Она поднимается от корней. — Ага. Капиллярный эффект. Вода течёт по сосудам вверх, к листьям. А теперь представь, что ты берёшь крохотную часть этой воды. Самую малость. — Я показал двумя пальцами размер рисового зёрнышка. — И разгоняешь её. Не волной. Не драконом. Просто даёшь ей такое давление, что она летит быстрее куная. — Это невозможно, — прошептал он. — Ты только что из чая сделал взрыв, братец стоялая вода. — Я хлопнул его по плечу. — А теперь давай. Возьми каплю из дерева. Разгони. И разрежь его. Шисуи закрыл глаза. Я видел, как по его вискам стекает пот. Как пальцы сжимаются в кулак, а потом разжимаются. Он настраивался — не на технику, а на ощущение. На воду. На давление. На структуру. Прошла минута. Две. Три. Я не торопил. Потом он открыл глаза. Шаринган горел алым. И тогда он просто посмотрел на дерево. Никаких печатей. Никаких криков. Просто — взгляд. Из ствола, прямо на уровне его ладони, с едва слышным шипением вырвалась крохотная капля воды. Она двигалась медленно, словно нехотя, собирая себя из рассеянной влаги. А потом Шисуи выдохнул, и капля сорвалась в полёт. Звук был такой, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Тонкий, высокий, почти ультразвуковой. Капля прошила ствол насквозь, оставив за собой дырочку размером с игольное ушко. Луч закатного солнца просочился сквозь неё, как нить расплавленного золота. Я медленно встал, подошёл к дереву и потрогал дырочку пальцем. Она была идеально круглой. Как будто здесь поработал лазер. — Охренеть, — прошептал я. Шисуи посмотрел на свою ладонь. Потом на дырочку. Потом снова на ладонь. Его зрачки были расширены, дыхание — сбито. Он выглядел как человек, который только что изобрёл огонь и ещё не понял, что с ним делать. — Я... — он запнулся. — Я... — Ага. Ты, — я широко улыбнулся. — Ты сделал это, Шисуи-нии. Ты — Стоячая вода. Ты — бог воды. А теперь, может, научишь меня чему-нибудь? А то я всё сам да сам, даже скучно. Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то новое. Не страх. Не раздражение. Скорее — благодарность. И вопрос. Огромный, невысказанный вопрос: «Кто ты такой?» Но он не спросил. Вместо этого он присел на корточки, взял меня за плечи и сказал: — Ладно. Давай учить. Но сначала расскажи, что такое «гидроабразивная резка». — О, это крутая штука! — Я потёр руки. — Значит, берёшь воду, давишь её так сильно, что она становится тоньше волоса, а потом пуляешь во врага. Она разрезает всё. Броню. Кости. Шаринган. Ну, Шаринган, наверное, тоже, если хорошо попасть... Из кустов донёсся приглушённый стон. Итачи явно пожалел, что остался. — Шучу-шучу, Обманщик-сан! — крикнул я в сторону зарослей. — Твой Шаринган вне опасности! Сегодня! Шисуи снова рассмеялся. На этот раз — свободно, без надрыва. Как человек, который наконец-то понял, что его главный враг — не враги, а собственные ограничения. И только что преодолел одно из них. — Ладно, братец стоялая вода, — сказал я, хлопая его по колену. — На сегодня хватит. Дома кран ждёт. А завтра продолжим. — Кран? — Ага. Он опять капает. Но ты не волнуйся, я его уже почти починил. — Я развернулся и потрусил к выходу с полигона, но на полпути замер и бросил через плечо: — Кстати, Шисуи-нии. Вода — она ведь не просто так вода. Она ещё и кровь. И лимфа. И слёзы. И моча. Просто чтоб ты знал. Но это завтра. Сегодня — кран. И убежал. За спиной осталась тишина. Шисуи сидел на бревне, глядя на дырочку в дереве, и его Шаринган всё ещё светился — но теперь в нём было что-то новое. Что-то, чего он никогда раньше не видел. А в кустах, в пяти метрах от него, Итачи всё ещё стоял в маскировке, не в силах отвести взгляд от дерева с микроскопической раной. — Интересно, — прошептал он сам себе. — Очень интересно. Интерлюдия. Учиха Итачи. За свою недлинную жизнь Итачи всякой херни повидал. Преимущественно мрачной, кровавой и очень, очень неприятной. Но то, что он увидел сегодня на полянке, уместилось где-то между "нелепым" и "абсурдно гениальным". Он сидел на ветке, прикрытый иллюзорным мешком, и методично перебирал факты: 1. Его лучший друг, гений огненного стиля, только что выпустил из рук взрывную волну воды. 2. Четырехлетний сирота объяснил ему принципы гидроабразивной резки. 3. Этот же ребенок плевался речной водой в лицо агента АНБУ и называл его "Обманщик-сан". Итачи закрыл глаза. Его Шаринган горел, фиксируя каждое движение Шисуи, который сейчас сидел перед деревом с микроскопической дырочкой и трогал ее пальцами, словно не веря собственным глазам. "Он научил Шисуи суйтону", - констатировал внутренний голос. "Без свитков. Без инструкций. Просто пнул его мозг в нужном направлении". Итачи вздохнул и разжал пальцы. Пальцы сами пробежались по знакомым печатям. -- Суйтон, -- пробормотал он, -- Мизураппа... Он не ожидал чуда. В конце концов, есть предрасположенности. И бред малолетки... Крохотная капля воды сорвалась с его губ и пробила кору дерева в трех метрах, оставив идеально круглое отверстие размером с булавочную головку. Итачи замер. Его Шаринган автоматически проанализировал траекторию — минимальные затраты чакры, нулевая подготовка, чистая импровизация. "Это невозможно", — подумал он, касаясь дырочки. Шисуи упал на колени рядом, его пальцы дрожали, когда он ощупывал дерево. — Ты понимаешь, что только что сделал? — голос Шисуи звучал хрипло, будто он пробежал марафон. — За тобой, дураком, повторил. -- Огрызнулся Итачи, но в его голосе уже не было привычной сухости. Он смотрел на свои пальцы так, словно они принадлежали кому-то другому. — Ты понял, что он сделал с нашим восприятием дзюцу? Шисуи молча достал кунай и методично начал вырезать кусок коры вокруг дырочки, как хирург, извлекающий пулю. Его движения были неестественно точными — не боевая отточенность, а лабораторная скрупулёзность. — Мы три года учили этот бред про предрасположенность к стихиям. — Он положил извлечённый фрагмент на ладонь, где солнечный свет пронизывал микроскопический туннель. — Будь всё так просто, мы бы в самом деле все уже давно использовали все пять стихий. -- А мне кажется, дело в другом. -- Покачал головой Итачи. -- Я ходил на курсы в госпитале. Там объясняли, что вода повсюду, понимаешь? В нас самих, в облаках, в почве. Даже в огне есть испарения. Но никто не учит нас это замечать. -- Потому что проще убивать драконами, чем думать о каплях? -- Шисуи повертел кусок коры перед глазами, наблюдая, как луч света преломляется через водный канал. -- Или как он там сказал? Гидроабразивная резка? Откровение ударило по обоим учихам как молот, обмотанный тряпьём — тяжело и неотвратимо, но без грохота. Итачи первым нарушил тишину, проведя языком по внезапно пересохшим губам. — Демонёнок поделился в лучшем случае крохами своего *понимания*, — он судорожно выдохнул, — потому что его тип мышления вообще не совпадает с человеческим. Он не учил нас водному стилю. Он просто показал нам то, что там было всегда. Кусок коры выскользнул из пальцев Шисуи и шлёпнулся в лужу. Итачи следил за тем, как древесный сок растворяется в воде, образуя причудливые узоры. Его веки дёрнулись — Шаринган записывал взаимодействие жидкостей с разрешением, которого не добиться ни в одной лаборатории Конохи. — Мы были слепы, — пробормотал Шисуи. — Не в переносном смысле. Буквально. Наши глаза видели мир через фильтр клановых догм. А этот... — он махнул рукой в сторону, куда убежал Наруто, — этот чертёнок смотрит *сквозь* них. Итачи внезапно вспомнил, как три дня назад случайно подслушал, как Хирузен ругал Наруто за разобранный сантехнический кран. — Помнишь, что в академии говорили? Если сродство слабое, надо просто использовать естественный источник. Воды или огня, не так уж важно, — сказал Шисуи, разглядывая свои ладони. Итачи постучал кунаем по дереву рядом с дырочкой. Металлический звук прозвучал глухо. Точнее, не совсем глухо — с влажным отзвуком. Он провел кунаем ещё раз, медленно, прислушиваясь. В трещинах коры заиграли микроскопические блики — это были капельки воды, выдавленные из древесины давлением пальцев Шисуи. — Это смешно, — прошептал Итачи. — Мы изучаем водные стихии годами, а он… Он просто заметил, что вода есть везде. Шисуи поднял голову и уставился на Итачи с внезапной одержимостью. Его глаза горели. — Давай на "три-четыре". Пальцы учих замелькали в воздухе с синхронной пугающей скоростью. — Суйтон! -- Хором рявкнули они, не сговариваясь. Вода из луж взметнулась в воздух и зависла перед ними, дрожа и пульсируя, как живая. — Вот же он, блять, -- Шисуи засмеялся странным, ломающимся смехом. -- Вот же он, наш проклятый дракон. Только это не дракон. Это просто вода. В воздухе. Нахуй дракона. Просто вода. Просто... вода. Он сделал движение пальцами, и водяная струя прошила дерево, оставив десяток аккуратных отверстий по линии на уровне сердца. — Блядь, -- сказал Итачи, что для него было эквивалентом истерики. Его пальцы дрожали, когда он попытался повторить жест Шисуи. Вода из его лужи поднялась медленнее, но когда она ударила в дерево, след был глубже и чище. — Ты видел его глаза? -- Шисуи вдруг спросил, опуская руки. -- Когда он объяснял про капилляры. Как будто это самое очевидное в мире. Как будто все дураки, что не видят воду в дереве. Итачи молча кивнул. Его Шаринган все еще горел, фиксируя каждую каплю в воздухе. Он вдруг понял, что видит не просто воду — он видит молекулярные связи, поверхностное натяжение, мельчайшие колебания. Это было похоже на то, как если бы он всю жизнь смотрел на картину через запотевшее стекло, а сейчас кто-то протер его. — Он не учил нас дзюцу, -- тихо сказал Итачи, не отводя взгляд от дырки в дереве. -- Он научил нас видеть. Итачи провёл пальцем по влажной коре. Вода была внутри дерева. Всегда. Она была здесь вчера. Неделю назад. Год назад. Всё это время. Никто её не прятал. Никто её не запечатывал. Никто не запрещал её использовать. Они просто не смотрели. И от этой мысли Итачи стало не по себе. Академическое "ищите источник стихии" и нарутовское "вода есть везде" создавали какую-то уж очень неуютную картинку. Шисуи резко развернулся и пошел прочь с полигона, его мокрая одежда хлопала по ногам. Итачи знал, куда он идет — к реке. К большому количеству воды. К месту, где можно проверить границы сил. Он ещё не понял, что никаких границ... нет. Ведь если Наруто прав… Итачи мотнул головой и перешёл на верхние пути, догняя демонёнка. Откровения откровениями, а его задачу отслеживания тактического оружия деревни никто не отменял. На дереве, где он только что сидел, остались две крохотные дырочки — вода в дереве слушалась неохотно, но это была вода.