Протокол импорта

Я стоял в очереди у кабинета местного терапевта и активно потел. Не то чтобы я нервничал или было жарко, но грёбаная печать будто подогревала мир на пару градусов. "Дебилы", -- веселясь, подумал я, окидывая взглядом сидящих в очереди детей с родителями. -- "Как будто кто-то поведётся на ваш декорум. Типа, плановый медосмотр? Ага, щас, два раза! Дураку очевидно, что меня позвали сюда, чтобы покопаться в черепе слишком умного ребёнка. Но нельзя же меня индивидуально вызывать. Вдруг слишком умный ребёнок до чего-то додумается! Клоуны." Маленький учишонок, наткнувшись на мой взгляд, вздрогнул. Прижался к ноге матери... Как там её? Микото? Ну да. "Не волновайся, Саске", -- веселясь, подумал я. -- "Я тебя не съем. Пока что." Вздохнув, я ткнул палкой довольно храпящего Нарика -- последние дни он так развлекался, что бедное сознание немного перегрузилось, как от недели в парке аттракционов. -- Эй, мелочь, подъём. -- Хм?.. -- Он сонно открыл глаза. -- Щас нас в кабинет позовут. Будут лапать. -- Лапать?! — он определённо подумал о чём-то непристойном. Почему-то включающем Сакуру. Это в четыре-то года! -- Преимущественно мозги, расслабься. Яманакой, скорее всего. Или ещё какой грязной палкой. -- Зачем? -- Чтобы понять, откуда у блондинки столько мозга. Так что полезай-ка ты на первый план и продолжай клоунаду. Можешь не стесняться. -- А ты? -- А я пока слазаю, погляжу, что там нам Минатко в наследство оставил. --- ## Интерлюдия I. Медкабинет. За тонкой ширмой, отделяющей зону ожидания от процедурного кабинета, сидели трое: Хирузен Сарутоби, дымящий трубкой с нарочитым спокойствием; Итачи Учиха, чьё лицо оставалось безупречно нейтральным, но пальцы нервно постукивали по колену; и Какаши Хатаке, который делал вид, что читает книгу, но глаза не двигались по строчкам уже минут пять. -- При всём уважении, Какаши-сан, свиток как достояние деревни должен быть передан в сокровищницу… -- Итачи-сан, при всём уважении, это личный подарок Наруто, и... -- Так, вы можете помолчать? -- Поморщился Иноичи, готовясь к глубинному сканированию. -- Бойцы, цыц. -- Цыкнул Хокаге, настраиваясь на долгое ожидание. Иноичи Яманака сидел напротив четырёхлетнего Наруто Узумаки, положив ладони на его виски. Мальчик выглядел... странно. Не испуганно, не нервно. Скорее, как человек, который знает, что сейчас будет больно, но решил расслабиться и получать удовольствие. -- Начинаю поверхностное сканирование, -- произнёс Иноичи, активируя технику. -- Стандартный протокол: проверка эмоционального состояния, выявление травм, поиск аномалий. Его чакра мягко проникла в сознание ребёнка. Первый слой -- поверхностные воспоминания, эмоции, страхи. Всё как у обычного пятилетнего: одиночество, желание внимания, обида на деревню. Ничего необычного. -- Пока всё нормально, -- пробормотал Иноичи. -- Перехожу к среднему слою. Когнитивные паттерны, уровень интеллекта, анализ способностей. Его глаза расширились. -- Это... -- он запнулся. -- Это не соответствует возрасту. Совсем. -- Насколько? -- уточнил Хирузен, не отрывая трубки от губ. -- Уровень абстрактного мышления... -- Иноичи нахмурился, пытаясь подобрать слова. -- Это не ребёнок. Это взрослый. Причём... технически образованный взрослый. -- Продолжай, -- приказал Сарутоби. Иноичи кивнул и углубился дальше. Третий слой -- долгосрочная память, ядро личности, базовые убеждения. И вот тут... Его глаза закатились. Тело дёрнулось. Из горла вырвался звук, больше похожий на бульканье, чем на речь. -- Иноичи?! -- Какаши вскочил, роняя книгу. -- Тихо! -- рявкнул Хирузен, его голос стал стальным. -- Не мешай ему. Иноичи трясся, его лицо покрылось испариной. Губы двигались, но слова были неразборчивы. Затем, внезапно, он замер. Его глаза открылись, но в них не было привычного спокойствия профессионала. Там был... ужас. -- Что... -- он сглотнул. -- Что это было? -- Докладывай, -- потребовал Сарутоби. Иноичи открыл рот, закрыл, снова открыл. Его руки тряслись так сильно, что он не мог сложить их вместе. -- Добравшись до уровня защищённой памяти, я применил стандартный протокол мягкого допроса, -- начал он монотонно, словно читая отчёт, утирая пот со лба. -- Я притворился его внутренним голосом, чтобы установить контакт и... Он замолчал, глядя в пустоту. -- И? -- поторопил Итачи. -- И он... -- Иноичи дёрнулся. -- Он схватил меня. -- Что значит "схватил"? -- Буквально. -- Голос Иноичи дрогнул. -- Он... он не ребёнок. Внутри него двое. И один из них... -- он сглотнул. -- Один из них затащил меня в пространство печати и начал... показывать. -- Показывать что? -- Хирузен наклонился вперёд. -- Печать, -- выдохнул Иноичи. -- Печать Восьми Триграмм. И он... он матерился. На Четвёртого. Тишина в кабинете стала абсолютной. Даже дым от трубки Хирузена замер, словно боясь пошевелиться. -- Матерился? -- переспросил Какаши слабым голосом. -- Да. -- Иноичи закрыл глаза. -- И я... я всё слышал. Он заставил меня слушать. --- ## Интерлюдия II. Внутри печати. Иноичи Яманака, элитный шиноби, мастер ментальных техник, ветеран Третьей Мировой, оказался зажат подмышкой у четырёхлетнего пацана, который носился по огромному пространству печати, продолжая материться, как прохудившийся пожарный рукав. -- Этому долбоёбу надо руки засунуть туда, где он думает! -- орал мальчик, тыкая пальцем в гигантские символы фуин, которые висели в воздухе, как голограммы. -- Что, блядь, значит "временное решение"?! Внутренний голос, сука, думай со мной! -- Но я... -- попытался возразить Иноичи. -- Думай, а не нокай! -- рявкнул ребёнок, разворачивая его лицом к одному из контуров. -- У нас тут печать на пороге коллапса, и перезапечатать Кью не получится, потому что последний мастер Узумаки кормит червей на кладбище! Вот этот контур за что отвечает? -- Э... за распределение энергии? -- А какого хуя он разомкнут?! -- Мальчик пнул символ ногой, и тот вспыхнул красным. -- Смотри сюда! Видишь этот узел? Это предохранитель. Он должен отключать систему при перегрузке. Но этот ублюдок не подключил его к основному контуру! Это как поставить тормоза в машине, но не соединить их с педалью! Иноичи моргнул. Он не понимал половину терминов, но эмоциональный посыл был кристально ясен. -- Слушай внимательно, внутренний голос, -- мальчик внезапно успокоился и повернул его к себе. Его глаза горели не детским восторгом, а взрослым бешенством. -- Представь, что ты строишь мост. -- Хорошо. -- Через который должен ходить твой собственный ребёнок. -- Хорошо. -- Ты проверишь прочность? -- Конечно. -- Сделаешь запас? -- Да. -- Поставишь страховку? -- Да. -- А если рядом бандиты живут, которые детей похищают? -- Охрану поставлю! -- Так где, блядь, эта охрана?! -- Мальчик ткнул пальцем в печать. -- Где хоть какая-то защита от того, что твоего ребёнка украдут или взорвут?! Этот долбоёб не сделал ничего из перечисленного! Иноичи смотрел на печать -- гигантскую, сложную, красивую. И впервые видел её не как шедевр Четвёртого Хокаге, а как... халтуру. -- Но... -- он попытался возразить. -- Четвёртый был гением... -- Гением?! -- Мальчик расхохотался, и смех этот был горьким. -- Гением чего? Боевых техник? Может быть. Но фуиндзюцу? -- Он пнул ещё один символ. -- Это не гениальность. Это преступная халатность! Смотри сюда! Биометрическая защита? Нет. Контроль потока? Нет. Предохранители? Нет! Это как оставить ядерный реактор без аварийного отключения и надеяться, что никто не нажмёт не ту кнопку! Иноичи чувствовал, как его мир рушится. Четвёртый Хокаге. Герой. Легенда. И вот сейчас четырёхлетний ребёнок (или не ребёнок?) разнёс его наследие в пух и прах, используя термины, которых Иноичи никогда не слышал, но которые звучали... правильно. -- И что теперь? -- спросил он слабым голосом. -- Кью, а в тебя дедушка Хагаромо никаких знаний печати не закладывал? -- Идиот, мы в нём сидели добровольно! — пророкотал лис, игнорируя замершего в панике Иноичи. -- Блядь. А может... -- Не может! -- Но тогда... -- Саня, -- Кью впервые назвал меня по имени. -- Малец не Хагаромо, понимаешь? И даже когда он в полный рост войдёт, он к нему даже на полшага не приблизится! Размер чакры — мы все вместе были слабее деда! -- То есть, тебе нужна лужайка, а предлагают проссанный матрас? -- Скорее, коробочку. Картонную. Мататби была бы в восторге. -- Хм... Может, хотя бы Эдо Тенсей знаешь? -- Зачем тебе? -- подозрительно прищурился Лис. -- Хочешь вернуть деда? -- Нет! Чтобы я мог этого придурка Минато призвать мог и убить его ещё десяток раз! Сука, как же бесит! -- Да за что?! -- Не выдержал Иноичи. -- Разве Четвёртый хокаге... -- Голос, завали еблет! -- Прорычал Кьюби. -- Если кто-то на живот этого пиздюка наложит печать пяти стихий, как думаешь, что с ним станет? -- Ну... -- Он потеряет контроль! -- Рявкнул Саня. Это значит, что на твоём мосту разбойники могут творит что хотят, идиот! Это, блядь, кто угодно может залезть в пульт управления оружием массового поражения и сделать там чё угодно! Кью, ты как это вообще позволил?! -- Дебил! Я их убивал вообще-то! -- А, ну да. -- Серьёзно кивнул Саня. -- Это многое объясняет. Дело-то полезное. Я бы его сам ёбнул за такое раздолбайство. Иноичи старался не отсвечивать, но взятая на себя роль внутреннего голоса туже просочилась наружу идеей, которую биджу и этот странный Наруто тут же подняли на смех. -- Теперь? -- Мальчик усмехнулся. -- Теперь мы все в жопе. Потому что печать трескается. Кью просачивается. И если мы ничего не сделаем, через пару лет этот контейнер развалится, и ваша деревня получит второго Девятихвостого, только без печати. -- Но... перезапечатать... -- Кем?! -- Мальчик расхохотался. -- У вас тут кто-то знает фуиндзюцу уровня Узумаки? Нет? Вот и я о том же. Последний мастер мёртв, а его работа -- позор, который даже я, пятилетний ребёнок, могу разнести в пух и прах за пять минут! ## Интерлюдия III. Обратно в кабинет. Иноичи вынырнул из сознания Наруто, как утопающий, которого вытащили на берег. Его руки тряслись. Лицо было серым. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за пять минут. -- Продолжай доклад, -- потребовал Хирузен, хотя в его голосе впервые за долгие годы прозвучала неуверенность. Иноичи открыл рот. Закрыл. Снова открыл. -- Печать... -- он сглотнул. -- Печать Восьми Триграмм нестабильна. Критически нестабильна. По словам... -- он запнулся. -- По словам субъекта, она не имеет биометрической защиты, контроля потока и предохранителей. Это... -- он посмотрел на Хирузена. -- Это как оставить ядерный реактор без аварийного отключения. Трубка выпала из рук Сарутоби. -- Что?! -- Какаши вскочил. -- Но Минато-сенсей... -- Минато-сенсей был гением боевых техник, -- перебил его Иноичи, и в его голосе звучала горечь. -- Но не фуиндзюцу. Субъект утверждает, что печать -- это халтура. Преступная халатность. И... -- он замолчал. -- И что? -- поторопил Итачи. -- И он прав. -- Иноичи опустил голову. -- Я видел печать изнутри. Я не понимаю всех терминов, которые он использовал, но... логика безупречна. Печать действительно трескается. Чакра Девятихвостого просачивается. И если ничего не сделать... -- Сколько у нас времени? -- спросил Хирузен тихо. -- Субъект утверждает, что пара лет. Может, меньше, если он начнёт активно использовать чакру. Тишина в кабинете стала оглушительной. -- Перезапечатать, -- сказал Какаши. -- Мы должны найти мастера... -- Какого мастера?! -- Иноичи расхохотался, и смех этот был истеричным. -- У нас нет мастеров уровня Узумаки! Последний мёртв! А то, что он оставил... -- он посмотрел на Наруто, который сидел с закрытыми глазами, словно спал. -- Субъект утверждает, что даже он, пятилетний ребёнок, может разнести эту печать в пух и прах за пять минут. И я ему верю. -- Тогда что? -- Хирузен поднялся, его лицо было каменным. -- Мы просто ждём, пока Девятихвостый вырвется? -- Нет, -- произнёс Итачи тихо. Все повернулись к нему. -- Мы обучаем его. -- Что? -- Какаши нахмурился. -- Обучаем, -- повторил Итачи. -- Фуиндзюцу. Контролю чакры. Всему, что он потребует. Если он прав -- а я склонен ему верить, -- то он единственный, кто может починить печать изнутри. -- Но ему пять лет! -- возразил Иноичи. -- — Я не знаю, прав ли он. — Итачи посмотрел на блондина. — Проблема в том, что никто из присутствующих не смог доказать, что он ошибается. Он уже сейчас понимает фуиндзюцу лучше, чем любой из нас. Он видит структуру, которую мы не видим. Он диагностировал проблему, которую мы не заметили. -- Он повернулся к Хирузену. -- Хокаге-сама, если мы не дадим ему знания, он, возможно, не умрёт. И даже не заберёт половину деревни с собой. Но как анбу мы обязаны предупреждать даже возможные угрозы. Сарутоби молчал долго. Очень долго. Его трубка потухла, но он не замечал. -- Дать ему доступ к архивам Узумаки, -- сказал он наконец. -- Под контролем. Какаши, ты будешь его наставником. Итачи, ты -- наблюдателем. Иноичи... -- он посмотрел на Яманаку. -- Ты будешь проводить регулярные сканирования. Раз в неделю. -- Раз в неделю?! -- Иноичи побледнел. -- Хокаге-сама, я не уверен, что выдержу... -- Выдержишь, -- отрезал Сарутоби. -- Потому что если ты не будешь, мы все умрём. Он подошёл к Наруто и осторожно коснулся его плеча. -- Наруто? -- позвал он тихо. Мальчик открыл глаза. В них не было ни детского восторга, ни злобы. Только усталость. -- Дед? -- спросил он. -- Вы всё слышали? -- Всё, -- кивнул Хирузен. -- И... прости. Мы не знали. Наруто (или кто там был внутри него) усмехнулся. -- Ладно, дед. -- Он потянулся, хрустнув шеей. -- Тогда начнём с того, что мне нужны свитки. Много свитков. И чернила. И кисти. И... -- он задумался. -- И кофе. У вас тут есть кофе? --- ## Финал. Выход из кабинета. Я вышел из процедурного кабинета, волоча за собой огромный свиток, который Какаши вручил ему с каменным лицом. Морда у меня сейчас определённо просила то ли лимончика, то ли кирпича. За спиной у меня бултыхался огромный свиток. В очереди всё ещё сидели родители с детьми. Микото Учиха подняла глаза, и их взгляды встретились. Она увидела свиток. Увидела выражение моего лица. И что-то в её глазах изменилось — не жалость, а... интерес? Саске, сидящий рядом с ней, посмотрел на Наруто с тем же выражением, с каким смотрят на странное насекомое. Любопытство, смешанное с брезгливостью. "Ну привет, принц," — подумал я. — "Увидимся в академии." И подмигнул Микото. За моей спиной Иноичи Яманака сидел в кресле, глядя в одну точку и бормоча себе под нос что-то про "долбоёбов" и "код-ревью". Хирузен курил, глядя в окно с выражением человека, который только что узнал, что его дом стоит на пороховой бочке. А Итачи Учиха стоял у стены, и впервые за долгие годы в его глазах было что-то, похожее на страх. Я, не оборачиваясь, помахал им рукой. -- Не скучайте, зануды! -- крикнул я весело. -- Зовите, если ещё захотите облапать! И пошёл по коридору, насвистывая "Марсельезу". Лопатки жгло непонимающим взгляддом Микото, Кью, чувствуя это не хуже меня, фыркнул. -- Ты переборщил. -- Да ладно, -- отмахнулся Саша мысленно. -- Зато теперь у нас есть доступ к архивам. -- И враги. -- И враги, -- согласился я. -- Но разве ты забыл? Микото кормила меня грудью! Знаешь, что это значит? -- Пошляк! -- Фыркнул Кью. -- Ещё какой. Но у нас ещё три года насладиться её компанией, да? Впервые за долгое время я почувствовал, что мы с лисом действительно на одной стороне. И это было страшно. И здорово. Одновременно.