Протокол импорта

-- Эй. -- Среди ночи позвал мой заключённый. -- Кукловод, проснись. -- А? Что?.. -- Я сонно зевнул, снова обнаружив рядом призрачного девятихвостого лисёнка. -- Чего хотел, Кью? -- Ты вчера писал код этот. Он тебе точно поможет? -- Ну.. Я закинул руки за голову, таращась в потолок. Щека ощущала ровное струящееся тепло биджу. Не агрессивное или ядовитое, а именно что спокойное, неспешное тепло живого существа. — Как знать, Кью, как знать. -- Вздохнул я. -- Пока что всё волшебство узумак, что я видел, подчиняется рациональной логике и математика, и местный уровень развития обскакало лет так на пятьсот. С одной стороны это логично: здесь точно такая же физика, тот же набор констант. С другой есть эта грёбаная чакра, которая периодически болт кладёт на условности вроде сохранения материи и энергии. Курама поднял морду, его горящие глаза прищурились. — Значит, ты думаешь, что код из твоего мира сработает с печатями? -- Как видишь, пока работает, да? Просто я пока маленький и не могу оперировать чакрой. Зато способен создавать инструменты, которыми могут оперировать другие. Вон, вишь как Какаши обрадовался, когда я ему биометрический свиток подарил? -- Хм... Лисёнок задумался, забавно шевеля вибриссами. -- Но ты код писал вчера, вроде, не про фуин, да? Я твой язык не знаю, но эхо твоих мыслей говорило, что ты пытался писать про способности шиноби. -- Ну так-то да. Но я тут подумал, что фуин и дзюцу это явления одного порядка, и просто представляют собой контроль... -- Так, давай без дураков. -- Перебил он. -- Если бы ты писал вот этот твой код про фуин, как бы это выглядело? Я задумался, зевая. Задачку Кью, конечно, поставил интересную. — Так, давай разберём эту хрень... КОНТУР 1 (Биометрия) - это как ключ от сейфа, но ключ весь из чакры Если ты не владелец, свиток просто не откроется. Аналогия: отпечаток чакры при входе в деревню, если ты не внесёт в списки, барьер среагирует и позовёт стражу КОНТУР 2 (Контроль потока) - это защита от дурака Если ты тупо вольёшь всю свою чакру сразу - свиток отключится, чтобы не взорваться. Аналогия? Хм. Ну представь, если бы я использовал всю твою чакру, чтобы сделать Хенге. Представляешь, что получится? Нет, не бабах, а просто пшик. КОНТУР 3 (Рабочий массив) - это сам контейнер. Сюда запихиваются объекты. Но не бесплатно - каждый предмет стоит чакру. Это и есть наш внепространственный сундук, где лежат ништяки. Чем лучше написан код, тем лучше этот сундук изолирован, то есть запечатываются все свойства содержимого, от веса, до запаха, и в некоторых случаях даже времени. Хороший свиток, например, можно распечатать в дороге и спустя пять дней поужинать горячим раменом прямо в лесу. -- Ладно, а что ты там ругался на криворучек. -- Да проблемы у Конохи не только с криворучками, но и с головами. -- Я зло фыркнул. -- Вообще удивлён, что эти идиоты до сих пор себя не подорвали во время работы наощупь. Они используют два контура как, сука, украшение! Поэтому свитки никак не защищены, требуют много чакры для активации и при использовании кем-то типа меня, могут вообще взорваться! Курама задумался, его лисья морда скосилась в подобии ухмылки. -- Значит, ты хочешь сказать, что эти тупые обезьяны не понимают своих же собственных технологий? -- Он почесал когтем за ухом. -- Забавно. А я-то думал, они специально так криво делают, чтобы никто не мог их скопировать. Я фыркнул, переворачиваясь на бок. -- Нет, тут просто банальный карго-культ. -- Какой-какой культ? -- вдруг насторожился лис. -- Ну, представь, живут голожопые дикари на удалённом острове. И время от времени к ним прибоем приносит разные ящики со жратвой и спиртным. Они считают, что это дары океана, и надо ему молиться, чтобы и дальше был щедрым. Хотя дураку очевидно, что это следы разбившихся кораблей или самолётов. -- Ты хочешь сказать... -- медленно протянул Курама, его хвост начал нервно подрагивать. -- Что все эти их "древние свитки" -- всего лишь осколки технологий Узушио, которые они тупо копируют, не понимая принципов. Да, Кью. Именно это я и хочу сказать. Я перевернулся на спину, ощущая холодный пот на висках. Курама молчал, его девятихвостая тень дрожала на стене, как пламя факела. -- Тогда... -- наконец прошипел он. -- Почему ты не рассказал Какаши? -- Потому что он спросил бы, откуда я знаю. А я не хочу, чтобы мои внутренности развесили по лабораториям. -- Я резко сел, деревянный пол приятно охладил пятки. -- Чёрт... Они даже базовые принципы безопасности нарушают! Их "печати" -- это как провода без изоляции, торчащие из розетки! Курама вдруг замер, его глаза расширились. -- Ты осознаёшь, что только что объяснил, почему моя тюрьма прохудилась после твоего появления? -- ... блядь. Я схватился за голову. Ну разумеется. Продолжая мои глупости с псевдокодом, чакра не складывается из двух типов энергий, она берётся от функции min(user_ying, user_yang). Возможно, с каким-то коэффициентом на прокачанную систему чакрообмена. Но база именно такая. У Нарика от рождения высокая ян-чакра от тела и крови Узумак. Ему вообще нет необходимости умирать на физических тренировках, кроме скорости и выносливости. Но вот мозгочком малец не вышел -- и судя по тому, что последние десять дней я активно замаливал его грехи по деревне, восстанавливая хотя бы нейтральное отношения -- очень не вышел. И тут появляюсь такой красивый я, тридцать лет опыта, навыки интеллектуальной работы и смерть от рака в анамнезе. Это буквально поднимает уровень чакры до тридцатилетнего шиноби с нулевой физической тренированностью. Чакры много, чакра вкусная... Если взять, ну, Например, по 10 условных единиц чакры за год работы, то у нарика что-то около трёхсот единиц ян и пятидесяти инь. То есть, в активном использовании всего пятьдесят условных единиц. После моего появления я принёс, допустим триста инь чакры, и... -- Угумс. Шестикратная нагрузка на печать, потому что тупорогий Минато запечатал твою половинку в моём пузе, используя только функциональный контур печати, а предохранителями и биометрией пренебрёг, -- я стукнул себя по лбу. -- Бля, да он же реально думал, что уровень чакры Нарика никогда выше ста-ста двадцати не поднимется. Это же гениально! Курама медленно повернул голову, его глаза сузились до кровавых щелей. -- Ты хочешь сказать, что его печать трещит не потому, что ты её ломаешь, а потому что... -- Потому что идиот не поставил в неё защиту от перегрузки, -- я закончил мысль, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Курама замер, его дыхание стало медленным и тяжёлым, как будто он только сейчас осознал масштаб катастрофы. -- Погоди, кукловод. -- Он упрямо боднул меня лбом. -- Не сходится. Кушина была мелкая совсем, но у неё даже так чакры в твоих единицах было под двести! А уж у Мито... -- Кью, не путай мягкое с пресным. У Кушины и Мито разве ты сидел в большой красивой клетке? Или условия были малость... другими? А вот контур первого порядка... Чёрт. Перед глазамимелькнул Лес Смерти, Орыч с его печатью пяти стихий и даже грёбаные Акацуки. У печати Нарика же реально калитка распахнута! Курама вздыбил шерсть и заворчал. -- Не напоминай мне про этих самок... -- угрожающе рыкнул он. -- Я их бы всех... -- Но по-другому же было, да? Значит, печати были совсем другими. Система должна работать, -- я перебил его, чувствуя, как капли пота скатываются по вискам. -- Это значит, что их версия печати была начертана мастером, который не пренебрегал безопасностью как джинчурики, так и биджу! И, скорее всего, она заведомо была сделана под чистокровного узумаки с его океаном чакры и врожденным знанием фуиндзюцу. А теперь посмотри на наш вариант... Я резко вскочил, начав нервно шагать по комнате. -- Это же не печать! Это — наспех слепленный костыль! Минато даже не пытался создать полноценную систему. Он просто взял базовый шаблон, накинул поверх него Ура-Фуин, и... блядь. Мозг услужливо подкинул картинку: тонкий пластиковый пакет, в который суют раскаленный утюг. Курама медленно перевернулся на спину, его хвост нервно подрагивал. -- А как же моя чакра? -- Глухо рыкнул он. -- Эти защиты держат только чакру тюремщика. У меня побольше. -- Да там несложн, -- отмахнулся я. -- Обычный пропускной клапан -- в одну сторону чакра проходит, тогда джинчурики переходит в хвостатый режим, а обратно - шиш. Поэтому твоя чакра в печать не должна поступать даже теоретически. Но... -- Но что? -- Но если контур печати перегружен до трещин, то возникает эффект обратного тока, -- я провел пальцем по запястью. -- Как кровь через трещину в сосуде. Фактически это означает, что мы оба подтекаем в печать. Только изменений я что-то не ощущаю. Курама задумчиво почесал лапой нос. -- Вообще-то ощущаешь, дурачок. Или забыл, как сегодня зачерпнул моей чакры, чтобы снять усталость с плеча после тренировки? -- Бля... Я откинулся на стену, чувствуя, как комната поплыла перед глазами. Курама прав -- я действительно использовал его чакру, даже не задумываясь. Как джинчурики вообще должен был заметить это сразу, но мой взрослый мозг автоматически принял это за собственный ресурс, потому что не было ни боли, ни сопротивления. Это означало, что печать уже настолько прохудилась, что чакра Курамы свободно просачивалась в мою систему. Хуже того -- она не вызывала отторжения. Наоборот, мое тело воспринимало ее как свою. Курама вдруг замер. -- А ведь даже если ты сейчас сдёрнешь печать, нам это не поможет,-- прошипел он, шерсть на загривке медленно поднимаясь.-- Потому что если твоя Инь паразитирует на мне, мы спаяны крепче, чем джинчурики и биджу должны быть. Комната внезапно показалась тесной. Я подошёл к зеркалу и медленно провёл пальцем по животу—не по симметричному кругу печати Минато, а чуть ниже, где пульсировала тонкая сеть трещин. -- Поэтому твоя чакра не вредит мне, а ты хоть и цундере, но очень разумный тип. Мы друг другу полезны. Это... -- Я щёлкнул пальцами, глядя на отражение. -- Симбиоз. -- Чёрта с два. -- Проворчал Кью. -- Ты всё ещё паразит. -- Угу. Только благодаря этому паразиту ты ведёшь себя не как истеричка, движимая только ненавистью. Я — твой тормозной контур. Курама зарычал, но не возразил. Он знал, что я прав. Ян-часть должна быть слепой телесной энергией, а Инь – четко структурированным интеллектом. Но когда я попал сюда, моя личность преобразовала часть чакры в духовную энергию. Фактически, тем самым сделав лиса гораздо умнее. — Ладно, умник, — он с раздражением щёлкнул хвостом. — Ты понял, что печать разваливается. И что? Я медленно провёл рукой по животу, чувствуя, как под пальцами пульсируют трещины. «Симбиоз». Не та самая дружба из канона, но нечто гораздо более прагматичное. Взаимовыгодное сотрудничество двух существ, которые ненавидят друг друга недостаточно, чтобы ни в коем случае на позволить друг другу умереть. — Три варианта, — сказал я, опускаясь на пол. Чакра вибрировала под кожей, будто ртуть, вырвавшаяся из термометра. — Первый — ничего не делать. Мы запечатаем мою инь и дадим канону идти своим чередом. Может, Минато не был таким уж имбецилом и сделал печать масштабирующейся с возрастом. -- Надежды на это мало. -- Отрезал Кью. -- Именно так. -- Вздохнул я. -- Но если я просто верну Нарику управление, это даст нам время обдумать и подготовиться. -- К чему, болван? Нам нужны знания фуин, чтобы починить что там этот дурак налепил, а у нас единственную ниточку к учебника арестовали. -- Ну так-то да. -- Я прошлёпал на кухню, налил себе воды. Лис бесшумно прокрался за мной и забрался на стол. Повёл носом по следам гнилых коноховских печатей. Забавно чихнул и потёр нос лапой. Ну да, для него такая гадость тоже воняет. -- Второй вариант -- продолжать что делаем. Учимся, изучаем фуин и молимся, что у нас хватит времени накопить знания для ремонта печати прежде, чем она развалится окончательно. -- Хороший вариант. Если бы не одно "но". -- Кью лениво развалился на столе, демонстрируя свои клыки. -- Мы оба знаем, что печать уже треснута. А значит, чем больше ты будешь работать с чакрой, тем быстрее она развалится. Это как бежать со сломанной лапой, знаешь ли. Только тут у тебя не лапа, а вся наша жизнь. -- Я пока вообще не работаю с чакрой. Ты иногда подкидываешь на восстановление, но не более того. Но я уловил мысль. Нам сейчас ВООБЩЕ с чакрой работать нельзя, только учиться и изучать контуры печати. Иначе она треснет дальше. -- А третий? -- Лис вдруг напрягся, хвост нервно подергиваясь. -- Третий... Третий -- это то, что ты боишься услышать. Мы признаём, что печать уже почти развалилась, идём на поклон к Третьему, тебя запечатывают в нового джинчурики, а меня в расход. Ты живой, миссия выполнена. Курама зарычал так, что в стакане задрожала вода. Его клыки обнажились в оскале, но я видел в его глазах не ярость, а страх. Страх перед тем, что я прав. Я поставил стакан и медленно провёл пальцем по животу. Трещины под кожей горели, как раскалённые нити. -- А малец? -- неожиданно спросил он, сверля меня багровыми глазами. И от этого вопроса мне стало крайне неуютно. Я, человек, гуманист, из мира, где человеческая жизнь ценится как никогда высоко, чуть ли не походя списал Нарика. Который не виноват, в общем, ни в чём. -- Вот поэтому третий вариант будет только на крайний случай, чтобы спасти хотя бы тебя, чудище шерстяное, -- я налил в стакан ещё воды и поставил перед Курамой. -- Ты сам сказал: я паразит. Умру ещё раз, не в первой. А Нарик обречён при любых раскладах, если мы не совершим чудо. Кью долго молчал, разглядывая своё отражение в воде. Затем он аккуратно опустил морду в стакан и притворился будто пьёт. Вода зашипела, приходя в контакт с плотной чакрой, но он всё равно сделал один глоток, потом второй. Вода в стакане немного уменьшилась. -- Значит, мы выбираем второй вариант, -- он вытер морду лапой. -- Но с учётом того, что печать треснула, нам нужно максимально ограничить использование чакры. И найти способ изучать фуин без практики. Я кивнул и полез в карман, доставая небольшой свиток с каракулями. Развернул его перед Курамой. На пергаменте хаотично сплетались линии и символы, вроде бы напоминающие печати, но скорее похожие на чертёж какой-то схемы. -- Что это? -- Курама потрогал лапой одну из линий. -- Это псевдокод. Плюс схема памяти. -- Я достал из рюкзака непроливайку и кисть. -- Мы сейчас в серой зоне, поэтому можем вести себя относительно свободно. Но дальнейшее будущее менять нельзя. Иначе информация станет бесполезной, и Нарик вместо эпического завершения истории загнётся в какой-нибудь грязной канаве. -- Объясни для непонятливых. -- Он глотнул ещё воды. -- Память, Кью. Понимаешь, я здесь надолго. Я помню будущее, но со временем оно начнёт стираться и заменяться тем, что я прожил здесь за годы. И вот чтобы точно помнить, когда Орыч на деревню нападёт или я встречу деда Джи, надо вести дневник. Курама поднял лапу, и его когти осторожно коснулись чернил на пергаменте. Они слегка зашипели, а в воздухе запахло озоном. -- Ты хочешь запечатать информацию о будущем в свиток? -- Он посмотрел на меня с внезапным пониманием. -- Но если кто-то найдёт его... -- Да пусть находит. -- Усмехнулся я. -- Удачи им с пониманием русского языка и моей графомании. Это же не шифр, а просто другой язык. Его никто не знает в этом мире. Ну, кроме меня. -- Хм. -- Курама задумался. -- А если они найдут способ расшифровать? -- А если слоны научатся летать? -- Я пожал плечами. -- Кью, это же обычная теорема Гёделя о неполноте. Русский слишком сильно отличается от хираганы и катаканы, чтобы его можно было просто взять и понять без словаря или носителя. А русско-японских словарей в ближайшее тысячелетие в этих местах не предвидится. Я умолчал о возможных параллельных попаданцах, так как шанс этого виднелся уже слишком незначительным. Курама, впрочем, не был полностью убежден. Он сверлил меня взглядом, пока я аккуратно наносил символы на пергамент, стараясь не перепутать русские буквы с японскими иероглифами. — Ты уверен, что это будет безопасно? — спросил он наконец, отодвигая стакан в сторону. -- Кью, ну тут же обычная нехватка внешнего контекста, блин. Если бы я писал с шифром на японском, нас бы уже накрыли. А так — это просто детские каракули. — Я постучал пальцем по пергаменту, где рядом с русскими буквами нарисовал схематичное солнышко и облако. — Третьему покажу, скажу, что тренирую моторику и хочу научиться красиво писать как папа. Курама фыркнул, но ничего не возразил. Его хвост нервно подрагивал — единственный признак напряжения. Он знал, что я прав. Мы оба знали. Я закончил первую страницу и осторожно свернул свиток, закрепив его тонкой лентой. -- Ладно, клоун, — лис внезапно поднял голову. — А как насчёт того, что ты уже забыл? Моя рука замерла. -- Тогда... -- медленно начал я. -- Надо дожить до конца академии и пройти событие с изучением теневых клонов. В моём мире ходит теория, что информация неуничтожима. А это значит, что я посажу клона медитировать, и когда он всё вспомнит, я его просто... запечатаю. Будет моей шпаргалкой на случай, если я что-то забуду. Курама поднял брови, но неожиданно закивал. -- Неглупо... для человека. Но ты уверен, что сможешь запечатать такую плотную информацию без риска? Я уже открыл рот, чтобы ответить, когда вдруг почувствовал знакомый холодок в затылке. Скрипнул подоконник под весом взрослого мужчины. Курама мгновенно исчез в глубине сознания, а я торопливо сунул свиток под подушку -- как раз вовремя, чтобы встретить взгляд Какаши, появившегося в дверях. -- О, Наруто-кун, -- медленно протянул он. -- Ты разговариваешь... с водой? Я посмотрел на стакан, где ещё колыхались круги от лисьей морды. Затем медленно потянулся и сделал глоток. Вода отдавала озоном и лёгкой металлической горечью – видимо, остаточный эффект от чакры Курамы. -- Привет, лиса-сан. Всё же решил принять предложение и позволить мне разрисовать твою маску? Какаши застыл на пороге, единственный глаз сузился до щёлки. Его рука уже лежала на кунае, но пальцы не сжимались — просто привычная осторожность, ничего личного. -- Ты говоришь со стаканом воды, — констатировал он наконец, медленно опускаясь на корточки передо мной. Я сделал ещё один глоток, специально громко глотнув. -- Лиса-сан, а что поделать? -- Я поставил стакан и развёл руками. -- Других-то собеседников нет. Ты же знаешь, как меня тут любят. Какаши молча наблюдал, как я вытираю рот рукавом -- это движение было нарочито детским, с долей театральности. Его взгляд скользнул по комнате, задерживаясь на уголке пергамента, торчащем из-под подушки. -- Ого, ты пишешь? -- Он сделал вид, что тянется к нему, но я треснул по руке тапочкой. -- Лапы прочь! Частная жизнь! Какаши медленно отдернул руку, но его единственный глаз не отрывался от моего лица. В комнате повисло напряженное молчание, прерываемое только тиканьем часов на стене. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — этот взгляд видел слишком много. -- Наруто-кун, — наконец произнес он, — ты не находишь, что для пятилетнего ребенка ты... как бы это сказать... слишком хорошо владеешь языком? -- Пяти?.. -- Ах да. -- Вздохнул он, вытаскивая из подсумка свиток и бросая мне. -- Ты не знал, наверное. Сегодня десятое октября. С днём рождения, Наруто. Но я его уже не слушал, мой взгляд был прикован к золотому тиснению на корочке: "Основы контроля чакры, издание Хатаке". Это был не просто подарок. Такое не каждому ученику и дают. В моих руках лежала вторая часть от кода этого мира. Вот только... Ощущение было как получить ключи от ламборгини, обитая где-нибудь в сельской местности. Да, круто. Охренительно даже. Но сейчас крайне неуместно. -- Спасибо, лиса-сан. -- Вежливо кивнул я, прижимая к груди сокровище. -- Похоже, ты не такой плохой человек, какого из себя корчишь. -- На-ру-то, -- с лёгкой угрозой в голосе протянул Анбу, -- если окажется, чтобы ты ещё и в людях разбираешься... -- Ну так арестуй меня, лиса-сан. Ах да, -- я показал язык. -- Нельзя, верно? Я гражданский, а значит, за мной надо присылать полицию. Учих. Только не того обманщика, который Каюри-сенсея украл. Если пришлют того со складками, я буду вырываться и кричать, чтобы мне дали другого Учиху, так и знай! Или у тебя в планах запытать меня до смерти прямо на кухне? -- Хуже, -- фыркнул из-под маски Какаши, и я почти воочию лицезрел его ухмыляющуюся физиономию. -- В шесть утра на медосмотр в госпиталь. Третий будет ждать тебя лично, так что не опаздывать. -- Не-е-е-е-ет! Кому-то, видимо, не давало покоя моё дыхание. Или общение со стаканами. Или починка пола. Так что... "Медосмотр," — проворчал Кью. — "Они хотят проверить, не сломался ли их контейнер. Интересно, что они найдут — трещины в печати или трещины в твоём мозге?" "Кью, нас будут сканировать." "Хы-хы-хы, милости просим на обеденный стол." -- Усмехнулся биджу. И мне на секундочку стало теплее. Всё-таки этот цундере на моей стороне. И это было здорово.