Клуб эгоистов

Этим весенним днём природа, похоже, решила, что людям живётся слишком хорошо и нужно с этим что-то делать. А потому хляби небесные исторгли на земь бесконечные водные запасы. А точнее — просто грянул ливень. Грандиозный, беспросветный и очень холодный. Вода заливала улицы сплошным серым потоком, смывая краски Токио и превращая мир за окном в размытое, унылое пятно. Первогодкам сейчас явно приходилось туго — этим утром они отбыли на свою первую совместную миссию с киотским филиалом под руководством старика Гакугандзи. Сугуру Гето искренне сочувствовал Хайбаре и Нанами. И без того стрессовое начало пути шамана усугублялось отвратительной погодой и обществом консервативного старика, от которого за километр несло нафталином и замшелыми традициями. В классе второгодок царила ленивая тишина. Сатору Годжо, развалившись за партой и закинув на неё длинные ноги, безуспешно пытался удержать на носу карандаш. Его проклятая техника, Бесконечность, сейчас была деактивирована — Сатору всё ещё не мог держать её постоянно из-за чудовищной перегрузки на мозг. Да и атакующая мощь ограничивалась лишь Синим. Они были равны. Два сильнейших подростка в магическом мире, которые пока только нащупывали границы своих возможностей и без конца спорили о том, для чего им эта сила дана. Дверь распахнулась. На пороге возник Яга-сенсей, и выглядел он даже более хмурым, чем обычно. А это, учитывая его вечно суровый вид, уже было настоящим подвигом. — Гето, ты сегодня свободен, — голос Масамичи прозвучал тяжело, перекрывая шум дождя за окном. — Будь добр, съезди на автобусе на вокзал. В Фукуоку. Нужно забрать нашего нового первогодку из полицейского участка у вокзала, он местность не знает. Его имя Куроме Асахи. Я сейчас должен буду отбыть по делам совета, но если придется внести залог — звони мне, я приеду. Сугуру молча кивнул, поднимаясь с места. Сатору лишь фыркнул, не открывая глаз, когда карандаш всё-таки скатился с его носа. — Привези нам что-нибудь забавное, Сугуру! — бросил он вдогонку. Гето не ответил. Он накинул куртку, взял зонт и вышел под ледяную стену дождя. Путь до Фукуоки занял больше времени, чем хотелось бы. Автобус тащился сквозь пелену дождя, а Сугуру смотрел в окно, размышляя о бремени шаманов. Каждый день они сталкивались с грязью человеческих душ, поглощали её — в его случае буквально, давясь мерзким вкусом проклятий, напоминающим тряпку, которой вытирали рвоту. Ради чего? Ради защиты тех, кто даже не подозревает о скрытой угрозе. Ради неблагодарных, слабых людей. Эти мысли всё чаще крутились в его голове, вызывая тягучее, глухое раздражение, которое он тщательно скрывал за вежливой улыбкой. Полицейский участок встретил его запахом мокрого линолеума, дешёвого растворимого кофе и застарелого пота. Дежурный за стеклом мазнул по подростку равнодушным взглядом. — Я от опекуна Куроме Асахи, — спокойно произнёс Сугуру, демонстрируя безупречную вежливость, которой так не хватало его беловолосому другу. — Мне сообщили, что он задержан. Дежурный нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, затем махнул рукой куда-то вглубь коридора. — Дальний кабинет по левой стороне. С ним инспектор Сато разбирается. Гето кивнул и двинулся по тускло освещённому коридору. Чем ближе он подходил к нужной двери, тем сильнее становилось странное чувство. Точнее, *отсутствие* чувства. Как шаман уровня, близкого к особому, Сугуру привык ощущать мир в мельчайших деталях: фоновую проклятую энергию, пульсацию жизней, эмоции. Но за дверью дальнего кабинета он чувствовал только одного человека — злющего, пышущего раздражением полицейского. И больше никого. Никакой пульсации крови. Никакого дыхания проклятой энергии. Словно инспектор орал на пустой стул. Сугуру осторожно приоткрыл дверь. — ...и ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук?! — надрывался тучный мужчина в помятой форме, нависая над столом. — Нападение на уважаемого человека в общественном месте! Да ты хоть понимаешь... Гето перевёл взгляд на того, к кому обращался инспектор, и замер. На стуле сидел миниатюрный паренёк. Ростом едва ли полтора метра, он казался совершенно неуместным в этой казённой обстановке. Длинные тёмные волосы, небрежно обесцвеченные на самых кончиках, спадали на плечи. Но больше всего поражало лицо. Точнее, глаза. Потрясающе чистые, орехового цвета, подведённые чёрным карандашом, что делало взгляд выразительным и... абсолютно скучающим. От парня действительно не веяло жизнью. Сугуру моргнул, пытаясь сфокусироваться. Это было похоже на оптическую иллюзию: если не смотреть на Куроме Асахи прямо, он словно сливался с серыми стенами, исчезал из восприятия. Инспектор Сато явно страдал от того же эффекта, даже не осознавая этого. Его взгляд постоянно сползал с лица задержанного. Он кричал, глядя то на старый фикус в углу, то на жирную муху, бьющуюся в оконное стекло, то на собственные руки, но почти никогда — в глаза подростку. — Ты вообще слушаешь, что я говорю?! Уважение к старшим — это основа нашего общества! — багровея, рявкнул полицейский в сторону календаря на стене. Асахи медленно моргнул. Его голос прозвучал тихо, апатично, без единой ноты волнения или страха. — Вы закончили проветривать лёгкие? — ровно произнёс он. — Я уже в третий раз повторяю. Этот «уважаемый человек» лапал меня за задницу на платформе и пытался затащить в свою машину. Моя реакция была самообороной. — Не ври мне! Господин Танака — добропорядочный гражданин! — Сато стукнул кулаком по столу, хотя глаза его снова уехали в сторону кулера с водой. Асахи тяжело вздохнул, его плечи едва заметно опустились в жесте глубочайшей усталости от мирового идиотизма. Он чуть повернул голову, и теперь его ореховые глаза смотрели прямо на замершего в дверях Гето. Парень ничуть не удивился новому лицу. Он перевёл скучающий взгляд обратно на полицейского. — Будьте добры, — всё тем же мёртвым, монотонным голосом попросил Асахи, — уберите от меня этого очень тупого полицейского и приведите просто тупого. С этим коммуникация зашла в тупик. Лицо инспектора пошло красными пятнами. Он открыл рот, чтобы выдать новую тираду, но тут Сугуру решил, что пора вмешаться, пока ситуация не дошла до рукоприкладства. — Прошу прощения, — мягкий, бархатистый голос Гето разрезал напряжение в комнате. Он шагнул внутрь, приветливо улыбаясь. — Инспектор Сато? Я Сугуру Гето. Представляю Токийский столичный колледж. Директор Яга поручил мне забрать нашего нового ученика. Сато вздрогнул и обернулся. Присутствие Сугуру — высокого, статного, с длинными чёрными волосами и пронзительным взглядом узких глаз — мгновенно заполнило комнату, вытесняя собой остатки внимания к Асахи. — Вы его опекун? — прорычал Сато, хотя его тон немного снизился под давлением спокойной уверенности Гето. — Ваш подопечный избил человека! Сломал ему нос и... нанёс травмы в паховой области! — Исключительно в рамках самообороны, — вставил Асахи с заднего плана. Голос звучал так, будто он зачитывал состав освежителя воздуха. — Замолчи! — рявкнул Сато на фикус. — Инспектор, — Сугуру сделал шаг вперёд, его улыбка стала чуть холоднее. Из-за его спины едва заметно, на грани восприятия обычного человека, потянулся тонкий, удушливый шлейф проклятой энергии. Лишь намёк. Капля первобытного страха. — Я уверен, произошло недоразумение. Если господин Танака желает выдвинуть обвинения против несовершеннолетнего, который утверждает, что подвергся домогательствам... что ж, мы готовы привлечь адвокатов колледжа и прессу. Уверен, история о том, как уважаемый гражданин пытался силой посадить в машину подростка, вызовет большой резонанс. Сато сглотнул. Фоновое давление проклятой энергии, невидимое, но ощутимое на животном уровне, заставило его вспотеть. Он нервно дернул воротник. — Никаких обвинений пока не выдвинуто, — пробормотал он, отводя взгляд. — Господин Танака сейчас в больнице... Но парень должен понимать последствия агрессии! — Мы проведём с ним строгую воспитательную беседу, — заверил Сугуру, кладя руку на грудь. — Гарантирую. Мы можем идти? Инспектор молча махнул рукой в сторону двери, желая лишь одного — чтобы этот пугающий высокий парень поскорее ушёл и забрал с собой то странное, неуловимое нечто, что сидело на стуле. Асахи медленно поднялся. Только сейчас Сугуру заметил, что у ног парня лежал огромный, просто исполинский туристический рюкзак. Он выглядел так, будто в нём прятали труп. И от этого рюкзака... фонило. Очень тяжело фонило. Сугуру нахмурился, уловив омерзительный привкус проклятой энергии высокой концентрации. Проклятые предметы. Много. Асахи, не меняясь в лице, ухватился за лямки и с тихим кряхтением закинул 25-килограммового монстра на свои хрупкие плечи. Его слегка повело назад, но он устоял. — Идём, — бросил Гето, открывая дверь. Они вышли из участка на крыльцо. Дождь немного стих, превратившись в мелкую, мерзкую морось. Сугуру раскрыл зонт и вопросительно посмотрел на первогодку. — Итак, Куроме Асахи, — начал Гето, внимательно изучая парня. Теперь, когда они были одни, он попытался сфокусироваться на нём с помощью проклятой энергии. Бесполезно. Взгляд всё равно норовил соскользнуть. — Как ты это делаешь? — Техника Куроко, — ровно ответил Асахи, поправляя лямку тяжёлого рюкзака, который угрожал переломить его пополам. — Суть — мисдирекшн. Перенаправление внимания. Сейчас она работает на пассиве, на самом минимуме, даже без траты энергии. Я просто... не в фокусе. — Интересно, — пробормотал Сугуру. Это объясняло странности в кабинете. — А теперь расскажи мне, что на самом деле произошло на вокзале. Асахи посмотрел на серые лужи под ногами. Его подведённые карандашом ореховые глаза казались удивительно живыми на фоне общей апатии. — Я уже всё сказал тупому полицейскому, — меланхолично отозвался он. — Я ждал пересадку. Мне шестнадцать... ну, почти. Но я мелкий. Какой-то мужик в костюме решил, что я лёгкая добыча. Подошёл, начал сально улыбаться. Потом схватил за задницу. Я проигнорировал. Он решил, что это согласие, схватил за руку и потащил к стоянке. Сугуру почувствовал, как внутри закипает глухая, холодная ярость. Люди. Снова эти мерзкие, погрязшие в своих пороках макаки, которые позволяют себе творить всё что угодно, считая себя безнаказанными. — И что ты сделал? — тихо спросил Гето. — Я не мог использовать проклятую энергию в толпе, — пожал плечами Асахи, словно рассказывал рецепт лапши. — Поэтому я просто размахнулся и ударил его сумкой между ног. А когда он согнулся — добавил коленом в нос. Хруст был смешной. Гето не сдержал короткого смешка. Иронично. Хладнокровно. Этот мелкий парень определённо имел стержень, несмотря на свой нелепый вид и полное отсутствие ауры. — Одобряю, — честно сказал Сугуру. — Но у меня есть другой вопрос. Он указал взглядом на исполинский рюкзак, который оттягивал плечи Асахи. — От твоей сумки фонит проклятыми предметами. Причём весьма серьёзными. Директор Яга ничего не говорил о том, что у тебя есть багаж с арсеналом. Откуда это? Асахи замер. Его взгляд на секунду метнулся к Гето, оценивая. Затем он тяжело вздохнул, и на его губах промелькнула слабая, ехидная усмешка, совершенно не вязавшаяся с его мёртвым голосом. — Честно спиздил из кланового хранилища, — не моргнув глазом, признался первогодка. Гето поперхнулся воздухом. — Что? — Спиздил, — повторил Асахи, слегка покачнувшись под весом украденного. — Мой папаша — важный хрен в одном очень древнем и очень высокомерном клане. Куроме — это фамилия моей мамы. А его фамилию я вслух произносить не хочу, она воняет снобизмом и близкородственными связями. Сугуру напрягся. Древний клан. Таких в магическом мире было немного, и кража артефактов из их хранилищ — это акт открытой войны, за который обычно нанимали убийц. — Зачем? — только и спросил Гето, поражённый такой прямолинейной наглостью. — Алименты, — пожал плечами Асахи. — Этот ублюдок не платил за моё содержание шестнадцать лет. Я посчитал недоимку, добавил проценты за моральный ущерб и инфляцию. Спёр ровно на эту сумму. Собираюсь вернуть их клану за солидный выкуп. Баш на баш. Сугуру уставился на полутораметрового парня, не зная, что сказать. С одной стороны, это была катастрофа дипломатического масштаба. С другой... это было чертовски смешно. Этот мелкий, апатичный шкет, похожий на неформала-потеряшку, в одиночку обчистил хранилище великого клана (Гето уже догадывался, какого именно, учитывая упоминание снобизма) и теперь стоял под дождём, рассуждая об инфляции. — Ты хоть понимаешь, что они за тобой придут? — спросил Сугуру, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Для этого им придётся меня сначала заметить, — меланхолично отозвался Асахи. — А с этим у всех проблемы. Но вообще-то, именно поэтому я и еду в этот ваш колледж. Мне нужна крыша. А у вас там, говорят, учится какой-то Шестиглазый, которому законы не писаны. Гето тихо рассмеялся, подставляя зонт так, чтобы укрыть обоих. — Тебе повезло, Куроме-кун. Шестиглазый действительно у нас есть. И он обожает злить старых пердунов из высших кланов. Пойдём на вокзал. Нас ждёт долгий путь в Токио. Асахи молча кивнул и зашагал рядом, шлёпая кроссовками по лужам. Сугуру шёл чуть позади, всё ещё пытаясь осознать этого странного ребёнка. Он был живым — теперь Гето в этом не сомневался. Под этой непроницаемой, апатичной маской, скрываемой техникой мисдирекшна, скрывался острый ум, язвительность и чёткое понимание того, чего он хочет. Мир проклятий всегда казался Сугуру бесконечно тёмным, полным страданий и несправедливости. Но сейчас, глядя на этого наглого мелкого вора, который украл клановые реликвии ради алиментов, Гето впервые за долгое время почувствовал искренний, живой интерес. Возможно, этот год окажется не таким уж унылым.