Взаперти

Алекс дождался, когда Марк проводит Лилиан взглядом и отвернётся. Он сразу же встал со своего места, направляясь за ней, в сторону уборной. Здесь не было разделения на женский и мужской туалет, за дверью находилось несколько кабинок, а по стене шло длинное зеркало и раковины. Все кабинки кроме одной были свободны. Нужно было ждать. Алекс молился всем богам, чтобы никто больше не зашёл, и мысленно просил Лилиан быть быстрее. Выжидание могло занимать несколько часов, но сейчас надо действовать молниеносно. Она вышла из кабинки и шатающейся походкой добралась до раковины. — Эй, выглядишь неважно, тебе нужна помощь? Алекс не беспокоился о том, что Лилиан видит его лицо. Это не имело никакого значения. — Я очень устала… — протянула заплетающимся языком Лилиан. Кажется, ей было всё равно, с кем она разговаривает. Она явно ничего не понимала. А может вообще думала, что это Марк за ней присматривает. Алексу сложно было представить, что происходит в её голове – он никогда не мешал снотворное с алкоголем. Алекс быстро достал из рюкзака чёрное худи с капюшоном: — На улице уже прохладно, я тебя отвезу. Одевайся. Лилиан что-то промычала. Алекс не понял, что означало это мычание – согласие или отказ (отказ в любом случае не помог бы ей сейчас), но одеться без его помощи Ли не смогла. Алекс надвинул на неё капюшон и убедился, что волосы остались под одеждой. Теперь Марк точно не сможет узнать её со спины. — Идём. Алекс приобнял её за талию и пошёл с Ли на выход. Сердце стучало в бешеном темпе. Им нужно было преодолеть расстояние до машины, а дальше всё было схвачено. Старая, отработанная схема, по которой Алекс действовал далеко не первый раз. Дорога до машины, занимающая буквально несколько метров, казалась огромной. Лилиан приходилось почти тащить на себе, но при этом не бежать, чтобы не выглядеть подозрительно. Он боялся услышать, как Марк окликает их. Два шага. Скрип тяжёлой двери. Они на улице. Алекс тут же ускорился и буквально впихнул Лилиан в салон непримечательного серого «Форда». Теперь можно было расслабиться. Он ненадолго закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладу ночного весеннего воздуха. — Поехали, красотка. Алекс захлопнул за Лилиан дверь, сел на водительское место, завёл машину и резко дал по газам. Нужно было отъехать на пару километров от бара как можно быстрее, а дальше уже сбросить темп, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Мама меня убьёт, мне нельзя домой… — пробормотала Лилиан, занимая удобное положение. Алекс взглянул на неё через зеркало заднего вида: — Спи уже. Его слова оказали какое-то волшебное действие, потому что через зеркало он увидел, как Ли повалилась, занимая собой всё заднее сидение, и будто даже начала сопеть. Он усмехнулся. Мама, ага. Алекс сбросил скорость и негромко включил музыку. Курт Кобейн в очередной раз просил изнасиловать его и утверждал, что он не один. Почему-то трек «Rape me» особенно крепко засел у него в голове за последние несколько дней, и, судя по всему, не собирался из неё вылезать. Дорога до дома на машине, как и любая другая, доставляла Алексу особое удовольствие. За рулём он всегда чувствовал себя уверенно, спокойно, и максимально свободно. Чувство свободы было для него главным наслаждением в жизни. Иногда его преследовало бесконечное чувство вины за то, чем он занимается, но за несколько лет оно притупилось, Алекс научился жить с этим чувством и даже заставлять его заткнуться. Он особенно любил ездить по ночам. Когда машин было мало, зажигались фонари и выключались светофоры. Но особое удовольствие было выезжать за город, где можно было разогнаться как следует, включить музыку погромче и особенно ярко ощущать жизнь. Алекс снова поднял взгляд на зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на Лилиан. Спит, и наверняка чертовски крепко, но он всё же не решался делать музыку громче. Песня закончилась. Алекс поставил её на повтор. Ехали не больше часа, но Алексу показалось, что целый день. Он ощущал приятную усталость. Алекс вышел из машины и открыл заднюю дверь. Он достал сигарету и закурил, смотря на спящую Лилиан. Забавно, что до этого он никогда не встречал своих читателей в жизни, а при таких обстоятельствах вдруг посчастливилось. Обычно он не изучал интересы своих заказов. Это делало их живыми, настоящими людьми. А Алекс свято верил, что убивает тела, а не людей. И не хотел лишать себя этой веры. Он выдохнул дым и похлопал по карману кожаной куртки. Пистолет на месте. Разумеется, Алекс не стал бы убивать Лилиан в баре, он не был настолько глуп. Да и в целом отличался высоким интеллектом. Он носил пистолет для своей безопасности. Хотя, правильнее было бы сказать, для собственного спокойствия. Всё-таки, Лилиан была не первым его заказом, и хотя в розыск его ещё не объявляли, у полиции могли появиться зацепки в любой момент. А сдаваться просто так он точно не собирался. Алекс сдул упавшую на глаза чёрную чёлку и убрал прядь волос с лица Лилиан, наклонившись к ней, чтобы разглядеть. Как бы он ни хотел следовать своему правилу, интерес всё-таки брал верх. Это одна из тех, кто оставляет свои комментарии? Пишет ему в личные сообщения? Или молчаливый преданный читатель? В том, что преданный – Алекс не сомневался. Она процитировала его стих наизусть. И, судя по всему, это не единственный его стих, с которым она знакома. Она читает его уже давно, и не просто читает, а приходит в восторг. Или делает вид, чтобы казаться не такой как все. Ему было бы интересно обсудить с Лилиан свою поэзию, узнать, что он скрывает под кучей метафор и эпитетов, по её мнению. Да и в целом жизнь читателей была ему интересна. Чем занимаются люди, чьи сердца трепещут при прочтении его стихов? Всё, что он знал о Лилиан – то, кем был её отец, где она учится, где живёт, знал пару подруг и знал, что при трудных ситуациях она посещает «Точку невозврата». Алекс присел на корточки, неотрывно всматриваясь в черты лица Лилиан, и пистолет с глухим звуком выпал из его кармана в песок. Чертыхнувшись, Алекс поднял его и убрал обратно в карман. Пистолет будто хотел ему напомнить, для чего Лилиан здесь, так что Алекс принялся вытаскивать её из машины. В голове появились знакомые мысли о том, что он не должен делать этого, что это неправильно, так что пришлось действовать быстрее. Он уже понимал, что будет жалеть, но нельзя было медлить, иначе он вообще не сможет решиться. А деньги он уже получил. Оставалась самая неприятная и грязная работа. Лилиан продолжала спать, но теперь лёжа в ванной. Это было действительно удобно – включил воду и вся кровь вместе с прочей жидкостью утекла в слив. Оставалось только разделить труп на несколько частей для удобства и закопать на заброшенном кладбище. Алекс старался не смотреть на лицо Лилиан. Прицелившись в лоб, он даже расфокусировал зрение. Никакой жалости. Никакого интереса. Рука задрожала. Чертовски тяжело было убивать родственную душу. Алекс не сомневался в том, что Лилиан была его родственной душой, раз ей так полюбились его стихи. Собственные стихи – это самое ценное, что вообще было в жизни Алекса. В них заключался весь он. И Алекс был уверен, что тот, кому они нравятся – понимает его. Он напряг руку, чтобы уменьшить дрожь, и нажал на курок.