Наваждение

Никлаус Майклсон ненавидел благотворительные вечера. За последние десять лет он посетил их столько, что давно перестал различать. Менялись города, страны, названия фондов, лица организаторов и суммы пожертвований, но суть всегда оставалась одинаковой. Богатые люди собирались в роскошных залах, надевали свои самые дорогие костюмы и украшения, произносили красивые речи о помощи миру, улыбались журналистам и жертвовали деньги под вспышки камер, после чего возвращались к своей обычной жизни. Именно поэтому, стоя сейчас посреди огромного бального зала одного из самых дорогих отелей Нью-Йорка, Клаус испытывал лишь нарастающее раздражение. Вокруг звучала живая музыка, официанты бесшумно скользили между гостями с подносами шампанского, а огромные хрустальные люстры заливали помещение тёплым золотистым светом. За панорамными окнами давно опустилась ночь, но внутри всё сияло настолько ярко, что казалось, будто время здесь остановилось. Клаус медленно оглядел зал и едва заметно поморщился. Политики, инвесторы, актёры, модели. Люди, которые хотели казаться важнее, чем были на самом деле. — Ты уже полчаса смотришь на часы, — заметил Энзо, появляясь рядом с бокалом виски в руке. Клаус перевёл на него взгляд. — Потому что надеюсь, что время начнёт идти быстрее. — Тебя никто не заставлял приезжать. — Ошибаешься. Иногда бизнес требует жертв. Энзо усмехнулся. — Большинство людей под словом «жертвы» подразумевают деньги. — А я подразумеваю необходимость находиться здесь. На губах Энзо появилась улыбка. — Удивительно, как человек, управляющий компанией стоимостью в несколько десятков миллиардов долларов, может настолько сильно не любить светские мероприятия. — Потому что большинство присутствующих здесь интересуются не благотворительностью, а тем, кто попадёт на первую страницу журналов завтра утром. — И всё же ты приехал. — И всё же жалею об этом. Энзо негромко рассмеялся. Он был одним из немногих людей, кто мог позволить себе подобный тон в разговоре с Никлаусом Майклсоном. Возможно, потому что знал его слишком давно. Возможно, потому что видел его настоящего гораздо чаще остальных. На сцене тем временем очередной оратор говорил что-то о социальных проектах и помощи детям. Гости вежливо аплодировали, хотя большинство из них едва ли слушали речь. Клаус уже собирался сообщить водителю, чтобы тот подготовил машину, когда неожиданно заметил перемену в зале. Сначала изменился шум. Затем десятки людей одновременно повернули головы к главному входу, журналисты оживились, фотографы поспешили занять лучшие позиции. Даже гости, которые ещё секунду назад были поглощены собственными разговорами, теперь смотрели в одну сторону. — Кто-то важный приехал? — равнодушно спросил Клаус. Энзо бросил быстрый взгляд через зал и понимающе хмыкнул. — Теперь понятно, почему сегодня здесь в два раза больше журналистов, чем обычно. Клаус машинально повернул голову в сторону входа и неожиданно замолчал. По красной дорожке, ведущей через зал, шла молодая женщина. Светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Платье цвета шампанского подчёркивало фигуру, но не выглядело вызывающим. Она двигалась спокойно и уверенно, словно не замечая сотен взглядов, направленных в её сторону. Журналисты выкрикивали вопросы. Фотографы ослепляли вспышками камер. Люди улыбались ей, стремясь привлечь внимание. В её поведении не было ни капли наигранности. Она выглядела человеком, который давно привык к подобному вниманию и больше не видел в нём ничего особенного. — Кэролайн Форбс, — произнёс Энзо. Клаус продолжал смотреть. — Модель ? — Одна из востребованных актрис последних лет. Слышал, что последние три фильма собрали миллиарды. Клаус кивнул, хотя почти не слушал. Почему-то его внимание было приковано именно к ней. Кэролайн остановилась возле журналистов. Ответила на несколько вопросов. Засмеялась чему-то. Поправила выбившуюся прядь волос. Совершенно обычное движение. Но взгляд Клауса почему-то задержался именно на этом моменте. За свою жизнь он видел тысячи красивых женщин: моделей, актрис, светских львиц. Но никогда прежде не ловил себя на том, что настолько внимательно наблюдает за человеком. Кэролайн тем временем поднялась на сцену. Зал встретил её аплодисментами. Она получила награду за благотворительную деятельность и произнесла короткую речь. Клаус внимательно слушал каждое её слово, следил за её голосом, за выражением лица, за тем, как она улыбается, за тем, как слегка смущается под аплодисменты. И чем дольше он наблюдал, тем отчётливее понимал, что происходит что-то непривычное. Что-то, чего он не испытывал уже очень давно. Когда церемония закончилась, Кэролайн почти мгновенно окружили люди. Менеджеры, продюсеры, журналисты, представители брендов — казалось, каждый хотел получить хотя бы минуту её времени. Она улыбалась всем, разговаривала, слушала, смеялась, благодарила. — Даже не начинай, — внезапно произнёс Энзо. Клаус перевёл на него взгляд. — О чём ты? — Я слишком хорошо тебя знаю. Обычно ты так смотришь только на компании, которые собираешься купить — Энзо отпил виски и посмотрел в сторону Кэролайн. На губах Клауса появилась едва заметная улыбка. — Какая нелепость, я её даже не знаю. Энзо несколько секунд внимательно смотрел на него. — Именно это меня и беспокоит. Клаус ничего не ответил. Потому что впервые за очень долгое время не мог объяснить самому себе, почему взгляд снова и снова возвращается к одной женщине в другом конце зала. Почему ему хочется узнать о ней больше. Почему его интересует, что скрывается за этой идеальной улыбкой. И почему он вдруг поймал себя на мысли, что хочет услышать её голос ещё раз. В другом конце зала Кэролайн снова улыбнулась кому-то из гостей. А Клаус неожиданно понял, что вечер, который ещё час назад казался ему пустой тратой времени, внезапно стал самым интересным мероприятием за последние несколько лет. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на разговоре с очередным инвестором или партнёром, взгляд против воли возвращался к одной и той же женщине. Кэролайн Форбс. Никлаус Майклсон не принадлежал к числу людей, способных потерять голову из-за красивого лица. Он давно вышел из того возраста, когда внешность могла произвести на него впечатление. За свою жизнь он встречал и спал с сотни женщин, которых весь мир называл идеальными. Но сейчас дело было вовсе не во внешности. Что-то в ней цепляло. Что-то не давало просто отвернуться и забыть. Спустя ещё полчаса Клаус наконец принял решение уехать. Попрощавшись с организаторами, он направился к выходу. Энзо молча последовал за ним. Лишь когда за их спинами закрылись двери отеля, а прохладный ночной воздух коснулся лица, Клаус почувствовал некоторое облегчение. Нью-Йорк жил своей привычной жизнью. По улицам двигались потоки машин. Горели огни небоскрёбов. Где-то вдалеке звучали сирены. Клаус остановился возле автомобиля и несколько секунд смотрел на ночной город. Он должен был чувствовать привычное безразличие. Должен был уже думать о завтрашних переговорах, контрактах и деловых встречах. Вместо этого перед глазами снова возникло лицо светловолосой актрисы. Клаус недовольно выдохнул, это начинало его раздражать. — Энзо. — Да? — Узнай о ней всё. На несколько секунд между ними повисла тишина. Энзо внимательно посмотрел на него. — Всё? — Всё. — Ник, она актриса. О ней и так написана половина интернета. — Меня не интересует интернет. Голос Клауса прозвучал спокойно, но в нём появились знакомые нотки, которые Энзо слышал всякий раз, когда его друг принимал окончательное решение. — Я хочу знать всё, что возможно узнать. Где она выросла, где училась, кто её друзья, чем она живёт, что любит, что ненавидит. Всё. Энзо продолжал смотреть на него ещё несколько мгновений. Потом медленно кивнул. За годы работы рядом с Никлаусом Майклсоном он научился понимать одну простую вещь. Если Клаус чего-то хотел, остановить его было практически невозможно. Они сели в машину. Автомобиль плавно тронулся с места и растворился в ночном потоке города. Клаус смотрел в окно, наблюдая за мелькающими огнями и пытался переключиться на работу. 5 дней спустя К полуночи офис практически опустел. Огромный небоскрёб, который днём напоминал живой организм, наполненный голосами, звонками и бесконечным движением людей, теперь казался почти безлюдным. За панорамными окнами раскинулся ночной Нью-Йорк. Огни города отражались в стекле, превращаясь в бесконечное море золотых точек, а где-то далеко внизу продолжали двигаться автомобили, спешили люди и происходили события. Обычно подобная тишина нравилась ему. Именно в такие часы ему лучше всего работалось. Никто не отвлекал, никто не пытался привлечь внимание, никто не требовал немедленных решений. Однако сегодня работа упорно не шла. Перед ним лежали документы по очередной крупной сделке, которые необходимо было изучить ещё несколько часов назад, но вместо этого Клаус уже в который раз ловил себя на том, что смотрит не на цифры и графики, а на экран планшета. На экране снова была Кэролайн Форбс. Он и сам не мог бы объяснить, зачем открыл её фотографии очередной раз. За последние несколько дней он видел их сотни. Возможно, даже тысячи. Красные дорожки, премьеры, рекламные кампании, интервью, обложки журналов. Любой другой человек давно бы потерял интерес. Любой другой человек давно бы переключился на что-то более важное. Но проблема заключалась в том, что Клаусом этот интерес больше не воспринимался как обычное любопытство. Он медленно листал фотографии, сам не замечая, как начинает обращать внимание на вещи, которые никогда не заинтересовали бы его раньше. Не на платья, не на дорогие украшения и даже не на красоту, о которой бесконечно писали журналисты. Его взгляд цеплялся за совершенно другое. За улыбку. За взгляд. За едва заметные изменения в выражении лица от фотографии к фотографии. На старых снимках Кэролайн выглядела иначе. Будто весь мир ещё не успел навалиться ей на плечи. На новых фотографиях всё оставалось безупречным. Улыбка была такой же красивой. Причёска такой же идеальной. Но чем дольше он смотрел, тем отчётливее замечал усталость, которую большинство людей никогда бы не увидели. Словно за этой красивой картинкой скрывался человек, который уже очень давно живёт не для себя. В этот момент дверь кабинета открылась, и через несколько секунд на стол перед ним легла толстая папка. — Ты просил узнать о Кэролайн Форбс всё, что возможно, — спокойно произнёс Энзо. Клаус перевёл взгляд на документы и невольно усмехнулся. — Судя по толщине папки, ты воспринял это слишком буквально. — Ты сказал всё. Я узнал всё. Когда дверь за Энзо закрылась, Клаус открыл первую страницу и неожиданно понял, что ближайшие несколько часов уже потеряны. Он читал долго. Настолько долго, что сам не заметил, как стрелки часов перевалили далеко за полночь. Перед ним постепенно раскрывалась вся жизнь Кэролайн Форбс. Детство, школа, друзья, первые актёрские курсы, проваленные кастинги. Первые успехи, первые серьёзные роли. Каждая страница рассказывала о девушке, которую мир привык видеть на экране, но почти никто не знал по-настоящему. И чем больше он читал, тем сильнее его затягивало. Ему было интересно абсолютно всё. Какие книги она любила, какие фильмы пересматривала по несколько раз, какие места называла любимыми. Чего боялась. О чём мечтала. Когда именно перестала быть обычной девушкой и превратилась в мировую знаменитость. В какой-то момент он перевернул очередную страницу и замер. Раздел назывался просто. «Личная жизнь». Несколько секунд Клаус смотрел на первую фотографию. Потом на вторую. Потом на третью. На всех снимках рядом с Кэролайн находился один и тот же мужчина. Тайлер Локвуд. Актёр и бывший бойфренд. Три года отношений. Клаус медленно откинулся на спинку кресла и почувствовал, как внутри поднимается совершенно нелогичное раздражение. Он понимал, насколько это абсурдно. Кэролайн была взрослой женщиной, к тому же красивой, успешной и знаменитой. Разумеется, до него в её жизни были мужчины. Разумеется, она любила. Разумеется, её целовали, обнимали, держали за руку. Любой нормальный человек воспринял бы это как очевидный факт. Но почему-то именно сейчас, рассматривая очередную фотографию, на которой Тайлер что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, Клаус почувствовал раздражение настолько сильное, что невольно захлопнул папку. Несколько секунд он сидел неподвижно, глядя перед собой. Потом тихо усмехнулся. Если бы кто-нибудь рассказал ему неделю назад, что он будет ревновать к бывшему парню женщины, с которой даже не знаком, он бы посоветовал этому человеку обратиться к врачу. Однако факт оставался фактом. Он ревновал. И хуже всего было то, что прекрасно это осознавал. Осознавал и всё равно снова открыл папку. Часы показывали почти два часа ночи, когда Клаус перевернул очередную страницу досье и впервые за весь вечер почувствовал настоящее раздражение. До этого момента он читал спокойно, если не считать страницы " личная жизнь". Иногда возвращался к уже прочитанным страницам, останавливался на фотографиях, перечитывал интервью, изучал факты из жизни Кэролайн, которые давно затерялись среди бесконечных газетных публикаций и телевизионных сюжетов. Ему было интересно наблюдать за тем, как обычная девочка из провинциального городка постепенно превращалась в женщину, имя которой знал весь мир. Но теперь перед ним лежали совсем другие документы, не интервью, не фотографии, не статьи, а контракты, расписания, отчёты агентства. Внутренние документы, которые Энзо каким-то образом сумел достать. Именно они нравились Клаусу меньше всего. Он медленно пролистал несколько страниц и нахмурился. За последние одиннадцать месяцев у Кэролайн было всего шесть полноценных выходных. Клаус перечитал цифру дважды. Потом ещё раз. Словно надеялся, что она изменится. Следующая страница оказалась ещё хуже, расписание на последние четыре месяца. Клаус задумчиво провёл пальцем по строчкам. Он управлял корпорацией с десятками тысяч сотрудников. Он прекрасно понимал, как выглядит высокая нагрузка. Он сам работал больше большинства людей. Но даже ему подобное расписание показалось чрезмерным. Следующая папка содержала внутреннюю переписку агентства. Именно там впервые появилось имя Деймона Сальваторе. Клаус прочитал несколько страниц. С каждым новым документом выражение его лица становилось всё холоднее.

Запрос на двухнедельный отпуск.

Отклонён.

Причина: съёмочный график.

Личная поездка.

Отменена.

Причина: рекламная кампания.

Встреча с подругой.

Перенесена.

Причина: переговоры с инвесторами.

Клаус закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. На мгновение перед ним возникла утренняя фотография Кэролайн, которую он видел несколькими страницами ранее. Она выходила из машины возле съёмочного павильона. Улыбалась фотографам и выглядела абсолютно измученной. Теперь он понимал почему. Телефон на столе оказался в его руке раньше, чем он успел об этом подумать. — Энзо. — Не говори, что ты всё ещё в офисе. — Поднимись ко мне. На том конце линии повисла короткая пауза. — Сейчас. Через десять минут дверь кабинета открылась. Энзо вошёл внутрь, держа в руках чашку кофе, и сразу понял, что что-то произошло. За годы знакомства он научился читать настроение Клауса практически безошибочно. Сейчас тот выглядел недовольным. — Мне уже начинать переживать? — спокойно спросил он, опускаясь в кресло напротив. Клаус молча подвинул к нему одну из папок. Энзо бросил взгляд на документы. — Деймон Сальваторе? — Он её агент? — Формально да. — А неформально? Энзо усмехнулся. — Сложный вопрос. Клаус смотрел на него несколько секунд. — Попробуй ответить. Энзо откинулся на спинку кресла. — Деймон нашёл её много лет назад. Когда её карьера только начиналась. Подписал контракт, построил её карьеру, сделал её звездой мирового уровня. — И теперь распоряжается её жизнью. — По сути — да. Клаус снова посмотрел на документы. В кабинете воцарилась тишина. Энзо внимательно наблюдал за другом. И чем дольше наблюдал, тем сильнее убеждался, что происходящее начинает выходить за рамки обычного интереса. — Ник. Клаус поднял голову. — Ты понимаешь, что это выглядит странно? — Что именно? — То, что тебя настолько волнует рабочий график женщины, которую ты видел один раз в жизни. Несколько секунд Клаус молчал. Потом спокойно закрыл папку. — Меня раздражают люди, которые считают, что могут распоряжаться чужой жизнью. Энзо едва заметно поднял бровь. Ирония ситуации была настолько очевидной, что он даже не стал её озвучивать. Потому что Клаус всю жизнь распоряжался чужими судьбами, но сейчас явно не собирался это признавать. Несколько минут они сидели молча. За окнами продолжал мерцать ночной Нью-Йорк. Где-то далеко внизу двигались автомобили. Жизнь продолжалась. Наконец Клаус поднялся из-за стола и подошёл к окну. Некоторое время он просто смотрел на город. Потом произнёс: — Организуй встречу. Энзо нахмурился. — С кем? Клаус медленно повернулся к нему. Будто вопрос был совершенно бессмысленным. — С Кэролайн Форбс. — Случайную? — Нет. — Тогда какую? Клаус несколько секунд молчал. Потом посмотрел на фотографию Кэролайн, лежащую поверх документов. И впервые за весь вечер на его губах появилась едва заметная улыбка. — Такую, после которой она меня запомнит.