Наваждение

Телефон зазвонил в пять утра, и Кэролайн даже не сразу поняла, где находится. Последние несколько месяцев её жизнь напоминала бесконечную карусель из перелётов, съёмок, интервью, рекламных контрактов и мероприятий, поэтому иногда она просыпалась с ощущением, что совершенно потеряла связь с реальностью. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок своей спальни и пытаясь вспомнить, в каком городе проснулась сегодня. Лос-Анджелес. Кажется, Лос-Анджелес. Хотя ещё позавчера был Лондон, а неделю назад Милан или Нью-Йорк. Всё смешалось настолько, что дни давно перестали отличаться друг от друга. Телефон продолжал звонить. Настойчиво и раздражающе. Кэролайн даже не смотрела на экран, потому что и без того прекрасно знала, кто именно может звонить ей в такое время. Только один человек во всём мире считал нормальным будить её после трёх часов сна. Деймон Сальваторе. Она всё же ответила на звонок и устало закрыла глаза. — Надеюсь, ты уже встала. Никакого приветствия. Никакого вопроса о самочувствии. Никакого интереса к тому, что она чувствует. За восемь лет работы с Деймоном она давно привыкла к тому, что её эмоции не имеют для него абсолютно никакого значения. — Сейчас пять утра, — тихо произнесла она. — Именно. Через сорок минут за тобой приедет машина. Кэролайн медленно села на кровати и провела рукой по волосам. — Деймон, я вернулась домой в два часа ночи. — И? — И мне хотелось бы поспать немного дольше. — У тебя съёмки в семь. Она тяжело выдохнула. Разговаривать с ним всегда было одинаково. Всё равно что разговаривать с бухгалтерским отчётом. Иногда ей казалось, что в этом человеке вообще нет ничего человеческого. Только цифры, графики, прибыль, контракты. — Я устала. — Ты станешь ещё более уставшей, если сорвёшь график съёмок и заставишь студию платить неустойку. Кэролайн невольно усмехнулась. Не потому что ей было смешно. Просто ответ оказался настолько предсказуемым, что она могла бы произнести его сама. — Ты когда-нибудь думаешь о чём-то, кроме денег? На том конце линии повисла короткая пауза. — Конечно. Иногда я думаю о том, как заработать ещё больше денег. Ещё несколько лет назад подобные ответы выводили её из себя. Сейчас они лишь вызывали усталость. Потому что она прекрасно понимала правду. Для Деймона она давно перестала быть человеком. Она была брендом, очень дорогим брендом. Инвестицией, которая приносила миллионы долларов ежегодно. Именно поэтому он никогда не спрашивал, чего хочет она сама. Он говорил ей, где сниматься. Какие контракты подписывать. На какие мероприятия ходить. Какие интервью давать. С кем появляться на публике. Иногда Кэролайн казалось, что вся её жизнь давно принадлежит Деймону гораздо больше, чем ей самой. — Вечером у меня свободно? — спросила она скорее из надежды, чем из любопытства. — Нет, в восемь встреча с инвесторами нового проекта. Разговор закончился через несколько минут. Деймон сообщил расписание на день и отключился, даже не попрощавшись. Он всегда так делал. Словно каждая секунда разговора, не связанная с работой, была пустой тратой времени. Кэролайн ещё несколько секунд сидела на краю кровати, сжимая телефон в руках. За огромными окнами постепенно просыпался город. Где-то внизу уже двигались первые машины, загорались огни офисов, люди начинали новый день. Обычный день. И почему-то именно это вызывало у неё зависть. Потому что у обычных людей была свобода. Они могли отказаться, могли передумать, могли провести вечер с друзьями, могли остаться дома, могли принадлежать самим себе. Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение пришло от Кэтрин. «Только не говори, что ты забыла про сегодняшний ужин.» Кэролайн почувствовала лёгкий укол вины. Она действительно помнила. Помнила очень хорошо. Потому что они не виделись уже почти четыре месяца. Для большинства людей это не так много. Но для них это было почти катастрофой. Когда-то они проводили вместе едва ли не каждый день. Потом пришли контракты, съёмки, показы, фотосессии и бесконечные перелёты. Кэролайн быстро напечатала ответ.

«Прости. Деймон поставил встречу с инвесторами.»

«Я в один прекрасный день убью этого человека. Мы четыре месяца не можем нормально встретиться. Четыре месяца, Кэролайн.» Улыбка медленно исчезла. Потому что подруга была права. Кэролайн смотрела на экран телефона и чувствовала неприятную тяжесть где-то в груди. Когда она в последний раз ходила гулять просто так? Когда в последний раз встречалась с друзьями без того, чтобы кто-то не вписал это в расписание? Когда в последний раз принимала решение самостоятельно? Она уже не помнила и это пугало сильнее всего. В восемь лет она мечтала стать актрисой. В девятнадцать подписала контракт, который должен был исполнить эту мечту. В двадцать пять стала одной из самых известных женщин в мире. И сейчас, сидя в роскошной квартире стоимостью несколько миллионов долларов, Кэролайн неожиданно поймала себя на мысли, что чувствует себя гораздо более несвободной, чем была тогда, когда жила в маленькой квартире и ходила на бесконечные кастинги. Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. На этот раз от Деймона. «Не опаздывай.» Кэролайн несколько секунд смотрела на экран. Потом медленно отложила телефон в сторону. И впервые за долгое время ей захотелось просто исчезнуть. Хотя бы на несколько часов. Кэролайн не знала, что в этот самый момент её имя уже лежит в чужих руках. И что кто-то впервые за много лет решил узнать о ней абсолютно всё.

***

Съёмочный павильон был залит таким количеством света, что у Кэролайн уже несколько часов болели глаза. Огромные софиты нагревали воздух, десятки людей постоянно двигались вокруг неё, кто-то поправлял декорации, кто-то обсуждал следующий кадр, кто-то следил за костюмами и освещением. Всё происходило в привычном хаосе, который сопровождал любую крупную рекламную кампанию. Для окружающих это был очередной рабочий день. Для Кэролайн — сто сорок седьмой день подряд, когда ей хотелось просто тишины. Сегодня она снималась для нового контракта с французским ювелирным домом. Стилисты работали над её образом почти три часа. Светлые волосы уложили мягкими голливудскими волнами, которые красиво спадали на открытые плечи. На ней было длинное платье цвета магнолии из тончайшего шёлка, облегающее фигуру и струящееся при каждом движении. На шее сверкало колье из белых и розовых бриллиантов, стоимость которого, вероятно, превышала стоимость её первой квартиры. Макияж выглядел практически незаметным, но Кэролайн прекрасно знала, сколько специалистов трудились над тем, чтобы создать эту идеальную естественность. Сейчас она стояла перед камерой и улыбалась так, словно чувствовала себя великолепно, хотя на самом деле мечтала только об одном — чтобы этот день наконец закончился. — Прекрасно, Кэролайн, просто прекрасно, — восхищённо произнёс фотограф. — Ещё один кадр. Совсем немного поверните голову. Да, именно так. Вспышки снова ударили в глаза. Кэролайн послушно выполнила просьбу, а затем услышала долгожданное: — Перерыв десять минут. Она почти сразу направилась в гримёрку. Стоило двери закрыться за её спиной, как улыбка исчезла. Словно её просто выключили. Кэролайн тяжело опустилась в кресло перед зеркалом и закрыла глаза. Голова раскалывалась. Ноги болели от каблуков. Последний раз она спала больше пяти часов, кажется, ещё в прошлом месяце. Она даже не заметила, как открылась дверь. — Что происходит? Раздраженный голос Деймона заставил её открыть глаза. Он стоял у входа в гримёрку, как всегда идеально собранный и безупречно одетый. На его лице не было ни усталости, ни раздражения, ни сочувствия. Только привычная деловая сосредоточенность. — Что именно происходит? — устало переспросила Кэролайн. — Почему съёмка до сих пор не закончилась? Мы должны были выехать двадцать минут назад. Кэролайн несколько секунд просто смотрела на него. — Может быть потому, что я не робот? Деймон перевёл взгляд на часы. — Сейчас не время для шуток. — А я не шучу. Он нахмурился, будто она сказала что-то действительно странное. — Через час встреча со студией. — Я знаю. — Тогда в чём проблема? Именно эта фраза окончательно её добила. Потому что он действительно не понимал, не притворялся, не издевался. Он искренне не видел проблемы. Кэролайн резко поднялась с кресла и посмотрела на него так, словно видела впервые. — Хочешь знать, в чём проблема? Я устала, Деймон. Я устала настолько, что иногда просыпаюсь утром и несколько секунд не понимаю, в какой стране нахожусь. Я не помню, когда последний раз нормально спала. Не помню, когда последний раз встречалась с друзьями. Не помню, когда последний раз просто сидела дома и ничего не делала. Ты сделал мне слишком плотный график и даже не подумал обо мне! Никто так не работает! Деймон молчал. Не потому что ему стало её жалко. Он просто ждал, пока она закончит. — Мне кажется, я скоро сойду с ума. — Ну так ты не сходи. Кэролайн даже рассмеялась. — Господи, ты вообще слышишь себя? — Слышу прекрасно. — Тогда почему тебе всё равно? — Потому что твои чувства никак не влияют на контракт. Она замерла. Деймон никогда не лгал. Никогда не делал вид, что заботится. Никогда не притворялся другом. Он был честен до жестокости. — Я человек. — Ты актриса стоимостью несколько сотен миллионов долларов в год. — Вот именно. Для тебя я давно не человек. Деймон спокойно пожал плечами. — Для меня ты профессионал. А профессионалы выполняют свою работу. Несколько секунд Кэролайн просто смотрела на него. Потом медленно покачала головой. — Я тебя ненавижу, Деймон. — Ненависть тоже никак не влияет на контракт. После этого он открыл календарь на планшете и совершенно спокойным голосом добавил: — Кстати, завтра в семь утра вылет в Париж. Кэролайн застыла. Она ведь только недавно оттуда прилетела. — Что? — Париж. Новый рекламный контракт. — Я не поеду, этого не было в графике. Я должна была три дня быть здесь. — Поедешь. — Я даже не обсуждала это. — Тебя никто не просил обсуждать. Она почувствовала, как к горлу подкатывает истерический смех....или слёзы. Она уже не понимала. — А если я просто откажусь? — Тогда заплатишь неустойку примерно в семь миллионов долларов. — Тишина повисла между ними тяжёлой бетонной плитой. Деймон убрал планшет. — Через пять минут возвращайся на площадку.

***

Остаток дня прошёл как в тумане. Кэролайн снималась, улыбалась, подписывала документы, фотографировалась с представителями бренда, давала интервью, присутствовала на встрече со студией, потом на ужине с инвесторами, потом ещё на каком-то мероприятии, название которого она даже не запомнила. Люди вокруг смеялись, восхищались её работой, просили фотографии и автографы, а она чувствовала себя так, словно смотрит на происходящее через толстое стекло. Домой Кэролайн вернулась почти в два часа ночи. Огромная квартира встретила её тишиной и темнотой. Скинув туфли прямо возле двери, она дошла до гостиной и опустилась на диван. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя в пустоту, а потом неожиданно поняла, что больше не может держаться. Слёзы появились сами, потому что причин накопилось слишком много. Кэролайн закрыла лицо руками и заплакала. Не красиво. Не так, как она обычно плачет в кино. По-настоящему, захлёбываясь воздухом и пытаясь успокоиться. Она плакала из-за усталости, из-за одиночества, из-за бесконечной работы, из-за того, что вся её жизнь принадлежала кому угодно, кроме неё самой. Телефон завибрировал рядом. Кэролайн не сразу обратила внимание. Лишь спустя несколько минут она подняла голову и увидела сообщение от Кэтрин. «Не спишь?» Всего два слова. И почему-то именно они заставили её расплакаться ещё сильнее. Потому что впервые за весь день кто-то спросил не о съёмках, не о контрактах и не о деньгах, а о ней самой. Кэролайн дрожащими пальцами набрала ответ.

«Нет.»

Сообщение было прочитано мгновенно. Через несколько секунд появился новый ответ. «У меня вылет через пять часов и я думаю заехать к тебе.» Кэролайн нахмурилась.

«Ты должна собирать вещи.»

«Я уже собрала. Открывай дверь через двадцать минут.» После этого подруга перестала отвечать. Кэролайн даже не пыталась спорить дальше. Потому что прекрасно знала: если Кэтрин Пирс что-то решила, остановить её невозможно. Ровно через двадцать минут в дверь позвонили. Кэролайн открыла почти сразу, на пороге стояла Кэтрин. В кепке и широких тёмных очках, спортивном костюме, с небрежно собранными волосами и огромной коробкой пончиков в руках. — Я принесла лекарство от депрессии. Кэролайн посмотрела на коробку. — Ты же на диете. — Была на диете, — невозмутимо поправила Кэтрин. — Сегодня я решила забыть о ней. — Ради меня? — Конечно нет. Ради пончиков. Но ты тоже можешь поучаствовать. Несмотря на усталость, Кэролайн тихо рассмеялась. И только тогда Кэтрин внимательно посмотрела на неё. Улыбка мгновенно исчезла. — О боже. Форбс, ты выглядишь так, будто последние три месяца тебя держали в подвале и кормили исключительно контрактами. — Очень смешно. Кэтрин поставила коробку на ближайший столик и шагнула вперёд, а потом просто обняла её. Кэролайн почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается. Потому что за последние месяцы её обнимали стилисты, визажисты, коллеги, продюсеры, журналисты, поклонники. Но никто из них не обнимал её вот так. Просто потому что переживал. Через несколько минут они уже сидели на кухне. Кэтрин заварила кофе, открыла коробку и подвинула её ближе. — Выбирай. — Я не могу. Через три дня фотосессия для Vogue. — Господи, Кэр, ты сейчас серьёзно? — Кэтрин демонстративно взяла самый большой пончик с шоколадной глазурью и откусила сразу половину. — Видишь? — Ты модель. Тебе нельзя так питаться. — Во-первых, мне почти тридцать лет, и я сама решаю, что мне можно. Во-вторых, завтра я улетаю на Мальдивы для съёмки купальников и всё равно буду выглядеть прекрасно. Кэролайн невольно улыбнулась. — Скромность тебя никогда не украшала. — Потому что мне и без неё хорошо. Несколько секунд они молчали. За окнами медленно светало. Город начинал просыпаться. А Кэролайн вдруг поймала себя на мысли, что завидует подруге, не её красоте, не её карьере, а свободе. Кэтрин словно почувствовала её взгляд. — Что? Кэролайн покрутила кружку в руках. — Иногда мне кажется, что ты счастливее меня. Кэтрин удивлённо моргнула. — Ты можешь отказаться от съёмки. — Могу. — Можешь взять отпуск. — Могу. — Можешь купить билет и улететь в другую страну просто потому, что захотела. — И такое бывало. — А я не могу ничего. Кэтрин медленно поставила кружку на стол. — Кэролайн. — Что? — Ты одна из самых известных актрис в мире. Люди мечтают оказаться на твоём месте. — Тогда пусть забирают. В кухне повисла тишина. Кэтрин внимательно посмотрела на неё. — Ты настолько устала? Кэролайн опустила взгляд. — Я не помню, когда в последний раз принимала решение самостоятельно. — А Деймон? — Деймон принимает решения за меня быстрее, чем я успеваю подумать. Кэтрин закатила глаза. — Я всё ещё считаю, что однажды его нужно убить. — Кэтрин. — Что? Я говорю это уже лет семь. — Восемь. — Видишь? Даже срок большой. Кэролайн снова рассмеялась. Кэтрин улыбнулась в ответ и протянула ей коробку. — Ешь пончик. — Нет. — Ешь. — Кэтрин. — Форбс, если ты сейчас не съешь этот несчастный пончик, я лично позвоню твоему менеджеру и скажу, что ты сбежала в Мексику с барменом.