ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

«Ты разрушил мою жизнь.» Тэхён потерял счет дням. Время превратилось в серую массу, зажатую между той ночью, когда Чонгук ворвался в его квартиру, оставив на память разбитую скулу и выпотрошенную душу, и безмолвным «сейчас». Его аудиосообщение так и осталось без ответа. На следующий день Тэхён сходил в банк, открыл счёт на имя альфы, положил туда сумму, которой хватит на самую дорогую клинику, на лучших специалистов, на восстановление, на реабилитацию и ещё на многое сверх того. На случай, если Чонгук решит не просто прервать беременность, но и взять паузу в карьере. Денег должно хватить с лихвой. Осталось только ждать, пока Чонгук свяжется с ним. Ссадина на скуле так и не затянулась толком. Она покрылась уродливой, багрово-черной коркой, которая стягивала кожу при каждом движении губ, напоминая о себе непрекращающейся тупой болью. Тэхён принципиально не прикасался к ней, не мазал кремами. Внутренний энигма, который в первые дни рвал когтями грудную клетку, выл раненым зверем и рвался к альфе, наконец притих. «Ты разрушил мою жизнь». Организм начал сдаваться. Тэхён перестал нормально есть. Сделав пару безвкусных, вымученных глотков супа или откусив кусок от бутерброда, он чувствовал, как к горлу подступает тошнота, и отодвигал тарелку. Желудок сводило от голода. Сознание карало тело отказом от жизни. Сон приходил урывками, когда истощенный мозг просто отключался, не выдержав перегрузки. Но даже там не было спасения. Каждую ночь его терзали одни и те же кошмары. В них Чонгук кричал, обвинял, плакал навзрыд, в кровь раздирая ладонями свой живот, и без конца повторял: «Я не хочу этого ребенка! Я ненавижу его! Я ненавижу тебя!» На тренировках дела обстояли ещё хуже. После очередной провальной тренировки, когда мяч валился из рук, а перед глазами плыли кровавые круги, в раздевалке к нему подошел Хёншик. — Что случилось с твоим лицом? — Упал. — Тэхён, хорош врать. На площадке тебя просто нет! Ты был лучшим разыгрывающим лиги, господи, а теперь ты отдаешь пасы в аут! Тренер Ли тоже сама не своя... Что происходит? — Я в порядке, — отрезал Тэхён, застёгивая сумку. — Не лезь, Хёншик. Пожалуйста. Просто оставь меня. На следующий день после разговора с Хёншиком тренер Ли подозвала его к себе. — Тэхён, нам нужно поговорить, — сказала она, отводя его в сторону от остальной команды. Они отошли к скамейке запасных, и тренер Ли жестом предложила ему сесть. А сама осталась стоять, скрестив руки на груди. — Через месяц с небольшим я уезжаю. За границу. По семейным обстоятельствам. Я не знаю, когда смогу вернуться. Возможно, через полгода. Возможно, позже. Всё зависит от того, как разрешатся дела, ради которых я уезжаю. Я уже переговорила с директором. На время моего отсутствия команде найдут временную замену. — Ясно, — безжизненно ответил Тэхён, кивая. Тренер Ли нахмурилась. Она явно ожидала другой реакции — протеста, возмущения, хотя бы вопроса «почему так внезапно?». Но Тэхён молчал. По дороге домой он застрял в пробке на одном из перекрёстков Пусана. Тэхён, уставившись в лобовое стекло, бессмысленно смотрел на людей, снующих по тротуару. Взгляд зацепился за молодую пару. Девушка, по виду — омега, с округлившимся животом, шла под руку с мужчиной-альфой. Он положил ладонь на её живот, что-то сказал ей, и она засмеялась. Вот она — та жизнь, которую Тэхён мог бы иметь. Если бы всё сложилось иначе. Если бы Чонгук захотел сохранить беременность. Если бы Чонгук не ненавидел его. Если бы, если бы, если бы... Машина сзади просигналила — пробка тронулась. Тэхён нажал на газ и уехал, оставляя счастливую пару за спиной. Он вернулся в пустую квартиру. Снял кроссовки, бросил сумку у порога и, не включая свет, прошёл в гостиную. Там он опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Квартира пахла только им. Запах сандала, который так отчётливо чувствовался после той ночи, когда Чонгук приходил, давно выветрился. Тэхён искал его, вдыхал воздух, надеясь уловить хоть намёк на терпкую древесную горечь, но ничего не осталось. Он лёг на пол, сжался в комок, прижав колени к груди. Он думал о Чонгуке. В последнее время энигма занимался этим постоянно — с утра до ночи, во сне и наяву. Тэхён пытался понять, чем продиктовано то, что он чувствует к этому альфе. Чувством вины? Раскаянием? Желанием искупить свою ошибку? Почему его так тянет к Чонгуку? Почему физически больно от мысли, что альфа сейчас один проходит через ад? Почему новость о том, что Чонгук избавится от их ребенка, не просто расстраивает, а вырывает куски мяса из его груди? Почему знание о его ненависти душит сильнее петли? Если это действительно то, о чем думает Тэхён, то его положение ещё более безнадёжное. Шансов на то, что Чонгук когда-нибудь посмотрит на него без отвращения, ноль. Энигма сам, своими руками, превратил их возможную историю в пепелище. Лучше бы я тогда не подходил к нему, — подумал Тэхён в который раз. — Лучше бы я оставил его пить в одиночестве. Лучше бы я не остался в его номере. Лучше бы я ушёл сразу, как только понял, что мы оба слишком пьяны, чтобы принимать правильные решения. Тэхён сжался ещё сильнее, вжимаясь лбом в колени. «Ты разрушил мою жизнь». Горячая слеза скатилась по щеке, орошая разбитую скулу. Былая морозная свежесть мяты растаяла. Некогда бодрящий феромон теперь источает только запах тлена и распада.