ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

— Простите, господин, дальше по дороге проезда нет. Мне здесь остановиться? Тэхён моргнул, с трудом стряхивая с себя морок. Он механически приложил смартфон к терминалу, оплачивая поездку. — Да, здесь. Спасибо. Он выскользнул из прогретого салона автомобиля в прохладный воздух ночного Пусана. Машина бесшумно растворилась в темноте переулка, оставив энигму в полном одиночестве под мертвенно-бледным светом одинокого фонаря. До дома оставалось всего ничего — пара перекрёстков. Но сейчас Тэхён шёл медленно, засунув руки глубоко в карманы куртки. Голова гудела. Стоило остаться одному, как сознание тут же затопило Чонгуком. Воспоминания о нём, нахлынувшие в такси, снова закружили энигму в водовороте странных чувств: похожи на тревогу, но без острого края страха; на тоску, но без привычной горечи; на предвкушение, но без чёткого понимания, чего именно он ждёт. Резкая вибрация телефона в кармане заставила его вздрогнуть. Сердце, совершив кульбит, упало вниз. «Чонгук» Тэхён скользнул пальцем по экрану, поднося аппарат к уху. — Чонгук? — Ты дома? Тэхён нахмурился, чувствуя, что в голосе собеседника кроется что-то неладное. — Да, почти, — ответил он, ускоряя шаг. — Что-то случилось? — Скинь адрес. Я приеду. Нужно поговорить. Тэхён остановился как вкопанный. Требовательный тон Чонгука резанул слух, и в груди энигмы шевельнулось нехорошее предчувствие. — О чём поговорить? Что случилось? — Блять, Ким, не нервируй меня ещё больше! Просто скинь адрес. Это не телефонный разговор. Отчаяние в голосе альфы, прорвавшееся сквозь маску злости, испугало Тэхёна больше, чем если бы Чонгук просто наорал на него. — Ладно. Сейчас скину сообщением. В трубке раздались короткие гудки — Чонгук бросил трубку, не прощаясь. Энигма уставился на потухший экран. Что значит «ещё больше»? Что я уже сделал, чтобы разозлить его сильнее? Отправив геолокацию, Тэхён побежал к дому. Добравшись до своей квартиры, и, скинув обувь в прихожей, он рухнул на диван в гостиной. Мысли путались, как клубок разлохмаченных нитей, каждая из которых вела к одному и тому же человеку. Внутренний энигма довольно урчал, предвкушая скорую встречу. Похоже, он соскучился по гордому, непримиримому, вечно злому альфе. Раз Чонгук позвонил, значит с ним всё в порядке, верно? Значит, он уже пришёл в себя, врачи наверняка оказали ему помощь... Раздался пронзительный звонок в дверь. Тэхён подскочил, едва не задев журнальный столик. Шаг, ещё шаг. Он приблизился к двери и заглянул в глазок, затаив дыхание. За дверью стоял Чонгук. Даже в тусклом свете лестничной клетки альфа выглядел ужасно. Бледный, осунувшийся, с глубокими тенями под глазами. Волосы были растрёпаны, будто он всю дорогу рвал их на себе. Энигма на мгновение замешкался, чувствуя, как внутри нарастает страх и одновременно щемящая жалость от вида этого некогда непобедимого капитана, стоящего сейчас на пороге его дома как сломленная тень. Он открыл дверь. — Привет, Чонгук. Чонгук не произнёс ни слова. Он сделал шаг вперёд, переступая порог. Дверь за его спиной захлопнулась со зловещим щелчком, отрезая их от всего мира. Тэхён не успел даже поднять руки в защитном жесте. В следующее мгновение Чонгук навалился на него, толкая вглубь прихожей. Сила удара была такой, что энигма потерял равновесие и полетел спиной на ковёр гостиной. Альфа рухнул сверху, придавливая его к полу, и занёс кулак. — Чонгук, стой! Что ты— Удар в скулу оборвал фразу на взлёте. В рот моментально хлынула горячая, солоноватая влага с чётким привкусом железа. Перед глазами на секунду поплыли серые пятна, но Тэхён успел дёрнуть головой в сторону, когда второй удар Чонгука прошёл по касательной, вскользь задев ухо. Удары сыпались один за другим — в плечо, в грудь. Тэхён хрипел, сжимался, принимая эту боль, но не пытаясь ударить в ответ. Он лишь судорожно пытался перехватить чужие запястья, чтобы остановить эту бойню. Чонгук был словно в трансе — его глаза ничего не выражали, кроме слепой ярости, а с губ срывались сдавленные рыки. — Ты рехнулся?! Прекрати! — заорал Тэхён, вцепившись в запястья альфы. Но Чонгук вырвался из захвата, снова замахиваясь, и на этот раз удар пришёлся в плечо, заставив Тэхёна взвыть от боли, прострелившей всю правую сторону груди. — УБЛЮДОК! — по щекам хлынули крупные, горячие слёзы. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделал?! Ты знаешь?! — Да откуда мне знать?! — закричал Тэхён, задыхаясь от чужих слёз, капавших ему на шею. — Скажи нормально! Что, блять, не так?! Лицо Чонгука исказилось в такой гримасе боли, словно у него заживо вырывали сердце. Он перестал вырываться. Обмяк, глядя на Тэхёна сверху вниз взглядом загнанного в капкан волка. — Всё не так. Из-за того, что мы переспали… я забеременел. Тэхён перестал чувствовать боль от ушибов. Собственное тело показалось ему чужим, парализованным. Слёзы потекли сплошным потоком, оставляя мокрые дорожки на щеках альфы. — Ты разрушил мою жизнь, — безжизненно произнёс Чонгук. Он поднялся на ноги, шатаясь, словно пьяный, и отошёл к окну, отворачиваясь от поверженного Тэхёна. Энигма приподнялся на локтях, чувствуя, как по подбородку течёт тёплая струйка крови. Внутренний энигма требовал, чтобы Тэхён немедленно встал, подошёл к альфе, обнял его, защитил, успокоил. Но Тэхён, охваченный собственным шоком и чувством вины, не мог пошевелиться. Слова Чонгука никак не хотели укладываться в голове. — В смысле... — голос сел, превратившись в сиплый шёпот. — Ты правда... залетел? Чонгук обернулся. — Что, теперь будешь строить из себя невинность? Скажешь, что не специально это сделал? Тэхён рывком поднялся на ноги, голова отозвалась резкой вспышкой боли, но он проигнорировал её, делая шаг к альфе. — Перестань уже вешать всё на меня! То, что произошло той ночью — не только моя вина! Я не собирался кончать в тебя! Ты сам меня не отпускал! Неужели забыл? Лицо Чонгука дёрнулось, в глазах мелькнула тень растерянности. — Я ничего не помню о той ночи! Я был пьян в хлам! Ты мог делать со мной всё, что угодно, и я бы не вспомнил! Ты просто воспользовался мной! — Ну конечно! — горько расхохотался Тэхён, чувствуя, как в горле встаёт колючий ком обиды. — Я сделал всё, чтобы ты не пострадал! Я вычистил тебя после всего, даже собирался купить тебе чёртовы таблетки для альф утром! Но ты проснулся и начал проклинать меня, швырять вещи и драться! — Да почему ты вообще не ушёл?! Зачем ты остался в том номере?! Тэхён поджал губы. — Потому что это ты меня просил остаться, — голос энигмы прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё клокотало от боли и обиды. — Ты просил выпить с тобой ещё. Ты был разбит, Чонгук. И я предложил тебе забыться по-другому. Я просто хотел помочь тебе. Я не знал, что всё так обернётся! В глазах альфы мелькнула тень сомнения, но она тут же исчезла, сметённая новой волной ярости. — Охуительная помощь! — выплюнул он. — Оказал же ты мне услугу! Чонгук произнёс эти слова с таким презрением, что они вонзились в сердце Тэхёна раскалённым лезвием. Энигма видел, как дрожит его нижняя губа, а глаза опять наполняются слезами. Тэхён сделал шаг вперёд, протягивая руку: — Чонгук… — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! Не смей ко мне прикасаться... — Что ты собираешься делать? — тихо спросил энигма, убирая руку. Чонгук молчал. В комнате было слышно только его прерывистое дыхание, и тиканье часов на стене, которые продолжали свой бесконечный бег, совершенно не заботясь о двух сломленных людях, стоящих друг напротив друга. — То, что должен, — Чонгук поднял взгляд. — Я избавлюсь от него. Вот и всё. Земля ушла у Тэхёна из-под ног. — Избавишься? А ты не думаешь, что мы должны решить это вместе? Это ведь и мой ребёнок тоже! — Это не ребёнок, Ким! Это плод пьяной ошибки, которой никогда не должно было случиться. И мы с тобой не пара. — Но... — НЕ ТВОЯ ЖИЗНЬ СЕЙЧАС ТРЕЩИТ ПО ШВАМ! Из-за этой… ошибки я вылечу из клуба! Я потеряю контракт, останусь без работы! Ты хоть представляешь себе беременного альфу в профессиональном баскетболе?! Кто меня ждать будет? Да обо мне через полгода никто и не вспомнит! Всё, что я строил всю свою жизнь… всё пойдёт прахом! Тэхён открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что он сможет помочь, что они найдут выход, но Чонгук не дал ему и слова вставить. — Мне надо своей семье помогать. Я альфа! Я не могу просто взять и похерить всё ради этой ошибки! Я должен быть сильным! А теперь что? Я стану обузой! Ну уж нет... Пытаясь хоть как-то унять эту бурю, Тэхён сделал глубокий вдох и выпустил в комнату густую волну своего феромона. Плотный, морозный запах мяты мягким саваном опустился на гостиную, чтобы успокоить разбушевавшийся, пахнущий гарью и пеплом сандал Чонгука. Альфа резко втянул воздух ноздрями, вздрогнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло облегчение. Но в следующую секунду он отпрянул, словно от удара током. — Это всё, что я хотел сказать, — Чонгук подошел к двери, его плечи мелко дрожали. — Завтра я возвращаюсь в Сеул. Найду специалиста и избавлюсь от плода. Внутренний энигма взвыл, понимая, что если Чонгук сейчас уйдёт, они потеряют его навсегда. — И прекрати делать вид, что тебе не плевать на меня или на этот плод, — бросил Чонгук через плечо. — Я чую на тебе сладкий медовый запах омеги. Надеюсь, я не сильно обломал тебе вечер, Ким? Дверь распахнулась. Чонгук вылетел в коридор. Тэхён рванул следом. Он выскочил на лестничную площадку, тяжело дыша, перегнулся через перила: — Чонгук! Энигма услышал частый, удаляющийся топот чужих кроссовок по бетонным ступеням. Через мгновение внизу хлопнула входная дверь подъезда, и наступила мёртвая тишина. Тэхён вернулся в квартиру. На ковре всё ещё темнели капли собственной крови. В воздухе медленно оседала морозная мята, смешанная с горьким пеплом сандала. «Я избавлюсь от него». «Не твоя жизнь сейчас трещит по швам». «Ты разрушил мою жизнь». Энигма бросился к дивану, схватил телефон и дрожащими пальцами отыскал контакт альфы. Нажал на вызов. Гудки пошли один за другим. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Тэхён зажмурился. Пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста, Чонгук. Просто возьми трубку. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Экран телефона моргнул, оповещая о том, что вызов автоматически сброшен, и в следующее мгновение послышался механический голос автоответчика. «Абонент временно недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала…» — Блять! — Тэхён швырнул телефон на диван, провёл рукой по волосам. Разбитая скула пульсировала болью, но куда сильнее горело внутри. Чонгук носит моего ребёнка. И собирается сделать аборт. Всё обернулось гораздо хуже, чем он мог представить. Энигма во второй раз набрал альфу. Дождавшись короткого писка автоответчика, он надломленно заговорил: — Чонгук… это я. Раз уж ты совсем ничего не помнишь о той ночи… Позволь мне освежить твою память.