ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Ежегодный благотворительный гала-вечер для звёзд баскетбольной К-Лиги в Инчхоне, по скромному мнению Тэхёна, был «клоунадой ебучей». Руководство «Пусанских Тигров» перед вылетом всучило ему чёткий регламент: «Поговори со спонсорами, посвети лицом. Нам нужны инвестиции под новый тренировочный комплекс с криокамерами, а дальше — отдыхай и получай удовольствие от вечера». Поэтому энигма, прибыв на гала-вечер и продемонстрировав свою самую обаятельную улыбку, быстро обработал всех ключевых спонсоров. Он пожимал руки, подмигивал, очаровывал, отпускал шутки, попутно вежливо отклоняя предложения престарелых богачей (как женщин, так и мужчин) уединиться с ним для «более приватной беседы». Нет, дамы и господа, не для вас я хранил себя все эти годы, — думал Тэхён, с улыбкой убирая чужую унизанную перстнями ладонь со своего локтя. Как энигма, капитан чемпионской команды и один из самых высокооплачиваемых игроков лиги, Ким Тэхён был самым лакомым трофеем в этом террариуме. И это знание лишь усиливало отвращение к тем, кто пытался купить его. Сбежав из душного зала, где запахи дорогих духов смешались с феромонами возбужденных омег и властных альф в тошнотворный коктейль, Тэхён вышел на открытый балкон, с которого открывался вид на ухоженный сад внизу. Он опёрся ладонями о каменные перила, подставляя лицо ветру, и глубоко вздохнул. Спонсоры обработаны, челюсть сводит от фальшивых улыбок — программа-максимум выполнена. Осталось только «наслаждаться вечером». Наслаждаться... Вот только... что это, блять, значит? Напиться дорогого шампанского за чужой счёт? Найти омегу на одну ночь и забыться? Тэхён задрал голову, всматриваясь в небо, присыпанное блёклой звёздной крошкой. Порой энигма думал, какой же он наивный дурачок. Ему двадцать девять лет. Он лучший разыгрывающий лиги, его контракт имеет шестизначную сумму, обложки глянцевых журналов украшают его лицо, но Ким Тэхён — девственник. И это несмотря на то, что от желающих лечь под него отбоя нет с самого пубертата! Энигма упрямо хранит себя для своего возлюбленного, с которым построит семью, заведёт детей и проживет тихую, спокойную жизнь... Где мне найти этого человека? — задался он вопросом, глядя на звезды. — Не хочу быть с тем, кто смотрит на меня, как на божество... Я хочу быть просто Тэхёном, который тоже устаёт, лажает на штрафных и хочет обычного тепла. Я ведь не прошу многого! Где ты, любовь моя? Где мне тебя искать? Чуткий слух уловил неподалеку чьи-то голоса. Энигма обернулся и, прищурившись, различил знакомую фигуру. Капитан и атакующий защитник «Сеульских Коршунов» стоял в компании какого-то спонсора. На площадке Чон Чонгук был ураганом, сметающим всё на своем пути, и Тэхён прекрасно знал, насколько опасным соперником он может быть. Но сейчас этот «ураган» выглядел как зажатый в угол, смертельно уставший зверь. Плечи под пиджаком были напряжены, челюсти сжаты до желваков на скулах, а улыбка, которой он одаривал жирного инвестора, больше походила на оскал. Более того, Тэхён уловил, как обычно глубокий, благородный запах сандалового дерева, исходивший от Чонгука, сейчас ощутимо горчил. Этот тяжёлый, подгоревший аромат напрочь выдавал его паршивое настроение и запредельный уровень стресса. Похоже, Коршуны продали свою звёзду в рабство на этот вечер, — Тэхён хмыкнул, наблюдая, как Чонгук еле сдерживается, чтобы не прописать спонсору хук справа прямо в холёную морду. Когда инвестор наконец отвалил, альфа, даже не поклонившись, развернулся и размашистым шагом направился прямиком к барной стойке. И тут Тэхёна посетила гениальная идея. Вот оно. Способ насладиться этим тухлым вечером... Покапать на мозги главному конкуренту по турнирной таблице! Покинув балкон, энигма двинулся к бару. Чонгук к этому моменту уже гипнотизировал взглядом плещущийся на дне стакана виски. — Чонгук-и! — панибратски выдал Тэхён, бесцеремонно опуская тяжёлую ладонь на его плечо. — Какая встреча! А я-то думал, кто здесь создаёт ауру похоронного бюро? Оказывается, главная звезда Сеула скучает! Чонгук резко дернул плечом, сбрасывая его руку, и повернул голову. Тэхён с удовольствием отметил, как в его глазах мелькнуло сначала удивление, затем откровенное раздражение. — Ким Тэхён, — процедил альфа сквозь зубы, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Твоего присутствия мне тут как раз не хватало для полного счастья. — Так и знал, — энигма присел на соседний высокий стул, разворачиваясь к Чонгуку всем корпусом. — Как тебе тусовка? Спонсоры душки, правда? — Потрясающе, — Чонгук залпом опрокинул в себя виски и стукнул дном стакана по дереву стойки, требуя у бармена повторить. — Ещё один разговор про «перспективы франшизы» — и я сверну кому-нибудь шею. — Полегче, коршун, — Тэхён усмехнулся, подзывая бармена. — Мне то же самое, что и капитану. Двойной. Приняв свой стакан, энигма сделал медленный глоток, катая обжигающий алкоголь на языке. — Знаешь, — протянул Тэхён, зная, куда нужно бить, чтобы выбить альфу из депрессивного анабиоза. — Я тут на досуге пересматривал аналитику нашего последнего матча... Скажи мне, а когда твоя точность трёхочковых с получения скатилась до позорных тридцати двух процентов? Стакан замер в сантиметре от губ альфы. В чёрных глазах вспыхнул боевой азарт, ради которого Тэхён всё это и затевал. Спонсоры? Пошли они к чёрту! — Ты издеваешься? — голос Чонгука упал на октаву ниже. — Мои тридцать два процента — последствия того, что ваш тяжёлый форвард висел на мне с нарушением цилиндра в каждой второй атаке, а судьи ослепли! Сколько там твой процент передач? Семь потерь за игру для топового разыгрывающего! — Это были обостряющие передачи, — небрежно повёл плечом Тэхён. — А вот твой офф-болл движ в третьей четверти — курам на смех. Ты стоял в углу как приклеенный. Боялся, что я снова оформлю на тебе перехват и убегу в быстрый отрыв? — Ты оформил тот перехват только потому, что толкнул меня в спину на пик-энд-ролле! — Чонгук аж подался вперёд. — Ой, какие мы нежные, — Тэхён рассмеялся. — Бармен, повтори! Виски лился рекой, стирая границы между регламентом гала-вечера и их личной войной. Стаканы пустели один за другим. Они мерились всем: процентом попадания штрафных в клатче, эффективностью изоляций, количеством подборов в защите. Часа через два Тэхён начал замечать, что алкоголь берёт своё. Но если сам энигма ещё держался, то Чонгука уже развезло. Альфа, по всей видимости, редко пил так много, и его организм не был к этому привычен. Взгляд подёрнулся мутной, пьяной пеленой. — Эй, — Тэхён отобрал у него очередной стакан, который Чонгук пытался поднести к губам. — Тебе уже хватит, не думаешь? — Я... в полном... — Чонгук попытался резко подняться со стула, но координация подвела: его повело вбок, и альфа тяжело завалился назад. Тэхён среагировал быстро, перехватив Чонгука за локоть, практически впечатывая его тело в свою грудь, чтобы удержать равновесие. Альфа уткнулся носом в шею Тэхёна, длинно выдохнув, и энигму на секунду прошибло током от этого внезапного контакта. Чонгук жадно втянул носом воздух. Морозная свежесть мяты подействовала на горящего от виски альфу как спасительный ледяной компресс. — В порядке, ага, — глухо произнёс Тэхён. — Ты остановился в «Гранд Инчхон»? Твой клуб там бронировал тебе номер? — Гранд... угу, — буркнул Чонгук. — Отпусти, Ким. Я сам. — Поехали. Я в том же отеле остановился. Тэхён доволок упирающегося альфу до выхода, закинул в подъехавшее такси и устроился рядом, удерживая Чонгука за плечо, чтобы тот не сполз на резиновый коврик. Всю дорогу альфа что-то тихо и зло бормотал про «грёбаный Пусан» и «следующий матч», пока не отключился, привалившись головой к плечу энигмы. Когда машина затормозила у неоновой вывески отеля, Тэхён растолкал его. — Приехали, спящая красавица. Выползай. Выгрузив Чонгука на свежий воздух, Тэхён закинул его руку себе на плечи, обхватил альфу за талию, чувствуя под пальцами литые мышцы, и потащил в холл к лифтам. — Номер какой? — спросил он, пока они зеркально отражались в глянцевых стенах лифтовой кабины. — Восемьсот... двадцать... восемь, — с трудом выдавил Чонгук, чья голова бессильно покоилась на плече Тэхёна. — Ясно. Этажом выше моего, — пробормотал Тэхён, нажимая на кнопку. У нужной двери начался новый квест. Чонгук, чьи пальцы дрожали, дважды уронил ключ-карту на пол. — Дай сюда, мучение ты моё, — Тэхён перехватил карту, ловко мазнул по датчику, и замок щёлкнул. Он шагнул внутрь, включая свет. Перед ними открылась просторная гостиная с панорамными окнами и огромной, застеленной белоснежным бельём кроватью. — Ну всё, миссия выполнена, — Тэхён аккуратно доставил Чонгука до края матраса и разжал пальцы на его талии. — До встречи на паркете. Энигма развернулся, намереваясь уйти. — Не хочешь... остаться? — хриплый, надтреснутый, но на удивление чёткий голос Чонгука заставил Тэхёна прирасти к полу. Он обернулся. Затуманенный алкоголем, но странно, пугающе осмысленный, взгляд альфы впился в лицо Тэхёна. — Зачем? — Хочу выпить ещё, а в одиночку это дерьмо в глотку не лезет. Не нужно быть гением или спортивным врачом, чтобы спрогнозировать их завтрашнее утро: оба проснутся с раскалывающим череп похмельем, и всё закончится тем, что их по очереди вывернет в унитаз. Тэхён сократил расстояние между ними и остановился у края кровати, глядя на Чонгука сверху вниз. — Это хреновая идея. Чонгук закинул голову назад, буравя Тэхёна немигающим взглядом снизу вверх. — Не смотри на меня свысока, Ким. Тэхён усмехнулся. Даже в стельку пьяным альфа пытался доминировать. Очаровательно. Энигма опустился рядом с ним на край матраса. — Ты и так выпил слишком много для одного вечера. К тому же, как выяснилось, пить ты не умеешь. — Это неважно. — Зачем тебе это? — Это единственный способ... забыться. Не думать ни о чём, ни о ком. Порой мне нужно хотя бы на один грёбаный вечер перестать быть Чон Чонгуком. Я не должен говорить это тебе, — Чонгук зажмурился, потирая лицо ладонями. — Но порой так хочется, знаешь... не быть тем, кто вечно всё разгребает. Иногда мне просто претит быть альфой. Блять... Я так жалок сейчас. А теперь ещё и ты всё это услышал. Полное комбо, сука. — Знаешь, я... я понимаю, что такое иногда не хотеть быть тем, кем ты родился. Но это невозможно изменить. Однако забыться на один вечер, — энигма повернулся к альфе, встречаясь с ним взглядом, — можно. И для этого не нужен алкоголь. Чонгук нахмурился, в его затуманенных глазах мелькнуло замешательство. — Что ты имеешь в виду? Тэхён опустил взгляд на его приоткрытые губы. В этот момент плывущий от алкоголя мозг задвинул на задворки сознания все мысли о многолетнем целибате. Всё это внезапно показалось таким далёким и неважным. Похоже, Тэхён пить тоже не умеет — иначе как объяснить то, что он подался вперёд? Дав Чонгуку секунду на то, чтобы отстраниться, энигма коснулся его губ своими, затем отстранился, ожидая, что сейчас в его челюсть прилетит хлёсткий кулак альфы. Чонгук замер, облизнув губы. — Действенный способ. Тэхён лукаво улыбнулся. — То есть бить меня ты не собираешься? — спросил он, приподнимая бровь. Чонгук прерывисто вздохнул, его взгляд потемнел ещё сильнее, опускаясь к губам энигмы. — Я ещё не решил. Осмелев, энигма вновь придвинулся вплотную, обжигая кожу альфы своим дыханием, и прошептал в его губы: — Решай быстрее, птенчик. — Заткнись. В этот раз альфа впился в чужие губы сам.

***

Неловкие, смазанные алкоголем прикосновения за считанные секунды переросли в глубокие поцелуи. Воздуха критически не хватало. Руки обоих, ведомые желанием, гуляли по телам друг друга, срывая мешающую одежду. Страсть распалила их, выжигая остатки здравого смысла. Когда они оба остались полностью обнажёнными, тяжело дыша друг другу в губы, Чонгук резко упёрся ладонью в грудь Тэхёна, останавливая его напор. Глаза альфы яростно блестели сквозь хмельную пелену. — Стоять, Ким, — выдохнул Чонгук. — Защита у тебя есть? Тэхён, тяжело дыша, мазнул взглядом по его крепкому телу и усмехнулся: — Нет, конечно. Я на благотворительный вечер шёл, а не на съёмки порно. Чонгук фыркнул, качнув головой в сторону ванной комнаты. — Днём я видел там мини-бокс от отеля со смазкой и презиком. Но учти сразу... Снизу я быть не собираюсь. Я не омежка, чтобы под тебя прогибаться. На губах энигмы заиграла улыбка. Ему безумно нравилось это сопротивление. — О, как мы заговорили, — протянул Тэхён, обжигая его губы дыханием. Аромат сандала давно сгустился, древесный шлейф дурманил разум энигмы, пробивая многолетний контроль. В ответ его мята мощной, обволакивающей волной затопила комнату, стремясь укутать, успокоить и подчинить бушующего альфу. Чонгук от этого напора шумно задышал, дезориентированный тем, как чужой доминантный феромон безжалостно заставляет его тело размякать. — Думаю, я смогу тебя переубедить, когда встану перед тобой на колени, — вкрадчиво прошептал энигма. — Но сначала надо помыться. Чонгук молчал, напряжённо выискивая подвох в чужих глазах. Алкоголь мешал соображать, но гордость альфы трубила об опасности. — Что думаешь? — ухмыльнулся Тэхён. — Ни о чём я не думаю, — пробормотал Чонгук, пытаясь вернуть голосу твёрдость, хотя дыхание уже сбивалось. — Иначе передумаю... Но прогибаться под тебя я... не... Тэхён наклонился к его уху: — Я просто хочу, чтобы этот вечер закончился приятно для нас обоих, Чонгук. Только и всего. Несколько секунд в комнате было слышно только их тяжёлое дыхание. Наконец, альфа глухо выдохнул: — Ладно. Но без проникновения в зад. Тэхён звонко чмокнул его в губы: — Тогда пошли мыться, птенчик. Чонгук тут же вскинулся, перехватил Тэхёна за щеки, больно впиваясь пальцами в скулы, и прорычал прямо в лицо: — Не называй меня так.

***

Вода заливала глаза, скользя по рельефным мышцам, но ни один не желал уступать. Чонгук толкнул Тэхёна спиной к кафелю, кусая его губы до крови, заставляя энигму рычать от смеси боли и острого возбуждения.

***

— Тэхён... Собственное имя, выстанываемое альфой, действует на Тэхёна как чистый допинг. Энигма спустился поцелуями от влажных губ к бёдрам, заставляя Чонгука выгибаться на простынях. Разгорячённый алкоголем мозг подбрасывает запоздалые воспоминания о тех далеких днях, когда Тэхён мечтал, что его первый раз будет с любимым человеком. Он представлял как нежно, ласково, романтично всё произойдет. Мечтал, как будет трепетно целовать любимые губы... Чонгук резко перехватывает его инициативу, грубо сминает его губы, прикусывает нижнюю губу до металлического привкуса крови. И Тэхён не отстаёт — отвечает так же жёстко, беря реванш за каждую каплю боли.

***

— Тэхён... Энигма опускается ниже, лаская Чонгука языком. Он представлял, как будет ласкать своего любимого человека, пока тот станет хныкать от избытка чувств и робко просить о большем. Чонгук надсадно хрипит, зарывается пальцами в волосы Тэхёна и грубо надавливает на его голову, заставляя взять глубже. Тэхён давится от неожиданности. Энигма в отместку впивается зубами в кожу на внутренней стороне бёдер альфы, оставляя там багровые, налитые кровью засосы и укусы. Чонгук шипит, дёргается, но пальцы из волос не выпускает.

***

— Тэхён... Энигма упрямо пытается довести Чонгука до оргазма руками и губами, но ничего не выходит. Проклятый алкоголь блокирует разрядку, оставляя тело в состоянии невыносимого, звенящего напряжения. Тэхён, чувствуя, что обычным способом у Чонгука кончить не получается, отстраняется. Тяжело дыша, энигма смотрит на него сквозь пелену и осторожно оглаживает пальцем сморщенное колечко мышц: — Так ты сможешь кончить. Позволь мне... Чонгук, не желающий оставаться неудовлетворённым, но в то же время не желающий сдавать свои позиции альфы, долго молчит. Тэхён вновь проводит ладонью по его напряжённому естеству, дразня: — Давай, птенчик, решайся. Дважды предлагать не буду. Чонгук злобно зыркает на него исподлобья и нехотя кивает. Тэхён выуживает из отельного мини-бокса презерватив, натягивает его на палец и обильно смазывает латекс смазкой. Одной рукой он вновь принимается ласкать член Чонгука, присасываясь к головке, а пальцем другой медленно толкается внутрь. Альфа резко шипит, но стоит Тэхёну найти заветную простату, как Чонгук несдержанно стонет.

***

— Тэхён... Альфа, не контролируя себя, хнычет от прошибающего до костей удовольствия. Тэхёна ведёт, внутри всё плавится. Желая ускорить процесс, он аккуратно добавляет второй палец, а затем и третий, растягивая упругие мышцы... Но даже так оргазм не наступает. Из-за выпитого виски тело Чонгука словно онемело на самом пороге. Альфа матерится, и Тэхён с опухшими, искусанными губами присаживается на пятки, глядя на тяжело дышащего соперника. Чонгук смотрит на него в ответ. И вдруг, потеряв остатки всякого терпения, альфа опрокидывает энигму спиной на кровать и сам взбирается сверху. — К чёрту всё, — хрипит Чонгук и, приподнявшись, вводит член энигмы в себя. Тэхён сокрушенно выстанывает, хватая альфу за бёдра: — Чонгук... Блять, нам... нельзя... без... Ах! Чонгук упрямо, сантиметр за сантиметром, опускается ниже, пока его ягодицы плотно не прижимаются к паху Тэхёна. Оба одновременно издают низкий стон.

***

Альфа скачет на энигме, двигая бёдрами вверх и вниз, желая достигнуть пика. А Тэхён не может оторвать от него глаз. В голове энигмы появляется целый ворох неуместных мыслей. Хочу пометить его... Сделать своим... Чонгук жалобно хнычет, теряя силы, и прерывисто просит: — Тэхён... помоги... не могу... Энигма перехватывает Чонгука за талию, опрокидывает его на спину, подминая под себя, и начинает вбиваться размашисто и быстро. Альфа под ним широко разводит ноги, царапает спину и умоляет: — Сильнее, Тэхён, прошу тебя! Понимая, что финиш уже близко, энигма хрипит, предупреждая: — Чонгук, я сейчас... Альфа скрещивает ноги за его спиной, удерживая энигму внутри. — Я тоже скоро... не останавливайся... — Нет, Чонгук... — стонет Тэхён, тщетно пытаясь вырваться из капкана. — Отпусти, иначе... ты же альфа, я могу... Но в этот момент Чонгука прошибает мощная дрожь. Его голова запрокидывается на подушки, глаза закатываются, и он бурно изливается себе и Тэхёну на животы. От этого зрелища и от того, как внутренние мышцы альфы сжались во время оргазма, Тэхён теряет остатки контроля. Со стоном энигма изливается прямо внутрь Чонгука. Через минуту, когда пелена перед глазами немного рассеивается, к Тэхёну возвращается осознание произошедшего. Он поспешно выходит из обмякшего, тяжело дышащего Чонгука. Не придумывая ничего лучше, энигма устраивается между его ног, присасывается к анусу и высасывает собственную сперму. Чонгук слабо хнычет и пытается отпихнуть его за плечи: — Аах... ты извращенец... там грязно... пусти... Но сил сопротивляться у альфы нет вообще. Из-за стимуляции чувствительной зоны Чонгук внезапно судорожно вздрагивает, тихо стонет и кончает ещё раз — уже блёклой, прозрачной смазкой, после чего вырубается, погружаясь в беспамятство. Закончив, Тэхён поднимается. Взгляд цепляется за шею альфы. Энигму штормит от избытка чужого феромона. Он припадает губами к пульсирующей запоховой железе Чонгука на шее, откуда концентрированный сандал идёт чистым, обжигающим потоком. Тэхён вылизывает эту зону, собирая языком чужой аромат. Концентрированный сандал сносит ему крышу, дурманя рецепторы. Чонгук сквозь сон прерывисто вздыхает, пока мята Тэхёна плотным коконом закрывает их обоих от всего мира. Энигма влажным полотенцем тщательно стирает следы их сумасшедшей ночи с тела Чонгука, затем быстро приводит в порядок себя и без сил падает рядом на кровать. Едва Тэхён принимает горизонтальное положение, как в его голову заползает липкий страх. Даже если Тэхён вычистил всё до капли, микроскопический шанс на беременность всё равно оставался. Блять, нужны таблетки. Экстренная контрацепция для альф. Тэхён хватает с тумбочки телефон и начинает вбивать в поиск круглосуточные аптеки. Вот только обычная экстренная контрацепция, которая продаётся на каждом углу, создана исключительно для омег и на организм альфы попросту не подействует. Для альф существуют специализированные блокаторы. Энигма быстро листает сайты: в Инчхоне такие специфические препараты есть всего в паре крупных аптек, и все они, как назло, закрыты до восьми утра. — Блять, — чертыхается Тэхён, блокируя экран и роняя мобильный на матрас. От его приглушённого голоса Чонгук недовольно хмурится во сне. Всё ещё пьяный и беззащитный, альфа инстинктивно тянется к источнику тепла — подползает ближе, утыкается носом в шею Тэхёна и прижимается к его телу, закидывая сверху ногу. Тэхён замирает, боясь пошевелиться. Сердце делает глухой удар. Он смотрит на растрёпанную чёрную макушку, на расслабленное лицо грозного сеульского капитана, и внутри шевелится что-то странное. Энигма осторожно опускает ладонь на его лопатки и начинает размеренно гладить Чонгука по широкой спине, убаюкивая. Ладно... Всё пронесёт. Я же всё вычистил. Точно пронесёт, — мысленно успокаивает он себя. Тэхён включает камеру. Переведя в режим селфи, он делает снимок. Сегодняшняя ночь вряд ли когда-нибудь повторится снова. Но энигме почему-то так хочется сохранить хоть какое-то доказательство того, что всё это было взаправду. Отложив телефон, он крепче обнимает альфу за плечи, закрывает глаза и засыпает, решив, что думать обо всём этом он будет уже завтра.

***

Кожа на спине и плечах нещадно горит — Чонгук знатно разукрасил его, оставив на теле энигмы глубокие отметины. Но Тэхён не злился. Напротив, глядя на себя в зеркало ванной, он ловил странное, прежде незнакомое чувство удовлетворения. Все его прежние идеалы о «первом разе с любимым под луной» сгорели дотла в пламени этой ночи. И Тэхён, к своему удивлению, не жалел. Да, это было грубо, до крови — но это было чертовски живо. Выключив воду, энигма обвязал полотенце вокруг бёдер и принялся небрежно вытирать мокрые волосы, мысленно настраиваясь на сложный разговор. Он понимал, что Чонгук протрезвеет, и им придётся как-то утрясти случившееся. Но стоило ему открыть дверь и шагнуть в спальню, как всё полетело к чертям.

***

— Ты больной ублюдок! Тебя не смущает, что я был пьян в стельку? Ты специально напоил меня? Это подстава? Услышав эти слова, в груди энигмы закипела злость. Ах вот как? Ты ни хера не помнишь? Валишь всю ответственность на меня одного?! Энигму так и подмывало сказать, что вообще-то это Чонгук оседлал его, наплевав на отсутствие защиты, и это Чонгук зажал его в замок своими ногами, вынуждая излиться внутрь! Тэхён даже вычищал его языком, чтобы этот гордый баран не пострадал от последствий, а теперь он виноват?! Ему стало чертовски обидно. И Тэхён принял решение: раз Чонгук хочет видеть в нём врага и ублюдка — он им станет. Энигма выбесит этого упрямого альфу так сильно, чтобы Чонгуку было так же больно и тошно, как сейчас самому Тэхёну.

***

— Классная фотка, правда? — Тэхён отступил к дверям. Обида внутри него трансформировалась в сарказм. — На память о нашей прекрасной ночи. Можешь передёрнуть разок-другой на неё! В Тэхёна тут же полетела толстенная книга со стола. Энигма увернулся и выдал напоследок самую злую шутку, призванную окончательно добить Чонгука: — Осторожнее, Чон! Ты снова чуть не убил отца своего будущего ребёнка! Ха-ха-ха! — ПОШЁЛ НАХЕР! Чонгук уже хватался за вазу, но Тэхён, не дожидаясь продолжения, шагнул за порог, бросив через плечо: — До встречи на игре, Чон! Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Оказавшись в пустом коридоре отеля, Тэхён резко остановился. Весёлая ухмылка мгновенно сползла с его лица. Губа после удара альфы нещадно ныла. Всё. Конец, — мрачно подумал энигма. — Это была просто ошибка. Грёбаный похмельный бред... Я вычеркну эту ночь из памяти, будто её никогда не было. Тэхён искренне верил, что сможет выкинуть Чонгука из головы. Энигма ещё не знал, что через несколько часов, сидя в самолёте до Пусана, он будет без конца пялиться на селфи с Чонгуком. Он не знал, что его мята начнёт казаться ему пресной без горькой примеси сандала. Внутренний энигма будет глухо рычать, требуя вернуть ему альфу, и Тэхён, к своему ужасу, никак не сможет найти этому логическое объяснение.