ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Финальная сирена звенела в ушах Тэхёна, когда он стянул с себя пропитанную потом майку и рухнул на скамейку в раздевалке «Пусанских Тигров». Разбор полётов в исполнении тренера Ли занял около получаса. Тэхён слушал вполуха. Перед глазами всё ещё стояла картина того, как Чонгук побледнел как полотно и начал заваливаться на паркет. Я едва успел его подхватить, — подумал энигма. — Если бы промедлил на секунду, он бы приложился головой об пол... Когда тренер Ли наконец отпустила команду, к Тэхёну подошёл её помощник с планшетом в руках: — Тэхён-щи, нужно дать интервью для спортканала. Энигма проследовал за ним в специально отведённую зону, где его уже ждала девушка-репортёр с микрофоном, украшенным логотипом спортивного вещателя. — Ким Тэхён-щи, поздравляем с победой! Напряжённая игра, «Коршуны» бились до последнего, но «Тигры» оказались сильнее! Что скажете о матче? — Хорошая выдалась игра, — ответил Тэхён, глядя в камеру. — Соперники показали характер, особенно во второй половине. Мы ожидали, что будет тяжело, так и вышло. Но мы справились, потому что держали концентрацию до финальной сирены. — Болельщики отметили ваше единоборство с капитаном «Коршунов» Чон Чонгуком. Что думаете о его игре сегодня? — Чон Чонгук — сильный игрок. Один из лучших в лиге. Сегодня он показал, почему фанаты называют его сердцем «Коршунов». Жаль, что в конце... — Тэхён запнулся. — В общем, спасибо болельщикам за поддержку. Сегодня эта победа — для вас! Интервью закончилось так же быстро, как и началось. Тэхён вежливо поклонился репортёру и оператору, затем направился обратно в раздевалку. На полпути его окликнул знакомый голос. — Тэхён-и! Он обернулся и увидел мать, спускавшуюся по лестнице с ВИП-ложи. Женщина приблизилась к сыну и, встав на цыпочки, чмокнула его в щеку. — Хорошо сыграл! Я так переживала за тебя в третьей четверти, когда этот мальчик из «Коршунов» — как его? — Чон Чонгук, кажется, — так жёстко с тобой столкнулся. Думала, ты ушибешься. — Мам, я в порядке. Чонгук просто играет жёстко, это его стиль. Ничего личного. — Ладно. Иди отдыхай. Твои парни, наверное, уже заждались. Будете отмечать победу? — Да. — Только не пей много! И чтоб без глупостей! — Мам! — Всё-всё, молчу. Иди уже. Попрощавшись с мамой, энигма вернулся в раздевалку, чтобы быстро принять душ и поехать с командой в клуб. Стоя под горячими струями воды, Тэхён закрыл глаза. Интересно, «Коршуны» сейчас уже в аэропорту или уедут домой завтра? — подумал он, втирая гель в плечи. — Чонгук, небось, злится на весь мир за этот проигрыш. Или его увезли в больницу для обследования... С ним всё в порядке, так ведь? Тэхён открыл глаза и уставился в кафельную стену. А с каких пор меня вообще должно волновать его состояние? — спросил он себя. С тех самых, как ты переспал с ним, — ответил внутренний голос. Энигма вздохнул. Чёрт, как же это всё сложно. Он выключил воду и вышел из душа, на ходу наматывая полотенце на талию.

***

Тэхён уже взялся за сумку, когда заметил тренера Ли, которая стояла у двери, просматривая что-то в телефоне. — Тренер Ли, — окликнул он, подходя ближе. Женщина подняла голову. — Что, Тэхён? — Капитан «Коршунов»... Вы не в курсе, с ним всё в порядке? После того как он... ну, упал. — Их врач сказала, что он просто переутомился. Видать, не жалел себя на тренировках перед игрой. Альфа и правда выглядел измотанным ещё до начала матча, тени под глазами, бледность, дрожащие пальцы... Всё это укладывалось в картину профессионального переутомления: слишком много тренировок, слишком мало отдыха, слишком высокие ставки. Тэхён сам проходил через это, и знал, как организм начинает давать сбои, когда ты переступаешь черту. Отлежится, восстановится, и снова выйдет на площадку. Ничего страшного с ним не произошло. — Ясно. Спасибо.

***

Клуб, который выбрал Соджун, находился в центре Пусана. Владелец, узнав о том, что у них будут отмечать победу «Тигры», лично встретил команду у входа и проводил до лучшего VIP-зала на втором этаже. Вскоре Тэхён с бокалом виски в руке наблюдал за тем, как его товарищи по команде пустились во все тяжкие. Богом отказался ехать с ними в клуб, сославшись на усталость. А вот вокруг Соджуна и Хёншика так и вились хорошенькие омеги. Девушки щебетали, то и дело касаясь их рук, плеч, коленей, завлекая на танцпол. Парни не заставили себя долго ждать. Тэхён задумчиво покатал виски во рту, наблюдая за Соджуном и Хёншиком. Те уже вовсю зажигали в центре зала, прижимая к себе извивающихся омег. Хёншик, не церемонясь, прижал к себе одну из них и поцеловал её прямо на танцполе. Соджун не отставал, его ладони покоились на бёдрах другой омеги, которая томно выгибалась в руках энигмы. Им хорошо, — подумал Тэхён, отворачиваясь. — Они не заморачиваются, просто берут от жизни всё. Рядом с ним, по правую руку, устроился Юнги, которого тоже не оставили без внимания. — Вы сегодня были великолепны, Тэхён-щи, — прощебетал миловидный омега, сидевший по левую руку от Тэхёна. Энигма уловил нотки мёда и ванили, и его нос непроизвольно сморщился. Слишком приторно пахнет, — подумал он, пригубив виски, чтобы перебить навязчивый омежий запах. — Почему они все пахнут одинаково? Словно их выпустили с одной кондитерской фабрики... — Спасибо, — коротко ответил Тэхён, не глядя на омегу. Но тот не унимался. Омега задавал вопросы о тренировках, делал комплименты, сам стараясь выглядеть максимально привлекательно. Юнги тем временем пил какой-то коктейль и выглядел вполне расслабленным, но Тэхён, знавший его не первый год, подметил в альфе едва заметные признаки напряжения. И сейчас, когда омега рядом с ним так открыто ластился, Юнги вдруг ожил, притянув омегу к себе за талию. Тот, смущённо краснея, прижался к альфе, что-то прошептал ему на ухо, и Юнги, склонив голову, ответил ему тем же. В следующую секунду альфа прильнул к губам омеги. Тот застонал в поцелуй, охотно отдаваясь во власть альфы. Похоже, у Юнги начинается гон, — понял Тэхён, отворачиваясь. Через некоторое время альфа, не говоря ни слова, поднялся, увлекая разгорячённого омегу за собой в сторону уборной. Тэхён проводил их равнодушным взглядом. Омега рядом решил действовать более решительно. Он продвинулся ближе — настолько, что Тэхён почувствовал его сладкий медовый запах в полную силу, отчего желудок скрутило от тошноты. Слишком сладко, — скривился он, втягивая воздух через рот. Омега взял с тарелки кусочек ананаса на шпажке и, глядя энигме прямо в глаза, обхватил фрукт губами, посасывая. Тэхёну было не впервой видеть такие уловки. Омеги охотились на него, считая его трофеем и смотрели как на полубога, сошедшего с Олимпа. Энигма устал от этого. Его вторичный пол всегда был на первом месте. Люди видели в нём не Ким Тэхёна — простого человека со своими страхами, слабостями и сомнениями, а энигму. Самую высокую ступень в иерархии их общества. Редкий экземпляр, который по праву рождения стоит выше всех остальных. С детства Тэхёна окружало это тошнотворное раболепие. Беты кланялись первыми, альфы избегали конфликтов, а омеги... стелились. С самого пубертата, когда его феромоны только начали формироваться и набрасывать на окружающих этот морозный шлейф, омеги смотрели на него как на лакомый кусок. Они улыбались, кокетничали, придумывали тысячи способов оказаться рядом, коснуться, заинтересовать. Казалось, никто не видит в нём обычного человека. И чем старше становился Тэхён, тем сильнее его тошнило от этого. Благо, Юнги и Богом никогда не лебезили перед ним. А Хёншик с Соджуном частенько подкалывали Тэхёна, спорили, ведь они тоже были энигмами. Общество устроено так, что энигмы всегда будут на вершине. Второго не дано. Омега утомился ждать реакции и решил действовать более прямолинейно. Он сделал вид, что что-то уронил на пол, и грациозно нагнулся — но так, что его голова оказалась ровно на уровне паха Тэхёна. Энигма, даже не думая, отодвинул ногу в сторону. — Ой, извините, — омега выпрямился и улыбнулся, ничуть не смутившись. — Я такой неуклюжий. Тэхён ничего не ответил. Как же всё это жалко. Жалко, что омега унижается, пытаясь привлечь моё внимание. Жалко, что владелец клуба, который недавно подошёл лично, чтобы осведомиться, «не нужно ли господам чего-нибудь ещё», смотрел на нас с таким подобострастием, будто мы были королевскими особами! Жалко, что Соджун и Хёншик даже не задумываются о том, что эти омеги могут быть обычными эскортниками, нанятыми владельцем для развлечения важных гостей. А они — наверняка ими и были. Жалко, что всё вокруг вращается вокруг вторичных полов, инстинктов, течек и гонов, а люди перестали быть просто людьми. Жалко... Омега предпринял последнюю попытку и, приблизившись вплотную, промолвил: — Тэхён-щи, может, уединимся? Я помогу вам расслабиться. Тэхён задержал взгляд на омеге, вглядываясь в его лицо сквозь полумрак клуба. Глаза энигмы, привыкшие за долгие годы сканировать площадку в поисках малейших изменений в позициях соперников, теперь с той же дотошностью изучали черты напротив. Подведённые чёрным карандашом глаза смотрят с обожанием. Густо накрашенные ресницы трепещут. Влажные, подёрнутые глянцевым блеском губы приоткрылись в томном выдохе. Тэхён знает, что ему даже не пришлось бы ничего делать. Достаточно одного кивка — и этот омега послушно опустится перед ним на колени, сам потянется к ширинке. Один жест — и омежье тело будет в его распоряжении, готовое принять любую позу, любой темп, любую степень жёсткости. Только кивни. Но запах этого омеги не терпкий, не горьковатый с нотками древесины. В памяти со всей дурью вспыхнул тот самый аромат. От одной мысли о нём у Тэхёна перехватило дыхание, а по венам плеснуло жидким пожаром, заставив кровь прилить к паху. У этого омеги руки тонкие, изящные. Тэхён опустил взгляд на свои колени и судорожно крутанул полупустой бокал в пальцах, почти желая, чтобы стекло лопнуло. Перед глазами стояли другие руки — сильные, жилистые, с выступающими венами и сбитыми костяшками. У этого омеги бёдра не мощные бедра, с рельефными мышцами, которые умеют сжимать чужую талию мёртвой хваткой, выбивая из лёгких остатки воздуха и заставляя балансировать на грани обморока. Тэхён сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло от этого воспоминания. Глаза у этого омеги смотрят с рабским подобострастием. Это не те огромные, чёрные глазки-бусины, которые метают молнии, проклинают, но продолжают требовать большего. У этого омеги нет альфьих клыков, способных располосовать кожу в кровь. Этот омега — не Чонгук. — Не заинтересован. Тэхён отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Омега поджал губы. Он явно не привык к отказам, однако спорить с энигмой не решился. Скомкано пробормотав «извините, что побеспокоил», он поспешно поднялся и растворился в толпе. Тэхён откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и постарался отключить сознание от всего, что происходило вокруг. Клубная музыка казалась оглушительным шумом, а мешанина из запахов алкоголя, дешёвого парфюма и чужих феромонов — отвратительным месивом, из которого хотелось немедленно сбежать. Через минуту рядом кто-то тяжело опустился на диван. Тэхён открыл глаза. Юнги выглядел слегка помятым — волосы растрепаны, губы припухшие. — Потрахался? — поинтересовался энигма. Альфа провел рукой по волосам, пытаясь придать им более-менее приличный вид. — Ага. Гибкий парень. И не болтает лишнего. — Мило, — Тэхён снова отпил виски. Юнги посмотрел на него внимательно. — А ты, как всегда, хранишь целибат, — в голосе альфы прозвучала лёгкая насмешка. — Монашка. Энигма хмыкнул. Однажды Тэхён признался Юнги, что не трахается без чувств. Энигма на полном серьёзе считал, что секс без эмоций — это пустая трата времени и энергии. Юнги тогда назвал его монашкой и закатил глаза. Сказал, что секс — это обычная физиология, и им нужно заниматься для здоровья. Потом в их разговор встрял Соджун, выдав целую лекцию о том, что секс — это прекрасно, но только без презерватива трахаться нельзя, потому что никакая сладкая омежья дырка не стоит ЗППП, которые они могут подарить. Тэхён допил виски, поставил бокал на стол и потянулся за курткой. — Я домой, — сказал он, поворачиваясь к Юнги. — Устал как собака. — Давай, — кивнул альфа. — Я тоже скоро пойду. Тэхён поднялся, махнул на прощание Хёншику и Соджуну, и направился к выходу. Ночной воздух ударил в лицо свежестью, выветривая клубный смрад. Энигма достал телефон и вызвал такси. Машина приехала через пять минут. Тэхён устроился на заднем сиденье и уставился в окно, наблюдая, как ночной Пусан проплывает мимо. Он подумал о словах Юнги. «Монашка». Юнги не в курсе, что четыре недели назад Тэхён нарушил свой «целибат». Ни одна живая душа не в курсе, что той ночью в Инчхоне, после благотворительного гала-вечера, энигма пересёк черту, которую сам для себя установил. Он закрыл глаза. Воспоминания того вечера вновь предстали перед внутренним взором...