ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Чонгук с трудом разлепил веки. Яркий свет потолочной люминесцентной лампы безжалостно ударил по глазам, заставив его зажмуриться и глухо простонать. Когда зрение наконец сфокусировалось, он увидел над собой два размытых силуэта, которые постепенно обрели четкие черты тренера Чхве и спортивного врача «Коршунов» — Шивон, чьё хладнокровие и профессионализм не раз спасали игроков после самых жёстких столкновений на паркете. Чонгук лежал на мягкой кушетке в небольшой комнате при стадионе — судя по унылым бежевым стенам и медицинскому шкафу, это был штаб первой помощи. — Очнулся? — спросил тренер. Его брови были сведены к переносице так плотно, что между ними залегла глубокая вертикальная морщина. — Как себя чувствуешь? — Дерьмово, — прохрипел Чонгук, облизывая пересохшие губы. — Что случилось? Я отключился? — Ты рухнул на площадке сразу после финальной сирены, — ответил Чхве, скрестив руки на груди. — Тэхён едва успел тебя перехватить, чтобы ты башкой об паркет не приложился. Тебя унесли на носилках. Чонгук моргнул, пытаясь восстановить хронологию. Последнее, что он помнил, — это протянутая рука Тэхёна, хватка его пальцев, а затем — провал. Внутри неприятно кольнуло при мысли, что именно энигма стал тем, кто удержал его от падения. — У тебя случился обморок на фоне крайнего физического истощения и… ряда других факторов, — добавила Шивон. — Пульс мы выровняли, давление восстановили. Но не это главное. — Кстати, твоя сестра звонила. Трансляцию по телеку показывали, она видела, как ты рухнул. Я сказал, что обморок от переутомления, — Чхве устало потер переносицу. — Что ты в порядке, под присмотром врача. Позвони ей потом, успокой. Чонгук кивнул. — Шивон, — он перевел взгляд на врача. — Ты сказала "не главное". Что ты имела в виду? Женщина многозначительно переглянулась с тренером. Чонгуку этот безмолвный обмен взглядами категорически не понравился. — Чонгук, — Шивон присела на край кушетки. — Я осмотрела тебя, пока ты был в отключке, и сразу взяла экспресс-анализ на гормоны. — Зачем? — Потому что твое состояние за последние две недели, — хмуро произнёс тренер Чхве, — было, мягко говоря, подозрительным. Слабость, перепады настроения, спад показателей... Так что когда ты грохнулся, Шивон решила не гадать и проверить твой гормональный фон. — И что? — альфа перевел взгляд на врача. — Что показали анализы? Шивон выдохнула и произнесла фразу, от которой у Чонгука кровь застыла в жилах: — У тебя положительный ХГЧ. Тишина в комнате стала абсолютной. Как профессиональный спортсмен, ежегодно подписывавший антидопинговые декларации, альфа знал эти буквы назубок. Хорионический гонадотропин человека в мужском организме — это приговор. В спорте его используют как тяжелый допинг: колют, чтобы экстренно запустить выработку собственного тестостерона после стероидных курсов, «сушатся» перед играми и форсируют восстановление после травм. ХГЧ находится в строжайшем стоп-листе Всемирного антидопингового агентства. — Ты принимал запрещенку? — вопрос тренера Чхве прозвучал опасно спокойно. — Нет! — Чонгук резко сел на кушетке, проигнорировав тянущую боль внизу живота. — Я никогда в жизни не касался этой дряни. Я даже обычные витамины пью только после обсуждения с Шивон, вы же знаете! — Тогда почему экспресс-тест выдал положительный результат? В голове Чонгука вспыхнули обрывки фраз, сказанных Тэхёном. «Осторожнее, Чон! Ты снова чуть не убил отца своего будущего ребёнка! Ха-ха-ха!» Будущего ребёнка. Ребёнка. Сердце, и без того колотившееся в горле, бешено забилось, разгоняя по венам ледяной ужас. Внутренний альфа, привыкший доминировать и всё контролировать, испуганно забился в угол. — Это... — голос сел, превратившись в едва слышный хрип. — Это не допинг. — Тогда что? — Тренер Чхве подался вперед. — Объясни мне, Чонгук, откуда в твоей крови ХГЧ, если ты его не колол? Это не тот гормон, который вырабатывается от стресса или переутомления на тренировках. Чонгук перевел взгляд с тренера на врача и обратно. Он бы унёс эту тайну с собой в могилу, но сейчас другого выхода, кроме как сказать правду, не было. — Гормон поднялся, потому что я... забеременел. От энигмы. Челюсть тренера Чхве буквально отвисла. В глазах Шивон, напротив, мелькнул сугубо профессиональный интерес. — Когда был контакт? — Четыре недели назад. — Удивительное явление. Но с медицинской точки зрения это вполне возможно. Из-за уникального гормонального статуса энигмы способны оплодотворять не только омег, но и альф, переключая репродуктивные настройки. — Но как мы это докажем медицинскому комитету, что это биологический ХГЧ? — спросил Чхве. — Легко, — успокоила его Шивон. — Фармацевтический ХГЧ, который колют спортсмены, отличается от природного. Если мы сделаем развернутый анализ, увидим высокий уровень гипергликозилированного ХГЧ, который синтезируют исключительно клетки трофобласта при имплантации. Фармацевтикой эту изоформу не подделать. — Сколько ждать результатов? — спросил Чонгук. — В экспресс-лаборатории при этом медцентре анализ сделают за час, — Шивон поднялась с кушетки. — Я всё организую. Она вышла из комнаты. Чонгук сидел на краю кушетки, опустив голову и тупо глядя на линолеум. Тренер, заложив руки за спину, мерил комнату шагами. — Чонгук, — произнес Чхве, останавливаясь у окна. — Давай сразу проясним ситуацию. Если ты не выйдешь на площадку без уважительной медицинской причины, придется платить неустойку. — Я знаю. — Твой контракт кончается через полтора месяца, — Чхве достал телефон, пролистал какие-то заметки. — Если к тому времени ты будешь здоров — переподписываем на новый срок. Если нет... — Если нет, — закончил за него Чонгук, — то я остаюсь без клуба, без зарплаты и с дырой в резюме. — Именно. Шивон вернулась через пятнадцать минут, взяла у него пробирку крови из вены и снова ушла. Ожидание окончательного вердикта заняло еще около сорока минут. Чонгук сидел неподвижно. Тренер Чхве бессильно рухнул на стул у стены. Когда Шивон наконец зашла в кабинет, её лицо было абсолютно бесстрастным. Она протянула Чонгуку распечатанный лист с таблицами. — Против фактов не попрешь, — сказала она. — В крови обнаружен гипергликозилированный ХГЧ в высокой концентрации. Это стопроцентный маркер того, что внутри тебя развивается плодное яйцо. Чонгук взял лист. Цифры расплывались перед глазами. — Организм альфы, вынашивающего ребенка от энигмы, начнет стремительно перестраиваться, — продолжала Шивон. — Нужно сделать УЗИ, чтобы исключить внематочную локализацию и оценить состояние хориона. И принять решение. — Какое? — глухо спросил Чонгук. Шивон вздохнула. — Пока срок мал, эту беременность можно прервать, с минимальными рисками для твоего организма. Нагрузка на сердце, почки, гормональные качели — я даже не знаю, какими осложнениями это обернется во втором и третьем триместрах. У тебя есть выбор. Ты должен думать о себе, о своем здоровье. Если решишь прервать — это будет только твое решение, и никто не вправе тебя судить. Чонгук молчал, глядя на лист в руках. — А что будет с моей карьерой? — спросил он, не поднимая головы. — Если я сохраню беременность? Шивон переглянулась с Чхве. Тренер тяжело вздохнул. — Даже если первый триместр пройдет без осложнений и врачи разрешат тебе легкие нагрузки, — ответила Шивон, — то к началу второго триместра я буду вынуждена настаивать на прекращении тренировок. После родов — минимум полгода реабилитации. А скорее — год. Ты не выйдешь на площадку как минимум полтора года. — Полтора года, — сухо повторил альфа. — То есть контракт я теряю. Возвращаться придется с нуля, в другую команду, если меня вообще возьмут. — Если повезет, — кивнул Чхве. — Перспективы так себе, Чонгук. Ты это и сам понимаешь. — А если прервать беременность? — спросил альфа. — Процедура займет неделю, — ответила Шивон. — Восстановление — месяц-полтора. Через два месяца ты играешь. Контракт успеешь переподписать. Вопросов со стороны лиги не будет — я оформлю больничный по личным причинам, без детализации. Чонгук молчал. — Сначала я хочу точно знать про своё состояние, — сказал он. — Сделаю УЗИ. Всё, что нужно. А потом... решу. — УЗИ нужно сделать в ближайшие дни, — кивнула Шивон. — Я найду проверенного специалиста в Сеуле, которому можно доверять. — Хорошо. — Значит так, — сказал Чхве, поднимаясь со стула. — Никто за пределами этой комнаты ничего не узнает. Пока. Мы сохраним это в строжайшей тайне от прессы, от лиги и от команды. Экспресс-тест Шивон брала по личной инициативе, он нигде не зафиксирован. Тебе чертовски повезло, что твоя фамилия сегодня не выпала в случайной выборке на послематчевый допинг-контроль. Завтра возвращаемся в Сеул, а сегодня отдохни, Чонгук, и... подумай обо всём этом. — Я понял, — кивнул Чонгук. Он толкнул дверь и вышел в пустой коридор. Несколько секунд альфа стоял, прислонившись к стене. А затем ступор резко прошел. На смену шоку и растерянности, которые парализовали его последний час, пришел гнев. «Осторожнее, Чон! Ты чуть не убил отца своего будущего ребенка!» Этот ублюдок знал. Возможно, даже специально сделал это со мной, чтобы сломать, подчинить, выкинуть из большого спорта и растоптать как соперника. Во всем этом кошмаре виноват один конкретный человек. Один. Конкретный. Мятный. Выродок. Ким, мать твою, Тэхён. Внутренний альфа оскалился, срываясь с цепи. Контроль вернулся мгновенно, вместе с жаждой крови. Я ПРИКОНЧУ ЕГО.