ПЕРСОНАЛЬНАЯ ОПЕКА

Ярость, бушевавшая в груди Чонгука, требовала немедленного выхода, но физическое состояние подводило его с унизительной беспомощностью. Каждое резкое движение отдавалось ноющей болью в непривычных местах, а связки таза (Чонгук содрогнулся от этого осознания) ныли так, будто по ним проехались катком. Тем не менее, игнорируя дрожь в коленях и стараясь не смотреть в сторону Тэхёна, он доковылял до стула, где была аккуратно развешена его одежда. Пока он натягивал штаны, краем глаза заметил, что энигма следит за ним с откровенным интересом. — Прикройся, извращенец, — бросил альфа едко. Голос сел, будто он полночи орал. Впрочем, так, наверное, и было. Тэхён, как ни странно, послушно начал одеваться тоже. Вскоре энигма, уже полностью одетый, сидел на кожаном диване, небрежно закинув ногу на ногу. Его расслабленная поза кричала о самоуверенности, а уголки губ были изогнуты в такой ехидной усмешке, что у Чонгука свело скулы от желания стереть это выражение кулаком. Сам капитан «Коршунов» остановился напротив, широко расставив ноги для устойчивости и сложив руки на груди. Он стоял, возвышаясь над сидящим соперником, используя каждый сантиметр своего роста, чтобы создать хотя бы иллюзию доминирования. Внутренний альфа, израненный и униженный, требовал реванша — пусть даже только на уровне поз и взглядов. — Ну, — протянул энигма, — и долго мы будем играть в молчанку? Если собираешься умолять меня никому не рассказывать о случившемся — приступай. Я слушаю. Чонгук стиснул зубы. — А тебе самому не противно? — спросил он, вкладывая в каждое слово столько яда, сколько мог выжать из своего пересохшего горла. — Я ведь не какая-то омежка! Тебя не тошнит от мысли, что ты переспал с альфой? Чон ожидал увидеть растерянность. Или, на худой конец, хотя бы тень сомнения в этих самодовольных глазах. Вместо этого Тэхён рассмеялся. — А должно быть? — переспросил он, и его бровь поползла вверх, превращая вопрос в вызов. — Чонгук, ты серьёзно сейчас пытаешься пристыдить меня за секс с альфой? Забавно... И если ты думаешь, что отсутствие у тебя классического «набора омеги» делает тебя менее… — он осекся, нарочито медленно обводя взглядом фигуру альфы, — …менее привлекательным, то ты глубоко ошибаешься. Краска стыда залила щёки Чонгука. — Ты больной ублюдок, — выплюнул он, сильнее сжимая руки на груди, чтобы не дать себе волю вцепиться в горло ухмыляющемуся нахалу. Ногти впились в бицепсы до боли — это хоть немного отрезвляло. — Тебя не смущает, что я был пьян в стельку? Ты специально напоил меня? Это подстава? — Что? — Тэхён расхохотался. — Не надо тут разыгрывать невинную жертву, Чон! К тому же я честно пытался оттолкнуть тебя, но ты сам не отпускал меня, пока я был в тебе и... — Довольно! Просто заткнись, Ким. Тэхён плавно поднялся с дивана, слегка возвышаясь над Чонгуком. Энигма нисколько не уступал альфе в физической мощи. — Ладно, — сказал Тэхён уже без насмешки. — Раз ты так хочешь, то, так уж и быть, сделаю вид, что ты не скулил подо мной, как омега в разгар течки, умоляя: «Сильнее, Тэхён, прошу тебя». Кулак альфы пришёлся точно в губу энигмы. От резкого выпада поясницу Чонгука прошило острой болью, в глазах на миг потемнело, но гнев компенсировал всё. Голова Кима дёрнулась, он отшатнулся на полшага, но устоял. На рассечённой губе Тэхёна мгновенно выступила алая капля. Он провёл языком по губе, слизывая кровь, и взгляд его сузился. В следующее мгновение ладонь Тэхёна мёртвой хваткой сомкнулась на горле Чонгука. Энигма рванул альфу на себя, напрочь лишая того шаткого равновесия. Воздух с сиплым выдохом вырвался из груди Чонгука. Он перехватил чужое запястье, до боли впиваясь пальцами в кожу Кима, отказываясь подчиняться. — Произошедшее останется между нами, — выдохнул энигма в перекошенное от бешенства лицо альфы, пальцы на чужой шее сжались сильнее. — Так что можешь расслабить булки. Никто, кроме меня, не узнает, что ты умеешь так сладко стонать. От близости Тэхёна морозный мятный феромон ударил в ноздри Чонгука с утроенной силой. Внутренний альфа, взбешённый покушением на свою территорию, оскалил клыки. Сандал мгновенно сгустился, но самое паршивое крылось в другом: Чонгуку стало тяжело дышать не столько от железной хватки на горле, сколько от того, как его предательски слабеющее тело против воли, на каком-то животном уровне, откликнулось на ледяной аромат, жадно впитывая его. Однако Тэхён даже не нахмурился. Его колени не дрогнули под давлением доминантного альфы. Напротив, Ким с явным удовольствием потянул носом воздух, глубже вдыхая горький аромат сандала. Ведомый этим запахом, энигма разжал ладонь, сковавшую шею альфы, и наклонился ближе к чужой запаховой железе. Чонгук застыл. Энигма сделал жадный вдох у самой кожи, его острые клыки прошлись по чувствительной железе, слегка царапая её. Электрический разряд ужаса вперемешку с вспыхнувшим возбуждением прошил тело Чонгука от макушки до пяток. Собрав все оставшиеся силы, альфа резко толкнул Тэхёна в грудь. Энигма отшатнулся на пару шагов, легко восстанавливая равновесие. Оба тяжело дышали. Воздух в комнате стал настолько плотным из-за смешения ароматов, что им казалось, можно захлебнуться. Мята и сандал сплелись в удушающий коктейль — оба феромона взлетели до пиковых значений, выдавая их обоюдное возбуждение. Или злость? Чонгук судорожно сглотнул, прижимая ладонь к шее. На лице Тэхёна опять расцвела сводящая с ума ухмылка. Он сунул руку в карман и извлёк оттуда смартфон. — Я буду молчать при одном условии. — Энигма качнул головой. — Дай свой номер. Чонгук непонимающе сощурился, нахмурив брови. Сандал всё ещё клубился вокруг него горьким дымом, но мятный холод понемногу вытеснял его, заставляя альфу чувствовать себя загнанным в клетку зверем. — Нахуя? — выдавил он сквозь зубы. Тэхён закатил глаза. — Дай, и всё. Не ссы. Не буду названивать тебе в три ночи с предложением повторить. Чонгук цыкнул. Внутренний альфа вопил, что уступать требованиям этого мятного ублюдка — всё равно что добровольно надеть ошейник и поводок, а потом ещё и лизнуть хозяйскую руку в благодарность. Но благоразумие, подкреплённое ужасом перед перспективой того, как отреагирует лига на новость о том, что капитан «Коршунов» провёл ночь с капитаном «Тигров» (причём в принимающей роли), взяло верх. Он продиктовал свой номер. Тэхён с невозмутимым видом вбил его в контакты, набрав что-то в поле имени. Чонгук не видел, что именно, но был уверен: там написано что-то оскорбительное вроде «Спящая Красавица» или «Сеульский лох». Энигма спрятал телефон в карман и поднял взгляд. На его лицо вернулось самодовольное выражение, от которого у Чонгука сводило желваки и хотелось разнести всё в этом грёбаном номере. В тот же миг телефон альфы, лежащий на журнальном столике, издал короткий вибросигнал. Чонгук перевёл взгляд на экран, всё ещё не понимая, чего ожидать. Пришло сообщение от неизвестного номера. Он нажал на уведомление и увидел фотографию себя, спящего. Расслабленное лицо альфы с приоткрытыми губами предстало перед глазами. Но не это было самым ужасным. Растрёпанные чёрные волосы разметались по смуглой груди, покрытой засосами, царапинами, отпечатками чужих зубов. На снимке было видно, как рука энигмы обнимала его за плечи... — Классная фотка, правда? — раздался голос Тэхёна. Энигма уже стоял в дверях, плечом опираясь о косяк. — На память о нашей прекрасной ночи. Можешь передёрнуть разок-другой на неё! Схватив со стола толстенную книгу, капитан «Коршунов» с размаху швырнул её в сторону двери. Книга просвистела в сантиметре от виска Тэхёна — тот отшатнулся с грацией кошки, даже не поморщившись. — Осторожнее, Чон! — голос энигмы сочился весельем. — Ты чуть не убил отца своего будущего ребёнка! Ха-ха-ха! — ПОШЁЛ НАХЕР! Чонгук уже шарил взглядом по комнате, ища новый снаряд. Ваза? Пульт? Подставка для журналов? Всё, что угодно, лишь бы стереть улыбку с лица выродка. Но Тэхён, не дожидаясь продолжения, уже шагнул за порог, бросив через плечо: — До встречи на игре, Чон! Дверь захлопнулась. Чонгук со свистом выдохнул и тяжело плюхнулся на диван, запуская пятерню в спутанные волосы. Пальцы мелко дрожали. Он до хруста сжал зубы, стремясь унять желание догнать мятного ублюдка и свернуть ему шею в коридоре отеля. И только когда эхо чужого смеха окончательно растаяло в комнате, до сознания альфы с задержкой, словно через толщу воды, дошел смысл последней фразы. «...отца своего будущего ребёнка». Сердце, только что набиравшее обороты от злости, ухнуло в желудок, оставив после себя леденящую пустоту. Внутри всё завязалось в узел. Из подсознания выползли пугающие статьи из медицинских журналов об энигмах — существах, способных ломать чужую биологию, подчинять себе равных и переписывать чужой гендер под свои нужды... Нет-нет-нет. Такого просто не может быть. Из оцепенения Чонгука вырвал звонок телефона. Он вздрогнул, диким взглядом посмотрел на экран и, с трудом сглотнув вязкую слюну, нажал на кнопку приема. — Слушаю, тренер Чхве.