Ода о пожаре

Вода была холодной, обжигала ноги, заставляла мышцы сжиматься, но его смех… его смех был горячим. Он согревал меня изнутри сильнее любого вина, сильнее камина, сильнее того огня, что я носил в груди все эти годы. Мы стояли посреди реки, по колено в текущем источнике, и он брызнул на меня водой. Ты брызнул на меня водой. Как ребёнок. Как тот мальчишка, которого я помнил когда-то, с рыжими волосиками и горящими глазами, который не боялся мира, который ещё не научился ненавидеть. Я рассмеялся. Рассмеялся звонко и искренне так, как не смеялся, наверное, годами. Мой смех эхом разнёсся по ущелью, и я сам не узнал его. Он был настоящим. Он не был маской. Он был моим. И я ответил ему. Целой ладонью воды. Целым ведром, казалось, обрушил на тебя поток, и ты вскрикнул удивлённо, радостно попытался увернуться, но поскользнулся на мокром камне. Твои руки взметнулись в воздух, глаза расширились на мгновение, и я поймал тебя. Ты был таким лёгким. В моих руках хрупким, почти невесомым. Твоё тело прижалось к моему, мокрая одежда липла к коже, и я чувствовал твоё сердце. Оно билось быстро-быстро. От смеха. От движения. От меня. Мокрые рыжие волосы прилипли ко лбу и щекам, на ресницах дрожали капли. Ты запрокинул голову и твой смех смешался с шумом реки. Он был таким, что я готов был остановить время. Оставить этот миг в вечности. Чтобы никто не знал, что ты умеешь смеяться так. Только я. Только река. Только холодная вода и горячее дыхание. Мы стояли посреди течения, держась за друг друга. Я не хотел отпускать. Мои руки обняли твою талию, твоя спина прижалась к моей груди. И я чувствовал каждое твоё движение, как твои плечи вздрагивают от смеха, как твой пульс отдаётся в мою ладонь, как ты дышишь. Ровно, тепло, рядом. — Ну, вот теперь идти переодеваться… — сказал ты, вытирая лицо мокрым рукавом. — Я сниму с тебя каждую мокрую тряпку, — пообещал я, целуя твою мокрую шею. Вода на коже была солёной, или это был вкус твоего пота, твоего тепла, твоей жизни. — И буду пить воду с твоей кожи. Каждую каплю. Пока ты не… Я хотел сказать «пока ты не закричишь моё имя». Хотел сказать «пока ты не сдашься мне полностью». Но ты перебил. — Фу… какая пошлятина, — засмеялся ты, отстраняясь. Но я видел. Я видел румянец на твоих щеках. Я видел, как твои глаза потемнели. Как твой смех стал чуть хриплым. Ты отстранился, но не ушёл. Ты сделал шаг назад, на шаг дальше от меня, но твоя рука всё ещё сжимала мой рукав. — Пошлятина? — я улыбнулся той самой улыбкой, пьяной, опасной, голодной. — Ты называешь это пошлятиной? А как ты называешь то, что я хочу сделать с тобой, когда мы вернёмся домой? Ты покраснел сильнее. — Кейя… — Что «Кейя»? — я шагнул к тебе. Вода плеснула у наших ног. — Ты думаешь, я забыл, как ты смотришь на меня, когда я целую тебя там? Как ты дрожишь, когда я касаюсь твоих бёдер? Как ты шепчешь моё имя, когда думаешь, что я сплю? Ты отвернулся. Сделал вид, что смотришь на берег. Но я видел твои уши. Они горели. — Ты пьян, — сказал ты тихо. — Я не пил сегодня, — ответил я. — Я трезв как стёклышко. И я хочу тебя. Ты повернулся ко мне. Твои глаза — красные, как пламя, как закат, как мои алые простыни — впились в меня. — Ты невозможен, — выдохнул ты. — Скажи, что я тебе нужен, — я шагнул снова. — Скажи, что хочешь меня. Скажи, что когда мы вернёмся, ты позволишь мне раздеть тебя, позволишь мне целовать каждый дюйм твоего тела, позволишь мне любить тебя так, как я хочу. Ты молчал. Молчал и смотрел на меня. Ветер трепал твои мокрые волосы, капли стекали по твоему лицу, по твоей шее, исчезали за воротником. — Я хочу, — сказал ты наконец. Тихо. Почти шёпотом. — Я хочу тебя. Всегда хочу. Но… — Но что? — Но ты меня сводишь с ума, — выдохнул ты. — Ты сводишь меня с ума, Кейя. Твоя улыбка, твой взгляд, то, как ты смотришь на меня. Я не могу дышать, когда ты рядом. Я шагнул к тебе. Обнял. Прижал к себе. Ты был мокрым и дрожащим, но твоё тело тянулось ко мне, искало тепло. — Тогда не дыши, — шепнул я тебе в ухо. — Просто будь. Будь со мной. Я поцеловал твою шею. Ты вздрогнул. Провёл пальцами по моим волосам. — Пойдём, — прошептал я. — Пойдём домой. Я сделаю тебя счастливым. Я обещаю. Ты поднял на меня взгляд. И улыбнулся. Своей редкой улыбкой тёплой, настоящей, которая была только для меня. — Врёшь, — сказал ты. — Всегда, — ответил я. И мы пошли к берегу. Рука в руке. Вода плескалась у наших ног, солнце садилось за горизонт, и я знал, этой ночью я буду пить не вино. Я буду пить тебя. Каждую каплю.