Ода о пожаре

Я смотрю на тебя. С высоты нашей спальни, где воздух ещё хранит ледяную стерильность ночи. Окно распахнуто, и утренний ветер касается моего лица, но я не чувствую холода. Я чувствую только тебя. Ты входишь в манеж. И рассвет, робкий, несмелый, алый как кровь из свежей раны цепляется за контуры твоего плеча, скользит по твоей шее, золотит край твоего воротника. Ты единственный источник света в этом сером мире, и солнце, кажется, заискивает перед тобой, пытаясь быть достойным твоего сияния. Эти хищники, ястребы, соколы, орлы с глазами, полными древней жестокости?затихают при твоём появлении. Птицы, что живут лишь для смерти и охоты, чьи клювы способны дробить кости, чьи когти рвут плоть быстрее, чем любой клинок, они смиряются перед тобой. Их головы склоняются, их крылья складываются. Они ждут. И ты протягиваешь руку. Боги. Твои руки. Я вижу их даже отсюда. Я помню каждый сустав, каждую прожилку, каждую тонкую линию на твоих ладонях. Они сжимали рукоять меча, сжимали моё горло, сжимали простыни в те ночи, когда ты не знал, куда себя деть. Они жёсткие со мной, цепкие, требовательные, иногда почти жестокие. Но сейчас… сейчас они нежные. Мягкие. Почти молящие. Ты протягиваешь открытую ладонь, и крупный сокол опускается на неё, как на ветку. Его когти касаются твоей кожи, но ты даже не вздрагиваешь. Ты гладишь его грудь кончиками пальцев, и птица прикрывает глаза, доверчиво склоняя голову к твоему запястью. Ты говоришь с ними. Шёпот - тихий, низкий, предназначенный лишь для них, для этих крылатых созданий, что понимают тебя лучше, чем любой человек. И я, твой законный супруг - я, чьё имя ты шепчешь в темноте, чьи губы ты целуешь с яростью, чьё тело ты ищешь в огромной постели, я стою у окна и жажду услышать этот шёпот. Как последний нищий, протягивающий руку за крошкой. Как умирающий от жажды в пустыне, видящий воду. Как я сам, каждый раз, когда ты отворачиваешься. Ты раздаёшь мясо. Кусок за куском, хищникам, что кружат над тобой, что садятся на твои плечи, на твои руки, на твою голову. Ты не боишься. Ты не дрожишь. Ты - часть их мира, и они признают тебя своим. Каждое твоё движение - это поэма из плоти и грации. Мускулы играют под тонкой кожей твоего запястья, когда ты отбрасываешь кусок вверх, и сокол ловит его в воздухе. Твоя шея выгибается, когда ты следишь за его полётом, и я вижу линию твоего горла, такую беззащитную, такую открытую. Я помню её под своими губами. Я помню, как ты закидываешь голову, когда я целую тебя там. В этом нет той солдатской прямоты, что ты надеваешь как доспех каждый день. Нет той стали в голосе, той жёсткости во взгляде. Здесь ты… настоящий. Ты - не рыцарь, не владелец винодельни, не тень прошлого. Ты - существо дивной, первозданной красоты. Чья душа говорит на языке ветра и когтистых крыльев. Чья сущность ближе к небу, чем к земле. Ты запрокидываешь голову, провожая взглядом взлетающую птицу. Твои волосы пылают в лучах восходящего солнца. Огненные пряди струятся по твоей спине, касаются плеч, и я знаю, как они пахнут. Я знаю, как они скользят сквозь мои пальцы. Я знаю, как ты поворачиваешь голову, когда я касаюсь их, немного нетерпеливо, немного раздражённо, но ты никогда не отстраняешься. Ты кормишь Соколов из своих рук. А я… я стою у окна, вцепившись в подоконник. И смотрю на тебя. И в этот миг я не знаю, кто из нас более пленён. Ты - этими птицами, этим небом, этой свободой, которую они дарят тебе каждое утро? Или я - тобой? Твоими руками, твоими волосами, твоим шёпотом, который я никогда не услышу? Я хочу быть на месте этих птиц. Сидеть на твоём плече, касаться клювом твоей щеки, чувствовать твоё тепло, твоё дыхание. Я хочу, чтобы ты говорил со мной так же, тихо, нежно, беззащитно. Я хочу, чтобы ты кормил меня с рук. Чтобы ты гладил меня так же, как гладишь их. Но я знаю, ты никогда не сделаешь этого при свете дня. Ты даёшь себе право на нежность только с теми, кто не может ответить. С теми, кто не потребует большего. Но я требую. Я всегда требую. Птица взлетает, и ты поворачиваешься. На секунду, на мгновение, твой взгляд скользит по окну. Ты не видишь меня, я знаю, что не видишь. Но ты чувствуешь. Ты всегда чувствуешь, когда я смотрю. Ты чуть заметно киваешь. Соколам. Мне. Миру. И я улыбаюсь.