Ода о пожаре

Видел тебя в саду сегодня. Стоишь, опершись спиной на мраморную колонну, руки скрещены на груди, отчитываешь садовников за криво подстриженные розы. Голос низкий, ровный, в нём сталь, привыкшая приказывать. Взгляд, будто клинок, которым можно резать воздух. Твоя поза, вызов всему миру, и мне, в частности. И каждое движение твоего бедра в этих проклятых, облегающих брюках - отдельное искушение, за которое я должен был бы получить отпущение грехов. Я стоял в тени кипариса и смотрел. Ты не видел меня, или делал вид. Ты был занят. Серьёзен. Сосредоточен. Божественно прекрасен в своём праведном гневе. Садовники кивали, лепетали оправдания, но я не слышал их. Я слышал только твой голос. Я видел только твои руки, как ты жестикулируешь, как движутся твои пальцы, как сжимаются в кулак, когда кто-то из садовников решает возразить. И в этот момент я понял, что больше не могу. Не хочу. Я вышел из тени. Ты обернулся удивлённый, нахмуренный. Сказал что-то резкое, вроде «Кейя, не сейчас», но я не слушал. Я шёл к тебе, и в моей груди горело. Пылало. Тлело годами. И ты увидел это, что-то мелькнуло в твоих глазах. Предупреждение. Или приглашение. Я так и не научился различать. — Садовники справятся без тебя, — сказал я. И взял тебя за запястье. Ты дёрнулся, но не всерьёз. Ты всегда дёргаешься первым. А потом остаёшься. Я потащил тебя вглубь сада, где старые лианы свисали с каменной арки, где никто не ходит, где солнце почти не достаёт. Ты упирался для виду, но я чувствовал, как твоё дыхание сбивается. Как под моими пальцами бьётся твой пульс, слишком быстро для человека, который делает вид, что ему это не нужно. Я прижал тебя к каменной стене, покрытой мхом, и увидел, как твои глаза потемнели. Красные, как пламя в ночи. Ты открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, но я накрыл его своим ртом раньше. Ты кусался… ты всегда кусаешься сначала. Ты бьёшься, царапаешься, оставляешь следы, как дикий зверь, который боится, что его приручат. Но я знаю тебя. Я знаю, что под этим огнём, угли, которым нужен только ветер. Целовать тебя - значит тонуть. Твой вкус: вино, дым, горечь, которую я люблю больше любой сладости. Твои руки вцепились в мои волосы, больно, резко, и я застонал в твой рот. Ты ответил тем же тихим рыком, от которого у меня подогнулись колени. Я спустил штаны с твоих бёдер, и они упали к твоим щиколоткам. Ты был уже готов, или просто хотел, чтобы я знал, что ты всегда готов. Я вошёл в тебя резко, без подготовки, потому что терпеть больше не было сил. Ты выгнулся, впился ногтями мне в спину, зашипел сквозь зубы и я замер. — Не смей останавливаться, — прохрипел ты. И я не остановился. Я трахал тебя у этой старой каменной стены, среди лиан и мха, под крики птиц и шум ветра в кронах. Ты царапал камни, оставлял следы на моей шее, тихо стонал, прикусывал губу до крови. Я видел, как ты дрожишь, от гнева или удовольствия, уже не важно. Важно было только то, как ты сжимаешься вокруг меня, как твои глаза закатываются, как ты шепчешь моё имя, будто проклинаешь. Я двигался медленно, глубоко, чувствуя тебя целиком. Жаркого, напряжённого, сдающегося. Ты пытался сохранить лицо, этот чёртов контроль, эту броню, которую ты носишь годами. Но я знал, где ударить. Я целовал твою шею, проводил языком по шраму, который ты не скрываешь. Ты вздрагивал, и я чувствовал, как ты становишься мягче, как таешь. Как сдаёшься мне снова. — Ненавижу тебя, — выдохнул ты. — Я знаю, — ответил я. — Я тоже люблю тебя. Я вошёл глубже, и ты кончил, резко, с тихим, сдавленным стоном, вцепившись в меня так, что на утро останутся синяки. Ты бился в моих руках, и я видел это, твоё лицо, расслабленное, беззащитное, почти молящее. Ты не смотрел на меня. Ты смотрел куда-то вверх, на лианы, на свет, что пробивался сквозь листву. Ты кусал губы, чтобы не кричать. Я кончил следом, когда ты сжался вокруг меня в последний раз. Тихо, тяжело дыша, мы стояли у стены, я прижимал тебя к себе, скрывая в шее. Ты молчал. Я молчал. — Больше так не делай, Кейа — сказал ты наконец, поправляя рубашку. — Мне не нравится на улице… — Врёшь, — улыбнулся я. Ты не ответил, лишь скрыл улыбку. Напомни мне позже сделать тебя ответственным за... ландшафтный дизайн. Нужно срочно обсудить новые методы борьбы с сорняками. В моих покоях. Вечером. Можешь привести садовников — пусть смотрят. Пусть знают, кто теперь главный сад в Мондштадте.