Четвертое крыло: Второе пламя

Глава 12:

      

Я знаю, что тебе не хочется этого слышать, но иногда стоит знать, когда надо смириться и нанести смертельный удар, Мира. Именно поэтому проследи, чтобы Вайолет попала в квадрант писцов. Она никогда не сможет забрать жизнь.

Книга Бреннана, с. 17

Вайолет: Очнулась я уже не на мате, а от того, что свет был тусклым и приглушённым — и по тьме за окнами квадранта целителей поняла, что наступила ночь. Я провалялась без сознания несколько часов. Когда я открыла глаза, Лира стояла рядом со мной, скрестив руки и явно о чём-то споря с Ксейденом — судя по выражению его лица, спор был в самом разгаре, и она не собиралась уступать. Я не успела разобрать ни слова. Заметив, что я очнулась, Лира резко развернулась на каблуках и вышла из палаты так быстро, будто у неё задница горела. Ксейден сел на стул, который она освободила, и посмотрел на меня с выражением, в котором было слишком много всего сразу, чтобы я могла его разобрать. — Апельсины? Серьёзно? Я попыталась сдвинуться на кровати, чтобы сесть, но боль в руке напомнила, что не так давно в ней засел кинжал. Теперь она была перебинтована. — Сколько швов? — Одиннадцать с одной стороны и девятнадцать — с другой. — Он выгнул тёмную бровь и подался вперёд, облокотившись на колени. — Ты превратила в оружие апельсины, Вайоленс? Я с трудом переползла в сидячее положение и пожала плечами. — Работала с тем, что есть. — Раз уж ты выжила — мы выжили, — сказал он тише. — Не могу ругать тебя за это. И не стану спрашивать, откуда ты всегда знаешь, с кем будешь сражаться на вызовах. — В его взгляде явно читался гнев, но была и нотка облегчения. — Благодаря тому, что ты сказала Ридоку, Эметтерио успел доставить Джека сюда вовремя. К сожалению, он в пяти койках от тебя — и выживет, в отличие от второкурсника в ряду от вас. Могла бы его добить и избавить нас от драмы. — Я не хотела его убивать. — Я попробовала размять плечо. Болит, но не вывихнуто. И на лице всё ещё пульсировали отдельные участки. — Я просто хотела не дать ему убить меня. — Надо было сказать мне, — сорвалось с его губ обвинение. — А ты бы не мог сделать ничего, только выставил бы меня слабачкой, — я прищурилась. — Ты не можешь постоянно решать мои проблемы, Ксейден. Я должна научиться делать это сама. Иначе я никогда не смогу выйти из твоей тени, а мы с тобой до конца дней связаны. — Оказывается, — произнёс он медленно, будто подводя итог чему-то, что обдумывал последние несколько часов, — я не могу доверять Лиаму, который не сообщил мне о смертельной опасности. Не могу доверять Рианнон и Лире, которые недостаточно хорошо тренировали тебя, раз Барлоу так легко положил тебя на лопатки. Он на секунду умолк, и его глаза на имени Лиры чуть смягчились. — И с этого момента я всё беру на себя. — Что берёшь на себя? — я прищурилась. — Всё, что касается тебя. На следующий день, в часы, когда мы бы занимались полётами, если бы не завывающие ледяные ветра, Ксейден вызвал меня на мат. Но что меня удивило — на мат вместо Ксейдена вышел Боди. — Мой кузен занят, — пояснил он, заметив моё растерянное лицо. — Так что иногда тренироваться будем мы с тобой. Привыкай. К счастью, на этот раз он был в рубашке, поэтому меня не отвлекало то, что под ней. Нет, мало того что он надел боевую защиту и сапоги, он и вооружился до зубов — не меньше чем десятком кинжалов в десятке ножен. Боди был мягче Ксейдена. Спокойнее. Без того ледяного спокойствия, которое заставляло половину квадранта замолкать на полуслове. Но это не делало его менее опасным — три года в Басгиате давали о себе знать, и я каждый раз забывала, насколько он быстр, пока не оказывалась прижатой к мату. На соседних матах Лира как раз положила Хитона на лопатки в третий раз за утро, судя по тому, как он морщился, поднимаясь. — Ещё раз? — спросила она с такой довольной интонацией, что я почти услышала ответ Хитона без слов. Это же токсично, что меня так притягивает их вид — что Ксейдена, что теперь вот это спокойное сосредоточенное лицо Боди? Наверняка. Но стоило только взглянуть — и температура сама так и подскакивала. — Не бери свои кинжалы, — велел он, и почти десяток всадников оглянулось на нас с других матов. Хотя бы Лиам тренировался в паре матов от нас, с Даином. Большинство отрядов тоже собралось здесь, пользуясь внезапным свободным временем, поэтому, к счастью, все были заняты тренировками, вместо того чтобы пялиться на нас. — Но ты же вооружён, — я выразительно показала глазами на его многочисленные ножны. — Либо ты мне доверяешь, либо нет, — он слегка пожал плечами, без той театральности, с которой это обычно делал его кузен. Я сделала долгий выдох, отошла к краю мата, достала все свои кинжалы и все выигранные и выложила их на полу. — Разоружилась. Теперь доволен? — Я повернулась к нему и подняла руки. Длинный рукав скрывал бинт на руке, но рана напоминала о себе. — Нет, — он покачал головой, обнажил один из кинжалов и двинулся на меня. — Врагам насрать, ранена ты или нет. Они будут этим пользоваться. Если не знаешь, как сражаться через боль, погубишь себя. — Ну ладно, — я раздражённо сменила стойку. — Здесь ты прав, признаю. — Ну, спасибо за великодушие, — усмехнулся он. Он поднял руку ладонью вверх, показывая мне клинок с удивительно коротким лезвием. — Проблема не в том, как ты дерёшься. Ты быстрая и с августа стала весьма устойчивой. Проблема в том, что у тебя слишком легко отнять кинжалы. Тебе нужно оружие под твоё телосложение. Я рассмотрела кинжал в его руке. Красивый, с прочной чёрной рукояткой, гравированной тирскими узлами, старинными тирскими рунами.— Впечатляет. — Он твой, — сказал Боди. Я вскинула голову. Но в его карих глазах не было ни намёка на ложь или шутку. — Я добыл его для тебя. — Что? — у меня раскрылся рот и сжалась грудь. Он потратил время, чтобы добыть для меня нож? Блин. О таких чувствах я правда не просила. Тёплых, сбивающих с толку чувствах. — Ты слышала. Бери. Сглотнув неожиданный комок в горле, я взяла у него клинок. — Кто его сделал? — Знаю нужного человека. — В квадранте? — у меня вскинулись брови. — Ты удивишься, кого только не узнаешь здесь за два года, — уголок его рта дёрнулся, и я открыто пялилась на эту улыбку, не сразу вспомнив, где мы находимся. — Невероятно. — Я покачала головой и вернула клинок ему. — Но ты же знаешь, я не могу его принять. Нам разрешено иметь только то оружие, которое мы выиграем. — Вот именно, — он улыбнулся на долю секунды, а потом налетел быстрее, чем я представляла возможным. Он был даже быстрее Имоджен, когда выбил из-под меня ноги одним ударом, ловко уложив на мат. Лёгкость, с которой он положил меня на лопатки, одновременно ужасала и невероятно заводила, особенно если учесть вес его бёдер на моих. Потребовалась вся сила воли, чтобы не поднять руку и не убрать выбившийся локон с его лба. Это была бы ошибка. — И чего ты пытаешься доказать своими приёмчиками? — спросила я, прекрасно понимая, что он намеренно не стал выбивать из меня дух. — На мне сейчас десяток таких клинков, так что начинай меня разоружать, — он саркастически поднял бровь. — Если только не знаешь, что делать с противником, когда он на тебе, но это уже совсем другой вопрос. — Я знаю, что делать с тобой на мне, — тихо огрызнулась я. Он опустился к моему уху: — Тебе не понравится, что будет, если попробуешь меня столкнуть. — А может, понравится. — Я повернулась так, чтобы только чуть задеть губами его ухо. Он отдёрнулся, и жар в его глазах сказал мне, что он отлично знает, в какой позе мы находимся. — Обезоружь меня раньше, чем я проверю эту гипотезу на глазах у всего зала. — Интересно. Никогда не принимала тебя за эксгибициониста. — А ты толкни — и узнаешь. — Его взгляд опустился на мои губы. Я замерла. Потому что вспомнила — снег, стену за спиной, его губы на моих, и то, как сама же сбежала, бросив на ходу «это всё Тэйрн», хотя оба знали, что это было неправдой. — Я сбежала в прошлый раз, — сказала я тихо. — После того, как мы… — Помню, — перебил он, и в его голосе не было ни упрёка, ни насмешки. Просто факт. — Ты сказала, что это Тэйрн. И умчалась так, будто за тобой гнались. — Прости. — За что? — он чуть приподнял бровь. — Ты ничего не обещала. Имеешь полное право убегать от чего угодно, когда захочешь. Но что-то в его тоне подсказывало, что ему это совсем не нравилось — не потому, что он злился, а потому, что хотел совсем другого продолжения. — Скажи, Вайолет, — добавил он тише, — ты обезоружена? Вот же наглый засранец. Я фыркнула и начала вырывать ножи из ножен, отбрасывая через мат, а он наблюдал с нетерпеливой иронией. Затем я сомкнула ноги на его бёдрах и с силой перекатилась влево, положив его на спину. Естественно, он поддался — вряд ли я так легко устроилась бы сверху, если бы он сам этого не хотел, — но я всё равно сделала вид, что прижала его к полу, и продолжила вынимать остальные кинжалы. — И наконец, — сказала я с улыбкой, прижавшись вплотную к нему, и выхватила кинжал из его руки. — Спасибо. Когда я завладела последним ножом, Боди упёрся руками в мат и оттолкнулся с нереальной силой, так, что я взлетела и снова впечаталась спиной в мат. — Это… — Я пыталась отдышаться — этот приём поразил меня до глубины души, а Боди оказался между моими ногами. Я всеми силами старалась не прижаться к нему, гадая, помнит ли он наш разговор так же отчётливо, как я. — Нечестно применять свою силу на мате. Физическую. Личную. Неважно. Всё равно нечестно. — Это разные вещи. — Он вскочил на ноги и протянул руку. Я приняла её и поднялась, чувствуя, как кружится голова. Не сейчас. Потом будешь терять голову. — Эметтерио не разрешает пользоваться силами печатей, чтобы уравнять шансы на вызовах. Но в жизни? Шансы совершенно неравны, и тебе надо учиться пользоваться всем, что есть. — Я мало что могу, кроме как заземляться, закрываться и переносить по воздуху клочок пергамента. Я убрала один из новых кинжалов в ножны, потом собрала остальные. Все были замечательные и помечены разными рунами. Какая жалость, что так много от тирской культуры кануло в небытие во время объединения, включая большинство рун. Я даже не знала, что они значат. — Что ж, похоже, придётся поработать и над этим, — он вздохнул и принял боевую стойку. — А теперь оправдай своё прозвище которое дал тебе мой кузен и постарайся меня убить.

***

Февраль пролетел, слившись в единое пятно усталости. Ксейден, Боди и Имоджен по очереди занимали каждое свободное мгновение моего дня, и Даин не раз скрежетал зубами, когда кто-то из них забирал меня с тренировок ради планов, которые внезапно становились бесконечно важнее. Обычно всё кончалось тем, что меня раз за разом уделывали на мате. — Опять? — спросила Лира, плюхнувшись рядом со мной на скамью после очередного такого занятия, пока я пыталась решить, болит ли у меня всё тело или только большая его часть. — Серьёзно, Ви, ты сегодня уже третий раз падаешь на этот мат. — Считай, что это новый вид спорта, — пробормотала я, не открывая глаз. — Падение Сорренгейл. — Звучит как название для очень печальной картины. — Очень точное название. Но надо сказать, ни Ксейден, ни Боди со мной не нянчились, как Даин, и не подыгрывали, как Рианнон. Они доводили меня до абсолютного предела на каждой встрече — но не дальше, обычно оставляя задыхаться бесхребетной лужицей пота на полу спортзала. Тут-то обычно Имоджен и напоминала, что мне пора качать мышцы. — Сорренгейл, — позвала она однажды, проходя мимо с таким видом, будто только что заметила во мне что-то особенно достойное критики. — У тебя руки как у писца. Завтра, зал, утро. Не опаздывай. — Я ненавижу её, — пожаловалась я Лире, наблюдая, как Имоджен удаляется. — Как бы, — фыркнула Лира. — Ты ненавидишь её примерно так же, как я ненавижу Ксейдена. То есть совсем не ненавидишь, а просто очень злишься, что он прав чаще, чем хотелось бы. — Это разные ситуации. — Конечно. Трудно было поспорить с результатами, когда учишься побеждать сильнейшего бойца квадранта. Я пока с ним не справлялась, но меня это не волновало. Это зато значило, что он не поддаётся. С Боди мы больше не целовались. Хотя иногда — на тренировках, когда он оказывался слишком близко, удерживая меня в каком-нибудь захвате, или когда мы оба тяжело дышали после спарринга и его лицо застывало в нескольких дюймах от моего — мне отчаянно не хотелось, чтобы он отстранялся. Хотелось сократить эти несколько дюймов и снова влипнуть в то самое чувство, которое преследовало меня с той снежной ночи. Но мы оба молчали об этом. Будто если не озвучить — то и не было. — Подталкивала? — переспросила Лира, выгнув бровь, когда я однажды обронила что-то похожее за обедом. — Случайно. — Ви, нельзя «случайно» оказаться нос к носу с мужчиной трижды за месяц. — Это была статистическая случайность. — Это была отчаянная случайность. Март пришёл вместе с бессчётными футами снега, которые приходилось убирать с плаца перед каждым утренним построением. А минуты, когда горел след на спине и казалось, что я выползу из собственной кожи, если поток энергии не уймётся, напоминали, что у меня до сих пор нет печати. Прошло почти три месяца. Каждое утро я просыпалась с мыслью, не сегодня ли наконец спонтанно возгорюсь. — Шарла Гюнтер, — зачитывал капитан Фитцгиббонс, а руки его привычно скользили по замёрзшему пергаменту. На этой неделе потеплело, но ненамного. — И Мушин Веди. Мы передаём их души Малеку. — Веди? — подняв брови, переспросила я Рианнон, уже после построения. Я плохо его знала, потому что он состоял во Втором крыле, но имя всё равно вызвало шок — по слухам, он был одним из лучших. — А ты не слышала? — она затянула на шее плащ с меховым подбоем. — Вчера его печать манифестировалась посреди урока Карра, и он сгорел. — Он… сжёг сам себя дотла? Она кивнула. — Тара говорит, Карр считал, что он выдержит огонь, но тот пересилил его и… — Вспыхнул как спичка, — добавил Ридок. Лира рядом поморщилась и легонько ткнула его в бок. — Что? Я просто описываю факты. — Можно описывать факты не настолько живописно, — заметила она. — Небось, радуешься, что твоя печать ещё скрывается, а? — невозмутимо продолжил Ридок, обращаясь уже ко мне. — «Скрывается» — ещё мягко сказано. Не считая способности, о которой мне даже пошептаться было нельзя, я оказалась ровно тем, что так ненавидела моя мать: посредственностью. Даже Тэйрн или Андарна не могли мне помочь. Печать зависела только от меня, и я, очевидно, не справлялась, о чём постоянно напоминал горящий след на спине. Крошечная, потайная частичка меня надеялась, что способность ещё не проявилась, потому что слишком отличается от остальных — не просто полезная, но и… значительная, как у Бреннана. — Мне что-то очень сильно захотелось пропустить сегодня уроки, — пробормотала Рианнон, дуя в ладони, чтобы согреться. — Не прогуливаем, — упрекнул Даин, пронзив нас взглядом. — Остались считаные недели до Битвы отрядов, и чтобы победить, нам нужен каждый из вас. Имоджен фыркнула: — Брось, Аэтос, все знают, что у Второго крыла есть отряд в секции Хвоста, который сделает всех нас. Ни разу, что ли, не видел, как они проходят Полосу? Не сомневаюсь, они даже сейчас там, хоть всё заледенело. — Мы победим, — с решительным кивком объявила Сианна, наш старший офицер. — Может, Сорренгейл и замедлит нас на Полосе… — она поморщила нос с горбинкой, — да и по части способностей, с её-то темпами… — Ну спасибо, — я сложила руки на груди. Сианна смерила её взглядом, но спорить не стала. — Зато навыки Рианнон и младшей Аэтос всё это компенсируют с лихвой, — продолжила она. — И все мы знаем, что Лиам, Лира и Хитон истребят на матах любого. Остаются только лётные манёвры и то задание, которое придумают в этом году командиры крыльев. — О, всего-то? А я-то думал, будет сложно, — заметил Ридок, заслужив тяжёлый взгляд от Даина. — Вас осталось десять, — сказал Даин, оглядывая собравшихся. — Вместе с нами всего двенадцать, а значит, мы уже отстаём от пары других отрядов, но думаю, мы потянем. На прошлой неделе мы потеряли двоих новеньких, когда на инструктаже у одного манифестировалась печать, и оба в секунды замёрзли насмерть, чуть не утянув за собой Ридока. Его лечили от обморожения, но хотя бы инвалидом он не стал. Теперь от группы, которую перевели к нам после Молотьбы, остались только Надин и Лиам. — Но, чтобы справиться, вы должны учиться, — Даин поднял бровь, глядя на меня. — А ты — особенно. Печать бы совсем не помешала, знаешь ли. Ты уж задумайся. Он словно не мог решить в последнее время, как ко мне относиться: как к отстающему первогодку или как к девочке, с которой вместе рос. Я ненавидела это подвешенное состояние между нами — какое-то неприятное, типа как после душа одеться до того, как вытрешься, — но всё-таки это Даин. Он хотя бы наконец начал меня поддерживать. — Сегодня она пропустит урок Карра, — перебил Ксейден, появившись за Сойером, который тут же поспешно убрался с дороги. — Нет, не пропущу, — покачала я головой и постаралась не обращать внимания на всплеск адреналина при его виде. — Она должна пойти на занятия, — возразил Даин, стиснув зубы. — Послушайте, если у крыла нет важных дел для кадета Сорренгейл, ей же на пользу будет развивать свои навыки владения силой. — Думаю, мы оба знаем, что на том уроке она ничего не покажет. Уже бы показала, если бы дело было только в этом. — А ты, конечно, точно знаешь, что покажет и что не покажет, — резко вставил Даин, разворачиваясь к Ксейдену. — Потому что командир крыла теперь у нас и эксперт по чужим печатям? — Даин, — предупреждающе произнесла я. — Нет, серьёзно. — Он шагнул ближе, и я почувствовала, как воздух между ними стал тяжелее. — Ты решаешь, на какие занятия ей идти, ты решаешь, когда её тренировать, ты решаешь буквально всё, что с ней происходит, последние полгода. Может, дашь и мне иногда побыть командиром собственного отряда? — Аэтос, — голос Ксейдена не повысился ни на тон, но что-то в нём заставило Сойера за его спиной попытаться слиться со стеной. — Я понимаю, тебе нравится изображать заботу теперь, когда вспомнил, что у тебя есть совесть. Но это не значит, что ты вправе указывать мне, как командовать моим крылом. — Так это уже не забота о Вайолет, а вопрос твоей власти? — Так, всё, хватит, — Лира возникла между ними так стремительно, что я даже не заметила, когда она подошла. Она встала вплотную к Даину, упёрла руки в бока и посмотрела на него снизу вверх с тем самым выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего ни для одной из сторон. — Даин, серьёзно? Ты хочешь устроить замеры командирской важности прямо здесь, в коридоре, перед половиной отряда? — Лира, не лезь. — Поздно, я уже лезу. — Она ткнула его пальцем в грудь. — Если ты так переживаешь за подготовку Вайолет, может, начнёшь с того, что прекратишь требовать от неё доказывать тебе что-то каждую неделю? Она не обязана оправдываться перед тобой за то, что её тренирует командир крыла. Радуйся, что хоть кто-то взялся за это серьёзно, вместо того чтобы искать новый повод для драмы. — Это не драма, это забота о… — Это гордость, Даин. — Голос Лиры стал тише, но от этого не менее острым. — Тебе не нравится, что ты больше не главный человек, который решает, что для неё лучше. Так смирись с этим. Или, знаешь, хотя бы скажи это вслух, чтобы мы все могли перестать притворяться, будто речь о расписании занятий. Даин открыл рот. Потом закрыл. На его щеках выступили красные пятна — то ли от злости, то ли от того, что сестра только что озвучила вслух то, что он сам себе боялся признать. — Ладно, — сказал он наконец, отступая на шаг. — Делайте что хотите. И, развернувшись на каблуках, ушёл, не дожидаясь ответа. Лира выдохнула и повернулась к нам с натянутой улыбкой. — Извините. Семейное. — Впечатляюще, — заметил Ксейден, выгнув бровь. — У меня большая практика. Он не знал, что Ксейден вдобавок к спаррингам давал мне и уроки владения силой. — Во славу Данн, — вздохнул Ксейден, поминая богиню войны. Он достал из кармана плаща часы и протянул мне на ладони. — Возьми, Сорренгейл. Я покосилась на обоих и пожалела, что они не могут все уладить между собой как-нибудь без меня, но на это можно было и не надеяться. Чтобы сэкономить время, я мысленно упёрлась ногами в пол библиотеки. Вокруг заструилась раскалённая добела сила, поднимая мурашки на руках и волосы на затылке. Вскинув правую руку, я представила, как сила сплетается между пальцами. На коже распускались маленькие разряды, пока я придавала энергии форму, создавая из неё отдельную руку, которую и попробовала протянуть через несколько футов, отделявших меня от Ксейдена. Резкая задержка — будто щупальца моей чистой магии упёрлись в стену, но потом та поддалась, а я надавила, удерживая пылающую руку под строгим контролем. В голове затрещало и зашипело, словно там тлели умирающие в костре угли, когда сила коснулась ладони Ксейдена, но я всё-таки сомкнула мысленный кулак на часах и потянула на себя. Какие же они были тяжёлые. — Ты справишься, — подбадривала Рианнон. — Не мешай ей сосредоточиться, — упрекнул её Сойер. Часы было нырнули к земле, но я снова их подхватила, потянула за энергию, как за веревку, и они полетели ко мне. И я поймала их левой ладонью раньше, чем они треснули мне по носу. Рианнон и Ридок захлопали. Ксейден подошёл и взял часы у меня из пальцев, сунув обратно в карман. — Вот видишь? Потренировалась. А теперь нас ждут дела. Он положил руку мне на поясницу и повёл прочь. — Куда мы? — Предполагаю, под плащом у тебя не летный костюм. Мы вышли в ротонду, и Боди отлепился от стены, явно нас ожидая. — Она вся твоя, — кинул ему Ксейден и зашагал дальше. Я закатила глаза. Опять. Как всегда. Ксейден тренировал меня сам, мы занимались и лётными манёврами вместе — но очень часто, без всякого предупреждения, его место занимал Боди, и я уже давно перестала удивляться этим внезапным сменам. — Снова ты, — заметила я, глядя ему вслед. — Снова я, — согласился Боди, ничуть не смущённый. — — Идём, Сорренгейл.Он открыл мне дверь в общежитие, и я вошла. Его движение было таким простым, не просто заученным, а словно частью натуры, что совершенно противоречило ну… всему, что я о нём узнала. Я остановилась, глядя на него как впервые в жизни. — Что? — спросил он, закрывая за нами дверь, чтобы спасти от жгучего холода. — Ты открыл передо мной дверь. — От привычек отучиться трудно, — он пожал плечами. — Мама говорила, что… Он резко осёкся, отвёл глаза, все мышцы в его теле напряглись, как перед нападением. При виде выражения его лица у меня заныло сердце — это выражение я хорошо знала. Скорбь. — Не думаешь, что сегодня как-то прохладно для полётов? — спросила я, пытаясь помочь со сменой темы. В его глазах стояла такая боль, что не умрёт никогда, такая, что накрывает непредсказуемой волной и затопляет побережье без пощады. Он моргнул — и её как не было. — Я тебя подожду. Я кивнула и поспешила переодеться в кожу с мехом, выданную нам для зимних полётов. Когда я вернулась, на лице у него была непроницаемая маска, и я поняла, что сегодня мне двери больше придерживать никто не будет. Мы прошли по пустеющему двору — кадеты спешили на уроки. — Ты мне не ответил. — О чём? — Он не отводил глаз от ворот, ведущих к дороге на лётное поле, и мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы успевать за его широкими шагами. — О нелётной погоде. — Второ- и третьекурсники сегодня летают. Каори и другие профессора вас просто жалеют, потому что на носу Битва отрядов и вам нужно упражняться с силами. Он толкнул ворота, и я поспешила за ним. — А мне будто не нужно? — Выиграть Битву отрядов — мелочь в общем плане, а общий план — сохранить тебе жизнь. В следующем году ты попадёшь на фронт раньше остальных. Магические огни играли на чеканных чертах его лица, отбрасывая зловещие тени. — Так вот что будет в следующем году, — повторила я, когда мы вышли на ту сторону и меня тут же ослепил снег. Сугробы по бокам от тропинки стояли выше человеческого роста. — Я попаду на фронт? — Неизбежно. Неизвестно, сколько Сгаэль и Тэйрн выдержат друг без друга. Насколько я понимаю, вам с Ксейденом всем придётся пойти на жертвы, чтобы угодить им. — Кстати, — заметила я, — куда делся твой кузен? Я думала, у нас тренировка с ним. — У моего кузена дела, — ответил Боди с таким видом, будто произносил эту фразу далеко не первый раз. — Он сказал, я справлюсь не хуже. Я кивнула, не зная, что ещё сказать, и мы подошли к Полосе препятствий в дружеском молчании. — Второе крыло, — отметила я, глядя, как по ней носится отряд из отделения Хвоста. У него поднялся уголок рта . — В прошлом году тоже думал, что победа здесь — это пик всего. Но уже на втором году всё видишь иначе… — его челюсть напряглась. — Просто скажем, что сами игры куда смертоноснее. Мы направились к лестнице, выходящей на лётное поле, но по ней уже спускались люди, и я шагнула в сторону, уступая им дорогу. Когда же они приблизились, сердце словно подскочило к горлу, и я вытянулась по стойке смирно. Комендант Панчек и полковник Аэтос. Спустившись первым, отец Даина улыбнулся мне. — Вольно. Неплохо выглядишь, Вайолет. Вижу лётные линии, — он показал на свои на скулах — те самые полоски, остающиеся от лётных очков. — Должно быть, много времени проводишь в воздухе. — Благодарю, сэр. Да, — я расслабилась, но не до конца. — У Даина тоже всё хорошо. В этом году он командир моего отряда. Лира тоже в нашем отряде — у неё проявились способности заклинательницы бурь. — Он рассказывал, — усмехнулся полковник с взглядом таким же тёплым, как и у Даина, и тут же, без единой паузы, перевёл тему: — Мира о тебе справлялась, когда мы были проездом у Южного крыла в прошлом месяце. Я моргнула. Я только что упомянула его собственную дочь — её печать, её успехи, то, чем любой отец имел полное право гордиться, — а он прошёл сквозь эти слова, будто их не было вовсе. — Не переживай, на второй год ты получишь право переписки и сможешь поддерживать с ней связь. Уверен, ты по ней скучаешь. — Каждый день, — кивнула я, подавляя нарастающие чувства, вызванные этим признанием. Куда проще притворяться, что за стенами никто не ждёт, чем страдать без сестры.Боди напрягся, когда с лестницы сошла мама. Вот проклятье. — Мама, — вырвалось у меня — она обернулась, и мы столкнулись взглядами. Прошло больше пяти месяцев с нашей последней встречи, и хоть мне хотелось быть такой же сдержанной, как она, так же держать чувства в узде, я просто не могла. Я не такая, как она, как Мира. Я дочь своего отца. Оценивающим взглядом она смерила меня с ног до головы — взглядом и генерала, и бывшего кадета Басгиата, — и по завершении осмотра тепла в её глазах не появилось. — Слышала, у тебя не получается должным образом овладеть силами. Я моргнула и машинально отступила, словно расстояние спасло бы меня от этого ледяного укора. Впервые я была даже рада, что не манифестировала печать — не дала ей повода хвастаться. — С таким драконом, как Тэйрн, я ожидала большего, — она выгнула бровь. — Иначе вся эта невероятная и заветная сила будет… — её вздох стал клубом пара. — Растрачена впустую. Я изо всех сил боролась с растущим комом в горле. — Так точно, генерал. — Впрочем, недавно ты стала темой для разговоров. — Теперь её взгляд скользнул по моей макушке, и я поняла, что она смотрит на тронутую серебром косу, которую считала меткой проклятия и советовала мне срезать. — Да? Она правда меня обсуждает? — Мы тут все гадаем, какие силы ты получила — если получила — от золотого дракона? — Её губы сложились в улыбку, которую она-то наверняка считала доброй, но я слишком хорошо её знала, чтобы поверить. — Нет, — по всему телу прокатился рык Тэйрна. — Не говори. — Пока ничего, — я провела языком по растрескавшейся нижней губе. Зима во время полётов не щадит. — Андарна говорит, что перьехвосты известны неспособностью транслировать силу всаднику. Только передавать напрямую — но об этом я умолчала. — Вот почему они редко связываются с людьми. — Даже никогда, — вклинился отец Даина. — Мы, к слову, надеялись, ты попросишь у своего дракона разрешение исследовать её. Из чисто академического интереса, разумеется. Мне на мгновение стало дурно. Целая толпа будет тыкать и щупать Андарну боги знают как долго, чтобы насытить свой академический интерес, и они того гляди наткнутся на неизведанную силу молодых драконов. Нет уж, спасибо. — К сожалению, не думаю, что её это устроит. Она довольно отстранённая, даже со мной. — Жаль, — сказал полковник Аэтос. — Мы велели писцам изучить вопрос сразу после Молотьбы, но всё, что они нашли в библиотеке о силах перьехвостов, — многовековой давности, что странно, потому что я помню, как твой отец занимался вторым Кровланским восстанием и что-то упоминал о перьехвостых, но я никак не могу найти нужный том. Он почесал лоб. Мать смотрела на меня с ожиданием, словно спрашивала не спрашивая. — Сомневаюсь, что он успел закончить исследования конкретно этой темы до смерти, полковник Аэтос. Я даже не знаю, где его записи. Я сочиняла на ходу. Я-то отлично знала, где его записи, — в единственном месте, где он проводил часы после отбоя. Но что-то в предостережении Тэйрна не давало в этом признаться. — Какая жалость, — мама выдавила очередную улыбку. — Но рада, что вы живы, кадет Сорренгейл. — Она покосилась в сторону, и её взгляд тут же обратился сталью. — Пусть даже вы водитесь с более чем сомнительным обществом. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Я не могла заступаться за Боди и выставлять его слабаком. Не могла даже посмотреть на него, не выдав матери, кому на самом деле симпатизирую… не выдав это самой себе. — Мне казалось, что эти вопросы мы уладили годы назад, — сказал Боди тихо, но я чувствовала, что он натянут как струна. — Хм, — мама повернулась к цитадели, не скрывая чистейшего пренебрежения. — Постарайтесь освоить хоть какую-нибудь печать, кадет Сорренгейл. Не позорьте свой род. — Так точно, генерал. — Её неформальная фразочка ощущалась тяжелее, чем я готова признать, подкашивала уверенность, которую я выстраивала почти восемь месяцев со скрупулёзными стараниями. — Рад был тебя видеть, Вайолет! — Отец Даина на прощание одарил меня сочувствующей улыбкой, а Панчек вообще не обратил внимания, стараясь угнаться за мамой. Полковник Аэтос двинулся следом за ними, так и не вернувшись больше ни словом к тому, что я сказала про его дочь. Поднимаясь по лестнице, я не сказала Боди ни слова, но с каждой ступенькой злость нарастала — и не только из-за матери. С каждым шагом я думала о том, как легко полковник стёр упоминание о Лире из разговора, будто её успехи не стоили даже секунды его внимания. К тому моменту, как мы поднялись на утёс, я была уже просто комком гнева. — Мудак, — вырвалось у меня раньше, чем я подумала. — Что, прости? — спросил Боди. — Мудак, — сказала я ещё раз. Полковник Аэтос. — Как можно не любить или игнорировать собственного ребёнка? Я бы понял, если бы он игнорировал и Даина тоже. Но с Даином у него прекрасные отношения. А Лиру он просто стирает из разговора, будто её не существует. Боди не перебивал меня, и я продолжала, пока мы шли через поле. — Лира была с нами больше, чем с собственным отцом, ещё до того, как всё это началось. Тётя Оливия умерла, когда Лире было пять, а Даину шесть, и я почему-то думаю, что часть проблемы именно в этом. Мама Лиры и моя мама были близкими подругами. После смерти тёти Оливии моя мать стала намного холоднее — для неё это было шоком. Мне кажется, именно поэтому она была так рада, когда Лира стала проводить с нами больше времени. Лира очень похожа на тётю Оливию. Я улыбнулась, вспомнив, что мама даже пыталась печь те же печенья, что пекла тётя Оливия — на вкус они были совсем не те же, но Лира всегда ждала маминых увольнительных. Да и я тоже, ведь тогда мама уделяла время только нам. — Так как можно относиться к одному ребёнку хорошо, а к другому — так? — снова спросила я. Боди только пожал плечами. А в поле впереди приземлились Тэйрн и Куир — зелёный мечехвост Боди, в сопровождении маленького блестящего дракона, при виде которого я тут же расплылась в улыбке. Куир приземлился чуть в стороне от Тэйрна. Он был меньше Малл, но чем-то очень похож на неё — то ли разворотом крыльев, то ли тем, как уверенно он держал голову, будто ему не было никакого дела до того, что рядом стоит чёрная гора в форме дракона. — Сегодня мы летаем все вместе? — спросила я, следуя за Боди к троице. — Сегодня мы все учимся. Тебе надо научиться оставаться в седле, а мне — понять, почему для тебя это так трудно, — ответил он. — Андарне надо научиться не отставать. Тэйрну — работать в сплочённом строе, когда все драконы, кроме Сгаэль, боятся к нему приблизиться. И Тэйрн согласно фыркнул.