Химия вне сценария

Продюсеры ушли так же стремительно, как и появились, оставив после себя стопку распечатанных графиков и четкое ощущение, что обратного пути нет. Юристы студии обещали прислать обновленные контракты на почту до конца дня, но «включаться в игру» нужно было прямо сейчас. Маркетологам требовалось свежее мясо для изголодавшегося интернета, пока утренние заголовки о драке в баре не превратились в полноценный скандал. Первое задание пиар-отдела звучало издевательски просто: «Скрытое свидание в кофейне неподалеку.» Папарацци уже предупреждены, а им был вручён чёткий план действий: специально идти недалеко друг от друга, но не вместе, чтобы окончательно создать картину якобы "случайной" встречи в кафе, которую никто, конечно, не воспримет как случайность. Эва сидела, уставившись на закрытую дверь переговорной, и чувствовала, как остатки утреннего кофе окончательно превращаются в чистую тревогу. Она медленно повернула голову к Амену. Тот уже убрал планшет в кожаную сумку и застегивал пуговицу на манжете рубашки с таким видом, словно собирался не на фальшивое свидание, а на подписание смертного приговора. Причем её. — Ну что, «любимый», — Эва выделила это слово максимальным количеством сарказма, на которое только была способна в субботу днем после бурной ночки в клубе. — Куда ведешь меня обедать? Надеюсь, это не точка с шаурмой за углом? Амен даже не вздрогнул. Он поднялся, во весь свой немалый рост, из-за чего в переговорной сразу стало как будто меньше места, и посмотрел на нее сверху вниз. Его светлые глаза оставались абсолютно спокойными. — Ни в коем случае не позарюсь на вашу с Ливием територию, — язвительно ответил парень, заставляя девушку оскорбленно нахмурится. — Кофейня «Starlight» на углу Бродвея. Два квартала отсюда, — ровным тоном произнес он. — Там есть закрытая веранда, которая отлично просматривается с противоположной стороны улицы. Идеальное место для «случайных» снимков. — Ты так хорошо ориентируешься в местах для слежки. Мне стоит начать заводить завещание? — Эва поднялась вслед за ним, поправляя ремешок сумки. — Если ты продолжишь тратить время на пустые разговоры — возможно, — Амен бросил на нее быстрый, оценивающий взгляд и вышел в коридор. Эве ничего не оставалось, кроме как поплестись за ним. — Я уже выпила две чашки, меня трясет только от мысли про всю эту затею, — пробурчала Эва, пытаясь поспевать за его широким шагом. — Значит, выпьешь третью. Пиар-отдел требует, чтобы через час в сети появилось подтверждение, что вчера в баре мы не пытались друг друга убить, а просто... повздорили как любая нормальная пара. Твой телефон при тебе? — При мне. Надеюсь, ты не заставишь меня постить селфи с подписью «мой пупсик»? — Эва скривила губы в откровенном отвращении. Амен остановился так резко, что она едва не врезалась в его широкую спину. Он медленно повернулся, опуская взгляд на неё и приподнимая бровь: — Если ты назовешь меня «пупсиком», Эвтида, наш контракт аннулируют в ту же секунду по причине моей скоропостижной кончины от испанского стыда. Зеркальные двери лифта плавно разъехались в стороны. Амен зашел внутрь первым, а Эва, тихо фыркнув, последовала за ним, мысленно ставя себе жирный плюс за то, что смогла хоть немного задеть эту ледяную глыбу. Пока кабина лифта плавно спускалась вниз, Эва снова поправила ремешок сумки и скользнула взглядом по отражению Амена в зеркальной стене. Он выглядел слишком безупречно для субботы. — Твои волосы, — неожиданно нарушил тишину его ровный голос. — Что с ними? — она тут же коснулась руками головы, вспоминая, что после бурной ночи и спешного лекционного курса Ливия могла соорудить там что-то среднее между птичьим гнездом и высокой модой. — Выглядишь так, будто только что сбежала из-под венца. Или из полицейского участка. Для образа влюбленной актрисы — слишком агрессивно. Поправь. Эва разъяренно зарычала сквозь зубы, но послушно достала из сумки маленькую расческу, судорожно приглаживая выбившиеся темные пряди, пока Амен с легкой, едва заметной ухмылкой наблюдал за ней через зеркало. Насмешливый взгляд его светлых глаз так и подстрекал запустить в него этой самой расческой, но двери лифта открылись, являя им шумный, залитый солнцем вестибюль студии. — Время пошло, Эвтида. Постарайся не выглядеть так, будто я веду тебя на казнь, — бросил он, делая шаг вперед.

***

На улице было душно. Город плавился под дневным солнцем, и Эве казалось, что её похмелье обретает физическую форму и идет за ней по пятам. Амен шел чуть впереди — его широкие плечи уверенно рассекали толпу, и прохожие то и дело оборачивались. То ли из-за его внушительных габаритов и платиновых волос, то ли потому, что его лицо уже вовсю крутилось в тизерах нового сериала. Эва семенила рядом, отчаянно пытаясь держать дистанцию, но стоило им подойти к перекрестку, как Амен резко затормозил. Прежде чем она успела возмутиться, его тяжелая, теплая ладонь опустилась ей на поясницу. Эву словно током прошибло. Она замерла, уставившись на его профиль. — Что ты делаешь? — прошипела она, пытаясь незаметно дернуться в сторону. — Работаю, — не меняя выражения лица, ответил он, смотря на светофор. — Нас уже могут снимать. На углу стоит черный минивэн с тонированными стеклами. Пиарщики сказали, что фотограф будет там. Так что сделай лицо попроще, Эвтида. Нас не ведут на казнь. — Твоя рука на моей спине ощущается именно как конвой, — огрызнулась девушка, но заставила себя расслабить плечи. Они перешли дорогу и завернули на веранду кофейни. Место действительно было стратегическим: плетеные кресла, обилие зелени, но при этом огромные панорамные окна, выходящие прямо на оживленную улицу. Идеальный аквариум для двух золотых рыбок шоу-бизнеса. Амен по-джентльменски отодвинул для нее стул. Эва села, чувствуя, как под прицелом невидимых камер её кожа покрывается мурашками. Мужчина сел напротив, сразу забирая инициативу в свои руки. — Два яблучного сока и черничный чизкейк, — спокойно сделал он заказ подошедшему официанту, даже не спросив её мнения. — Эй, я вообще-то хотела эспрессо, — возмутилась Эва, когда парень с блокнотом отошел. — Твое сердце и так бьется слишком быстро, я слышу его отсюда. К тому же ты сама говорила, что уже выпила две чашки кофе. — Амен откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и внимательно изучая её лицо. — Кофеин только усилит твою панику, а нам нужно создать иллюзию комфорта. — Я не паникую! — Эва подалась вперед, опираясь локтями о стол и понижая голос до сердитого шепота. — Я просто не люблю, когда меня используют как манекен. И вообще, если мы «встречаемся», ты должен смотреть на меня с обожанием, а не как патологоанатом на проиграшную операцию. Губы Амена тронула едва заметная, пугающе красивая ухмылка. Он тоже наклонился ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Теперь Эва могла рассмотреть каждую ворсинку на его белой рубашке и почувствовать тонкий аромат его парфюма — дорогого, с нотами дерева и пряностей. Во время съёмок она не ощущала этого запаха. Не удивительно, ведь Амен входил в образ Верховного эпистата полностью, контролируя всё до мелочей, даже одеколон. — Обожание, говоришь? — тихо переспросил он, и его взгляд медленно опустился к её губам, а затем снова поднялся к глазам. — Этому тебя учили на курсах актерского мастерства? Чтобы зритель поверил, Эвтида, не нужно пускать слюни. Нужен подтекст, тайны. Людям нравится думать, что они подглядывают за чем-то запретным, а не просто флиртом. Эва сглотнула. Его голос звучал так низко и бархатисто, что на секунду она забыла, как дышать. «Он просто играет. Он чертов профессионал, Эва, не ведись», — судорожно забилось в голове. В этот момент официант принес заказ. Амен плавно перехватил стакан с трубочкой и пододвинул его к ней. — Пей, — скомандовал он уже привычным, сухим тоном, разрушая всю магию момента. — И приготовь телефон. Пора делать первую официальную публикацию. Пиар-отдел ждет. Эва демонстративно громко втянула сок через трубочку, не сводя с него недовольного взгляда. — И что мне написать? «Пьем кофе с моим надзирателем, спасите»? Или, может, запустить опрос: через сколько минут я вылью этот сок ему на брюки? — Напиши что-то, что соответствует твоему экранному образу, — Амен достал собственный телефон, разблокировал его и буднично придвинул свой стул еще ближе к её. Настолько, что их бедра соприкоснулись. — Хитрой, изворотливой шемзу. Добавь немного твоего фирменного яда, но так, чтобы фанаты решили, будто это намёк. Включай камеру. Эва вздохнула, достала смартфон и перевела его в режим селфи. На экране появилось их совместное отражение. Они смотрелись... странно. Слишком контрастно. Светловолосый, массивный, пугающе идеальный Амен и она — растрепанные чёрные кудри, с темными кругами под глазами от похмелья, отчаянно пытающаяся казаться независимой. — Так, — скомандовала она, поднимая телефон чуть выше. — Сделай лицо попроще. Ты выглядишь так, будто собираешься зачитать мне мои права, а не предложить чизкейк. — У меня и так лицо «попроще», Эвтида. — Ну хотя бы не смотри на экран как на личное дело преступника! Улыбнись. Ну же, это такое мимическое движение, когда уголки губ ползут вверх. Попробуй, тебе понравится. Амен издал короткий смешок, который получился на удивление живым, и качнул головой. — Ближе, — коротко бросил он. — В кадре слишком много свободного пространства. Пара, которая помирилась после бурной ссоры, не сидит как на приеме у министра. Прежде чем Эва успела ответить, что ближе уже просто некуда, Амен перехватил инициативу. Его большая, тяжелая ладонь легла ей на плечо, без усилий притягивая к себе. Эва рефлекторно выставила свободную руку, упираясь ладонью ему в грудь, чтобы сохранить хоть какое-то подобие дистанции. И в эту же секунду мир вокруг веранды «Starlight» словно выключил звук. Тонкий хлопок его рубашки под её пальцами оказался обманчиво мягким. Под ним отчетливо, до мельчайшего изгиба, чувствовался твердый, литой рельеф мышц. Грудь Амена медленно и размеренно вздымалась от дыхания, и Эва ладонью ощутила это движение — сильное, спокойное, абсолютно уверенное. От него исходило живое, почти обжигающее тепло. — Эвтида, смотри в камеру, — тихо произнес он. Его голос, прозвучавший над самым ее ухом, отозвался странной вибрацией где-то в груди. Эва медленно перевела взгляд на экран телефона и сглотнула. Амен наклонил голову, его светлые, слегка растрепанные пряди коснулись ее виска, а дыхание — теплое, с едва уловимым ароматом горького кофе — опалило кожу шеи. Внутри у нее все сжалось в тугой, панический узел. Это было... слишком. Слишком близко, слишком осязаемо, слишком настоящее. Актёры на съемочной площадке обнимаются, целуются, играют страсть — Эва прекрасно это знала, это была часть работы. Но сейчас, в этом душном летнем кафе, границы её личного пространства не просто нарушили — их стерли в порошок. Она кожей чувствовала его габариты, его силу, то, как надежно и властно его рука фиксирует её плечо. Каждая клетка её тела кричала о том, что это не сценарий. Это не дубль. «Прекрати. Это просто пиар. Он играет, и ты играй. Не будь безмозглой дурой», — мысленно приказала она себе, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра с частотой отбойного молотка. Ей отчаянно захотелось оттолкнуть его, вскочить со стула и сбежать обратно в безопасную, понятную квартиру Ливия. Это было чистое, инстинктивное сопротивление — попытка защитить себя от химии, против которой у нее не было иммунитета. — Эва, — Амен чуть повернул голову, и его губы оказались в каких-то сантиметрах от её щеки. В его глазах на мгновение мелькнуло странное, внимательное выражение. Он заметил, как она зажалась. — Снимай. Девушка судорожно нажала на кнопку затвора. Экран моргнул, сохраняя кадр. Она тут же отстранилась, убирая руку от его груди так резко, словно обожглась, и сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть лицу маску безразличия. Пальцы на телефоне слегка подрагивали. — По-моему, вышло отлично, — сиплым голосом произнесла она, утыкаясь в экран, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Настоящая идиллия. Пиарщики обрыга—, ой! Имею виду, обрыдаются от счастья. Амен промолчал. Он медленно убрал руку с её плеча, откинулся на спинку стула и снова принял свой привычный, закрытый вид. Только взгляд его светлых глаз, приглушенный и тяжелый, продолжал сканировать её лицо, будто он пытался прочитать мысли, которые Эва так тщательно пыталась скрыть. Пытаясь окончательно вернуть контроль над собственными мыслями, Эва быстро переключила камеру на обычный режим. Хватит с неё совместных селфи на сегодня — сердце до сих пор никак не могло выровнять ритм. Она наклонилась над столом, выстраивая в кадре композицию: два стеклянных стакана с яблучным соком, наполовину съеденный черничный чизкейк и... залитый солнцем угол деревянного стола. Но главным штрихом была не эстетика кофе. Эва специально взяла ракурс чуть шире, ловя в левую часть кадра длинные, обтянутые плотной темной тканью брюк ноги Амена, небрежно вытянутые под столом. Любой внимательный фанат, уже изучивший утреннюю фотографию из бара по пикселям, моментально узнает эти брюки и эту массивную фигуру. — Что ты делаешь? — Амен наблюдал за её манипуляциями с легким прищуром. — Создаю улики, — хмыкнула Эва, делая пару снимков с разным фокусом. — Одно селфи — это слишком постановочно. А вот «случайный» кадр стола, где как бы невзначай видно тебя — это чистый прогрев. Фанатские паблики сойдут с ума, сопоставляя детали. Они решат, что мы провели утро вместе, скрываясь от чужих глаз. Поверь мне, я знаю, как мыслят шипперы. Амен молча проследил за тем, как она крутит телефон в руках. На его губах снова скользнула та самая едва заметная ухмылка. — Рационально. Признаю, хитрости тебе не занимать, Эвтида. — Это комплимент или очередное завуалированное оскорбление? — Выбирай вариант, который меньше вредит твоей нервной системе. Так что там с текстом? Пиарщики просили «контекст с намеком». У тебя есть идеи, писательница-шиперша? Эва открыла редактор сторис, загрузила туда фотографию стола и задумалась, покусывая губу. Амен снова наклонился ближе, заглядывая в её экран из-за плеча. Его близость уже не вызывала прежней паники, но кожа все равно покрылась легкими мурашками. — Если написать что-то банальное вроде «Прекрасный день с прекрасным человеком», нас стошнит одновременно, — пробормотала Эва. — Согласен. Это не в нашем стиле. Наш «контекст» должен быть продолжением утренней переписки. Напиши что-то про чтение. Эва удивленно повернулась к нему, встретившись с прямым взглядом светлых глаз. — Намек на твое утреннее сообщение про литературные творения? — Именно. Это же касается только нас — мы и поймём. Для остальных это останется загадкой, как и надо было бы в реальных отношениях. Пальцы Эвы быстро застучали по клавиатуре. Через минуту на сторис поверх кадра с кофе и ногами Амена красовалась лаконичная, но бьющая точно в цель надпись: «Инструкцию не нашла, пришлось перейти сразу к полноценным литературным творениям... Сок горький, но сюжет обещает быть интересным. ☕️📖» — Как тебе? — спросила она, показывая экран. Амен внимательно прочитал текст, удовлетворенно кивнул и коротко бросил: — Выставляй. Эва затаила дыхание и нажала кнопку «Поделиться». Сторис улетела в сеть. Дело было сделано. Официальный старт маркетинговой кампании под названием «Химия вне сценария» был дан. Не прошло и двух минут, как телефон в руке Эвы начал буквально разрываться от уведомлений. Экран мигал, как бешеная новогодняя гирлянда. Директ заваливало сообщениями, но первыми, разумеется, прорвались те, от кого Эва ждала этого меньше (или больше) всего. Телефон коротко звякнул. Экран высветил сообщение от Ливия. Ливий: «О боже, Эва! Я же говорил! Сюжет у нее интересный 😂 Выглядит так, будто он заставил тебя читать сценарий под дулом пистолета. Кстати, его ноги в кадре — это пять баллов. Очень сексуально и хитро заявляешь права на территорию. Не забывай про мое платье дружки!» Эва не успела даже закатить глаза, как следом, с интервалом в пару секунд, прилетело уведомление из другого чата. Имя отправителя заставило её мгновенно напрячься. Сет: «Литературные творения? Серьезно, куколка? 😈 Не думал, что наш суровый Амен умеет пользоваться чем-то сложнее инструкций по эксплуатации. Смотри не засни от его "интересного сюжета". Если станет слишком скучно — ты знаешь, в каком вагоне меня искать. Там сюжет всегда погорячее.» Эва нервно фыркнула и перевернула телефон экраном вниз, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец — то ли от злости, то ли от общего градуса абсурда. — Кто там? — спокойно поинтересовался Амен, делая последний глоток своего сока. — Наша группа поддержки, — буркнула Эва, подпирая подбородок ладонью. — Ливий уже выбирает платье на нашу вымышленную свадьбу, а Сет... Сет предлагает сменить жанр нашей литературы на что-то более криминальное. Амен медленно отложил свой стакан. В его взгляде, устремленном на Эву, на долю секунды промелькнуло что-то опасное, темное и очень собственническое — совсем как у его экранного персонажа. — Передай Сету, — тихо и веско произнес Амен, — что эта книга уже куплена. И посторонним читателям вход в эту библиотеку строго воспрещен. Слова Амена повисли в воздухе, тяжелые и осязаемые. Эва на секунду лишилась дара речи. Она растерянно моргнула, переводя взгляд с его идеально спокойного лица на свои руки, судорожно сжимающие салфетку. Эта его собственническая интонация, этот потемневший, давящий взгляд — всё было настолько в духе его экранного персонажа, что границы реальности снова поплыли. В ушах зашумело, а по спине пробежала волна жара. «Он просто слишком вжился в роль. Актеры его уровня играют даже тогда, когда заказывают такси», — судорожно забилась в голове спасительная мысль. Эва глубоко вдохнула, силой заставляя себя сбросить это оцепенение, и выпрямилась. — Амен, — её голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в нем отчетливо слышалось напряжение. — Перестань. Мужчина вопросительно приподнял бровь, продолжая внимательно наблюдать за ней. — Что именно? — Вот это всё, — Эва неопределенно обвела пальцем пространство между ними. — Пожалуйста, давай договоримся сразу. Когда мы находимся на публике, под прицелом камер или пиарщиков — ладно, мы играем в эту чертову любовь до гроба. Но сейчас, когда мы сидим вдвоем на пустой веранде и нас никто не слышит... Тебе не обязательно продолжать включать этот режим «ревнивого собственника». Она наклонилась ближе к столу, заглядывая ему прямо в глаза, и добавила уже откровенно, без привычного сарказма: — Меня это только излишне напрягает. Нам и так придется несладко в ближайшие месяцы, так давай хотя бы наедине обходиться без этих... спецэффектов. Мне нужно понимать, где заканчивается сценарий и где я могу просто выдохнуть. Амен молчал несколько секунд. В его светлых глазах не было ни капли смущения или раскаяния — лишь глубокая, сосредоточенная аналитика. Он словно препарировал её слова, взвешивал степень её паники и искренности. — Ты считаешь, что это была игра, Эвтида? — ровно спросил он, чуть наклонив голову. — А что это еще могло быть? — Эва нервно усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. — Мы заключили деловой контракт два часа назад. Извини, но я не верю в любовь с первого взгляда, особенно если этот взгляд принадлежал человеку, который утром обещал закопать меня за профнепригодность. Амен откинулся на спинку кресла. Напряжение в его плечах немного спало, но взгляд остался прежним — прямым и пронизывающим. — Разумно, — спокойно согласился он. — Но тебе придется привыкнуть к тому, что подтекст, о котором я говорил, должен быть постоянным. Если ты будешь включать и выключать «химию» по щелчку тумблера, зритель заметит фальшь на первом же совместном интервью. Моя реакция на Сета — это не спецэффект, Эва. Это базовая логика нашей легенды. Мужчина вроде меня не стал бы терпеть рядом с собой конкурентов вроде него. Ни на камеру, ни за её пределами. Он сделал короткую паузу и добавил чуть тише, из-за чего по её коже снова пробежали мурашки: — Но если это облегчит тебе жизнь... Хорошо. В пустых комнатах я обязуюсь держать свои экранные инстинкты при себе. Не хотелось бы, чтобы моя партнерша упала в обморок от перенапряжения еще до начала официального промо-тура. Эва облегченно, хоть и немного обиженно, выдохнула. — Вот и отлично. Спасибо за понимание, «эпистат». — Не за что, — Амен бросил взгляд на часы и поднялся со своего места, мгновенно возвращаясь к своему привычному, сухому рабочему тону. — Наш лимит «случайного» времени исчерпан. Фотограф из минивэна уже наверняка сделал достаточно кадров, как мы увлеченно беседуем. В понедельник у нас тяжелая смена на площадке, и пиар-отдел будет внимательно следить за каждым нашим шагом. Эва уже потянулась за сумкой, готовая завершить этот тяжелый, но продуктивный разговор, когда Амен, уже стоя у стола, вдруг замер. Он опустил на нее холодный, оценивающий взгляд и произнес: — И еще кое-что, Эвтида. — Что еще? — вздохнула она, поднимая на него глаза. — Твой друг. Ливий. Эва насторожилась. Внутри у нее мгновенно сработал защитный рефлекс, который всегда включался, когда дело касалось её близких. — А что с ним не так? — резко спросила она. — С этого дня твои ночные прогулки по клубам и барам в его компании прекращаются, — Амен говорил это абсолютно будничным, приказным тоном, словно зачитывал пункт из должностной инструкции. — Просыпаться в его постели, как сегодня утром, тебе тоже больше не стоит. Это рушит нашу легенду. Если папарацци снимут тебя, выходящую из его дома в помятой одежде, вся наша стратегия полетит к чертям. Интернет решит, что ты изменяешь мне с коллегой по площадке, а образ неверной девицы нам сейчас точно не нужен. Эва почувствовала, как к горлу подступает горячая волна возмущения. Она открыла рот, чтобы высказать ему все, что думает о его контроле, но Амен не дал ей вставить ни слова. Он слегка наклонился вперед и добавил с едва уловимым, ледяным прищуром: — И вообще… если у вас с Пеллийским реальный роман, который вы так тщательно скрываете под видом, скажем так... очень тесной дружбы, то сейчас самое время с этим завязать. Студия не потерпит реальных третьих лишних в нашей вымышленной идиллии. На секунду на веранде воцарилась оглушительная тишина. Эва почувствовала, как от ярости у нее перехватило дыхание. Её щеки мгновенно вспыхнули, а пальцы так сильно сжали ремешок сумки, что побелели костяшки. Подозрения в адрес Сета она еще могла понять — тот действительно вел себя как провокатор. Но Ливий?! Ливий, который был для нее как брат-близнец, который нянчился с ней после тяжелых съемок, делил с ней последнюю пиццу и вытаскивал из любых неприятностей? Сама мысль о том, что их чистую, почти родственную дружбу этот высокомерный робот назвал «тайным романом», показалась ей настолько абсурдной и оскорбительной, что злость буквально захлестнула её с головой. Эва резко поднялась со стула, шумно отодвинув его назад. Теперь она стояла почти вплотную к Амену, снизу вверх испепеляя его своим самым темным, яростным взглядом. — Ты сейчас серьезно? — её голос опасно задрожал, срываясь на злой шепот. — Да как у тебя вообще язык повернулся такое сказать?! Ливий для меня… мы с ним как сиамские близнецы, черт бы тебя побрал! У нас общего — только шутки пониженной социальной ответственности и похмелье на двоих! Между нами никогда ничего не было и быть не могло! Амен даже не шелохнулся под её эмоциональным взрывом, лишь слегка приподнял бровь, продолжая держать лицо каменным. — Рад это слышать, — сухо ответил он. — Но публика видит то, что ей показывают. На фото из бара Ливий держал тебя за руку так, будто готов был подраться за тебя с Сетом. Повторяю: мне все равно, какие между вами ментальные связи, Эвтида. Но ради безопасности проекта — держи своего «близнеца» на расстоянии вытянутой руки. По крайней мере, при камерах. — Ты невыносим, — процедила Эва сквозь зубы. Ей хотелось ударить его этой чертовой сумкой, прямо по его безупречной хлопковой рубашке. — Абсолютно, катастрофически невыносим. — Я знаю, — Амен бросил на стол купюру, полностью покрывающую счет, и развернулся к выходу с веранды. — До послезавтра на площадке, Эвтида. Постарайся выспаться. И не пиши Ливию капсом о том, какой я мерзавец — пиар-отдел отслеживает твою активность. Он ушел, оставив Эву одну посреди веранды, тяжело дышащую от злости и обиды. Телефон в её кармане снова завибрировал — фанаты продолжали штурмовать сторис, но сейчас ей хотелось только одного: доехать до дома и выплеснуть всё это возмущение Ливию лично.