Химия вне сценария

— Если он еще раз откроет свой идеально очерченный, высокомерный рот в сторону моего лица, я лично подсыплю ему в протеиновый коктейль слабительное, — Ливий, облаченный в шелковый изумрудный халат на голое тело, драматично взмахнул бокалом с белым вином. — Нет, ты представляешь? Моё лицо! Мое безупречное, симметричное лицо, которое обеспечило мне три контракта в Париже, портит ему, видите ли, какую-то там плешивую легенду! Эва сидела на широком подоконнике его квартиры, поджав под себя ноги в безразмерном худи Ливия, которое успела сделать своим. На её коленях лежала открытая пачка чипсов, а в руке был точно такой же бокал. Домашний вайб парня всегда действовал на неё как лучшее успокоительное: здесь пахло дорогими свечами с ароматом табака и ванили, на полу лежал пушистый ковер, а сам хозяин квартиры выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала «Домашний шик для богатых бездельников». — Радуйся, что он не видел, как ты в этих шелках ходишь по квартире, — фыркнула Эва, отправляя в рот чипсину. — У него бы случился системный сбой. Он же у нас ходячий устав шоу-бизнеса. Всё должно быть строго по протоколу. — Робот, — вынес вердикт Ливий, изящно опускаясь на диван напротив и закидывая ногу на ногу так, что полы халата соблазнительно разошлись. — Красивый, дорогущий, но абсолютно бездушный робот. И всё-таки, Эвка... Ты видела, что творится в Твиттере? Эва поморщилась, будто у неё снова заболел зуб. — Я удалила приложение сразу как Амен ушёл с нашего премиленького "свидания". — Ой, да ладно тебе, не притворяйся, — Ливий хитро прищурился и потянулся за своим телефоном. — Твоя уловка со стаканчиками и его ногами сработала как швейцарские часы. Фанаты уже нашли бренд его брюк, сверили время публикации, вычислили координаты кофейни и сошлись на мнении, что Амен приехал забирать тебя после бурной ночи, потому что «он не смог выдержать разлуки». Тэг вашего пэйринга взлетел на первое место в трендах. Вы официально самая горячая вымышленная пара. А это только начало! — Меня сейчас стошнит, — Эва уткнулась лбом в колени, издав глухой стон. — Ливий, ты не понимаешь. Когда мы фоткались, он сел так близко... Я буквально чувствовала, как у него сердце стучит. И ладонь его на моей пояснице... Короче, он играет так правдоподобно, что мне становится страшно. Я как будто в клетку к тигру зашла, а мне говорят: «Улыбайся, это для пиара, он тебя не съест». Ливий внимательно посмотрел на подругу. Весь его шутливый пафос мгновенно испарился, уступая место той самой мягкой, чисто братской заботе, которую он редко показывал посторонним. Он поднялся, подошел к подоконнику и, отобрав у неё бокал, аккуратно приобнял её за плечи. — Эй, сиамский близнец, — тихо позвал он, утыкаясь носом в её растрепанную макушку. — Ты чего? Поплыла? — Не поплыла я, — глухо буркнула Эва в его плечо. — Просто разозлилась. Он ведь всерьез сказал, что если у нас с тобой роман, то пора завязывать. Мне так обидно стало. Как будто кто-то залез грязными ногами в то, что для меня дорого. Нашу дружбу. Ливий издал короткий, тихий смешок и погладил её по спине. — Ну, дурак он, что с него взять. Большой, сильный, глупый качок, который не верит в чистую платоническую любовь двух потрясающих икон стиля. Не принимай близко к сердцу. Пусть думает, что хочет, главное — мы знаем, как всё на самом деле. В понедельник на площадке мы устроим ему такое шоу «лучших друзей», что у него глаза на лоб полезут. Буду обнимать тебя каждые пять минут назло его пиар-стратегии. Эва наконец улыбнулась и подняла голову, встречаясь с его искрящимися глазами. — Спасибо. Чтобы я без тебя делала? — Умерла бы от скуки и плохого вкуса в одежде, однозначно, — Ливий снова мгновенно вернулся в образ слей-королевы, отходя к зеркалу и поправляя идеальную укладку. — Так, ладно. Нам нужны патчи, тканевые маски и полный детокс, иначе в понедельник на крупных планах мы будем выглядеть как две жертвы кинематографа. Неси косметичку, Эвтида. Время спасать наши лица для миллионов фанатов. Спустя полчаса гостиная Ливия превратилась в филиал элитного спа-салона с легким налетом хаоса. На журнальном столике между бокалами с вином теперь теснились баночки с сыворотками, гидрогелевые патчи и пугающе черные очищающие маски. Сами начинающие модели-актёры выглядели канонично: Ливий сидел в кресле с золотыми патчами под глазами и тканевой маской, аккуратно разглаживая её по идеальным скулам длинными пальцами, а Эва, налепив на лоб успокаивающие диски, лениво листала общую рабочую беседу каста в мессенджере. — Нет, ты посмотри, что Рэймсс пишет, — Эва фыркнула, чуть не сдвинув маску на нос и перекривила специально бесячим голосом: — «Ребята, если на смене в понедельник будет папарацци-тур, предупредите заранее, я надену те дизайнерские казаки». Он серьезно думает, что в этой драме кому-то есть дело до его обуви? Ливий драматично вздохнул, не открывая глаз, чтобы не нарушить лифтинг-эффект. — Оставь мальчика в покое, у него синдром недополученного внимания на фоне вашей химии с Аменом и притягательной атмосферы моего с Агнией персонажей. Кстати, об Агнии... Она мне сегодня звонила. Расспрашивала, реально ли вы с Аменом сошлись или это студийный прогрев. Я, конечно, включил профессиональную загадочность, но, кажется, она уже забронировала нам столик на «празднование» вашей помолвки. — Передай ей, что если она организует это караоке, я спою туда весь репертуар Чарли XCX, и это будет последнее, что услышит этот каст, ведь затем Амен сразу прибъёт меня за такое "распутство". — Эва обновила ленту уведомлений и вдруг замерла. — О... А вот и наш главный спонсор утреннего похмелья проснулся. — Сет? — Ливий мгновенно приоткрыл один глаз, блеснув золотым патчем. — Что этот чёрт пишет? Эва открыла его личный профиль в соцсетях. Сет выставил новую сторис буквально пару минут назад — это был чистый, неприкрытый троллинг. На фотографии он лениво улыбался, держа в руке раскрытую детскую книжку-раскраску с какими-то динозаврами. Надпись сверху гласила: «Тоже решил приобщиться к высокой литературе. Сюжет держит в напряжении, но, кажется, здесь слишком много белого цвета. Жду, когда появится черный персонаж, чтобы навести суету 😉🎨» — Боже, какой он провокатор, я не могу, — Ливий покатился со смеху, из-за чего его тканевая маска предательски отклеилась на подбородке. Он быстро прилепил её обратно. — «Слишком много белого цвета» — это же прямой камень в огород нашего платинового альбиноса! Сет буквально играет со смертью в прямом эфире. — И самое ужасное, что Амен это увидит, — Эва устало потерла переносицу, стараясь не задеть патчи. — Наш пиар-отдел заставил его подписаться на всех нас ради видимости «тесного общения». Представляю, как у него сейчас челюсть сводит от этого финала детской раскраски. — Пусть сводит, ему полезно, — Ливий потянулся, шелк его халата мягко зашуршал, и он перевел на Эву абсолютно довольный взгляд. — Главное, куколка, что в понедельник на площадке будет максимально весело. Мы свежие, красивые, с идеальным тоном лица благодаря моим корейским секретам. Сет будет подливать масла в огонь, Амен — строить из себя оскорбленное величие, а мы с тобой... Мы просто будем красть каждый кадр, как мы умеем. Эва посмотрела на свое отражение в темном экране телефона, на Ливия, который уже вовсю делал селфи в маске, транслируя в сеть абсолютный «rich bitch» вайб, и впервые за день почувствовала, что паника отступает. Пока этот безумный мир шоу-бизнеса крутился вокруг них, у неё был её сиамский близнец, готовый прикрыть спину в любой момент.

***

Утро понедельника встретило их плотным запахом лака для волос, жужжанием отпаривателей и звенящим, почти осязаемым шепотом, который затихал каждый раз, когда Эва или Ливий проходили мимо технического персонала. Студия бурлила. Новость о «главной паре сезона» за выходные обросла такими подробностями, что Эва сама с трудом узнавала свою биографию из утренних пабликов. В главной гримерке, к счастью, посторонних не было. Эва села в высокое кожаное кресло, пока гример колдовала над её стрелками, вытягивая их к вискам для каноничного образа хитрой шемзу. Ливий сидел в соседнем кресле, уже полностью готовый — в своем расшитом египетском костюме лекаря, со свежим тоном лица, который после субботних масок лег просто безупречно. Он лениво листал сценарий, покачивая обутой в кожаный сандалий ногой, и транслировал в пространство стопроцентный, непоколебимый вайб непревзойденности. — Я просто говорю, что если в сцене у ниломера* Амен опять попытается загородить меня своим плечом, я развернусь к камере спиной. Моя спина в этом сезоне заслуживает отдельного «Эмми», — лениво протянул Ливий, зеркально подмигивая Эве и заставляя ту слегка засмеяться. — Эвтида, не крутись, у меня лайнер поедет, — прикрикнула на неё гример, но девушка лишь обезоруживающе улыбнулась. В этот момент тяжелая дверь гримерки распахнулась с характерным, излишне драматичным стуком. На пороге появился Сет. В белой шелковой рубашке с глубоким вырезом, растрепанный, с неизменной чашкой крепчайшего американо в руке и ухмылкой, которая не предвещала касту ничего, кроме ментального хаоса. — Доброе утро, мои любимые Биба и Боба! — громко провозгласил он, проходя вглубь комнаты и бесцеремонно усаживаясь на край стола прямо между зеркалами Эвы и Ливия. — Как поживает наша молодая литературоведческая семья? Эва, куколка, я всю ночь не спал, переживал. Ты дочитала до третьей страницы или наш платиновый зануда усыпил тебя уже на введении? — Сет, слезь со стола, ты мне свет загораживаешь, — Эва постаралась сказать это максимально строго, но уголки ее губ предательски дрогнули. Вайб Сета был слишком заразительным. — Не могу, отсюда лучший ракурс на твою семейную идиллию, — Сет наклонился ближе, заглядывая ей в лицо. — Кстати, раскраску я закончил. Специально для твоего… напарника оставил там пару белых пятен. Как думаешь, он оценит мое рвение к искусству? — Он оценит его в виде судебного иска за порчу его нервной системы, — подал голос Ливий, картинно обхихикивая шутку. — Но признаю, Сет, раскраска — это был топ. Мои подписки в Твиттере выросли на десять тысяч только из-за скриншотов твоих сторис. — Стараюсь для любимых коллег, — Сет кокетливо салютовал Ливию стаканчиком кофе, а затем прошептал так тихо, чтобы никто кроме актёров его не услышал: — Ну так что, Эва? Когда ждать официального заявления, что вы съезжаетесь? Я уже присмотрел вам отличную квартиру с раздельными спальнями в разных концах города, чтобы вы не поубивали друг друга до премьеры второй половины первого сезона. Эва уже открыла рот, чтобы выдать Сету порцию ответного, заслуженного яда, но фраза застряла у неё в горле. Воздух в гримерке мгновенно стал густым и холодным, словно кто-то резко включил кондиционеры на максимум. В дверях стоял Амен. Он уже был в образе верховного эпистата — массивные золотые украшения на груди, белоснежная ткань, слтвающая с его бледной кожей, и собранные назад платиновые волосы. Его голубые глаза, холодные и пронзительные, медленно прошлись по комнате. Сначала он посмотрел на Ливия, который тут же демонстративно выпрямился в кресле и расправил плечи, принимая вызов. Затем взгляд Амена переместился на Сета, по-прежнему вальяжно сидящего на столе, и, наконец, остановился на Эве. Обстановка накалилась до предела за долю секунды. Девушки-гримеры как по команде затихли, внезапно увлекшись кисточками и палетками, стараясь стать частью интерьера. — Сет, — голос Амена прозвучал низко, ровно и так веско, что чашка в руке Сета едва заметно качнулась. — Рабочее место актера — на съемочной площадке, а не на столах в чужих гримерках. Твоя сцена через десять минут. Режиссер уже трижды спросил, где его главный антагонист. Сет не спеша сделал глоток кофе, ни на секунду не теряя своей наглой улыбки, хотя в его глазах тоже вспыхнул опасный огонек. — Ну зачем же так официально, Амен? Мы тут просто обсуждали новинки литературы. Эвочка говорит, сюжет затягивает. Амен сделал два шага вперед, сокращая расстояние. Его массивная фигура буквально заслонила собой свет от зеркал. Он проигнорировал Сета, повернувшись прямо к Эве. Его рука, украшенная тяжелым перстнем, опустилась на спинку её кресла — слишком близко к её плечу. Так, чтобы заявить свои права перед всеми присутствующими. — Эвтида, — тихо, но так, чтобы слышал каждый угол комнаты, произнес он. — Надеюсь, ты помнишь, о чем мы говорили в субботу? Да, она чудесна помнила. Ограничение круга общения — это не рекомендация. Это условие. Эва сжала кулаки под пеньюаром, чувствуя, как внутри снова закипает та самая субботняя ярость. Он делал это специально. На глазах не только Ливия и Сета, а и других работников площадки, ставя её в положение послушной девочки. Гримёры точно разнесут эту сцену за пределы комнаты, утверждая какая сильная у них химия! Почти что нездоровая привязанность. — Я прекрасно всё помню, Амен, — процедила она, выдерживая его давящий взгляд. — Но у меня хорошая память, так что повторять мне дважды не нужно. Особенно в такой... директивной форме. Короткий взгляд в зеркало подтвердил худшие опасения актрисы — две девушки с кистями в руках буквально замерли, боясь дышать, а их уши, казалось, выросли втрое. Любая искра реальной вражды сейчас, любой намек на то, что Амен просто «контролирует контракт», и к обеду вся съемочная площадка будет знать, что их великий роман — дешевая фальшивка студии. Сет и Ливий, как истинные профессионалы шоу-бизнеса и модели со стажем, считали эту угрозу одновременно. Наглая ухмылка Сета на долю секунды превратилась в едва заметную понимающую линию, а Ливий мгновенно сменил позу с оборонительной на свою фирменную кокетливую. Пора было разворачивать этот скандал в сторону контролируемого пиар-абсурда. Первым сориентировался Сет. Он лениво соскользнул со стола, театрально приложив руку к сердцу, и примирительно поднял ладони. — Оу, оу, Верховный эпистат, потише! Кажется, утренний ревнивый Амен вернулся в чат, — Сет подмигнул бледной как смерть гримерше, мгновенно разряжая обстановку своим привычным флиртующим тоном. — Всё-всё, ухожу. Не хочу стать причиной первой семейной драмы на съемочной площадке. Эва, куколка, твой мужчина слишком суров, но, признаю, эта ревность тебе к лицу. Эва быстро перехватила инициативу. Она закатила глаза — максимально естественно, как делала тысячу раз, когда Амен включал своего зануду, и мягко накрыла своей ладонью его тяжелую руку, всё еще лежащую на спинке её кресла. Внутренне она вся сжалась от этого тактильного контакта, но внешне её лицо расплылось в лукавой, чисто «эвтидовской» улыбке. — Амен, ну перестань, — протянула она, слегка потянув его за руку вниз, заставляя его наклониться к ней чуть ближе, чтобы это выглядело как интимный жест для чужих глаз. — Ты обещал, что оставишь свою командирскую привычку в субботу. Ливий просто помогал мне повторять реплики, а Сет... ну, ты же знаешь Сета, он просто не может пройти мимо зеркала. Ливий тут же подхватил волну. Он картинно вздохнул, закрывая свой сценарий, и посмотрел на Амена с наигранным сочувствием. — Вот именно, дорогой наш друг. Если ты будешь так реагировать на каждого красивого мужчину в радиусе двух метров от Эвы, у тебя может развиться хронический стресс. Я, конечно, харизматичен до неприличия, но претендую исключительно на роль подружки невесты, ты же знаешь. Так что выдохни. Твоя шемзу никуда от тебя не сбежит. Амен на секунду замер. Эва кожей почувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы его руки. Его светлые глаза на секунду потемнели, анализируя их общую импровизацию, но он среагировал безупречно. Профессионал, всё же. Он не убрал руку. Напротив — его пальцы слегка сместились, собственнически коснувшись кончиков её волос. Он медленно наклонился к Эве, почти касаясь её уха, так, чтобы гримеры видели только идеальный романтический ракурс. — Я просто забочусь о том, чтобы моя партнерша не тратила свою энергию на пустые разговоры до команды «Мотор», — его голос прозвучал тише, с вкрадчивой, бархатистой хрипотой, от которой у Эвы вопреки всей логике по телу пробежала дрожь. Он выпрямился и посмотрел на Сета. — Жду на площадке через пять минут. И не забудь свою раскраску, коллега. Сет коротко хохотнул, салютуя ему на прощание, и наконец вышел из гримерки. Ливий последовал за ним, бросив на ходу: — Пойду проверю, как сидят мои сандалии, а вы... не задерживайте процесс, голубки. Как только тяжелая дверь закрылась, а гримеры, судорожно зашептавшись, отошли в соседнюю комнату за новыми спонжами, Эва почувствовала, как её улыбка моментально сползает с лица. Она резко убрала руку от Амена и уставилась на него через зеркало. Шоу для публики было сыграно на твердую десятку, но в воздухе между ними по-прежнему пахло грозой. — Ты совсем с ума сошел? — прошипела она, сжимая ладонями подлокотники. — Что это сейчас было? Мы же договорились в субботу: никаких спецэффектов без камер! Амен не отошел ни на сантиметр. Напротив, он сделал шаг вперед и резко развернул её кресло к себе лицом, перекрывая ей любой путь к отступлению и буквально вжимая своей массивной фигурой в глубь кресла. В образе эпистата — в этих золотых украшениях и белых шелках — он казался еще огромнее и опаснее. — Мы договорились, что я держу инстинкты при себе в пустых комнатах, Эвтида, — его голос упал до опасного, вибрирующего шепота, от которого у нее по спине побежали колющие мурашки. — Но мы не договаривались, что ты будешь выставлять меня идиотом перед всем кастом. — Да кто тебя выставляет?! Ливий — мой лучший друг! А Сет сам припёрся нас позлить! Впрочем, как он всегда это и делал. — О, как раз на тему твоего лучшего друга, — Амен резко наклонился, упираясь обеими руками в подлокотники её кресла, полностью заключая Эву в капкан своего тела. Теперь его лицо было так близко, что она видела, как потемнели его светлые глаза, превращаясь в два куска льда. — Твой лучший друг, у которого ты провела всё воскресенье, Эва. Девушка замерла, уставившись на него. Сердце пропустило удар, а затем застучало где-то в горле. — Ты... ты следишь за мной? — выдохнула она, чувствуя, как от возмущения и внезапного страха перехватывает дыхание. — Пиар-отдел следит за чистотой легенды, — жестко отрезал Амен, и его взгляд на секунду скользнул к её губам, после чего снова вернулся к глазам. — Но когда мне присылают отчет, в котором моя «девушка» заходит в дом Пеллийского в субботу в обед, а выходит оттуда только сегодня утром — в семь чертовых часов, садясь в его машину... У меня возникают вопросы к твоей способности соображать, Эвтида. От его близости, от этого плотного, горячего аромата дорогого парфюма и кожи, у Эвы кружилась голова. Ей отчаянно хотелось оттолкнуть его, упереться руками в эту твердую, как гранит, грудь, но она понимала — это только выдаст её слабость. Она сжала зубы, заставляя себя выдерживать этот удушающий напор. — Мы. Пили. Вино. И. Делали. Маски, — отчетливо, чеканя каждое слово, выплюнула она ему в лицо. — Мы смывали похмелье после субботы! Мы с Ливием всегда так делаем, Амен! Между нами ничего нет, кроме сплетен и общего стилиста! — Фанатам плевать на ваши маски, — Амен подался еще на пару сантиметров вперед, и Эва отчетливо ощутила его ровное, глубокое дыхание на своем лице. — Если эта информация всплывет, они увидят то, что захотят. Ты играешь с огнем. Из-за твоей инфантильности под угрозой контракт на миллионы долларов. Мне плевать, насколько вы там «сиамские близнецы», но если ты еще раз... — Да что ты мне сделаешь?! — не выдержав, перебила она, её темные глаза яростно блеснули. Не скрывая раздражения, девушка яростно зашептала: — Уволишь? Оштрафуешь? Запретишь мне дышать без твоего разрешения? Ты не мой настоящий парень, ты — мой коллега по контракту и горе. Так что прекрати меня грызть! Это меня... — она запнулась, чувствуя, как внутри всё дрожит от дикого коктейля из злости и непонятного, глухого возбуждения, — это меня излишне дергает. Амен замолчал. Его челюсть резко сжалась, так, что на скулах заиграли желваки. Он внимательно, медленно сканировал её раскрасневшееся лицо, вздымающуюся грудь, ловил её прерывистое дыхание. На секунду в гримерке воцарилась такая звенящая тишина, что было слышно, как за шторой капает вода. Химия между ними была настолько острой и осязаемой, что воздух, казалось, можно было резать ножом. — Дергает? — тихо, с какой-то опасной ухмылкой переспросил он. — Отлично. Значит, будешь более собранной на кадрах. Эва открыла рот, чтобы выдать ему самую ядовитую колкость из своего арсенала, но Амен не дал ей вставить ни слова. Он чуть качнул головой, и его взгляд стал пугающе деловым, расчетливым. — Раз уж твоя дружба с Пеллийским настолько… невинна, тебе не составит труда временно сместить приоритеты, — ровным тоном продолжил он, заставляя Эву снова замереть в кресле. — Чтобы легенда выглядела безупречно, тебе придется перестать проводить столько времени с Ливием. Мы должны начать транслировать реальные доказательства. Посты и комментарии в соцсетях — это детские игры, интернет требует мяса. — И что ты предлагаешь? — Эва подозрительно прищурилась, чувствуя, как внутри нарастает новое нехорошее предчувствие. — Мне ходить за тобой хвостиком и заглядывать в рот? — Я предлагаю действовать как взрослые профессионалы, — Амен слегка наклонил голову, и в его глазах скользнул холодный блеск. — Чтобы у папарацци не осталось сомнений, нам нужно перенести наши «отношения» в плоскость быта. Я вижу прямой резон в том, чтобы мы пару раз переночевали друг у друга. — Что?! — Эва едва не подпрыгнула в кресле, но Амен удерживал её одним своим весомым взглядом. — Чисто для галочки, Эвтида, — сухо осадил он её панику. — Фотографы увидят, как ты заходишь в мой дом вечером со своей дорожной сумкой, и как я провожаю тебя к машине утром. Это создаст железобетонное алиби для прессы. А за закрытыми дверями мы можем вообще не разговаривать и даже не находиться в одной комнате. Моя квартира достаточно просторная, чтобы мы не пересекались. Ты получишь свою гостевую спальню и полную изоляцию, но на улице мы должны выдать стопроцентный результат. Эва смотрела на него, чувствуя, как краска приливает к лицу. Ночевать в одном доме с этим невыносимым, огромным, контролирующим каждый её вздох мужчиной? Да это же добровольный шаг в ментальную ловушку! Сама мысль о том, что они будут делить одно пространство вне съемочной площадки, заставляла её сердце испуганно и часто стучать о ребра. Это было слишком интимно, даже с учетом раздельных комнат и гробового молчания. — Ты абсолютно сумасшедший, Амен, — выдохнула она, отчаянно пытаясь вернуть голосу твердость. — Это уже за гранью любого пиара. — Это бизнес, Эва. И если ты хочешь сохранить свою первую главную роль, тебе придется научиться играть по-крупному, — он отстранился, возвращаясь в свое привычное, холодное и недосягаемое состояние. В этот момент штора зашуршала, и в гримерку, весело переговариваясь, начали возвращаться девушки-гримеры с полными руками спонжей и новых палеток. Амен даже не обернулся на звук, его лицо мгновенно приняло маску идеального профессионализма. — Твой тон идеален, Эвтида, — уже совершенно другим, сухим рабочим голосом бросил он, разворачиваясь к выходу. — Постарайся не размазать его во время первой же сцены с Сетом. «Мотор» через пять минут. Когда дверь за ним закрылась, Эва наконец смогла сделать полноценный, глубокий вдох. Её всю буквально трясло от дикого коктейля из злости, растерянности и того самого глухого, упрямого сопротивления, которое Амен вызывал в ней с первой секунды их знакомства. Пальцы до сих пор подрагивали, а в голове набатом стучало его безумное предложение: «переночевать друг у друга». — Ну что, Эвочка, продолжаем? — ласково спросила вернувшаяся гримерша, пристраиваясь с кистью у её лица. — Ой, а чего у тебя щечки так горят? Амен что-то приятное сказал? — Очень, — процедила Эва, силой заставляя свои губы растянуться в фальшивой улыбке. — Прямо-таки засыпал комплиментами.