Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Глава 18: Призраки В конце концов, Мадлену потребовалось меньше часа, чтобы выяснить, где находятся заложники. Эмберли это не удивило: она не раз сталкивалась с чиссами до того, как её отношения с Каином… развились, так сказать. И знала его навыки лучше, чем кто-либо в галактике — разве что кроме его работодателя. Переписка хаттских наёмников была зашифрована, но имперцам не потребовалось много времени, чтобы взломать код. Выяснилось, что, чтобы удержать раттатаки от попытки освободить детей (что, без сомнения, воинственный народ предпринял бы, если бы дети были поблизости), заложников отправили на борт корабля самого Фулчера — Айронфаунда. Обычно проникновение на хаттский корабль, стоящий в центре флота в боевой готовности, было бы задачей, мягко говоря, почти невозможной. Но среди множества поразительных, смертоносных и совершенно незаконных по меркам Республики вещей, хранящихся в трюмах Непобедимого, был первоклассный имперский стелс-транспорт, приобретённый Кайафасом при весьма мутных обстоятельствах (о которых он упорно отказывался рассказывать — Эмберли была уверена, что это как-то связано с одной из его давних любовных побед). По словам технических специалистов, с которыми они консультировались, с тех пор сенсорные системы почти не изменились, и возможностей этого транспорта должно было хватить, чтобы оставаться незамеченными. У них была карта Айронфаунда, снятая сканерами Непобедимого. Точное местоположение заложников на борту установить было труднее, но как только команда Малдена взломала каналы связи Картеля, всё стало намного проще: похоже, сколько бы Фулчер ни платил своим наёмникам, дисциплину связи он купить не смог. Эмберли сидела в задней части транспорта, окружённая остальной спасательной группой. Джедаи (а кем бы он себя ни считал, Кай Нарек в душе оставался джедаем) сидели ближе всего к командному мостику. За ними — Сулла и её четыре отобранных мандалорских воина, всё ещё проверяющих своё оружие, хотя делали это уже не в первый раз. Ещё дальше — ситхи. Искандар и Нефертари, самые могущественные из аколитов Кайафаса, вызвались добровольно. Эмберли подозревала, что причиной была скорее гордость (всё-таки Дарт Каин приказал лучшим из своих людей присоединиться), чем забота о детях. Рядом с ними сидел изуродованный Накс, устремивший взгляд в пустоту и хранящий свою обычную отрешённую улыбку — ту самую, что появлялась на его лице, когда он не сражался. Несмотря на его психическую нестабильность, его включили в команду потому, что он сам был раттатаки. Пусть он никогда и не был на их родной планете (или не помнил этого), присутствие представителя их народа могло помочь успокоить детей. Малден решил, что риск того стоил. — Итак, — неуверенно заговорил Оби-Ван, когда они приближались к цели, — «Кайафас»? Не могли бы вы объяснить, рыцарь Вейл? Эмберли вздохнула. Она знала, что этот момент настанет, как только произнесла это имя на мостике Непобедимого. Слово вырвалось прежде, чем она осознала. Оно сработало, успокоив Кайафаса — и она не жалела. Но объясниться всё равно нужно было — лучше раньше, чем позже. — Это его настоящее имя, — ответила она прямо. — Имя Дарта Каина до того, как Император дал ему тёмный титул. Я не знаю его фамилии — если честно, думаю, он сам её уже не помнит. — А как ты узнала его? — спросил Пло Кун. — С огромными усилиями, — честно ответила она. Что было правдой, хоть и не в том смысле, какой, вероятно, имел в виду мастер-джедай. Кайафас открыл ей эту тайну лишь спустя годы совместной работы, и тогда это стало беспрецедентным актом доверия. Она очень дорожила им. — Я надеялась, что это слово вытащит его из состояния апатии — до того, как он снесёт мостик и перебьёт нас всех, — продолжила она, подбирая формулировки с осторожностью. Лгать джедаям она не хотела: они, скорее всего, уловили бы ложь через Силу. Вместо этого она просто… не сказала всего. Они, вероятно, и так подозревали, что за этим кроется нечто большее, но пока не настаивали. Сейчас спасение детей было важнее любых секретов, которые могла скрывать Эмберли. А когда позже возникнут вопросы — ну, в крайнем случае, ей придётся заручиться поддержкой Йоды. Великий магистр был единственным джедаем, знавшим всю глубину её отношений с Кайафасом (ей действительно стоило рассказать об этом и самому Кайафасу в какой-то момент), и, похоже, не возражал, пока Эмберли помнила: её задача — помочь ему вырваться из тьмы, в которую он был ввергнут с детства. А не позволить этой тьме затянуть и её. — Ну, я рад, что ты это сделала, — сказал Энакин с почти мальчишеской улыбкой. — Это было реально страшно. — Так и есть, юный падаван, — ответила Эмберли с лёгкой улыбкой. — Хатты даже не представляют, кого они разозлили, спровоцировав Дарта Каина. Повисла тишина. Её нарушал лишь ровный гул двигателей, пока Сулла не заговорила: — Кеноби. — Да? — отозвался он. — Я заметила, что ты разглядываешь мою броню. Почему? В её голосе прозвучала едва уловимая угроза, но Эмберли не сомневалась, что она не станет вызывать джедая на поединок прямо сейчас. Несмотря на верность старинным традициям, Сулла была одной из самых разумных мандалорских лидеров, которых Эмберли когда-либо встречала. — Ах, да, — признался Оби-Ван. — Прошу прощения, не мог удержаться. Любопытно видеть, насколько твой доспех отличается от современных мандалорских — или, скорее, почти не отличается. — Правда? — она слегка сместилась на сидении. Остальные воины тоже насторожились, хоть и продолжали проверку снаряжения. — Ты встречал наших потомков? — Да, — осторожно ответил Кеноби. — Во время последней гражданской войны на Мандалоре мой учитель и я помогали защитить дочь Дома Крайз от хаоса. Энакин, как с усмешкой отметила Эмберли, очень внимательно слушал слова своего мастера — глаза его светились любопытством. Рядом Асажж делала то же самое, а даже Пло Кун и Нарек наблюдали с неподдельным интересом. — Знаешь, одним из первых дел, которые я сделал после того, как Перлию вновь подключили к Голонету, — непринуждённо сказала Сулла, — было изучение того, что стало с мандалорцами за то время, что нас не было. Я едва могла поверить в прочитанное. — Полагаю, нынешний пацифизм их режима оказался… шокирующим, — сухо заметил Оби-Ван. — Именно так, — подтвердил Сулла. — Но в конце концов мне напомнили, что перемены неизбежны — и даже необходимы, особенно спустя тысячелетия. Как только эта операция завершится, я попрошу у Дарта Каина разрешения взять отпуск и лично посетить Мандалор. Это было вполне ожидаемо, отметила про себя Эмберли. Желательно — с безопасного расстояния. — Уверен, Новые мандалорцы с радостью примут вас, — дипломатично сказал Оби-Ван. — Мы на посадочной прямой, — раздался голос пилота по внутренней связи, вернув всех к реальности. — Всем приготовиться к высадке. Четыре джедая, два падавана, трое ситхов-аколитов и пятеро мандалорских воинов. Эмберли подумала, что этого, пожалуй, было достаточно, чтобы почти пожалеть хаттовских боевиков. Почти. Они не должны были брать детей в заложники, и тем более — использовать это, чтобы навредить Кайафасу. Что бы ни происходило на планете внизу, пока она здесь — Эмберли надеялась, что это не остановит его путь от тьмы Империи ситхов к свободе. ***** Имперский легион высадился на Раттатаке на борту транспортов, следуя протоколам десантирования, впервые описанным легендарным гранд-моффом Одилем Вайкеном, основателем Имперской армии. Эти корабли доставляли солдат на Молех, Альдераан и многие другие поля сражений Великих Галактических Войн. Некоторые были еще со времён той эпохи, другие — построены совсем недавно на внутренних верфях «Непобедимого». Транспорты сели с безупречной точностью: солдаты тут же заняли периметр, одновременно выгружая технику. Место, которое хатты выбрали для засады, оказалось пыльной, заброшенной, продуваемой всеми ветрами равниной — с кратерами и ржавыми обломками, оставшимися от бесчисленных сражений прошлого. Броклау находился во втором транспорте: первый, согласно протоколу, был зарезервирован для Дарта Каина. Командиру не дозволялось находиться на борту одного корабля с Владыкой Ужаса, чтобы исключить возможность обезглавливающего удара. Не то чтобы сбитие транспорта Каина действительно останавливало его: такое уже случалось, и каждый раз он вырывался с места крушения сам, часто — уже за линией фронта. Командир вышел по трапу следом за отрядом сопровождения и направился прямиком к Лорду Ситхов. Аколиты окружали Каина и его дроида JURG-N, соблюдая почтительную дистанцию и выглядя бледными. Они кивнули Броклау, и тот почувствовал к ним сочувствие: быть запертым в одном корабле с Кайафасом в таком настроении было сомнительным удовольствием. Последний раз, когда Броклау видел своего повелителя столь же разъярённым, был во время атаки на Молех. После его вспышки ярости нескольким членам экипажа пришлось незаметно покинуть мостик, чтобы привести себя в порядок и переодеться. И хотя подобное случалось редко, никто не осмелился их осудить. Сама Сила знала, что и Броклау тогда едва справился. — Командир, — Дарт Каин кивнул, и тот ответил резким имперским салютом. — Мы фиксируем энергетические сигнатуры, приближающиеся с разных направлений, — доложил офицер с планшетом. — По всей видимости — дроиды. — Разумеется, — фыркнул Броклау. — После Саварина хатты были бы идиотами, если бы вновь отправили против нас живую пехоту. (Что, впрочем, заставляло задуматься, зачем они вообще пытались привлечь местных в первую очередь. Но даже Дарт Каин мог быть лишь в одном месте одновременно — за что Республика, вероятно, всё ещё благодарна.) — Какие именно дроиды? — спросил Каин. — Трудно сказать, — признался офицер. — Их сигнатуры не соответствуют ни одной модели в нашей базе данных. — Она обновлялась после восстановления доступа к Голонету? — Конечно, милорд! Обновили сразу же. Но всё равно — ничего. Размеры и уровень энергии соответствуют стандартным боевым дроидам, но модели нам неизвестны. — Значит, это какое-то секретное оружие хаттов, — заключил Каин. — Подождём. Он нахмурился, и Броклау сразу выхватил бластер, как и все вокруг. Аколиты уже активировали свои клинки, уловив тревожное предчувствие Владыки. Ответ последовал быстро: из-под земли начали вырываться скелетообразные фигуры — костлявые руки, затем торсы и головы с ухмыляющимися черепами, чьи глазницы горели зелёным пламенем. Броклау выстрелил ближайшему в голову. Череп разлетелся, и существо упало — магия, поддерживавшая его, исчезла. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дарт Каин сносит нежить удар за ударом, а JURG-N методично поливает демонов огнём. — Некромантия, — прошипел Каин с отвращением. — Не видел таких глупцов с тех пор, как разделался с Дартом В’сораном. Броклау вздрогнул от воспоминания. Те недели боёв были настоящим кошмаром — закончились они тем, что Каин буквально разрубил другого ситха на столько частей, что даже безумец не смог бы собрать себя обратно. Затем они неделями прочёсывали цитадель В’сорана, собирая реликвии, артефакты и голокроны. Те, что не поддавались уничтожению, до сих пор хранились в запечатанном хранилище под Храмом ситхов на Перлии. — Учитывая, что мы стоим на поле боя, которое использовалось сотни, если не тысячи лет, это может обернуться проблемой, господин, — произнёс он вслух, поднося руку к уху, где коммуникатор передавал поток голосов прямо в его череп. — Поступают сообщения: эти воскрешения происходят повсюду вокруг нас. Похоже, противник значительно превосходит нас числом. — В самом деле, — откликнулся Дарт Кейн, сделав глубокий вдох и закрыв глаза. — Я ощущаю, как чародейство струится по полю боя, просачивается в израненную землю и выискивает тех, кто пал здесь прежде, чтобы поднять их вновь и заставить сражаться. Прикажите солдатам сомкнуть ряды, Командир. Враг пытается отвлечь нас этой нежитью, чтобы их дроид-командир мог сделать больше, чем просто погибнуть от наших клинков и бластеров. — А как насчёт некроманта? — спросил Броклау. — Я не знал, что у хаттов бывают чувствительные к Силе. — Раньше не бывало, — мрачно заметил Дарт Кейн. — Думаю, Сидиус предоставил им одного. Если, конечно, он сам не участвует лично, но вряд ли нам так повезло. Это выглядит как работа многих рук, действующих сообща. Культ слабых пользователей Силы, обученных тёмным искусствам и отлично владеющих групповыми техниками, но не обладающих могуществом, чтобы угрожать настоящему ситху. — Дроиды и мертвецы, — пробормотал Броклау, одновременно жестом передавая приказ Дарта Кейна своим помощникам для распространения по Легиону. — Понимаю, почему кто-то решил, что такие воины справятся с вами лучше, чем живые. — Тогда мы покажем им, насколько они ошибаются, — отозвался Дарт Кейн. Несмотря на всю серьёзность происходящего, Броклау не смог сдержать усмешку. Хатты были далеко не первыми, кто считал, что бездушные и бесстрашные бойцы — идеальное противоядие против Владыки Ужаса. Но очень скоро они, как и их предшественники, узнают, насколько ошибочен был этот расчёт. ***** NEME-61S был древним. Для большинства разумных существ он выглядел бы устрашающе: массивный, двухметровый, увешанный различными видами оружия. Когда-то он служил в армии военачальника с Внешнего Кольца, сражавшегося с хаттами. Но тот был убит, а все его силы и техника захвачены Картелями. Его имя стёрли из всех хроник — последним унижением. Даже NEME-61S не помнил его, благодаря выборочному стиранию памяти. Осталось лишь смутное осознание, что такой человек существовал. В течение столетий дроид стоял без движения, как статуя на одном из коронных миров хаттов. И только несколько недель назад он вновь был активирован. Сладкая, живительная энергия заполнила его схемы и разожгла дремавшие процессоры. Техники, пробудившие его, действовали по приказу хатта, который ввёл в систему правильные командные коды, обозначив себя как Марло Хатт — высший авторитет, которому отныне должны подчиняться NEME-61S и его собратья. Затем в память дроида загрузили обновлённые данные: актуальную информацию о вооружении и технологиях — всё, что требовалось для эффективной боевой работы. После этого NEME-61S и тысячи других дроидов были переправлены с планеты и переданы под командование другого хатта по имени Фулчер. Им выдали новые инструкции. Картели столкнулись с серьёзным противником — тем, кто уже одержал несколько побед над наёмниками, которых хатты обычно нанимали для удержания власти во Внешнем Кольце. Ходили слухи, что их враг — чувствительный к Силе, способный вызывать парализующий ужас у живых существ. Но на дроидов такие трюки не действовали. NEME-61S никогда прежде не сражался с пользователями Силы, но был проинформирован: они всё равно умирают, если стрелять в них достаточно долго. Если бы он обладал более продвинутым ИИ, возможно, ощутил бы что-то вроде трепета перед предстоящим боем. Но его старинные схемы, содержащие базовые протоколы и подпрограммы, не были рассчитаны на подобные бесполезные эмоции. Приказ наступать прошёл вниз по командной сети, и NEME-61S подчинился вместе с тысячами других дроидов. По всей пустоши он фиксировал наличие форм жизни и транспортов, доставивших их на поле боя. Враги — идентификация: солдаты-ситхи — уже были вовлечены в сражение, судя по движущимся телам, напоминающим трупы. Однако эти ожившие мертвецы не считались противниками: его боевые протоколы были обновлены заранее, чтобы игнорировать нежить. Он сосредоточился на бронированных бойцах, сражающихся с ними. Через несколько секунд после открытия огня процессор зафиксировал гудение — звук, соответствующий световому мечу. NEME-61S повернулся к источнику, готовый открыть огонь и устранить угрозу, нависшую над его хозяевами. Вместо этого он ослеп — или, по крайней мере, так бы это описало органическое существо. Его навигационное программное обеспечение выдало длинную цепочку ошибок, неспособное интерпретировать то, что фиксировали сенсоры. Ошибки лавиной перекинулись на другие подпрограммы, лишив его возможности двигаться. NEME-61S всё ещё пытался осознать происходящее, когда клинок алой энергии прорезал его корпус, достиг процессора, и его разум — пробудившийся лишь недавно после веков молчания — вновь погрузился в вечную тьму. ***** Я разил дроидов, двигаясь так быстро, как только мог, следя при этом, чтобы JURG-N не отстал слишком далеко. Даже на полной мощности его Нуль-поле охватывало радиус менее ста метров, но пока мы продолжали двигаться, дроиды не могли должным образом реагировать — особенно потому, что модели, с которыми мы столкнулись, были старше даже меня. Нуль-поле делало JURG-N не просто очередной машиной Империи Ситхов — оно превращало его в живое воплощение технологического кошмара. При активации оно разрушало работу высокотехнологичных систем вокруг него, забрасывая сенсоры потоками помех и мусорных данных. Нам даже приходилось держать киборгов подальше, когда он использовал его — не каждый выживал после мгновенного отключения всех имплантатов. Это не способствовало скрытности: даже самый глупый охранник заметил бы, что камеры вдруг стали показывать только рябь и помехи. Но в сочетании с моими способностями этот эффект был бесценен. За все годы я благодарил создателей JURG-N больше раз, чем мог бы сосчитать. И сейчас, когда мы сражались с древними дроидами, выкопанными хаттами из какой-то забытой могилы, это снова доказывало, что, кем бы ни были его создатели, они определённо знали, что делают. Я кромсал нежить и дроидов, но чувство тревоги не отпускало. Это было слишком просто. Нуль-поле JURG-N — способность, о которой знали немногие — давало нам подавляющее преимущество. Но я отказывался верить, что хатты могли быть настолько наивны, чтобы полагать, будто можно победить меня, забросав ожившими трупами и древними автоматонами. Их оружие давно заржавело и превратилось в дубинки. На фоне таких противников дроиды выглядели не как грозное тайное оружие Картелей, а как музейные экспонаты, случайно попавшие на поле боя. Да, даже один пользователь Силы мог пасть под массой врагов — но за моей спиной стояла армия обученных убийц, даже если моя репутация требовала, чтобы я возглавлял бой. Пусть окружающая среда и не годилась для ещё одной песчаной бури, как та, что устроил Искандар на Саварине, но я знал и другие ритуалы, способные вызвать разрушения не меньшего масштаба. Должно было быть нечто большее. Что-то, чего я ещё не видел. И, разумеется, я оказался прав. Это случилось вскоре после того, как я использовал Силу, чтобы швырнуть несколько высушенных тел в сторону с такой мощью, что они рассыпались в прах и осколки костей при столкновении с землёй. Что-то мелькнуло в воздухе — крошечное, почти незаметное колебание среди завихрений пыли. Мой инстинкт сработал быстрее мысли — я рефлекторно взмахнул рукой, и багровое лезвие моего светового меча рассекло воздух. С громким всплеском энергии клинок ударился обо что-то. В короткой вспышке я заметил примитивный меч, украшенный светящимися зелёными рунами — тем же оттенком, что и аура оживлённых мертвецов. Сила удара отбросила противника назад. Этого мгновения хватило, чтобы я впервые его (или её?) разглядел: силуэт был окутан несовершенным оптическим камуфляжем. Свет искажался вокруг формы, словно в миражах над раскалённым песком. Мне показалось, что фигура была женской, но это не имело значения. — Думаешь, сможешь спрятаться от меня?! — проревел я, вживаясь в образ Лорда Ситхов, надеясь, что страх выдаст её. — Дура! Я — Дарт Каин! К счастью, это сработало. Кто бы это ни был, у неё была чувствительность к Силе. Искра её сознания вспыхнула в моём восприятии — страх, сдерживаемый с поразительной дисциплиной. Я бы, возможно, даже восхитился таким самоконтролем… если бы она не пыталась меня убить. Плохая новость: я внезапно ощутил и другие подобные искры поблизости, а затем ещё — вдали. Они быстро приближались. Все они были чувствительными к Силе. Ни один не дотягивал до уровня джедая или ситха, но их было слишком много, чтобы это не имело значения. — JURG-N! — рявкнул я. — Дай нам огненное кольцо! И, хвала ему, мой напарник не стал задавать вопросов, не усомнился в моём здравомыслии. Он активировал огнемёт и, повернув торс, выпустил струю пылающей жидкости, которая вскоре окружила нас кольцом пламени. Я почувствовал колебание в намерениях нападавших… а затем, почти сразу, всплеск решимости, когда они прыгнули сквозь огонь. Их камуфляж начал таять под действием жара, и пламя цеплялось за их фигуры, как живое существо. Мои нападавшие были облачены с головы до ног в какую-то племенную одежду, которую я не узнал. В руках они держали те же рунические клинки, что и первый из атакующих. Осмотрев их, я почувствовал чуждое, отдалённое присутствие, связанное с каждым из них узами верности и колдовства. Эта связь заставляла их двигаться вперёд, несмотря на любые вполне обоснованные сомнения, которые могли у них возникать. — Это ты, Сидиус, кого я чувствую? — спросил я, выстраивая световой меч в сложную атакующую позицию — скорее для устрашения, чем для настоящего удара. — Ты посылаешь за мной убийц? Боишься встретиться со мной лицом к лицу, да? — Нет, — прошептал старческий голос сразу с дюжины направлений. — Мы никогда не станем служить Ситху, Владыка Ужаса. Вот почему ты должен умереть. Это было чувство, которое я знал слишком хорошо. Честно говоря, меня удивляло, сколько разумных существ были готовы присоединиться к нашему делу против хаттов, несмотря на репутацию моего народа — и заслуженную. Если голос говорил правду (а я не был настолько глуп, чтобы верить зловещим шёпотам без веских оснований), у них наверняка были причины желать, чтобы Империя ситхов не возродилась в галактике. К сожалению, кем бы они ни были, они решили объединиться с хаттами, чтобы этому помешать. А ещё — что хуже всего — они решили убить меня. — Маги покрепче тебя уже пытались, — хмыкнул я. — У тебя не будет большего успеха, чем у них! — Посмотрим, — прошептал голос. — В атаку, сестры! С этим разговор закончился — у нас с JURG-N больше не было времени на слова. Мы были вынуждены защищаться от ударов со всех сторон. Асажж следовала за старшими воинами, пока они пробирались через «Айронфаунд», уклоняясь от патрулей и наблюдательных систем на пути к месту, где держали детей. Хотя обстановка была другой, Асажж с детства научилась скрытности на Раттатаке, а позже довела свои навыки до совершенства, когда присоединилась к Каю в их партизанской борьбе против военачальников. Остальные члены группы также были искусны: особенно Энакин и Нефертари — они двигались с той же грацией, что и она. Кроме того, охрана была слишком самоуверенна. Они знали, что Дарт Каин сражается на планете, и были уверены, что пока дети остаются заложниками, Владыка Ужаса не станет применять полную силу. Уходить от их патрулей было нетрудно, несмотря на численность. Несколько раз джедаям приходилось сдерживать порывы ситхов и мандалорцев, без слов напоминая им, что спасение детей — приоритет. Они продвигались по очередному грязному коридору, когда у Асажж внезапно сузилось поле зрения. Она споткнулась, теряя равновесие. Всё поплыло перед глазами: она всё ещё видела коридор, но в то же время — круглую комнату, наполненную зелёным дымом. — Асажж? — донёсся голос её Мастера, приглушённый и далёкий. — Что случилось? Она не могла ответить. Едва могла двигаться. Её знобило, она чувствовала вокруг давящее присутствие. В её разуме раздался голос — настойчивый, безумно знакомый, хотя она не могла понять, откуда он. Сестра? Дочь? Кто ты? Что ты здесь делаешь? — Убирайся из моей головы! — взревела Асажж, вложив в слова всю силу. Все вокруг отшатнулись в шоке. Она моргнула — и, когда зрение прояснилось, обнаружила, что снова на борту «Айронфаунда». Кай держал её за плечи, обеспокоенный, половина группы смотрела на неё, остальные — по сторонам, настороже. — Асажж? — повторил Мастер. — Всё в порядке? — Кажется, да, — прошептала она. — Я видела… странное место. И слышала чей-то голос… — Кто-то пытался проникнуть в её разум, — сказал Искандар. Краснокожий ситх выглядел мрачно. — Я видел такое раньше. Она, должно быть, была целью, потому что самая юная среди нас. — Он взглянул в сторону и добавил: — За исключением падавана Скайуокера. Но сомневаюсь, что даже самый отчаянный пользователь Силы, которого хатты смогли найти, не осмелился бы лезть к нему. Асажж могла бы обидеться, но она помнила силу, которую ощущала в Энакине, когда они тренировались на борту «Непобедимого», и ей пришлось согласиться. Единственным человеком, обладавшим такой же мощью, была Леди Вэйлин — которую, по слухам, считали даже сильнее Дарта Каина. — Тогда нам нужно спешить, — мрачно сказала рыцарь Вейл. — Они уже знают, что мы здесь. В любой момент поднимется тревога. Словно в ответ на её слова, в коридоре раздалась резкая сирена, а затем по внутренней связи кто-то заговорил срочно и резко — на хаттском, как почти наверняка поняла Асажж. — Не переживай, Асажж, — усмехнулся Энакин. — Всё равно в какой-то момент должно было стать шумно.