Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Глава 15: Хранилище За свою долгую карьеру одного из самых опасных охотников за головами Внешнего Кольца Кэд Бэйн совершил множество ограблений — как по заказу клиентов, так и по собственной инициативе, когда ему становилось известно о какой-нибудь особенно лакомой добыче. Он грабил банки, частные хранилища и крепости военачальников. И хотя не всегда удавалось унести всё награбленное, он неизменно уходил живым. Этого, увы, не могли сказать о себе все его напарники — о чём Бэйн как-то «забыл» упомянуть команде, собранной для этой конкретной миссии. Первым препятствием был путь на Перлию. Обычно туда было не так уж сложно добраться, но теперь, несмотря на внезапную важность планеты для галактических дел, трафик оставался скудным. В результате каждый входящий корабль тщательно отслеживался. С учётом того, с какой скоростью Имперская разведка восстанавливала свои сети во Внешнем Кольце, выдавать себя за туристов было бы бесполезно — их бы быстро вычислили. Оставался второй способ — скрытное проникновение. Теоретически он был возможен, но никто не знал, на что способны сенсоры «Непобедимого». Бэйн рассчитывал завершить сбор команды до возвращения супердредноута, но не успел — и едва не прикончил последнего новобранца в приступе ярости, узнав об этом. В итоге оставался только один путь, к которому он надеялся прибегнуть значительно позже: обратиться за помощью к контакту Сидиуса на планете. Надо отдать должное — Дуку справился. Команда присоединилась к грузовому судну с Серенно и, спрятавшись среди контейнеров, благополучно достигла поверхности. Затем они незаметно покинули корабль вместе с командой. Приходилось держаться в тени — особенно потому, что Серенно был преимущественно человеческим миром, и только Орра Синг могла сойти за местную. Тем не менее, они были профессионалами и справились без особых проблем. Покинув космопорт, они сели в арендованный спидер и направились к городу беженцев, расположенному неподалёку от Храма ситхов. Держались подальше от самого Храма — меры безопасности там были усилены. Лорд ситхов, очевидно, опасался, что Картели пошлют агентов наказать беглых рабов. Бэйн счёл бы это паранойей, если бы сам не получил несколько подобных предложений от Хаттов. Он отказался, конечно — не из моральных соображений, а потому что работа была слишком опасной за ту плату, которую предлагали. Они бросили спидер на обочине и замаскировали его, чтобы потом использовать при эвакуации, и начали пробираться через джунгли, внимательно наблюдая за патрулями. Бэйн мог поклясться, что чем ближе они подходили к Храму, тем тише становились джунгли и тем враждебнее казалась окружающая растительность. Спустя несколько часов они достигли основания Храма ситхов. С их текущей позиции здание казалось исполинским, ещё более внушительным, чем на изображениях. Вокруг Храма, в радиусе нескольких десятков метров, не было ни единого признака жизни — будто сама природа избегала вторгаться на эту территорию. Бэйн, хотя и не считал себя суеверным, почти физически ощущал на себе тяжёлый взгляд древнего сооружения. Убедившись, что поблизости нет патрулей и систем наблюдения, Дурос пересёк открытое пространство. Остальные последовали за ним. Он достал ручной сканер, провёл им по кругу и хмыкнул, когда тот издал короткий звуковой сигнал. — Здесь должен быть скрытый проход, обнаруженный предыдущей экспедицией, — произнёс он. — Однако, по имеющимся данным, открыть его может только чувствительный к Силе. Сможешь? Паллидуванка подошла к стене и приложила к ней ладонь, закрыв глаза. В другой руке она держала устройство, которое Сидиус передал Бэйну — изящный предмет из шипованной латуни с крошечными гравировками. Это была ситхская «отмычка», предназначенная для использования чувствительными к Силе. Как только Синг начала делать то, что, по всей видимости, и предполагалось, устройство пришло в движение, закрутилось в её ладони и издало звук, от которого у Бэйна заломило зубы. Он уже собирался сказать ей выключить эту чертовщину, как вдруг каменная плита со скрежетом отодвинулась, открыв проход в абсолютную темноту. Синг резко отпрянула, качая головой. Даже для Паллидуванки она выглядела слишком бледной. — Отличная работа, — сказал Бэйн. — Готова продолжать? Если бы она не была готова — если бы собиралась стать обузой — Бэйну пришлось бы её пристрелить. Оставить её позади было нельзя: риск обнаружения был слишком велик. А в самих туннелях было достаточно опасностей, чтобы не тащить с собой «мертвый груз». Потерять её на этом этапе было бы досадно, но, с другой стороны, на одного человека меньше, с кем делить награду Сидиуса. — Я в порядке, — тихо ответила она, и Бэйн незаметно убрал руку от кобуры. — Просто… попыталась почувствовать храм. Это не самое дружелюбное место. — Большой сюрприз, — пропищал Тодо-360, техно-сервисный дроид, уютно устроившийся на плече Бэйна. Остальные слабо усмехнулись, услышав эту не слишком удачную шутку. — Входим, — коротко бросил Бэйн. Все достали светящиеся палочки и шагнули в проем. Внутри туннель оказался узким коридором, в котором свободно помещался лишь один человек. Боковых проходов не было, перекрестков тоже, и сначала их путь казался простым. Однако спустя пару часов наручный компьютер Бэйна настойчиво утверждал, что они ходят по кругу. И глядя на трехмерную карту, которую он успел построить, Дуросу было трудно с ним спорить — за исключением одного странного факта: они не проходили ни одной из своих меток. — Я слышал легенды о том, что пространство может искривляться в местах, насыщенных Тёмной стороной, — пробормотал Белок, после того как Бэйн указал на аномалию. — Но не думал, что это всерьёз возможно. Ренай Белок был тви’леком и некогда считался одним из выдающихся умов Ядра в области археологии. Увы, его пристрастие к дорогим удовольствиям привело к тому, что он стал торговать теми же артефактами, которые изучал. После разоблачения ему пришлось бежать во Внешнее Кольцо, где он превратился в грабителя гробниц и консультанта для военачальников, желающих узнать историю своих кровавых трофеев. Бэйн и Синг поймали его, когда он выходил из борделя, промотав последние кредиты за неделю разврата. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы узнать Бэйна — и тут же протрезветь. От предложения он не отказался. Хотя Белок и носил оружие — без этого на внешнем кольце не выживешь — Бэйн привёл его вовсе не ради стрельбы: в лучшем случае тви’лек стрелял посредственно. Но Дурос и не собирался входить в Храм ситхов без кого-то, хоть немного разбирающегося в подобных местах. Даже если его знания были неполными, бывший археолог всё же знал, как вести себя в древних усыпальницах, полных ловушек и скрытых механизмов. — Знаете ли вы способ обойти эту пространственную аномалию и быстрее добраться до места назначения? — спросила Мили, последний член их группы (если не считать Todo-360, хотя тот, по сути, не получал своей доли вознаграждения за работу). Мили была боевым дроидом. Если верить слухам, она была результатом секретного оружейного проекта Торговой Федерации, который вырвался на свободу, уничтожив всю исследовательскую группу, прежде чем исчезнуть во Внешнем Кольце. Бэйн сомневался, что это правда, но нельзя было отрицать её мастерство в обращении с бластерами, встроенными в запястья. И Белок, и Мили сначала отказались присоединиться к команде, как только узнали, что предстоит делать. Тви’лек особенно громко протестовал, заявляя, что многие уже пытались проникнуть в хранилище Владыки Ужаса, но так и не вернулись — и это было до того, как Владыка Ситхов вернулся с армией и снова обосновался в Храме Ситхов, стоящем над этим хранилищем. Однако как только Бэйн сообщил им сумму вознаграждения, они мгновенно изменили своё мнение. Самосохранение — это важно, но на Внешнем Кольце не добьешься репутации без здоровой доли жадности. — Ты с ума сошел? Конечно, нет, — ответил Белок. — Если такой метод и существует, сомневаюсь, что кто-то кроме самого Каина о нем знает. Всё, что нам остается, — это идти дальше и надеяться, что рано или поздно мы доберемся до нужного места. Ну, можно, конечно, попытаться вернуться и надеяться, что выход тот же, что и вход, но я пока не готов сдаться. — Никто не вернется, пока мы не получим то, за чем пришли, — вмешался Бэйн. — Теперь продолжайте двигаться и будьте начеку. Они шли ещё полчаса, прежде чем туннель привел их в огромную комнату. Несколько других проходов вели в разные части этой комнаты: лестницы вверх и вниз, извилистые туннели, напоминающие тот, из которого они вышли. Но все взгляды были устремлены на одну сторону комнаты, где возвышалась каменная арка, ведущая в длинный прямой коридор. — Это только мне кажется, или тут становится холоднее? — спросил Белок. — Я не вижу никаких изменений в температуре, — ответила Мили. Но Бэйн подумал, что тви’лек прав. Холод действительно ощущался, и, по ощущениям, он исходил от арки. Конечно, это было так. Криффи ситхский колдовской банташит. — Тодо, Мили, есть ли какие-нибудь признаки жизни? — спросил Бэйн. Оба дроида ответили отрицательно. — Тогда давайте двигаться, пока ситуация не изменилась. — Здесь что-то написано, — крикнул Белок, когда они подошли ближе к арке. — Странно… это на галактическом базовом, а не на ситхском. Диалекту тысячи лет, но с тех пор в языке не было больших изменений, хотя текст сильно выцвел от времени. — Что там написано? — нетерпеливо спросил Бэйн. Он не хотел тратить время, но было бы глупо игнорировать любую подсказку, которая могла бы объяснить, что их ждет дальше. — Подожди немного. Как я и сказал, текст тусклый, — ответил Белок, подняв фонарь и направив свет на символы. — Тут написано… «Возвращайся. Никаких сокровищ не ждет тебя дальше. Никакой славы, никакой власти и никакого богатства. Впереди только страдания и мучения, остатки тьмы, которую даже Владыка Ужаса не мог ни контролировать, ни уничтожить. Возвращайся ради своего блага и блага этого мира, пока не стало слишком поздно.» — Правда? — рассмеялся Бэйн, нарушая тишину. — И это всё? Я ожидал больше от «ужасного Властелина Ужаса», чем просто детское проклятие из сказки. Остальная часть команды тоже усмехнулась — сначала неуверенно, но вскоре с нарастающей уверенностью. Внутренне Бэйн вздохнул с облегчением. Сейчас было не время для паники. — Мили, ты первая, — сказал он боевому дроиду. — Остальные, держите глаза открыты. После арки они наконец начали встречать те ловушки, которых ожидали. В одном месте с потолка свисали маятники с лезвиями, острыми как бритва. Пройти сквозь них можно было либо с помощью Силы, остановив движение клинков, либо с точностью расчетов, которой обладала Мили, чтобы высчитать идеальное время для каждого шага. Далее по пути пол оказался усеян плитками, среди которых лишь одна правильная последовательность позволяла пройти, не вызвав выстрел острых шипов из потолка. Об этом свидетельствовали разложившиеся останки тех, кто выбрал неверный путь. Пока дроиды сканировали плитки, Синг остановилась и осторожно наклонилась к одному из трупов, которому, судя по виду, было не меньше сотни лет. Из его высохших пальцев она извлекла тонкую металлическую трубку. Раздался щелчок, за которым последовало низкое гудение, и к тусклому свету их ламп прибавился алый свет лезвия. — Световой меч, — прошептал Белок. — И, судя по цвету, не джедайский. Что он здесь делает? — А ты как думаешь? — фыркнул Бэйн. — Очевидно, его оставил кто-то из тех, кто пришел сюда до нас. — Но он красный… — пробормотал тви’лек, разглядывая оружие. — Значит, его оставил ситх, и, скорее всего, ещё до конца Новых ситхских войн… Археолог бросил жадный взгляд на световой меч, но тут же отвел глаза, когда Синг взглянула на него. Она выключила клинок и повесила его на пояс. Это было разумное предположение, но Бэйн знал лучше. Несмотря на распространённое мнение, что ситхи вымерли за тысячу лет до появления Дарта Каина, он знал, что это не так. Когда-то его нанял забрак, чтобы выследить некоего джедайского падавана, скрывавшегося во Внешнем Кольце — падавана с красным световым мечом. А позже к нему обратился Сидиус, открыто представившийся ситхом. Он хотел, чтобы Бэйн знал, кто он — чтобы охотник не подумал о предательстве. — Жаль, что мы не можем обыскать трупы, не рискуя активировать ловушки, — вздохнул Белок, глядя на разложившиеся тела. — Уверен, у них с собой были ценные вещи. — Мы получим куда больше от артефактов в хранилище, — отрезал Бэйн. — Не отвлекайся на мелочь. Сосредоточься. Так продолжалось почти два часа. Как все эти ловушки все ещё работали спустя столетия, Бэйн мог лишь догадываться. По словам Белока, это было типично для древних сооружений: люди эпохи Старой Республики и более ранних времён были одержимы тем, чтобы их усыпальницы и тайники пережили века. С каждым шагом следов становилось меньше, пока наконец они не исчезли вовсе. Очевидно, никто до них так далеко не заходил. Но вот они, наконец, дошли до цели: длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались тяжёлые металлические двери, на равном расстоянии друг от друга. «Наконец-то», — подумал Бэйн. — «Мы нашли хранилище Дарта Каина». — Подождите, — внезапно сказал Белок, и вся группа застыла. Тви’лек указывал назад, глаза его были широко раскрыты. — Смотрите. Они обернулись — и коридор с ловушками исчез. Там, где только что была череда смертоносных преград, теперь зияла каменная арка, ведущая в ту самую комнату, через которую они уже проходили, когда пробирались сквозь искривлённый проход, нарушающий законы пространства. На верхней перекладине снова пестрели символы, но теперь — на базовом языке. — Это твоё последнее предупреждение, — прочитал Белок, вслух и напряжённо. — Последний шанс избежать своей гибели, дарованный милостью Владыки Ужаса. Возвращайся и уходи. Звёзды полны сокровищ, достойных обладания, но ни одно из них не хранится в этой темнице тьмы. Повисла гнетущая тишина. — Вот это уже отчаяние, — усмехнулся Бэйн. — Давайте, ребята. Мы уже так близко, что я почти чувствую запах титров. Они медленно продвигались вглубь. Дроиды по-прежнему сканировали всё на предмет ловушек. Потолок вздымался метров на десять, по данным Тодо. Углы коридора были высечены в камне с поразительной точностью, ни малейшего намёка на износ. По стенам, между дверями камер, пролегали прожилки красного кристалла, испуская пульсирующий, болезненно красивый свет. И было холодно. Пронизывающе, кости сжимающе холодно. Мили утверждала, что температурные показатели изменились незначительно, и выдыхаемый воздух не образовывал пара, но все биологические члены группы дрожали. Бэйн заставлял себя не думать, что это значит. Каждая камера была помечена символами — всё ещё остро различимыми спустя тысячелетия. Бэйн не знал языка, но было что-то в их геометрии, в том, как они перетекали один в другой, что вызывало у него мурашки. — Это древние ситхи, — тихо сказал Белок, проводя рукой вдоль надписи. — Сможешь прочесть? — спросила Синг, не отрывая взгляда от стены. — Конечно, — фыркнул Белок с легкой обидой. — Это не такой уж сложный язык, как бы ни утверждали эти заскорузлые идиоты из института. Вот это, например, гласит: «Сущность зверя гор Шепчущей Головы». — Звучит восхитительно, — отозвалась Мили, всё так же монотонно. — Ситхи, — буркнул Бэйн, — драматичные ублюдки. Синг, сможешь открыть? Он выбрал первую попавшуюся дверь. Внешне она ничем не отличалась от остальных. Судя по логике, самые ценные — и опасные — артефакты хранились глубже. Но начинать всё равно нужно с чего-то. — Попробую, — отозвалась Палладианка, вытаскивая инструмент взлома и прикладывая руку к замку. Поверхность металла была гладкой и чуждой — без намека на ржавчину, несмотря на возраст. Бэйн понял: это не тот металл, который он когда-либо видел. Где, крифф возьми, Каин вообще нашёл этот сплав? Минуты тянулись мучительно медленно, прежде чем дверь с тихим шипением поднялась. Синг выглядела ещё бледнее, чем обычно, и её дыхание стало тяжелее. Бэйн заметил это с беспокойством. Она могла открыть лишь ограниченное количество камер, прежде чем её способности иссякнут. За дверью находилась восьмиугольная комната, всего три метра в ширину. Стены были испещрены резьбой — той же символикой, но более грубой, почти хаотичной. Это напомнило Бэйну камеру для безумцев — только здесь пленному дали в руки инструменты и разрешили выплеснуть всё, что творилось у него в голове, на каменные стены. Кроме резьбы, в помещении было лишь два предмета, привлекающих внимание. Первый — груда древних костей у дальней стены. Они казались старыми, как сама комната. Существо, которому они принадлежали, было гуманоидным, но с рогами, когтями и шипами, не характерными ни для одного знакомого Бэйну вида. Но самое главное — пьедестал в центре комнаты. Из гладкого чёрного металла, на нём покоился крошечный пирамидальный объект, сделанный из красного кристалла и золотой оправы. — Голокрон ситхов, — выдохнул Белок, заворожённо. — Они невероятно редки. Джедаи уничтожают всё, что находят. — Я знаю, — отозвался Бэйн. — Это наша зарплата. Среди инструкций, которые Сидиус дал Бэйну, была одна особенно важная: артефакты подобного рода имели абсолютный приоритет. Заинтересовавшись, охотник за головами немного покопался в сведениях и понял почему: эти устройства были хранилищами знаний, созданными пользователями Силы — как ситхами, так и джедаями — для передачи опыта будущим поколениям. По слухам, каждый артефакт сопровождал некий призрак Силы — нечто вроде цифрового отпечатка его создателя, служившего интерфейсом между владельцем и содержащейся в артефакте информацией. Сам Бэйн не испытывал особого интереса к древним тайнам. Если бы они действительно были столь ценными, ситхи не проиграли бы джедаям войну. Но Сидиус был готов заплатить за находку огромные деньги, а сам предмет был достаточно компактен, чтобы вынести его не составило труда. — Проверьте комнату на наличие ловушек, — скомандовал Бэйн. Группа тут же рассредоточилась, осторожно обследуя каждый сантиметр ледяного пола. Никаких ловушек. Ничего. В конце концов, когда терпение Бэйна иссякло, он подошёл к постаменту и аккуратно поднял Голокрон, сосредоточив все чувства в поисках малейшего признака опасности. Но и на этот раз ничего не произошло. Он убрал бесценный артефакт в карман. Почему-то тот стал ощутимо тяжелее, как только пальцы в перчатках отпустили его. — Переходим к следующей камере, — сказал Бэйн, ощущая беспокойство, которое не хотел признавать. Всё шло слишком гладко. Что-то ведь убило всех, чьи кости они видели за пределами этой камеры. Чем дольше не появлялась угроза, тем сильнее напрягался Бэйн — и вся его команда вместе с ним. Он уже почти дошёл до следующей двери, когда заметил, что Синг осталась позади. Она всё ещё была в первой камере. Вернувшись, он увидел, что та стоит, уставившись на кости, повернувшись к нему спиной. — Пой! — крикнул он, уже вытаскивая бластер. — Что происходит? Выходи оттуда. Ты нужна нам, чтобы открыть следующую камеру! Синг медленно повернулась. Морщины на её лице дрожали, как вздутые вены под кожей. Она улыбнулась, обнажив слишком много острых зубов. — Самус, — произнесла она, голосом гораздо ниже, чем когда-либо прежде. — Самус здесь. Не колеблясь, Бэйн выстрелил. Но выстрел был отбит — алым световым мечом, который внезапно появился в руке Синг. — Она сошла с ума! — закричал он, пятясь назад и стреляя на ходу, стараясь оторваться от безумной женщины с клинком. — Самус вокруг тебя! — закричала она с такой силой, что Бэйн чуть не споткнулся, будто удар пришёлся прямо в грудь. — Самус — это человек рядом с тобой! Берегись! Берегись! — Что за… — начал Белок, но его слова захлебнулись, превратившись в хрип, когда световой меч прошёл сквозь него. Он упал, сжимая испепелённые внутренности, и через несколько секунд его тело окончательно осознало смерть. Мили открыла огонь из всего оружия. Не каждый выстрел был отражён: несколько пробили ткань и плоть Палладианки, не замедлив её. Один попал ей в глаз, голова мотнулась назад, а глаз испарился багровым паром. Но спустя секунду она лишь покачала головой, продолжая безумно смеяться, и метнулась к боевому дроиду с немыслимой скоростью. Мили попыталась убежать, но была изрублена на куски прежде, чем смогла выйти из радиуса действия светового меча. Проклиная на всех известных ему языках, Бэйн швырнул визжащего Todo-360 глубже в хранилище и ударил по кнопке на наруче. Дроид начал испускать невыносимо пронзительный визг. Шум тут же привлёк внимание Синг — или того, что теперь было в её теле. Она двинулась к источнику звука, и её пустая глазница засветилась зловещим светом. — Саамууус! — завыла она, разрывая маленького дроида на куски. — Это конец! Это смерть! Самус обглодает твои кости! Пока Синг отвлеклась, Бэйн без колебаний развернулся и бросился прочь. Ему было немного жаль Todo-360, но дроида всегда можно было заменить. Это был не первый случай, когда он терял своего техносервиса, а плата за текущую работу с лихвой покрывала покупку нового — с теми же незаконными модификациями. Что касается Сидиуса… Ну, ему придётся довольствоваться единственным голокроном, который Бэйн унес с собой. Разумеется, всё это имело смысл лишь в том случае, если бы Бэйну удалось выбраться живым. И он был достаточно честен с собой, чтобы понимать: шансы на это были не слишком высоки. Но если бы он позволял шансам его обескураживать, то умер бы ещё много лет назад. Он был уже на полпути к туннелю, когда сработали инстинкты — Бэйн резко рванул в сторону как раз вовремя, чтобы избежать летящего светового меча. Он тут же обернулся, намереваясь выстрелить, пока Синг была безоружна, но клинок по дуге вернулся обратно в её руку. Выругавшись, Дурос метнулся в ближайшее отверстие в стене. Это была не та дверь, через которую они пришли, но в тот момент его это не заботило. Главным было бежать как можно быстрее и искать любую возможность сбежать от своей бывшей союзницы. Впервые он сталкивался с таким — чтобы соратник пал жертвой безумия из-за проклятых штучек ситхов. ***** С тех пор как Искандар Хайон сбежал с Коррибана, его не раз спрашивали, почему он связался с такой как Нефертари. Подобные вопросы, впрочем, редко задавались в её присутствии — и никогда дважды. Если Искандар и удостаивал ответом, то обычно это были язвительные замечания или, чаще, угроза. Но иногда он говорил прямо: его спутница — искусный боец, верная последовательница Тёмной стороны, и вместе они постоянно оттачивали своё мастерство. И всё это было правдой. Хотя были и другие, менее обсуждаемые преимущества такого союза — вещи, о которых не говорят в приличном обществе. Или, скажем, в вежливом обществе. Искандар не питал иллюзий насчёт природы своих соотечественников, даже если каинитские ситхи и превосходили остальную Империю в ряде аспектов. Впрочем, совершенно не связанно с этим — сегодня Нефертари чувствовала себя особенно энергичной и чуть не затащила его в нижние секции Храма. Честно говоря, Искандар не особенно сопротивлялся. Его спутница могла быть весьма убедительной, когда была в настроении. В те секции почти никто не спускался — разве что вооружённые патрули, которым поручалось следить, чтобы ничего не вырвалось из хранилища и не поднялось вверх. По сути, это была форма дисциплинарного взыскания для нерадивых отрядов, ведь за три тысячи лет ничего не вырывалось. Вечер обещал быть приятным, пока оба не ощутили стремительное приближение кого-то чужого. Выражение лица Нефертари стало убийственным — и это было бы ещё мягко сказано. Сам Искандар тоже был не в восторге. Дурос выскочил на обзор, тяжело дыша и сжимая бластер. До того как Искандар успел что-либо сказать или сделать, Нефертари метнулась к нему, активировав оба световых меча. По тому, как он мгновенно уклонился от её первого удара, было ясно: этот дурос — не просто наёмник, а опытный убийца. Но он был измотан: лабиринт постоянно меняющихся коридоров под Храмом ситхов, пропитанных эманациями Тьмы, изматывал любого. Особенно тех, кто пробирался сюда в одиночку, мимо артефактов из хранилища Владыки Ужаса. В таком состоянии то, что он продержался целых пять секунд против Нефертари, прежде чем она отсекла ему обе руки по запястьям, уже само по себе заслуживало уважения. Тем не менее, даже будь он в идеальной форме, исход поединка ни у кого не вызывал бы сомнений. Нефертари выжила в Академии на Коррибане как женщина-тви’лек — и вышла живой с битвы при Молехе. Чтобы победить её, нужно было нечто гораздо большее, чем инопланетный стрелок. Прежде чем она успела отрубить врагу голову, Искандар поднял руку, останавливая её телекинетическим толчком, а затем сжал горло Дуроса невидимой хваткой. Тот потерял сознание — и, учитывая муки, вызванные внезапной потерей рук, это, пожалуй, было актом милосердия. — Дарт Каин захочет его допросить, — сказал Искандар, ловя на себе раздражённый взгляд Нефертари за испорченное веселье. Тви’лекка открыла рот, чтобы выругаться, но её перебил глухой топот из того же прохода, откуда появился Дурос. Из тени вышла бледнокожая гуманоидная девушка с активированным красным световым мечом. Завидев двоих аколитов, она замерла. Похоже, она принадлежала к одному из бесчисленных околочеловеческих видов галактики, но определить точнее было сложно: тело её недавно изменилось. Из черепа проросла корона белых рогов, прорвав кожу и обагрив лицо, изуродованное витиеватыми татуировками. Левый глаз исчез, заменён чем-то неестественным — слабым, бледным светом, отбрасывающим не свет, а тень. И что ещё важнее: оба ситха чувствовали исказившуюся Тёмную Сторону, струящуюся от неё. Злонамеренное, древнее присутствие — чужое, паразитирующее, полностью подавившее личность той, кем раньше была эта несчастная. — Самус здесь! — заревела одержимая. — Ну, это ответ на вопрос, какой из трофеев Дарта Каина устроил весь этот балаган, — вздохнул Искандар, активируя световой посох и выходя вперёд. Нефертари и Искандар сражались вместе против Самус-хостинга. Это был далеко не первый случай, когда они объединяли силы против общего врага, и их стили боя сливались в единое смертоносное целое — синергия, которую многие дураки в прошлом принимали за слабость. Вместе они были достаточно сильны, чтобы уничтожить почти любого противника. А те немногие, кто мог бы оказать сопротивление, редко оставались в сознании достаточно долго, чтобы проткнуть их копьём. Но физика одержимого больше не подчинялась прежним правилам — он продолжал кричать, даже когда их клинки сталкивались вновь и вновь. — Самус — единственное имя, которое ты услышишь! Самус повсюду! Берегись! Берегись! Самус означает конец и смерть! Самус — это… Речь прервалась, когда Искандар разрубил одержимого надвое — от правого плеча до левого бедра. Обе половины упали на пол, но Нефертари успела отсечь голову — на всякий случай. — Это, — сказала она, тяжело дыша, её грудь вздымалась в рваном ритме, — не совсем та тренировка, на которую я рассчитывала сегодня. Прежде чем Искандар успел ответить, труп дернулся, и он выругался. Он чувствовал, как сущность внутри начала корёжить тело, кукловодя им в последних попытках вырваться — покинуть умирающий сосуд и скрыться в коридорах Храма в поисках нового. Он не собирался этого допустить. Выключив световой посох и закрепив его на поясе, Искандар раскинул руки и призвал Силу. Его губы зашептали древние слова — заклинания, почерпнутые из библиотеки ситхских знаний Дарта Каина, оставшейся от эпохи, которую Республика теперь считала мифом. Он не мог подчинить себе существо — знания, позволявшие это, были утеряны вместе с падением Сикаруса, стёртого с лица галактики в ту страшную ночь очищения после смерти Императора. Но удержать сущность — задержать её бег — было возможно. Словами и волей он сковал существо, держал его внутри тела последней жертвы. Он чувствовал, как Самус бьётся, бушует, царапается в его разуме, шепчет, обещает, проклинает — но не дал ей ни дюйма. Он подозревал, что их с Нефертари «тренировка» откладывается на неопределённый срок… и использовал это раздражение как топливо для своей силы. Возможно, это и не совсем та трактовка второго стиха Кодекса Ситхов, что преподавали в Академии, но она работала. Некоторое время спустя Искандар и Нефертари стояли в зале аудиенций Храма. Дарт Каин возвышался на троне, обрамлённом алыми знаменами. Почётный караул солдат выстроился вдоль стен, и JURG-N — верный охранник — стоял рядом с Владыкой, как всегда. Сам Дарт Каин спустился в глубины Храма, чтобы взять под стражу сущность Самуса, запечатав её в изуродованном теле и унеся обратно в хранилище Силой. Несмотря на серьёзность инцидента, Искандар не мог не гордиться — Каин похвалил его работу, пусть и мимоходом. — Вы оба отлично справились, — произнёс Владыка Ужаса. — Побег Самуса в Перлию стал бы катастрофой. Особенно учитывая близость города беженцев. — Мы бы его выследили, — сказала Нефертари. Искандар внутренне содрогнулся от прямолинейности своей возлюбленной. К счастью, Дарт Каин был сегодня в благосклонном настроении. — Разумеется, — кивнул он. — Но до того он мог бы нанести неисчислимые разрушения. Помимо жертв, это ударило бы по нашему образу на галактической арене. Где сейчас дурос? — В тюрьме, мой господин, — ответил Искандар. — Но при нём был найден вот этот артефакт. Он протянул алый голокрон, найденный в кармане пленника. Каин лишь слегка двинул пальцами, и устройство выскользнуло из рук аколита, взмывая к своему новому хозяину. В течение нескольких мгновений Владыка молча рассматривал артефакт. — Я не узнаю этот голокрон, — произнёс он наконец, нахмурившись. — А я знаю каждую опасную реликвию Тьмы, хранящуюся в моём хранилище. Искандар моргнул. Это… это не могло быть. Такого не должно быть. — Может быть, — осторожно начал он, — грабители принесли его с собой? Надеясь, что он им поможет? Каин покачал головой. — Логичный вывод, но нет. Когда я вновь запечатал Зверя из Шепчущих Гор, в его камере оказался постамент, которого раньше там не было — тот самый, на котором много лет покоился голокрон ситхов. Я чувствовал его. Искандар не нашёлся, что сказать, и просто промолчал, как и Нефертари. — Полагаю, есть только один способ узнать, — произнёс Лорд Ситхов. Он вызвал импульс Тёмной стороны — тот, от которого Искандар содрогнулся до глубины души, стоя на коленях. Голокрон активировался. Древняя реликвия раскрылась и проецировала в воздух фигуру в полный рост. Существо было облачено в традиционную мантию ситхов, явно мужского кроя, и носило маску, напоминавшую металлический череп. Искандар узнал её — и с трудом подавил вздох. Во времена Империи это была реликвия великой силы и древности — маска лорда Каллига, ситха прошлого, имя которого прославил его далёкий потомок. Очевидно, Дарт Каин тоже узнал её. Когда он заговорил, его голос звучал так, будто он не верил собственным чувствам. — Империус? — прошептал Лорд Ситхов. — Привет, старый друг, — отозвался багровый призрак. — Я ждал тебя.