Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Глава 16: Голокрон Я не стану отрицать: я смотрел на призрак Дарта Империуса несколько секунд в полном шоке. Затем разум вновь взял верх, и я перевёл взгляд на Хайона и Нефертари — их выражения лица говорили о таком же изумлении. Ладно, сначала главное. Сначала разберись с аколитами — до появления Лорда Ситхов. Этот принцип действовал и на поле боя, и здесь. — Вы правильно поступили, принеся это мне, — сказал я с достаточной искренностью. Это была не их вина, что они только что обеспечили мне головную боль на несколько дней вперёд. К тому же они предотвратили куда большую неприятность, не позволив Самусу выбраться из Храма. — А теперь уходите и никому не рассказывайте о том, что вы только что видели. — Да, Лорд, — ответили они хором. Я почувствовал волнение Хайона. Он знал старую репутацию Империуса и, без сомнения, был так же заинтригован, как и я, тем, что голокрон делает в моём хранилище. Тем не менее, чистокровный ситх подчинился без возражений. Я отдал тот же приказ стражникам, выстроившимся вдоль зала, и обернулся к своему помощнику: — ЮРГ-Н, найди рыцаря Вейл и передай, что мне нужно, чтобы она пришла как можно скорее. Благодаря нашему долголетнему сотрудничеству, я знал: Эмберли правильно поймёт послание — «приезжай немедленно; что-то произошло. Пока ничего не горит, но мне нужно с тобой посоветоваться». Я мог бы выразиться более прямо, но Эмберли, вероятно, была не одна, когда её найдёт JURG-N, а мне нужно было сохранять образ. — Слушаюсь, сэр, — кивнул помощник и вышел. Я сделал жест рукой, призвал Силу и захлопнул двери зала аудиенций. Наконец-то я остался один с проекцией одного из самых могущественных и непредсказуемых членов Темного Совета, которого когда-либо знал. Он взирал на меня свысока, храня молчание. Я подумывал закинуть голокрон обратно в хранилище и забыть, что всё это произошло. Но отбросил эту мысль. Во-первых, Хайон и Нефертари уже знали, и их бы заинтересовало моё поведение. Во-вторых, я слишком многим был обязан Империусу, чтобы проявлять к его наследию неуважение. Хотя, признаюсь, искушение было велико. — Ты взломал моё хранилище в мое отсутствие, верно? — спросил я, готовясь к, без сомнения, поучительному разговору. — Да, — с лёгкой радостью и без тени стыда ответил призрак, склонив голову вбок. — Или, по крайней мере, я так думаю. У меня нет этих воспоминаний, по понятным причинам, но такой план у меня был, да. Я никогда не был до конца уверен, как именно создаются голокроны. Эребус не считал нужным обучать этому своих учеников, хотя мне было известно, что он знал, как заключать разум и воспоминания в чувствительные к Силе кристаллы. Я потратил немало сил, чтобы все его творения были уничтожены — руками людей с обеих сторон Галактической войны. Никто, ни джедаи, ни ситхи, не хотел возвращения моего учителя — разве что сам Император. Но даже он не попытался этого, когда мы разгромили последние остатки культа на Молехе. Так что я был уверен: все голокроны Подлого уничтожены. И я никогда не стремился создать что-то подобное сам. Слишком велик был риск, что кто-нибудь узнает правду о Дарте Каине, Властелине Ужаса — особенно учитывая, кем я на самом деле был. Даже малая вероятность, что артефакт может содержать отпечаток личности, которую я придумал после того, как меня вытащил из руин Сикаруса Лорд Скордж, — была ужасающей. Тем не менее, я достаточно знал об этих артефактах, чтобы понимать: если голокрон был создан до помещения в хранилище, то и воспоминаний об этом у него быть не может. — Да, понимаю, — сказал я. — Но ты ведь должен помнить, каким был твой замысел. Что, к чёрту, ты думал, открывая клетку Самуса, чтобы положить туда свой голокрон? А если бы он выбрался наружу?! Ты с ума сошёл?! Уже в момент, когда слова слетели с губ, я понял, насколько глупо звучит вопрос. Это был человек, который полагал, что связываться с древними призраками Силы — логичный способ усиления, а модификации генома с добавлением признаков коликоида — разумный путь для преодоления промышленных стоков. Вместо того чтобы, скажем, просто надеть герметичный защитный костюм. — Могу лишь предположить, что моя живая версия приняла все необходимые меры, — пожал он плечами. — Самус ведь так и остался внутри, когда его открыли мародёры? — Да, — сквозь стиснутые зубы ответил я. — Он вырвался наружу в тот самый момент. К счастью, двое моих приспешников устроили встречу на нижних уровнях и нейтрализовали его хозяина до того, как тот успел сбежать из Храма. Чёрт побери, Империус, ты же знаешь, насколько опасен этот призрак! Сколько разрушений он успел натворить, прежде чем я его связал! — А. Прошу прощения, — отозвался он с такой небрежной вежливостью, будто пролил на моё пальто бокал вина. — Я пытался связаться с тобой, когда ты спускался в хранилище какое-то время назад, но ты слишком надёжно охранял свой разум. Ну конечно. Я знал, какие ужасы таятся в ячейках, которые приказал высечь в скале с помощью дроидов. После того, как несколько рабочих поддались воздействию артефактов, я полностью перешёл на автоматизированную рабочую силу. С тех пор, как я прошёл под аркой с высеченным собственноручно предупреждением — в наивной надежде отпугнуть хотя бы некоторых грабителей — я поддерживал максимальную ментальную защиту. Чем глубже я заходил, проверяя печати на каждой ячейке, тем крепче становилась моя оборона. Я также проверил стабильность пространственных искажений, наложенных мной на хранилище с использованием менее запретных знаний времён ученичества — когда понял, что уничтожить содержимое не получится. На это ушёл целый день. В течение всего этого времени я чувствовал, как наиболее опасные артефакты (я по-прежнему избегал называть их «узниками» даже мысленно) пытались проникнуть в мой разум. Ни один из них не преуспел. Если среди этих голосов был Империус — я не удивлён, что проигнорировал его. Первое правило обращения с артефактами Тьмы — не слушай голоса. — В любом случае! — хлопнул в ладоши призрачный силуэт. — Я смотрю, ты наконец вернулся из своего гиперпространственного приключения. Сколько времени ушло на завершение прыжка? — Три с половиной тысячи лет, — спокойно ответил я, не удосужившись смягчить удар. — Ага... — Голос затих. — Это… дольше, чем я рассчитывал. Наши технари могли дать только примерные оценки — основываясь на данных с датчиков флота коалиции Молеха, наблюдавшего твоё исчезновение. Большинство считало, что ты либо распался на молекулы в нескольких десятках световых лет, либо вернёшься через несколько десятилетий, не больше. — Попробуй взглянуть на это с моей стороны, — сухо заметил я. — Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть Перлию, осаждённую пиратским флотом. Галактика сильно изменилась с тех пор, как мы её покинули. — О? Звучит как интересная история, — Империус наклонился вперёд, источая живое любопытство. — Ну давай. Расскажи, что я пропустил. У меня самого было немало вопросов — в первую очередь, что произошло после исчезновения Непобедимого. Архивы Республики того периода были мучительно неполными. По крайней мере, так утверждали историки, хлынувшие в Перлию, когда стало ясно, что древние ситхи, её занявшие, не собираются вырезать всех «вторженцев». Даже сами перлианцы помнили о тех событиях немногое: их история давно превратилась в миф. Они встретили своего «древнего повелителя» с распростёртыми объятиями и, как ни странно, с искренней радостью — а не с тем ужасом, которого я ожидал. Но спорить с Империусом, когда он хотел знать что-то конкретное, — бессмысленно. Даже если это всего лишь голографический отпечаток, упрямства в нём было предостаточно. Лучше сразу рассказать, чего он добивается, а затем задать свои вопросы. Так что следующие десять минут я посвятил краткому пересказу всего, что удалось выяснить Тревеллиану, агенту Малдену и нашему разведывательному контингенту за те месяцы, что прошли с момента моего прибытия. Когда я закончил, Империус выглядел как никогда серьёзным. — Значит, Империя рухнула. А потом, спустя две с половиной тысячи лет мелких конфликтов, сторонники Тьмы объединились, чтобы начать эти самые «Новые войны ситхов»... — Он тяжело вздохнул. — Видимо, это было слишком наивно — надеяться, что наши братья наконец разорвут порочный круг, без Вишейта, дёргающего за ниточки. — Если ты действительно на это надеялся, то был куда большим оптимистом, чем я когда-либо считал, — ответил я. — Император мог манипулировать нашим народом, но сваливать на него все грехи Империи — значит игнорировать, сколько наших коллег с радостью способствовали этим порокам и извлекали из них выгоду. — Знаю, знаю… — вздохнул он. — Это была скорее безнадёжная мечта. Он на миг замолчал, но тут же оживился — и я инстинктивно напрягся. — Кстати, я заметил, что ты велел JURG-N найти рыцаря Вейл. Дорогая Эмберли тоже здесь? Я помню, что она была на борту Непобедимого в момент исчезновения, но не ожидал, что она окажется в Перлии. — Да, — подтвердил я. — Она здесь, в составе дипломатической миссии Республики. Ордену джедаев очень захотелось встретиться с одной из легендарных фигур Старой Республики. Маска лорда Каллига несколько секунд молча смотрела на меня, а затем Империус рассмеялся — резко, почти безумно. — О, это великолепно, — усмехнулся он, отсмеявшись. — Она мне всегда нравилась. И, признаюсь, была для тебя очень хорошим выбором. Чем ещё ты занимался с тех пор? — Я веду войну против картелей хаттов, стремясь искоренить рабство во Внешнем Кольце, — ответил я, намеренно переводя разговор как можно дальше от темы моих отношений с Эмберли. Из всех лордов ситхов, с которыми мне приходилось общаться, только Империус догадывался о сути моей связи с ней. Однако он никогда не поднимал эту тему публично. С кем-то другим я увидел бы в этом потенциальную угрозу, но знал, что он сам был тайно женат на своей бывшей падаванке, которая официально числилась его ученицей. Эти отношения выглядели гораздо менее предосудительными, если знать истинную суть Империуса: он, возможно, был единственным ситхом во всей Империи, чья публичная репутация так разительно отличалась от его настоящей натуры. Хотя он оставался невероятно опасен. — Пока всё складывается удачно, — продолжал я, — в основном потому, что они не привыкли к противнику, который превосходит их как в силе, так и в численности. Мы уже освободили Татуин — как выяснилось, Республика позволила ему попасть в их руки несколько столетий назад — и разбили их первую попытку создать армию из наёмников и пиратов. — Превосходно! — воскликнул он, и я почти ожидал, что в его голосе прозвучит знакомая нотка кровожадного удовлетворения. — Давно пора было разобраться с этими слизняками. Если джедаи действительно уничтожили наших потомков тысячу лет назад, мне с трудом верится, что они оставили хаттов в покое на столь долгое время. — Кстати о джедаях, — сказал я, — у меня есть основания полагать, что их уверенность в окончательном уничтожении ситхов после завершения Новых Войн Ситхов ошибочна. Либо кто-то пережил это и сохранил традиции, либо наткнулся на древние знания ситхов и решил провозгласить себя одним из нас. — Что ты имеешь в виду? — Когда я прибыл в систему, мою встречу сопровождал флот рейдеров под руководством адепта Тёмной стороны, — объяснил я. — Этот человек едва ли подошёл бы в качестве студента Академии, но обладал определённым даром к ментальному воздействию. Он подчинил своей воле весь мостик. Я его убил, но перед смертью он попытался предостеречь меня, заявив, что действует по приказу некоего Дарта Сидиуса. Я поручил Малдену выяснить всё, что возможно, об этом имени, но он до сих пор занят восстановлением своих шпионских сетей по всему Внешнему Кольцу, и пока ничего не обнаружил. — Понятно, — серьёзно произнёс Империус. — Что ж, между хаттами и этим скрытым врагом, тебе наверняка будет любопытен ещё один небольшой сюрприз, который я для тебя оставил. Моя ментальная защита, начавшая было ослабевать в процессе обсуждения, немедленно вновь поднялась. Из личного опыта я знал: «сюрпризы» Империуса редко оказывались безобидными. Хотя они зачастую приносили ему выгоду, это происходило лишь потому, что он с годами научился искусно балансировать на грани между гениальностью и безумием — к великому раздражению всех, кому доводилось с ним работать, будь то республиканцы или имперцы. — Какой именно сюрприз ты имеешь в виду? — спросил я, заранее опасаясь ответа, но понимая, что оттягивать момент бесполезно. — О, ничего особенного, сущая мелочь, — ответил он, на мгновение замолчал, а затем заговорил с серьёзностью, которую я редко слышал от него — и которая тут же заставила меня насторожиться ещё сильнее. — Но объяснение займёт некоторое время. — Я полагаю, JURG-N всё ещё не вернулся с Эмберли, — сказал я. Я также подозревал, что захочу, чтобы Эмберли была рядом, когда Империус закончит. Хотя бы затем, чтобы помочь мне спланировать ответ — или просто обнять меня, если я вдруг начну рыдать. — Время у нас есть. Говори. — Очень хорошо, — сказал он. — Тебя вряд ли удивит, что после твоего исчезновения война между Империей и Республикой вскоре возобновилась. — Конечно, нет, — простонал я. — Страх перед возвращением Императора был единственной причиной, по которой мы вообще смогли объединиться для нападения на Молех. — Верно. А подозрения, что в твоём исчезновении виновата Республика, лишь подлили масла в огонь. Хотя, по правде говоря, и без того нашлось бы достаточно поводов для возобновления войны. Что, впрочем, оказалось обнадёживающим — по крайней мере, это означало, что сбой гипердвигателя моего флагмана не стал причиной десятилетий последующего конфликта между двумя галактическими сверхдержавами. Хотя лично меня это волновало мало: все участники той войны уже давно мертвы. Но мне всё же было важно, чтобы солдаты, служившие под моим командованием, не начали винить механику моего флагмана. Они были нужны, чтобы «Непобедимый» продолжал летать, особенно когда поблизости не было Скайуокера, способного «починить всё» с помощью магии Силы. — Темный Совет не сумел сохранить единство без Императора, способного сдерживать нас одной лишь силой своей воли, — продолжил Империус. — Из-за этого наши военные действия потеряли даже ту кроху координации, что была в предыдущих конфликтах. Вскоре стало очевидно: мы проигрываем. Хотя немногие осмеливались говорить об этом вслух. Что было вполне ожидаемо. Патриотизм в Империи был одной из самых воспеваемых добродетелей, в том смысле, что любой, кого подозревали в его отсутствии, рисковал подвергнуться жестокому наказанию. Парадоксально, но даже распуск Имперской разведки не улучшил положения: её всевидящие глаза были заменены самосудом, паранойей и слухами, не говоря уже о лордах ситхов, которые взяли на себя функцию поддержания лояльности — зачастую методами, провоцирующими новые восстания. Однако, даже помимо страха, нельзя было отрицать: многие граждане Империи искренне верили в риторику Императора. Несмотря на все свои изъяны, Вейшит был гениальным манипулятором. И его абсолютное отсутствие эмпатии вовсе не мешало ему понимать, что население, движимое гордостью и страхом, способно на большее, чем то, что держат в узде одной лишь угрозой. Это, пожалуй, было одним из немногих его отличий от Эреба. — Появилось несколько идиотов, предложивших использовать содержимое твоего хранилища против Республики, — продолжал Империус, — но те из нас, у кого оставались хоть какие-то остатки здравомыслия, быстро пресекли подобные идеи. Должен признать: угроза высвобождения твоей коллекции породила в Совете самые неожиданные союзы при голосовании. Я сомневался в том, что какая-либо система безопасности могла бы оставаться работоспособной спустя тысячи лет. Однако решил, что если кто-то и знал, как это сделать, то именно человек, потративший годы на взлом гробниц древних лордов ситхов и расхищение их сокровищ — невзирая на смертельные ловушки, которыми они были защищены. — А что, если бы Непобедимый действительно был уничтожен, как считало большинство ваших ученых? — спросил я, решив задать самый очевидный вопрос, подрывающий всю эту безумную схему. — А что, если бы я никогда не вернулся? — Мы предусмотрели и такой вариант, хотя лично я был убежден, что ты вернешься, — ответил Империус. — На этот случай запись моих знаний и личности доступна только тебе или твоему ученику. Однако любой, кто способен открыть голокрон ситхов, мог бы получить координаты и коды доступа. Рано или поздно кто-то бы это сделал. Мало кто из чувствительных к Силе устоял бы перед искушением овладеть целой армией ситхов, ожидающей пробуждения, даже если их шансы подчинить её себе и использовать в собственных целях были бы… крайне малы. Я невольно содрогнулся, осознав, насколько это правда. Если бы Непобедимый не вернулся в галактику в нужный момент, Перлию разграбил бы тот мелкий проходимец Варан, а голокрон вместе с другими артефактами из хранилища был бы украден. Я поёжился, представляя, что осталось бы от планеты — Варан вряд ли смог бы подавить ужасы, заключённые в глубинах Храма. Скорее всего, и мир, и флот пиратов были бы уничтожены, превратившись в очередную мрачную легенду Внешнего Кольца. Но голокрон всё равно был бы найден. Сокровище такой ценности не осталось бы незамеченным, особенно учитывая, что хозяином Варана был неуловимый Дарт Сидиус, одержимый поиском реликвий. Конечно, артефакт мог быть утерян или даже уничтожен до того, как его тайны были бы раскрыты. Но я слишком хорошо знал извращённое чувство юмора Силы, чтобы поверить, что она допустила бы подобное. — И ещё, — добавил Империус, вырвав меня из мрачных размышлений с едва скрытым весельем в голосе, — думаю, тебе понравится, кого мы выбрали для командования замороженными силами на случай, если их пробудит кто-то иной — не ты и не твой ученик. — И кто же это? — спросил я, прежде чем успел сдержаться. Империус ответил. Не в первый и, вероятно, не в последний раз я пожалел, что не могу его задушить — по целому ряду причин. xXx Бэйн пришёл в себя с удивлением — и с нарастающей тревогой. Он вполне ожидал, что его убьют, пока он был без сознания: выражение на лице той тви’лекки он уже видел раньше — и никогда не в хороших обстоятельствах. Краснокожий высокий мужчина, который был с ней, явно имел вес, раз смог удержать её от того, чтобы прикончить его на месте. Впрочем, это было не первое его «родео». Как только головная боль утихла достаточно, чтобы он мог ясно мыслить, Бэйн начал осматриваться. Он находился в камере: запястья и лодыжки были прикованы к стене толстыми металлическими полосами. Свет над головой был тусклым, но достаточным, чтобы он заметил — никаких замочных скважин у ограничителей не было. Интуиция подсказывала: их мог открыть только тот, кто владеет Силой. С него сняли всё обмундирование. Он был одет лишь в стандартную серую форму заключённого — прикрывающую лишь скромность, и то с натяжкой. На теле не было синяков, которые нельзя было бы списать на паническое бегство через Храм. Он даже заметил заживляющие пластыри и повязки, наложенные на раны. Даже культи на месте отрубленных рук были аккуратно перебинтованы — и почти не болели, значит, его накачали обезболивающим. Как мило. Если его похитители думали, что так убедят его говорить — они ошибались. Он не скажет им ничего. Чем дольше он продержится, тем больше шанс, что Сидиус попытается его спасти. Конечно, он с тем же успехом мог просто убить его — чтобы не допустить утечки информации. Но молчание всё равно оставалось лучшей ставкой на выживание. Даже если Сидиус решит, что игра не стоит свеч, у Бэйна оставался ещё один козырь: именно граф Дуку помог его группе добраться до Перлии. Если бы граф узнал о захвате, он бы либо попытался вызволить Бэйна… либо убрать его, чтобы замести следы. Но Бэйн всё равно был готов рискнуть. Спустя какое-то время — достаточно короткое, чтобы он понял: за ним следят, — дверь распахнулась. Вошёл Дарт Каин, за ним шагал его дроид JURG-N, и дверь тут же закрылась. Лорд ситхов взглянул на Бэйна с выражением, будто увидел на ботинке нечто неприятное, и охотник за головами признал про себя — это было справедливо. За свою карьеру он сталкивался со многими людьми у власти, но ни один не умел быть таким пугающим, как этот. — Сам Верховный, — прохрипел Бэйн. Горло пересохло, но сейчас это было наименьшей из проблем. — Я польщён. Я бы поклонился, но, боюсь, немного занят. — У меня есть к тебе вопросы, — произнёс лорд ситхов. — Уверен, что так, — хмыкнул Бэйн. — Но я не… Он замолчал. Свет в камере будто поблек, а всё вокруг сжалось до пары глаз — жёлтых, холодных, немигающих. Взгляд Дарта Каина пронзил его, словно насекомое булавкой. Бэйн знал, что такое страх. Он научился использовать его как инструмент. Когда-то он сам дрожал перед сильными и злыми, как и все. Но те времена давно прошли. Или, как он думал, прошли. Он боялся, что Сидиус может его убить — но это было скорее беспокойство, не страх. Сейчас всё было иначе. Он знал: то, что он чувствует, не настоящее. Это влияние Силы, дар Дарта Каина. Он думал, что сможет противостоять ему, если когда-нибудь окажется рядом. Но ошибался. В этот миг Кэд Бэйн был готов сделать всё, сказать всё, лишь бы это ощущение исчезло. Просто исчезло. Исчезло. Исчезло. — Как тебя зовут? — спросил Дарт Каин. — Кэд Бэйн, — вырвалось прежде, чем он успел осознать. И давление чуть ослабло. — Зачем вы вскрыли хранилище? — Я охотник за головами, — сказал Бэйн, спотыкаясь на словах. — Меня наняли. Собрать команду, проникнуть внутрь, вынести как можно больше ценных артефактов. Голокроны — в приоритете. Потом сдать товар и получить награду — такую, какую я бы не потратил за дюжину жизней. — Позволить жадности ослепить себя — плохое решение, — упрекнул его ситх. — Кто тебя нанял? Даже в таком состоянии Бэйн знал: этот вопрос опасен. Но не мог вспомнить, почему. Попытался сосредоточиться — и волна ужаса накрыла его с новой силой. Почти инстинктивно он выкрикнул: — Дарт Сидиус! Его зовут Дарт Сидиус! Связывался по голосвязи. Мужчина-человек, выглядел соответствующе. Всегда платил щедро. Деньги невозможно было отследить дальше пары посредников. Это всё, что я знаю, клянусь! Но давление не исчезло. Напротив, стало хуже. Бэйн затрясся в своих оковах, сердце забилось, будто вот-вот лопнет. Каин явно остался недоволен. И Бэйн понял: он умрёт. — Подожди, подожди! — в первый раз за десятилетия он взмолился. — Есть кое-что! Что-то, что я знаю, что ты… Он замолчал. Не потому, что хотел. Что-то пошло не так. Он открыл рот — и не смог вдохнуть. Он не мог дышать. Не мог дышать. — JURG-N… — голос Дарта Каина доносился словно издалека. — Вызови медика… А затем — только темнота. xXx Граф Дуку глубоко вздохнул, почувствовав, как угасла искра жизни Кэда Бэйна. Когда охотник за головами впервые связался с ним по каналу Сидиуса, Дуку, разумеется, не оставил это без внимания. Нельзя строить такую структуру, как Движение сепаратистов — и оставаться тайным Лордом Ситхов — не зная пары трюков, позволяющих людям замолчать навсегда. Поэтому, когда воры находились на борту транспорта, доставившего их на Перлию, их пища была «обогащена» микроскопическими дроидами. Те проникли в мозговой ствол, затаились — и терпеливо ждали сигнала активации. Метод был грубым и несовершенным: дроиды могли выжить лишь несколько дней, а активировать их мог лишь тот, кто владел Силой — и находился достаточно близко. И всё же, учитывая, что Бэйна держали в Храме ситхов, в присутствии самого Дарта Каина, Дуку понадобилось всё его внимание и мастерство, чтобы задействовать протокол вовремя. Он сомневался, что Владыка Ужаса не почувствовал момент смерти. Вскрытие, несомненно, выявит наличие нанодроидов, но Каин был в той самой комнате. Дуку должен был предположить, что тот понял — кто-то использовал Силу, чтобы их активировать. По правде говоря, граф Серенно был удивлён, что эта отчаянная мера вообще сработала. Когда он ощутил присутствие Дарта Каина, он искренне ожидал, что его остановят до того, как он успеет заставить Бэйна замолчать. Каин вполне мог бы пресечь любое стороннее воздействие через Силу — и всё же, по непостижимой причине, он этого не сделал. Но Дуку знал: это лишь отсрочка неизбежного. Оперативники Имперской разведки, прибывшие на «Непобедимом», уже начали восстанавливать контроль, и на Перлии не было много того, что ускользало бы от их взора. Несмотря на все его таланты в плетении интриг, граф не тешил себя иллюзиями — в их игре он был всего лишь одарённым любителем. Его участие в контрабанде команды Бэйна на планету почти наверняка будет раскрыто со временем. Если Каин до сих пор не отдал приказ арестовать его, возможно, причина крылась в том, что Владыка Ситхов хотел доказательств. Или просто не хотел портить хрупкий баланс отношений с сепаратистами и Республикой. Граф подумывал просто уйти. Официально ничто не держало его на Перлии: он прибыл как бывший джедай и представитель Движения сепаратистов. Сейчас в системе находились и другие посланники, хоть они и предпочли остаться в столице, вдали от Храма ситхов. Он мог потребовать возвращения на Серенно — заявить о государственных делах. Было маловероятно, что «Непобедимый» откроет огонь по его кораблю на выходе из системы. Но Сидиус хотел, чтобы он закрепился внутри растущего альянса Каина. А отказ от миссии не пришёлся бы Мастеру по вкусу. Так что он застрял. По иронии судьбы, Перлия, вероятно, была самым безопасным местом для него в данный момент: охрана, следившая за каждым его шагом, была тем же барьером, что мог помешать Сидиусу послать убийцу. Если бы Каин выступил открыто, Дуку пришлось бы раскрыться и умолять Владыку Ужаса о пощаде. Но он сомневался, что Каин настолько прямолинеен. Тот был воспитан в политической бойне Империи ситхов, и вряд ли стал бы действовать в лоб. Здесь явно шла более глубокая игра — и Дуку решил, что, если у него ничего другого не останется, он хотя бы попытается узнать её правила. В конце концов, у него всё ещё оставалась гордость. xXx — Это, конечно, одно из слов, которое можно использовать, — согласился призрачный голос голокрона. — Другое — «сумасшедший», хотя лично я предпочитаю выражение «временами рациональный». Среди архивов Старой Республики, собранных главным библиотекарем Джокастой Ню для джедайских посланников перед их отбытием с Корусанта, содержалась и биография Дарта Империуса — члена Тёмного Совета и Хранителя Сферы Древних Знаний. Перечень деяний, приписываемых ему, был... тревожным. Оби-Ван помнил, насколько его поразило и даже испугало то, что Дарт Каин был не только современником Империуса, но и, по всей видимости, его ровесником и союзником. Он напомнил себе, что перед ним — всего лишь голокрон, и древний лорд ситхов не способен нанести реальный вред. При этом он проигнорировал ощущение, будто сама Сила насмешливо фыркнула в ответ на эту мысль. — Я думал, что хранилище было неприступным? — спросил Энакин. — У меня большой опыт во взломе хорошо охраняемых объектов с опасными артефактами, — с усмешкой ответил голокрон. — Начал я ещё будучи студентом Академии на Коррибане. Тогда мой учитель пытался меня убить. В итоге я сделал из этого карьеру. — Воров подослал Дарт Сидиус, — сказал Каин. — Тот же лорд ситхов, что несколько месяцев назад направил Варана и его пиратский флот в Перлию. К сожалению, единственный выживший умер во время допроса, вероятно, из-за ментальной ловушки или аварийной блокировки, установленной самим Сидиусом, чтобы в случае поимки его агент не смог раскрыть лишнего. — Конечно, я знаю, что Республика предпочитает считать ситхов вымершими со времён Старой Республики вплоть до возвращения «Непобедимого». Однако, согласно надёжным источникам, за последние годы появились доказательства обратного. Не так ли, рыцарь Кеноби? — Да, лорд Каин, — подтвердил Оби-Ван. — Мой учитель, Квай-Гон Джинн, и я столкнулись с воином ситхов во время кризиса на Набу шесть лет назад. По данным Торговой Федерации, его звали Мол. — Я считаю, что Сидиус скрывался во Внешнем Кольце — вне досягаемости как Республики, так и Ордена джедаев. В условиях тамошнего хаоса династия Мастеров и Учеников, обладающая достаточными ресурсами, вполне могла бы скрывать своё существование на протяжении целого тысячелетия. — Ты думаешь, Картелями управляет Лорд Ситхов? — уточнил Оби-Ван. — Нет, — ответил Каин. — Но я убеждён, что Сидиус объединится с ними, если ещё не сделал этого. В конце концов, у него просто нет другого выбора. Ах да. Конечно. Напоминание было подано почти небрежно, но звучало ужасающе: Каин немедленно уничтожит этого другого лорда ситхов, как только представится возможность, чтобы устранить потенциального соперника и отомстить за покушение на Перлию. — Учитывая твою связь с современными ситхами, — продолжил Каин, глядя на Оби-Вана, — я посчитал необходимым сообщить тебе об этом. Не сомневаюсь, что в ходе нашей войны с Картелем Хаттов мы неоднократно столкнёмся с приспешниками Сидиуса. И мне было бы жаль не предоставить тебе возможность отомстить за своего учителя, уничтожив Лорда Ситхов, ответственного за его смерть. — Месть не является путём джедая, — автоматически возразил Оби-Ван. — Я уже убил ситха, виновного в гибели моего учителя на Набу. — Вы уничтожили аколита, владевшего световым мечом, но он действовал не по собственной инициативе. Его туда отправил Сидиус. Это указывает на его причастность к событиям с Торговой Федерацией, о которых мне сообщили. Кстати, в то время сенатор Амидала была королевой Набу, верно? Мне нужно будет поговорить с ней. Если Сидиус уже однажды нацелился на её планету, он вполне может попытаться сделать это снова. — А в любом случае, — вмешался Империус, — месть — это определённо путь ситхов. Каину придётся наказать Сидиуса за то, что тот осмелился вторгнуться в его хранилище. — Во-первых, не называй меня так, — проворчал Владыка Ужаса. — А во-вторых, ты сам не в том положении, чтобы возмущаться по поводу «вторжений в хранилище». Оби-Ван провёл следующие несколько минут в почти трансовом состоянии, всё больше убеждаясь, что переживает какой-то лихорадочный сон. Дарт Каин и Дарт Империус препирались друг с другом как два старых друга, полностью игнорируя остальных в комнате, пока JURG-N не издал звук, в органическом исполнении напоминающий деликатное покашливание, чтобы привлечь внимание. Два ситха немедленно замолкли. — Ладно, — вздохнул Каин. — Прошу прощения за это. В любом случае, как я уже говорил, охота на Дарта Сидиуса становится одной из наших целей в войне с Картелями. Во время пиратской атаки на Перлию лидер флотилии, Варан, заявил, что тоже служит Сидиусу — прямо перед тем, как я его убил. Это уже второй раз, когда Сидиус наносит удар по тому, что принадлежит мне. Третьего не будет. Пока Владыка Ужаса говорил, температура в зале аудиенций вновь понизилась. По стенам и полу начал стелиться иней — от фигуры на троне исходил ледяной, неестественный холод. Месть, возможно, и не была в духе джедаев… но Оби-Ван не стал бы лгать самому себе: часть его надеялась оказаться рядом, когда Дарт Каин наконец столкнётся с лордом ситхов, стоявшим за смертью Квай-Гона. xXx Военный совет Учителя Вэйлин собрался в зале, расположенном несколькими уровнями ниже зала аудиенций, спустя пару часов после встречи с посланниками джедаев. Помимо самой Вэйлин и JURG-N, физически присутствовали командиры Броклау и Сулла, а также агент Малден, в то время как коммодор Кастин подключилась по голосвязи. Их конфликт с хаттами продолжался, и Кастин не могла покинуть Непобедимый: хотя вероятность нападения Картелей на систему была невелика, исключать её полностью было бы глупо. Впервые с момента возвращения в Перлию на совете присутствовал новый член. Голокрон Дарта Империуса проецировался справа от Учителя, напротив места самой Вэйлин. Призрак Тёмного Советника чувствовал себя на собрании совершенно непринуждённо — вполне уместно, учитывая, что при жизни он занимал один из двенадцати постов на Тёмном Совете Ситхов. (Хотя, если бы членство в Совете было точным мерилом могущества, Вэйлин давно заняла бы своё место среди Двенадцати.) Круглый зал, построенный в том же мрачном стиле, что и остальная часть Храма, был модернизирован техникой с Непобедимого. Чёрный каменный стол, за которым они сидели, теперь был оснащён голографическим дисплеем, а связь с флагманом защищалась по максимуму — на уровне, соответствующем вековой паранойе имперских инженеров. На столе отображалась карта Внешнего Кольца с отмеченными системами: территория ситхов, их союзников из Движения Сепаратистов и обширные владения Картелей Хаттов. Среди последних особенно выделялась система Раттатак — далеко за пределами той условной границы, что обозначала край влияния Республики. — С разведданными, которые нам предоставили рыцарь Нарек и падаван Вентресс, наш следующий шаг ясен, — начал Дарт Каин. — Марло Хатт, глава враждебных нам Картелей, пытается восполнить потери на Саварине, вербуя враждующие кланы Раттатаки под своё знамя. Я не сомневаюсь, что в открытом бою мы одержим верх, но куда эффективнее будет сорвать вербовку с самого начала — а ещё лучше, обратить Раттатаки в наших союзников. Коммодор Кастин, каков статус флота? — Непобедимый готов к развёртыванию, — отрапортовала Кастин, отдавая честь. — Гипердвигатели в полном порядке. Если возьмём с собой ограниченный эскорт, остальные захваченные корабли смогут защищать Перлию, Татуин и Саварин достаточно долго, чтобы мы успели вернуться. — Отлично. Передайте главному инженеру Тайберу, что я доволен её работой. Малден? Чисс слегка прочистил горло: — Отчёт наших новых союзников содержит массу информации о ситуации на Раттатаке. Мы уверены, что местные воины будут противниками куда серьёзнее тех, с кем вы сражались на Саварине — особенно если Хатты снабдят их современным вооружением. Политическая обстановка, без сомнения, изменится к нашему прибытию, но мы сможем составить несколько сценариев атаки уже в первые часы на орбите. — Хорошо. Помните, наши действия должны быть либо законны по республиканским законам, либо, как минимум, выглядеть приемлемо для простого гражданина Республики, — добавила Вэйлин, дождавшись кивка Мальдена, прежде чем обратиться к следующему участнику совета. — Командующий Броклау, статус Легиона? — К бою готов, как всегда, Лорд, — ответил он, стукнув кулаком в броню. — Мы вас не подведём. — Я и не сомневаюсь. Что с добровольцами? После выступления Вэйлин с речью об отделении Перлии, поток добровольцев не прекращался. Многие были гражданскими без опыта, прибывшими из Ядра и Среднего Кольца — филантропы, разочаровавшиеся в бездействии Сената. Они работали в лагере беженцев при Храме: помогали бывшим рабам справляться с травмами, болезнями и воспоминаниями. Но были и другие — такие, как Нарек и Вентресс. Борцы за свободу, выжившие в тенях Внешнего Кольца. Их было немного, и почти все они пали, растоптанные армиями хаттов, проданные охотникам за головами или умершие в рабстве. Те, кто выжил и поверил в ситхов, прилетели на Перлию, чтобы предложить свою силу — или, как они сами говорили, направить силу тьмы на уничтожение зла. Пилоты, шпионы, медики, техники — они прибывали на безымянных кораблях и держались на расстоянии от Непобедимого, словно робкие травоядные, настороженно наблюдающие за крайт-драконом, который, быть может, действительно не собирался их пожирать. — Мы обучаем тех, кто годен, боевому стилю Кланов, — сообщил Сулла. — С дисциплиной есть проблемы, но мотивации у них не отнять. — Остальные уже работают с нами, — добавил Малден. — Они собрали немало разведданных. Обработка займёт время, но в долгосрочной перспективе это принесёт плоды. Эти люди не обучались в академиях, но они выживали на землях хаттов годами — и некоторые из них впечатляют даже моих агентов. — Превосходно, — сказал Империус одобрительно. — Их решимость неудивительна: большинство никогда не рассчитывало на масштабные перемены, лишь на шанс вырвать хоть кого-то из рабства, прежде чем пасть самим. И всё же они пошли на риск. А теперь, когда перед ними открылась возможность уничтожить саму систему Картелей… я сомневаюсь, что в галактике найдётся сила, способная сломить таких людей. Наступила тишина, пока все собравшиеся осмысливали слова призрачного лорда. Никто не был удивлён тем, что Дарт Империус поддержал крестовый поход Учителя против Картелей: прошлое бывшего Темного Советника как раба было почти столь же известно, как и его эксцентричность. Это прошлое принесло ему множество врагов в Империи — и немногие из них пережили первое столкновение с Империусом. Те же, кому это удалось, остались жить лишь как предостережение для остальных. — Тогда мы покинем Перлию через три дня, как только я завершу переговоры с нашими гостями из Ордена и удостоверюсь, что мы надёжно прикрыты на дипломатическом фронте, — сказал Учитель, отпуская собравшихся. — Все вы знаете свои обязанности. Вэйлин, останься, пожалуйста. Один за другим участники совета поднялись и вышли, бросая любопытные взгляды назад — несомненно, задаваясь вопросом, зачем Учителю понадобилось говорить с его учеником наедине. Когда в комнате остались только Вэйлин, её Учитель, JURG-N и голографическое эхо Дарта Империуса, массивные двери снова сомкнулись с глухим звуком. Тогда Дарт Каин заговорил: — Вэйлин, ты не отправишься с нами на Раттатак. Для тебя есть другое задание. Прежде чем она успела возразить, он поднял руку, без слов давая понять, что хочет договорить. — Не заблуждайся: остановить Картели от вербовки раттатакских военачальников и навести порядок в этой системе — крайне важно. Но это также создаст отличную возможность отвлечь внимание всех наблюдающих за нами и позволит тебе выполнить задачу, которая имеет ещё большее значение — не только для нашей войны с Хаттами, но и для будущего нашего места в этой галактике. С этими словами Учитель начал рассказывать ей то, что открыл ему Голокрон Дарта Империуса. К тому моменту, как он закончил, сознание Вэйлин вихрем несло от осознания последствий услышанного. Целая армия Империи ситхов, замороженная в карбоните более тридцати пяти столетий. Настолько мощная, что, возможно, даже Темный Совет и командование Имперской армии, узнав о ней, поверили бы: с этой армией и «Непобедимым» Империя могла бы вновь сразиться с Республикой после своей капитуляции. Республика бы точно обезумела, узнав об этом, — в этом Вэйлин не сомневалась. Но для войны с Картелями это открытие было бы бесценным. Ничто из того, что Хатты могли бы противопоставить, не сравнится с Легионом и его вспомогательными войсками. Проблема лишь в том, что их недостаточно много. — Мне нужно, чтобы ты взяла Голокрон Империуса с собой на борт «Ужасного Сына», отправилась по указанным в нём координатам и пробудила замороженную армию, — продолжил Учитель. — Как бы мне ни хотелось сделать это самому, я не могу. Армия в карбоните будет крайне уязвима в момент пробуждения. Я мог бы оставить «Непобедимый» охранять систему, пока армия восстанавливается, но тогда остальная часть наших владений останется без защиты. Даже с новыми кораблями именно угроза «Непобедимого» удерживает Картели от открытых действий. — Значит, «Непобедимый» появится в системе Раттатак, чтобы казаться готовым к отражению любой угрозы и охранять наши территории, — поняла Вэйлин, следуя логике Учителя. Она не была блестящим стратегом, как её братья, но за годы, проведённые с Дартом Каином, многому научилась. — А я тем временем отправлюсь к точке назначения с небольшой группой поддержки, где мне предстоит справиться с неизвестным числом солдат, только что выведенных из состояния карбонитного сна. Люди будут удивлены тем, что меня нет рядом с вами, и, скорее всего, подумают, что вы отправили меня на очередную миссию по освобождению рабов… как это было на Татуине. Это заставит Картели насторожиться, но они не станут отвлекать силы от Раттатака, опасаясь удара с моей стороны. И в тот момент я действительно смогу ударить и отправить их прямиком вслед за Джаббой. Это был хитроумный план, решавший сразу несколько задач. Именно такой план она и ожидала от человека, которому добровольно присягнула. — Именно так, — подтвердил её Учитель. Хотя часть Вэйлин испытывала сожаление из-за предстоящей разлуки, основное чувство, что она испытала, было гордостью — доверием, оказанным ей Учителем. — И последнее, — добавил он после паузы. Его голос стал чуть менее уверенным, и Вэйлин удивилась: видеть нерешительность на лице Дарта Каина приходилось нечасто. — Это касается ситха, которого выбрали командующим армии в карбоните. — Я его знаю? — спросила она, уже предчувствуя, в чём дело. Иначе он бы не колебался. — Да, — ответил Учитель. — Ты его знаешь. Он сказал ей имя. И впервые за долгое время Вэйлин пришлось сдержаться, чтобы не выругаться вслух в присутствии своего Учителя.