Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Джонас Уорден, репортёр новостного канала Holonet News Coruscant Today, не нервничал, стоя среди сотен перлианцев, заполнивших космопорт, чтобы поприветствовать своего возвращающегося Властелина. Его дроид-камера парила в воздухе рядом. Нет — это слово не передавало всю полноту смешанного волнения и страха, которые он испытывал, когда транспорт с Непобедимого начал посадку. Когда до Coruscant Today дошли слухи о том, что Верховный канцлер и Храм джедаев (которые, по понятным причинам, были лидерами во всём деле Дарта Каина) одобрили отправку дипломатической группы сенаторов на Перлию, среди репортёров разгорелась яростная борьба за право поехать. Лишь горстке СМИ было предоставлено разрешение отправить кого-то вместе с дипломатами — и Coruscant Today оказался в числе счастливчиков. Тот, кто будет направлен на борт Рассвета Альдерана , получал шанс пройтись среди перлианцев, поговорить лицом к лицу с последователями Каина. Джонас всё ещё не был уверен, выиграл он или проиграл в этом конкретном конкурсе, если честно. Но он находился в эпицентре одного из самых интересных событий за последние столетия — и был проклят, если собирался упустить такую возможность. В Holonet уже публиковались фотографии Перлии с момента возвращения Дарта Каина, конечно, но они были сделаны местными. Ни одно галактическое новостное агентство до сих пор не осмеливалось отправить репортёра в самое сердце власти Владыки Ужаса. Он уже хорошо использовал своё время на Перлии. Во время спуска Рассвет Альдерана он успел сделать множество снимков космопорта, на которых были запечатлены десятки кораблей, пришвартованных у платформы — большинство из них были трофеями Лорда Ситхов, захваченными в бою с пиратами, атаковавшими Перлию, или в сражении при Саварине. Судя по откликам редактора, фотографии быстро разошлись по Корусанту, вызвав волну вопросов: зачем Дарт Каин собирает такие военно-космические силы, если у него уже есть «Непобедимый»? Для Джонаса ответ был очевиден: «Непобедимый» мог находиться только в одном месте в одно и то же время. Если Дарт Каин хотел расширить свои операции во Внешнем Кольце, ему требовалось больше кораблей. Но он не был военным экспертом, так что… что он знал? (Впрочем, как и большинство говорящих голов на новостных шоу Holonet.) В любом случае, его работодатель был более чем доволен и тем, что он уже отправил, и тем фактом, что его не убили (как утверждали некоторые из более сенсационных каналов, это могло случиться с любым посетителем Перлии). Но сегодняшний день был особенно важным. Там стояли бывший сенатор Донали, а также регент Лио Тревелльян и (печально) известный граф Дуку, который до возвращения Дарта Каина считался наиболее вероятным главой государства, если бы Сепаратистское движение сформировало свою собственное звездное государство. Сенаторы с борта, на котором прибыл Джонас, также присутствовали, хотя держались чуть поодаль. Посадочный трап опустился, и толпа, казалось, одновременно затаила дыхание. Первой вышла не Дарт Каин, а его ученица — леди Вейлин, истребительница хаттов и освободительница Татуина. Глядя на неё сейчас, было трудно поверить, что это та же женщина, что некогда, как королева-воин, вошла во дворец одного из самых могущественных криминальных лордов Внешнего Кольца и казнила его, прежде чем транслировать казнь на всю галактику. Сейчас она выглядела как уверенная в себе молодая женщина — да, но её улыбка напомнила Джонасу те, что он видел на лице своей дочери, когда та возвращалась домой после хорошей оценки в школе. И вот, наконец, из транспорта вышел сам Дарт Каин — и Джонас не мог смотреть ни на кого другого. Владыка Ужаса во всех отношениях напоминал легендарную фигуру: он возвышался над всеми, его чёрный плащ развевался за спиной, пока он спускался по трапу. Световой меч висел на поясе, явственно напоминая о природе его владельца — однако Джонас знал: несмотря на всю опасность такого оружия в руках опытного мастера (а Каин, без сомнения, был таковым), это была далеко не самая страшная черта Владыки Ужаса. В конце концов, он читал отчёты резни при Саварине (и надеялся вскоре взять интервью у вернувшихся солдат, чтобы получить более прямое представление о том, что произошло… как только наберётся смелости спросить). Дарт Каин остановился у подножия посадочного трапа. Его взгляд скользнул по собравшейся толпе, и на краткий миг, когда он коснулся Джонаса, репортёр почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце — так сильно, что он едва не упал на колени прямо на месте. К счастью, это ощущение длилось всего мгновение. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось, когда взгляд Лорда Ситхов прошёл мимо. — Добро пожаловать обратно в Перлию, мой господин, — провозгласил премьер-министр, преклонив колени перед Владыкой Ужаса. — Приятно вернуться домой, Тревелльян, — ответил Каин. Его голос легко разнёсся над толпой. — Надеюсь, в моё отсутствие на Перлии всё было спокойно? — Да, мой господин. — Прекрасно. — Дарт Каин перевёл взгляд на группу сенаторов и их помощников. — Это наши гости с Корусанта, полагаю? — Действительно, мой господин, — подтвердил Тревелльян. — Позвольте представить сенаторов Падме Амидалу и Бейла Органу. Сенаторы приветствовали Владыку Ужаса. Если они и чувствовали страх в присутствии самого могущественного военачальника галактики, то не подали ни малейшего вида. И Амидала, и Органа были известны своими дипломатическими навыками. Первая, напомним, при вторжении Торговой Федерации на её планету сумела прорваться сквозь блокаду и заставила вице-короля капитулировать под прицелом бластерного пистолета. И, конечно, рыцарь-джедай Эмберли Вейл также была знакома с Лордом Ситхов — она сражалась против Империи долгие годы до того, как её затянуло сквозь время вместе с Непобедимым. Когда представление закончилось, она и Каин несколько секунд смотрели друг на друга. Взгляд был настолько напряжённым, что Джонас всерьёз забеспокоился: не выхватят ли они сейчас свои световые мечи и не возобновят древнее соперничество, связывавшее их? Учитывая мрачный взгляд, который леди Вэйлин бросила на джедая, было ясно, что Джонас был не единственным, кому пришла в голову такая мысль. К счастью, два мастера Силы разорвали зрительный контакт, прежде чем ситуация успела накалиться. — Надеюсь, гостеприимство Перлии оказалось на должном уровне, — сказал Дарт Каин. — Уверен, нам предстоит многое обсудить, но это подождёт. Мы с моей ученицей только что вернулись из долгого путешествия, и нам нужно заняться неотложными делами, прежде чем переходить к дипломатическим тонкостям. Ни один сенатор не возразил, несмотря на то, что им только что сообщили: ждать придётся ещё дольше, прежде чем они смогут приступить к целям своей миссии во Внешнем Кольце. Каин бросил последний взгляд на собравшихся, коротко кивнул толпе и последовал за премьер-министром к ожидавшему его роскошному спидеру, в сопровождении ученицы и дроида, постоянно сопровождавшего его (и который, по словам солдат, с которыми разговаривал Джонас, сам по себе был машиной для убийства). Когда дверь транспортного средства закрылась, скрывая Лорда Ситхов из виду, Джонас вдруг почувствовал, как стало немного легче дышать. Как только спидер улетел, толпа начала расходиться. Но Джонас остался на месте — под бдительным взглядом охранявших космопорт солдат-ситхов — и наблюдал, как транспорт исчезает за горизонтом, пока его сердцебиение, наконец, не пришло в норму. О да. К тому моменту, когда он покинет Перлию, Джонас был уверен: он сделает свою карьеру. Так или иначе. ***** Когда Кай сказал ей, что им нужно покинуть Раттатак, Асажж возразила. Решительно. С множеством резких слов — выкрикнутых или оставшихся несказанными. Они вели свою кампанию против военачальников уже несколько месяцев, и сама идея бегства оскорбляла её на глубоко личном уровне. Но в конце концов она поняла, откуда исходит её Мастер. Поскольку Картели Хаттов начали поддерживать их врагов, всё, чего они могли достичь, оставаясь и сражаясь, — это умереть. А хотя Асажж и не боялась смерти, она боялась неудачи. Потому что провал погубил бы не только их двоих, но и множество других людей, которые доверяли им, которые верили в их дело — положить конец бесконечным войнам, разорявшим Раттатак столько, сколько помнило само население планеты. Они отправили сообщения оставшимся союзникам, приказав им залечь на дно, и начали искать способ покинуть этот мир. Это было свидетельством доверия, которое они заслужили за эти годы: никто не обвинил их в бегстве или в предательстве, хотя Асажж была уверена — кое-кто наверняка так думал. Первая проблема заключалась в том, чтобы найти корабль. Очень немногие посещали Раттатак, и на то были веские причины. Мир бесконечной войны был изолированным захолустьем даже по меркам Внешнего Кольца. Предложить он мог лишь невкусную питательную пасту и закалённых в крови воинов. Лишь немногие торговцы отваживались прибыть сюда, чтобы обменивать припасы на благорасположение влиятельных военачальников — а Кай с Асажж давно перестали относиться к таковым. В итоге они решили захватить корабль силой. Если Картели были готовы поставлять оружие их врагам, то справедливо было бы, чтобы они также «спонсировали» и их побег. Как и много раз раньше, пара проникла в одну из крепостей военачальника, который, по их сведениям, находился в (к счастью, метафорическом) союзе с хаттами. Когда прибыла очередная партия оружия, они пробрались на борт транспортника и спрятались, дождавшись взлёта. После выхода в космос они быстро взяли корабль под контроль. Проблема заключалась в том, что никто из них не умел управлять этим конкретным судном. Корабль был таким откровенным металлоломом, что экспериментировать с ручным управлением казалось слишком рискованным. Пришлось положиться на автопилот, который вёл их к заранее заданной точке — очередной планете, находящейся под контролем хаттов. Им предстояло пробиться наружу, залечь на дно, а потом захватить другой корабль — один из тех, которыми Кай действительно мог управлять. Но по пути к ангару, где находилась их цель, они наткнулись на колонну заключённых, которых в цепях вели к грузовому транспорту. Людей ожидала работа на забытой Силой спайсовой шахте — пока не умрут, а их тела не выбросят в пустоту. Очевидно, Асажж не могла позволить этому случиться. Они перебили ещё одну партию работорговцев и освободили пленников. В этот момент им понадобился корабль гораздо больше, чем тот, который они изначально планировали взять, — и они угнали грузовой тягач. Проблема заключалась в том, что топлива в нём едва хватало до следующей остановки. Пришлось приземлиться прямо на ту самую спайсовую шахту… и, раз уж они уже там, конечно, освободить шахтёров. Короче говоря, их путешествие на Перлию заняло гораздо больше времени, чем они рассчитывали. И прибыли они не одни, а с несколькими сотнями разумных существ, набитых в грузовой тягач, многие из которых нуждались в срочной медицинской помощи. К счастью, когда они наконец прибыли на Перлию (только чтобы обнаружить, что Дарта Каина там нет), местные жители оказались более чем готовы помочь. Каю и Асажж даже не пришлось прибегать к световым мечам, чтобы их восприняли всерьёз: по прибытии её Мастер просто связался с планетой и сообщил, что они — пара борцов за свободу с сотнями освобождённых рабов, ищущих безопасное место. Разумеется, ситхи не были идиотами и прекрасно понимали, что нет такой мерзости, до которой не опустились бы Картели Хаттов. Поэтому на планете их встречал «приветственный комитет» — пара ситхов-аколитов, в сопровождении солдат и офицеров Имперской разведки. Последовали допросы. Показ световых мечей. И несколько очень напряжённых моментов, которые Кай, к счастью, сумел разрядить. Им повезло, что последний джедай, прибывший на Перлию, сделал это мирно. Это — вместе со свидетельствами освобождённых рабов, которых они привезли с собой, — обеспечило им достаточно доброй воли, чтобы получить гостеприимство до возвращения Владыки Ужаса. А когда он всё же вернулся, это привело к их долгожданной аудиенции у Владыки Перлии. Аудиенция проходила в Храме ситхов. Пока их вели по извилистым коридорам, Асажж поклялась, что чувствует, как само место… наблюдает за ней. Лучшее сравнение, которое она смогла придумать, — тот случай, когда они с Каем отправились к одному из раттатакских военачальников, и его питомец, огромный мохнатый зверь, смотрел на них всю встречу с пугающей смесью голода и любопытства. По сути, это место пугало её, и то, что нервы у неё и без того были натянуты до предела, вовсе не помогало. До появления Непобедимого над Перлией — и последующего хаоса в галактике — всё, что она знала о ситхах, ограничивалось историями, которые Кай рассказывал ей как предостережения против опасности поддаться эмоциям. Наконец, они достигли зала аудиенций. Помещение охраняли два десятка ситхов-солдат, но Асажж едва успела бросить на них взгляд, прежде чем всё её внимание привлекло то, что находилось в глубине зала. На возвышении, окружённом чёрным камнем с резьбой, сидел Дарт Каин. Символы, вырезанные в камне, казались подвижными, если смотреть на них краем глаза. Его ученик стоял слева, на несколько ступеней ниже, — на одном уровне с боевым дроидом, застывшим справа. У подножия трона толпились люди, которых Асажж приняла за весьма влиятельных персон. — Кай Нарек, — произнёс Владыка Ужаса. — И Асажж Вентресс. Добро пожаловать на Перлию. — Благодарю, лорд Каин, — ответил Кай и поклонился ровно настолько, чтобы выразить уважение, но не выглядеть подобострастным. Если Владыка остался недоволен, он не подал вида, и Асажж последовала примеру своего хозяина. — Ну что ж, — сказал Каин, откидываясь на спинку трона. Он как-то умудрялся выглядеть расслабленным, не жертвуя при этом достоинством, как если бы даже сутулость была частью его силы. — Насколько я понимаю, у тебя есть некое… прошение? Кай начал объяснять ситуацию: историю Раттатака, своё прибытие туда, усилия по прекращению бесконечных войн (с обязательным упоминанием роли Асажж, чем она едва не начала гордиться) — и, наконец, появление эмиссаров хаттов, стремившихся завербовать армию с планеты для борьбы с силами Дарта Каина. Повисла пауза, пока Владыка ситхов обдумывал услышанное. Затем он заговорил: — Это настоящая история, рыцарь Нарек. Напоминает мне… ну, неважно. Думаю, ты не узнаешь это имя. Но ты ведь знаешь, что твой Орден не одобрил бы твоего пребывания здесь, не так ли? — Мой Орден… — Кай замолчал, явно испытывая боль. — Нет. Он больше не мой. С тем выбором, что я сделал, я больше не могу с чистой совестью называть себя джедаем. — Правда? — Владыка Ужаса приподнял бровь. — Ты прилетаешь на Перлию с кораблём, полным освобождённых рабов. Годами ведёшь безнадёжную борьбу с многократно превосходящими силами, пытаясь принести мир в охваченный войной мир… Поверь мне, ты — живое воплощение джедая. Ну, если не считать просьбы о помощи к ситху, разумеется. — Орден джедаев уже не тот, что был в ваше время, господин, — ответил Кай. — У меня не было полномочий вмешиваться в дела Раттатака. — О, я знаю, что это уже не тот Орден, против которого я воевал, — отмахнулся Дарт Каин с лёгкой насмешкой. — Тогда тебя бы встретили как героя, а кого-то с силой твоего падавана — с распростёртыми объятиями на Тайтоне. Честно говоря, эти новые возрастные ограничения сбивают меня с толку… но полагаю, у господствующей силы галактики есть привилегия быть настолько разборчивой в выборе рекрутов, насколько ей захочется. Чем дольше говорил Каин, тем больше Асажж чувствовала, что ей, пожалуй, очень понравился бы тот Орден джедаев, о котором он вспоминал. — Скоро Перлия объявит о своей независимости от Республики, — продолжил ситх. — И как только это произойдёт, наша война с Картелями продолжится. Если судить по твоим словам, Раттатака может стать достойной следующей целью. Малден! Вперёд выступил синекожий около-человек, внешность которого Асажж не узнала. — Допроси рыцаря Нарека и падавана Вентресс. Затем начни сбор информации о планете. Мы обсудим возможные действия после объявления независимости. — Да, мой Лорд, — отдал честь человек, которого Асажж приняла за начальника разведки Дарта Каина. — Думаю, мы скоро снова увидимся, — добавил Лорд ситхов с понимающей улыбкой. — Вам двоим придётся сделать выбор. По какому пути вы хотите пойти… и осмелитесь ли присоединиться к нашему. На этом их аудиенция закончилась. Они последовали за Малденом — представившимся чиссом, что ровным счётом ничего не значило ни для Кая, ни для неё, — в кабинет, где он, казалось, часами допрашивал их о всём, что касалось Раттатака. К тому моменту, когда он, наконец, остался доволен ответами и вывел их из Храма ситхов, у Асажж уже раскалывалась голова — и дело было не только в зловещей ауре здания. — Ну, — сказал Кай, когда они остановились у главных ворот храма. — Всё прошло лучше, чем я ожидал. Асажж едва сдержалась, чтобы не сбросить его Силой вниз по ступеням к дороге. ***** Дом семьи Скайуокеров-Ларсов на Перлии был скромным, но уютным — типичный пример сборных построек, из которых состояло большинство быстрорастущего поселения вокруг Храма ситхов, где нашли прибежище тысячи бывших рабов. В сочетании с мягким климатом Перлии это было огромным улучшением по сравнению с условиями, в которых вырос Энакин. Но сейчас молодой падаван думал не о бытовом комфорте своей матери, а о двух новых членах семьи, с которыми она познакомила его за ужином. Оби-Ван сказал Энакину провести ночь с матерью, пока он и мастер Пло Кун беседовали с сенатором Донали о событиях на Перлии во время их отсутствия. Это также дало повод впервые встретиться с остальной семьёй — Клиггом Ларсом и его сыном Оуэном, которые прибыли с Татуина на одном из регулярных транспортов ситхов. Мать Энакина приготовила ужин, смешав родные рецепты с местными, перлийскими — с куда большим содержанием воды, чем полагалось бы для любого блюда с Татуина, если только оно не предназначалось для хатта. Энакин счёл это улучшением: Перлия была миром с мягким климатом и достаточным количеством пахотной земли, чтобы прокормить своих жителей. Но главное — готовила мама, и потому он ел всё с большим аппетитом. Тем не менее, ему всё ещё было неловко рядом с Клиггом и Оуэном. Насколько он помнил, они с матерью всегда были вдвоём на Татуине. У него были друзья, да — но семья? Это было совсем другое. После вступления в Орден джедаев теоретически всякий член Ордена должен был стать его семьёй, но правила против привязанностей затрудняли настоящую близость даже с Оби-Ваном — а уж тем более с кем-либо ещё. Теперь у него вдруг появился отец и брат. И он не знал, что с этим делать. Клигг и Оуэн были добры. Очень добры. Частично — возможно — потому, что Оуэн выглядел искренне впечатлённым тем, что его сводный брат был падаваном джедая. — Ты правда починил гипердвигатель Непобедимого? — взволнованно спросил он. Энакин кивнул. — Как? Мы слышали, все думали, что это займёт месяцы! Годы даже! — Мне тоже интересно, — добавил Клигг. — Шми говорила, ты мастер на все руки, но я не думал, что кто-то может быть настолько хорош. Энакин открыл рот, чтобы объяснить, но остановился. Он уже не раз рассказывал об этом — Оби-Вану, мастеру Пло Куну, коммодору Кастин, Совету джедаев, самому Дарту Каину. Но все они — даже коммодор, не чувствительная к Силе, но много лет проработавшая с Каином — понимали, что такое Сила. — Хм, — начал он. — Это было… ну, Сила не хотела, чтобы Каин умер. Поэтому… она помогла мне починить корабль? Семейство уставилось на него с разной степенью скепсиса. Все — кроме его мамы, которая лишь тепло улыбнулась: — Эни, милый. Можешь рассказать об этом подробнее? Он покраснел, но попытался. Слова не вполне передавали пережитое, но, кажется, Оуэн и Клигг отнеслись к его рассказу с искренним интересом. Через некоторое время разговор перешёл к событиям на Саварине. Как только он обмолвился, что путешествовал там с Вэйлин, все тут же стали расспрашивать о ней — и это нисколько не удивило Энакина. Ученица Дарта Каина была убийцей Джаббы и освободительницей Татуина: даже те, кто никогда не был рабом, считали её героем. Энакин готов был поспорить, что на всей планете найдётся немного людей, которые не мечтали бы всадить бластерный болт в слизняковую голову. Путешествие по Саварину в компании Вэйлин на буксире было странным опытом. Энакину сразу стало ясно, что она не привыкла находиться среди людей. Что, в общем, имело смысл, учитывая то, что ему рассказали о её прошлом: вырасти под контролем одного из самых могущественных и жестоких лордов ситхов в истории — дело нелёгкое. И это говорил бывший раб. Он пытался завязать с ней светскую беседу, к большому ужасу Оби-Вана. Судя по всему, его учитель был убеждён, что Энакин неспособен к дипломатии — что, по мнению самого Энакина, было смешно. Каждый ситх-послушник и солдат, с которым они сталкивались, вёл себя с ним вежливо и уважительно, так что дипломатичность у него, очевидно, была. Правда, когда он пожаловался на это матери, она лишь улыбнулась — и у него возникло ощущение, что она с трудом сдерживает смех. После ужина и долгой беседы Энакин связался по комлинку с Оби-Ваном. Тот всё ещё был занят переговорами и сказал, чтобы Энакин остался на ночь с семьёй, а наутро присоединился к нему в Храме ситхов. Когда он лёг на постель, аккуратно приготовленную матерью, его мысли начали блуждать. С тех пор как он покинул Корусант, произошло слишком многое, и часть его до сих пор не могла поверить, что всё это — реальность. Смерть Джаббы. Освобождение Татуина. Возвращение ситхов. Воссоединение с матерью. Ремонт гипердвигателя Непобедимого… Иногда он волновался, что проснётся в своём отсеке в Храме джедаев, и всё это окажется сном. Но лишь иногда. У него уже были похожие сны, когда он только ушёл с Татуина: будто он всё ещё работает в лавке Уотто, никогда не встречал мастера Квай-Гона… никогда не встречал Падме. О ней он тоже думал. Падме была здесь, на Перлии. Он видел её всего один раз, мельком, после возвращения, — но даже этого хватило, чтобы понять: она стала ещё красивее, чем в последний раз, когда он её видел. Теперь она была сенатором, а не королевой. Энакин, в отличие от себя прежнего, теперь понимал разницу. Политические уроки были не тем, чего он ожидал, став падаваном, но Оби-Ван настаивал, что понимание устройства мира — необходимая часть их миссий. И теперь он не удивлялся: конечно, набуанцы выбрали её на замену Палпатину, когда тот стал Верховным канцлером. Он заснул, думая о ней — и надеясь, что у него будет шанс поговорить с ней, прежде чем Каин вновь отправится в путь. Ни на миг он не сомневался, что Лорд Ситхов продолжит свой крестовый поход против хаттов. И что он, Энакин, вместе с Оби-Ваном, вновь пойдёт с ним в виде сопровождения. ***** Хотя Талзин никогда прежде не бывала на Нал-Хатте, родном мире хаттов, планета предстала перед ней именно такой, какой она её и представляла: выгребной ямой жадности, нищеты, предательства и разложения, где награбленное богатство тысяч звёздных систем в конечном итоге украшало дворцы хозяев мира — дворцы, воздвигнутые рабским трудом. Она не позволила ни одному чувству отразиться на лице, когда спокойно спустилась по трапу корабля, доставившего её и сопровождавших Ночных Сестер с Датомира. Сейчас, как никогда, ей требовалось сохранять маску бесстрастия: она и два десятка сестер оказались в окружении вооружённых существ, каждое из которых так или иначе служило Картелю. Бандиты сопроводили их от космопорта к ожидающему транспорту, который повёз их по улицам к дворцу Марло — безвкусному и декадентскому сооружению, резко выделявшемуся среди окружающей грязи и нищеты, словно алмазный зуб во рту нищего. В большинстве известных Талзин цивилизаций богачи старались держаться подальше от бедноты, но на Нал-Хатте, похоже, хатты наоборот наслаждались контрастом, глядя в окно и упиваясь собственным превосходством. Та же гнетущая аура, что пронизывала всю планету, достигла апогея вокруг дворца. Талзин приоткрыла разум и уловила жадность, отчаяние, страх — и, более всего, грубую, откровенную жажду власти и богатства. Нал-Хатта была червем, поедающим сам себя, когда не находилось другой добычи. И лишь долголетие хаттов, их способность мыслить на десятилетия вперёд, удерживало здесь хотя бы видимость порядка. Отвратительно, но всё же лучше, чем правление ситхов. Талзин собрала волю: она знала, что то, что ждёт её впереди, станет вызовом — но также понимала, что это необходимо. Марло Хатт ожидал делегацию Ночных Сестер в своём тронном зале. Комната была полна его приближённых, голодными глазами следивших за женщинами с Датомира. Талзин игнорировала их взгляды, излучая презрение, которое укрепляло боевой дух её спутниц, пока те шествовали по залу и останавливались перед тучным инопланетянином. Марло был именно таким, каким она его и представляла: омерзительно тучным, с острым, внимательным взглядом, резко контрастировавшим с его ленивой наружностью. Он восседал на золотом троне, инкрустированном сотнями драгоценных камней, мерцающих в тусклом свете жаровен, источавших сладковатый дым, — демонстрации богатства, столь же безвкусной, сколь и вызывающей. — Приветствую тебя, могучий Марло, — произнесла Талзин. Она не поклонилась: это было бы недопустимым проявлением слабости. — Твой посланник уверял, что тебе нужны услуги Ведьм Датомира. Поэтому мы пришли — чтобы обсудить, какой союз можно заключить между нами против общей угрозы — Дарта Каина. При упоминании имени Лорда Ситхов Талзин уловила едва заметную реакцию трёх твилечек-рабынь, прикованных к основанию трона золотыми цепями. Движение было почти незаметным, но она всё же увидела: лёгкое расширение глаз, напряжение гибких тел, быстрый взгляд друг на друга. Надежда. Они слышали о том, что ученик Дарта Каина объявил войну хаттам. Слышали, что последняя попытка Марло собрать армию против него провалилась. И этого оказалось достаточно, чтобы мечтать о свободе. Глупые, наивные девчонки. Они не знали истинной природы ситхов и поверили в ложь, которую Каин сплёл, чтобы обмануть галактику насчёт своих намерений. Как бы ужасна ни была их нынешняя жизнь (а Талзин не сомневалась, что она действительно ужасна), существование под властью ситхов было бы неизмеримо хуже. — Да, — ответил Марло на хаттском, как это обычно делали его сородичи при общении с чужаками — в очередной демонстрации превосходства, вынуждая собеседников учить их язык. — Владыка Ужаса оказался… плох для бизнеса. Я хочу, чтобы он исчез. — Я тоже, — уверенно сказала Талзин. — Ты поступил правильно, отправив эмиссара на Датомир. Думаю, мы сможем быть полезны. — Значит, ты сможешь это сделать? — спросил Марло. — Ты сможешь убить Каина? — Любого можно убить, — ответила она. — Вопрос лишь в том, какой ценой. Марло нахмурился — её ответ явно его не убедил. — И какова, по-твоему, цена за смерть именно этого человека? Талзин усмехнулась. — Вот в чём вопрос, не так ли? Но Марло по-прежнему оставался невпечатлён. Пора говорить прямо, пока он не разозлился по-настоящему. — Убить Владыку Ужаса будет непросто, — честно призналась она. Талзин умела лгать, но не знала, удастся ли обмануть многовекового хатта, закалённого в интригах. — Мы сражались и с джедаями, и с тёмными, но Лорд Ситхов — совсем иное. Я уверена, ты это понимал, когда отправил молодую Ханар на Датомир. — Я это знал, — резко ответил Марло. — Если бы ты была опаснее Каина, я был бы дураком, звавшим тебя на помощь. Талзин слегка наклонила голову, признавая его правоту. — И всё же, — продолжила она, — Лорд Ситхов могуществен, но нас много. Наше колдовство может защитить твоих воинов от влияния Каина. Кроме того, у нас есть… иные средства, с помощью которых мы сможем нанести ему удар — с твоей поддержкой. Теперь Марло проявил интерес — или, по крайней мере, перестал его скрывать. — А что вы хотите взамен? Талзин улыбнулась. По правде говоря, она бы сотрудничала с Марло и без вознаграждения: он был её лучшим шансом устранить Каина до того, как тот обратит завоевательный взор на Датомир. Но об этом хатт знать не должен. Для него её заявления о Дарте Каине как об общей угрозе были не более чем дипломатической вежливостью. — Уверена, мы сможем договориться, — сказала она, не убирая с лица лёгкой улыбки. Впервые с их прибытия Марло тоже улыбнулся — зрелище жуткое и отталкивающее. Несколько сестёр из её свиты едва заметно вздрогнули, хотя никто этого не выдал. Затем начались переговоры. ***** Сидя в спидере по пути ко дворцу премьер-министра, только что отремонтированному после рейда Варана, я поймал себя на мысли, как быстро всё вышло из-под моего контроля — и пожалел лишь о том, что не чувствую этого так остро, как, возможно, следовало бы. Я только что вернулся в самое близкое к понятию «дом» место из всех, что мне довелось знать, а на борту Непобедимого уже шла подготовка к следующей операции — на Раттатаке. Там мы собирались свергнуть поддерживаемых хаттами военачальников и помочь коалиции рыцаря Нарека утвердить власть. Если бы выбор зависел от меня, я бы с радостью остался на Перлии. Но это было бы недальновидно — именно такое мышление уже погубило немало пэров. Несмотря на то, как наше положение выглядело со стороны (включая мнения моих подчинённых), оно было далеко от устойчивого. На Саварине нам попросту повезло. Орда наёмников, собранная хаттами, оставалась ордой, а не армией. Учитывая наше превосходство в подготовке и оснащении, бурю Силы, блокировавшую связь и видимость, и смертоносную эффективность моих аколитов и мандалорцев, та «Чистка» едва ли заслуживала называться битвой — несмотря на то, как близко к смерти я оказался в бою с Дурджем. Такие отряды можно использовать как ударную силу, но превращать их в регулярную армию — удел глупцов. Им не хватало дисциплины. А вот Раттатак, если верить словам Нарека, был совсем иным делом. Если хатты получат достаточно времени, они могут собрать настоящую армию — армию, способную остановить нас. Гораздо разумнее было ударить сейчас, пока их союз ещё не оформлен. Прибытие Нарека предоставило идеальный повод: он и его падаван уже пользовались репутацией местных героев. Нет, мы не собирались захватывать планету, вырезать элиту и занять их место. Мы шли помогать «местной инициативе» по прекращению затяжного конфликта — формально по приглашению существующей власти. Если я повторю это себе достаточно раз, возможно, однажды смогу произнести это вслух с серьёзным лицом. Разумеется, никто с двумя мозговыми клетками не поверит в такую версию. Наши пропагандисты были хороши, но не чудотворцы — иначе Галактический Сенат давно бы уступил нам Центральные Миры без единого выстрела. Но пока такая история успокаивала тех, кто на Корусанте паниковал из-за отсутствия флота и армии, и позволяла убедить Орден джедаев, что всё это на благо, — она работала. — Сэр, пора, — напомнил помощник, вырвав меня из раздумий. — Спасибо, JURG-N, — ответил я, машинально проверив одежду на складки и пятна. Всё было в порядке. Сознавая, что десятки голокамер фиксируют каждое моё движение и транслируют его на всю галактику, я вышел из спидера. Церемония проходила у входа во Дворец, и я с достоинством поднялся по ступеням к подиуму, где меня ожидала Декларация об отделении. Я устроил маленький спектакль, делая вид, что читаю документ. Конечно, финальный текст я уже видел — и, движимый паранойей, прочёл его сам, не доверяя даже собственным юристам, хотя мог бы. Галактика, возможно, удивилась бы, узнав, что лорды ситхов нанимают юристов. Во времена Империи ситхов это было редкостью: тогда решала лишь сила. Но я давно понял, что наличие людей, понимающих местные законы, часто избавляет от множества проблем — особенно если они в состоянии сказать мне правду, а не то, что я хочу услышать. Я до сих пор не понимал, зачем требовалась физическая подпись. Даже в мои времена бумажные документы были редкостью, разве что у чудаков или опасных сектантов, вырезавших заклятия на пергаменте. Но протокол есть протокол. Если плебс и солдаты хотят шоу — пусть получают. С максимально серьёзным видом я взял с подушечки изящную ручку, изготовленную специально для этой церемонии, и поставил подпись внизу. Затем — новая печать, сделанная после моего возвращения (старая давно утеряна), и прикосновение к капле воска, стекающей со свечи в руках Тревельяна. Так Перлия перестала быть частью Республики. Формально — ещё нет: впереди оставалось множество бюрократических процедур. В обычных условиях такие процессы тянутся месяцами, а то и годами. Но большинство систем не имело армии ситхов и Непобедимого, чтобы гарантировать независимость. Несмотря на все попытки игнорировать очевидное, я понимал: Перлия отделилась в тот день, когда признала меня своим вернувшимся Сувереном. Под вежливые аплодисменты толпы Тревельян бережно взял подписанную Декларацию, словно это была священная реликвия, и поместил её в защитный футляр. Как мне сказали, в конечном итоге она окажется в одном из музеев столицы — ведь её содержание теперь стало частью истории Перлии. Как пример лести, это было достаточно тонко, чтобы я предпочёл оставить это без комментариев. Теперь наступила та часть моей работы, которую я терпеть не мог, хоть и исполнял её безупречно: произнесение речей. ****** С возвышения, откуда открывался вид на толпу, Падме Амидала наблюдала за Каином. Он излучал ту уверенность, какую она ожидала бы увидеть у лорда ситхов — хотя, признаться, ей не с кем было сравнить. Его движения были спокойны, выверены; он без усилий источал ауру человека, привыкшего приказывать и быть услышанным. В отличие от всех других выступлений, на которых Падме когда-либо бывала, не последовало ни одного сигнала к тишине. Просто внезапно — всё стихло. Как по команде, толпа замолкла. Дарт Каин захотел их внимания — и получил его. — Давным-давно, в мире, не столь уж далёком от этого, один мой хороший друг сказал мне, что рабство — это отклонение, — начал он. Голос его звучал громко, но естественно, заполняя площадь с лёгкостью. Казалось, он рождён для того, чтобы произносить речи. — Он сказал, что Империя стала зависима от него. Что из-за рабства мы никогда не победим Республику, сколько бы сражений ни выиграли. Каин улыбнулся. Падме уловила в этой улыбке проблеск задумчивости. — Мне понадобилось больше времени, чем хотелось бы признать, чтобы понять, что он имел в виду. Но в конце концов я понял. Он был прав тогда. И его слова остаются правдой и сегодня. Лорд Ужаса замер на мгновение, глядя в толпу с той же интенсивностью, с какой лазерная батарея прицеливается в цель. — Рабство — это слабость, — продолжил он. — Оно требует, чтобы рабовладелец принижал своих рабов, чтобы те не осмелились восстать. Он тратит всю свою жизнь на подавление других вместо того, чтобы развивать себя. В итоге от этого страдают все. Рабство поощряет лень и застой: власть имущие не видят причин стремиться к чему-либо, кроме сохранения статус-кво. Падме уже слышала эту аргументацию. Именно это Дарт Каин говорил джедаям, когда те спросили его, почему он объявил войну Хаттам. Философская основа казалась ей… странной. Но горькая правда была в том, что для рабов Татуина и Саварина не имело значения, почему их освободили. Главное — в отличие от Республики, ситхи Каина действительно действовали. — Во времена Империи ситхов, когда вся наша цивилизация была построена безумцами вроде Вишейта и Эребуса, возможностей что-либо изменить практически не было. Краем глаза (взгляд её оставался прикован к Лорду Ситхов) Падме заметила, как при упоминании этого имени солдаты и аколиты ощутимо напряглись. Некоторые, как ей показалось, сделали осторожные жесты — вроде тех, что разумные существа во всей галактике используют, чтобы отогнать зло. Она вспомнила: Учителя Дарта Каина ненавидели даже его собственные поданные. И что Владыка Ужаса заслужил уважение всех, кто узнал, как он убил своего Мастера и освободил галактику от его разрушений. — Мы, ситхи, жили в мире, созданном ими, — продолжал Дарт Каин, не выдавая ни малейших признаков волнения, которое, несомненно, тоже должен был испытывать, говоря о своём печально известном Учителе. — Со всеми его достоинствами… и недостатками. Но эти чудовища исчезли. Война, охватившая Империю большую часть моей жизни и служившая оправданием стольких преступлений, закончилась. Теперь, наконец, я свободен следовать за мечтой моего старого друга. Кто был тот самый друг, размышляла Падме, кто осмелился высказывать такие взгляды в разгар могущества Империи ситхов? Какова была их история? Возможно, когда-нибудь у неё появится возможность спросить об этом у Дарта Каина. Хотя накануне, сразу после его прибытия в космопорт, между ними состоялся короткий разговор, настоящее обсуждение было запланировано на конец недели — после того, как отделение Перлии будет официально оформлено и её новое место в галактическом порядке определено. Она хотела поговорить и с Оби-Ваном, и с Энакином, конечно — не только чтобы услышать их мнение о последних событиях, но и просто восстановить с ними связь после стольких лет. Палпатин время от времени упоминал молодого падавана, который помог спасти их мир от Торговой Федерации, когда они неформально встречались на Корусанте… Но с тех пор Падме не виделась ни с ним, ни с его наставником. — С отделением Перлии от Республики, — продолжал Каин, — последние наши оковы, какими бы символическими они ни были, пали. Война, начавшаяся на Татуине руками моего Ученика и продолженная мной и моими солдатами на Саварине, не завершится, пока каждое разумное существо, трудящееся в цепях хаттов, не будет освобождено. Он произнёс это так просто, так уверенно, будто другого исхода даже не существовало. — И я знаю, что мы не одни. Многие системы уже заявили о поддержке этого великого крестового похода. Отдельные личности отправились к звёздам, чтобы объединить свои силы с нашими, принося нам знания о мирах, страдающих от рук наших врагов. Падме знала, о ком он говорит. Слухи о паре и спасённых рабах, которых они привезли с собой, распространялись по Перлии со скоростью лесного пожара. В конце концов, не так уж много людей удостаивались личной аудиенции в Храме ситхов. А тот факт, что у них, по слухам, были световые мечи — и что они явно не были аколитами, вернувшимися с тайного задания — только подогревал интерес. — Освободительным сетям, действующим в самых тёмных уголках пространства хаттов, рискующим собой каждый день, чтобы освободить хоть одну душу, — знайте: вы не одни. Вы боролись долго. И теперь, наконец, помощь уже в пути. Падме почувствовала укол стыда. Помощь пришла лишь с возвращением ситхов. Хотя именно Республика должна была занять эту позицию много веков назад. — Воинам галактики, странствующим по звёздам в поисках достойного дела — присоединяйтесь к нам, — провозгласил Дарт Каин, и его слова эхом отразились в небе. Он указал вперёд, прямо в объективы камер, транслирующих его речь через Holonet: — Тем, кто трудится в цепях и ошейниках, лишённый даже самых простых прав: держитесь. Мы идём. В этот момент воздух будто сгустился. Несмотря на яркое солнце, Падме пробрала дрожь, когда свет, казалось, померк. На трибуне лицо Дарта Каина стало холодным, как бескар. Его протянутая рука сжалась в кулак: — И, наконец, к картелям и рабовладельцам, что упиваются своими жалкими королевствами: знайте — я иду за вами. Пустая власть, которую, как вы верите, даёт вам ваше богатство, не спасёт вас от меня и тех, кто рядом со мной. Только сдача на суд и освобождение рабов, которых вы держите в цепях, избавит вас от нашего гнева. — Я — Дарт Каин! — Его голос нарастал с каждым словом, но звучал не напряжённо, а величественно. — Владыка Ужаса! Владыка Перлии! И здесь я заявляю: мы выжжем эту гниль, укоренившуюся во Внешнем Кольце, чтобы все разумные существа могли стремиться к реализации своего полного потенциала — свободные от рабства! — Сила освободит нас! Толпа взорвалась ревом — смесью криков и аплодисментов, настолько мощных, что земля, казалось, задрожала. Это был боевой клич Перлии — обещание её народа, что они последуют за своим владыкой в войну за свободу всех разумных существ, какими бы могущественными ни были их враги. Каждый из них верил: они победят. Потому что Дарт Каин был с ними. Падме знала: это был похоронный звон по влиянию Республики во Внешнем Кольце и одновременно — провозглашение восхождения новой силы. Силы, укоренённой в тысячелетней тьме и насыщенной недоверием к Республике, предавшей свой народ. И всё же, прежде чем она успела это осознать, сенатор Набу обнаружила, что тоже аплодирует — вместе со всеми. Только джедаи оставались неподвижными, безмятежными и невозмутимыми… за исключением Энакина, который широко улыбался и почти дрожал от возбуждения, глядя на Владыку Ужаса. С момента прибытия на Перлию Падме посещала лагеря беженцев, раскинувшиеся вокруг растущего города возле Храма Ситхов. Её сопровождали служанки. Там она встречала людей, родившихся в рабстве. Других — захваченных во время набегов или обращённых в рабов после того, как они не смогли заплатить «дань за защиту» картелям. Падме знала о рабстве во Внешнем Кольце много лет. Она читала доклады своих агентов, которые делали всё возможное, чтобы помогать пострадавшим, не нарушая законов Республики. Но читать сухое описание ям Сабле, в которые глумливые головорезы загоняли десятки разумных существ, — одно. И совсем другое — видеть шрамы от побоев на коже слишком худого чагрианского ребёнка, цепляющегося за вуки вместе с полудюжиной других сирот. Она видела изображения Вэйлин и Каина — множество: от голографических проекций до вручную раскрашенных картин и каменных статуй, исполненных с поразительным мастерством. И видела взгляды, устремлённые на Храм Ситхов: полные надежды и благоговения. Хотя угрожающая аура древнего здания ощущалась на всём пути до него. ***** Этим людям было всё равно, что их спасителями стали ситхи. Им было безразлично и до ужасов, которые Империя ситхов некогда обрушила на галактику. И зачем им было волноваться? Большинство из них не знали, кто такие ситхи, пока один из них не вошёл во дворец их угнетателя, не казнил его — и не освободил всех. Поистине, подумала она вяло, пока аплодисменты постепенно стихали, Дарт Каин оказался ещё более ужасающим, чем она представляла. У неё было больше политического опыта, чем ей бы хотелось — и она знала: эта речь была составлена мастерски. «Сила освободит нас!» Оставшись один в своём кабинете, Палпатин смотрел прямую трансляцию речи Дарта Каина по Голонету и старался не вскипеть. Это было не его личное убежище: он не мог позволить себе потерять самообладание и разрушить всё в приступе ярости — слишком велик был риск привлечь внимание. Благодаря собственному мастерству в Темной стороне и десятилетиям политической игры на самых высоких уровнях власти, Сидиус видел суть слов Каина, понимал истинную цель, скрытую за обманом, предназначенным для наивных масс галактики. Это была декларация войны — личной, направленной прямо против него. Или, точнее, против Лорда Ситхов, пославшего Варана в Перлию, которого Каин по-прежнему считал скрывающимся где-то во Внешнем Кольце. Это был открытый вызов. И Сидиус ничего не мог с этим поделать. Общественное мнение в Республике о Каине оставалось раздробленным: даже при всём его влиянии на СМИ, формирование нужного общественного восприятия требовало времени — особенно когда сознание галактики всё ещё пребывает под впечатлением от последнего подвига Владыки Ужаса. Он глубоко вдохнул, заставив себя сохранять хладнокровие. Его планы по нейтрализации соперника уже были запущены, и любое импульсивное действие могло поставить всё под угрозу — что, вероятно, и было замыслом речи: провокация, рассчитанная на то, чтобы заставить его ошибиться и раскрыться перед Каином. Он мог бы даже оценить изящество манёвра, объединившего поддержку так называемого крестового похода против хаттов, за которым стояла настоящая цель — поиск и уничтожение соперника. Но в конце концов, напоминал себе Сидиус, смеяться будет он. Бэйн только что связался с ним, сообщив, что завершил формирование своей команды и направляется в Перлию. Там он должен был встретиться с Дуку и помочь ему проникнуть в хранилище под древним Храмом Ситхов, чтобы выкрасть бесценные реликвии, собранные Дартом Каином за годы. Всё это — в обмен на щедрое вознаграждение, конечно, но анонимные счета, унаследованные Сидиусом от Плэгаса, могли с лёгкостью покрыть любые расходы. Сидиус прекрасно понимал, что шансы на успех у Бэйна невелики. Хранилище Дарта Каина оставалось запечатанным тысячелетиями, и экспедиция Варана была далеко не первой попыткой ситхов-бэйнитов вскрыть его. Лишь немногие из агентов, посланных предшественниками Сидиуса, вернулись, и даже те не прожили долго — их разум был безнадёжно искалечен тем, что они увидели в глубинах под храмом. Но это не имело значения. Как бы ни сложилась операция, Сидиус знал: он всё равно получит выгоду. В наилучшем случае Бэйн добудет артефакты: могущественные, опасные, и их исчезновение будет тяжёлым ударом по престижу Каина. Но даже если Бэйн потерпит неудачу, вред, нанесённый самой попыткой, будет значительным. Легенды о хранилище Дарта Каина давно будоражили умы, и если артефакты вырвутся наружу — даже ненадолго, даже если их быстро сдержат, — Перлия получит удар по образу непобедимости своего Владыки. А если при этом пострадают Амидала или другие сенаторы — или, что ещё лучше, мать Энакина, живущая в лагере беженцев вокруг Храма, — эффект будет только сильнее. Даже если всё закончится катастрофой и Бэйн погибнет, ничего не добившись, сам факт, что столь печально известный охотник за головами осмелился попытаться, заставит Дарта Каина нервничать. Он начнёт охоту — и отвлечётся. Бэйн знал о Сидиусе лишь крупицы: имя ситха, да то, что он — мужчина. Даже это можно было подделать, ведь вся их связь шла через голографию. Да, Палпатин напомнил себе: он всё устроил идеально. На этот раз любой исход сыграет ему на руку.