Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Прошло две недели с момента Резни на Саварине, когда лорд ситхов Дарт Каин полностью уничтожил преступные силы, собравшиеся там с предполагаемой целью совершить налёт на пустынную планету Татуин. Та, в свою очередь, оказалась под покровительством Властелина Ужаса после того, как его ученик зверски убил Джаббу Хатта. С тех пор миры сектора Дамокл подавляющим большинством поддержали инициативу Перлии выйти из состава Республики, что фактически означало бы отказ от соглашений, обеспечивающих соблюдение ограничений на использование космических кораблей, установленных Руусанской реформацией. Особенно после того, как выяснилось, что «Непобедимый» — флагман Дарта Каина — вовсе не страдал от неисправного гипердвигателя, как утверждалось ранее… Сенатор Падме Амидала отключила дисплей, заглушив голос репортёра Holonet News. Всё это она уже знала — знала больше, чем репортёр, благодаря своему положению и личным источникам. Например, вопреки намёкам в новостях, она была уверена, что Дарт Каин не лгал о состоянии «Непобедимого»: гипердвигатель действительно был отключён… пока его не отремонтировал никто иной, как Энакин Скайуокер — падаван, который когда-то помог ей спасти родной Набу от Торговой Федерации. Пусть это и не меняло общей картины, но хотя бы свидетельствовало о том, что Дарт Каин не вводил Республику в заблуждение — а Падме считала это обнадёживающим признаком. В условиях нарастающего хаоса она была готова принять любую крупицу надежды. Одна из самых молодых сенаторов-людей в истории Галактики (хотя и не самая молодая, как показал скучный вечер, проведённый в архивах), Падме вздохнула и откинулась в своём греховно удобном кресле. Зона отдыха крейсера класса «Консульский» Alderaanian Dawn (чаще называемого просто «крейсером Республики») показалась ей немного безвкусной — слишком вычурной для её вкуса. Однако она предпочла не говорить об этом вслух, особенно учитывая, что напротив сидел владелец судна, её уважаемый коллега и близкий друг — Бейл Органа. R2-D2 стоял рядом, транслируя сигнал, способный заглушить большинство шпионских устройств. Разумеется, на борту «Альдераанского Рассвета» таких устройств быть не должно… но за годы сенаторской службы Падме усвоила: паранойя — не изъян, а жизненная необходимость. Модифицированный за прошедшие годы астромеханик давно стал ей почти родным. С момента своего выдающегося участия в битве за Набу он оставался её верным спутником, хоть Падме всё ещё и нуждалась в переводчике, чтобы понимать его сигналы. — Итак, — начал сенатор Альдераана, дождавшись, пока все антишпионские меры будут запущены, — давайте ещё раз обсудим Перлию. Вы читали стенограмму выступления Каина перед посланниками? Ту, где он объясняет свои мотивы — борьбу с Картелями и прекращение рабства во Внешнем Кольце? — Да, — кивнула Падме. — Должна признать, его идея развития через конфликт мне не близка. Как политик, я верю в силу сотрудничества и в то, что разнообразие — основа процветания. Мир — вот что должно быть источником силы. — Но он — ситх, — добавила она после паузы. — Его обучал Дарт Эребус. Честно говоря, удивительно, что его философия вообще привела его к подобным выводам, а не к чему-то гораздо худшему. Её передёрнуло. О деятельности Дарта Эребуса во времена Первой Великой Галактической Войны сохранилось крайне мало сведений — Республика и Империя сделали всё возможное, чтобы стереть следы его тёмного наследия. Те немногие историки, что пытались копнуть глубже, зачастую либо сходили с ума, либо умирали. Некоторые связывали это с древним проклятием, но джедаи считали, что дело просто в невообразимой порочности Эребуса. Падме склонялась ко второму мнению. Она узнала достаточно, чтобы понимать: само существование Дарта Каина как разумного, рассудительного лидера — уже чудо. Учитывая все его действия с момента возвращения, за это стоило быть благодарной. — Меня удивляет, насколько активно остальные миры Дамокла поддержали Перлию, — продолжила она. — Я знала, что недовольство Сенатом растёт, особенно во Внешнем Кольце. Но есть разница между разочарованием и тем, чтобы заключать союз с лордом ситхов. Сектор Дамокл когда-то был частью Империи ситхов, но за исключением Перлии, большинство давно забыло эту страницу своей истории — возможно, потому, что тогда их возглавляли более… типичные лорды ситхов. Тем удивительнее было видеть, как они вновь собираются под чёрным знаменем — несмотря на всё. Это было горькое напоминание о том, насколько низко упал авторитет Республики за пределами Среднего Кольца. — Донали не в восторге от идеи отделения, — заметил Бейл, пытаясь приободрить её. — Но он подчинился воле народа и приложит все усилия, чтобы переход прошёл как можно более гладко. Формально, сенатор от сектора терял бы свои полномочия в момент отделения, ведь его миры уже не входили бы в состав Республики. Однако, в отличие от многих своих коллег из Внешнего Кольца, Эразмус Донали действительно пользовался уважением и доверием избирателей. Он провёл годы в Сенате, добиваясь большей поддержки от Ядра в адрес Кольца, и хотя добиться значимых результатов ему не удалось, его избиратели знали: по крайней мере, он пытался. А это, к сожалению, уже больше, чем можно было сказать о большинстве его коллег, которых куда больше заботили собственные карманы и удовольствия жизни на Корусанте, чем служение интересам тех, кто их избрал. Так что сомнений не было: Донали сохранит свою роль, даже если Сектор Дамокл действительно отделится от Республики. Если ничего другого, Дарт Каин был бы глупцом, позволив такому опытному и уважаемому человеку уйти — а Лорд Ситхов уже доказал, что глупцом он не является. — Жаль будет потерять его голос в Сенате, — вздохнула Падме. — Он один из немногих сенаторов Внешнего Кольца, кто воспринимает свою ответственность всерьёз. — Это одна из причин, по которой сепаратистское движение получает такую поддержку во Внешнем Кольце, — заметил Бейл. — Честно говоря, не думаю, что кто-то в состоянии остановить отделение Дамокла на этом этапе. И кто знает, сколько других систем последуют его примеру? Учитывая, что граф Дуку явно поддерживает Дарта Каина, даже зловещая репутация ситхов уже не будет для многих достаточным препятствием. Тот факт, что граф Серенно — публичное лицо Сепаратистов с первых дней их движения — был готов пойти за другим лидером, стал для Падме неожиданностью. Особенно учитывая, что он когда-то был джедаем. Она не разбиралась глубоко в мистических аспектах Силы, но знала достаточно, чтобы понимать: джедаи служили Свету, тогда как ситхи черпали свою мощь из Тьмы. С учётом архивных записей, широко распространённых в последние месяцы, приравнять Свет к добру, а Тьму — ко злу было несложно. — Основной фокус Дуку и Сепаратистов всегда был направлен против Республики, — продолжил Бейл. — Но их главная мотивация — благополучие тех миров, которые они считают брошенными или откровенно угнетаемыми. А устранение власти хаттов во Внешнем Кольце стало бы значительным шагом в этом направлении. — Хатты на самом деле не правят Внешним Кольцом, по крайней мере, не так, как мы привыкли думать о правлении, — поправила его Падме. — Они создали удобную иллюзию легитимности в глазах Республики, представляя себя «властителями» тех систем, которые они эксплуатируют. Это, конечно, ужасное положение дел — но всё же лучше, чем хаос и анархия, которые могут вспыхнуть, если их влияние исчезнет. На деле же, за пределами собственных обустроенных миров хатты — не правительство, а именно то, что следует из их сути: картель. Преступная сеть, выкачивающая богатства целых цивилизаций, чтобы набить свои сокровищницы. — В этом смысле они не так уж отличаются от мегакорпораций, — заметил Бейл. И выражение его лица ясно говорило, что это не шутка. — Да, — согласилась Падме, с такой же серьёзностью. — Определённо, не отличаются. Тот факт, что Нут Ганрей до сих пор сохранял пост вице-короля Торговой Федерации — несмотря на три завершённых процесса в Верховном Суде и четвёртый, уже начавшийся — был постоянным источником горечи для сенатора Набу. Штрафы, которые обрушивались на него, были бы губительными для любого другого, но для него становились всего лишь временным неудобством — каплей в океане его состояния. И при всём том Падме знала: её народ ещё легко отделался. Многие другие миры, подвергшиеся воздействию корпоративного гнёта, пострадали куда сильнее, и об их страданиях Holonews никогда не расскажет. Слишком многие в Республике смотрели на Внешнее Кольцо как на варварскую окраину — источник сырья, не более. И Падме слишком хорошо знала, что это было не случайно. Этот образ годами навязывался через драматические голограммы и предвзятые новостные репортажи, финансируемые, как легко проследить, теми самыми корпорациями, что наживались на безразличии Сената к периферии. Это была вопиющая несправедливость. И она не могла с этим ничего поделать. — С учётом Картелей и Корпуса, неудивительно, что так многие поддерживают действия Дарта Каина, — тихо сказал Бейл. — С их точки зрения, Республика их бросила, ничего не сделала, чтобы помочь. А Владыка Ужаса ударил через несколько дней после своего возвращения. — Скорость — одно из преимуществ автократии, — согласилась Падме. — Но у неё есть и свои недостатки, как подтвердит любой, кто жил при старой Империи ситхов. Демократия остаётся лучшей системой… пока она работает, как должна, — добавила она с горечью, умолчав о том, что в нынешней Республике всё было далеко не так. Несмотря на усилия Канцлера Палпатина. — Знаешь, меня убеждать не надо, — с лёгкой улыбкой ответил Бейл. Альдераан издавна был оплотом республиканских ценностей, а сам Бейл — одним из их самых стойких сторонников. Именно поэтому они и стали друзьями: не только из-за схожести взглядов, но и из-за родства душ. — Но перлианцев будет куда сложнее убедить. — Именно. Как ты и сказал, отделение Перлии теперь неизбежно, а попытки удержать Дамокл в составе Республики — лишь утопия. Вопрос теперь в другом: как предотвратить превращение отношений между Республикой и новым государственным образованием в открытую вражду. — Это зависит от целей Дарта Каина, — сказал Бейл, кивнув в сторону всё ещё отключённого голоэкрана. — Я думал, война с хаттами займёт его надолго. Но после Чистки начинаю сомневаться. Если он способен нанести такое поражение Картелям… кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем над Нал-Хаттой взовьётся знамя ситхов? — Это будет не так-то просто, — покачала головой Падме. — Даже если хатты не смогут победить его на поле боя, размер Внешнего Кольца сыграет против него. «Непобедимый» может быть только в одном месте одновременно, и даже после Саварина у хаттов останется достаточно пушечного мяса, чтобы заваливать им бунтующие системы. Была причина, по которой хатты так долго оставались силой, с которой приходилось считаться в галактике, — и дело было не только в их умении постоянно выставлять себя меньшим злом. — Дарт Каин должен это понимать, — заметил Бейл. — Он слишком искусный стратег, чтобы не учитывать этого. А значит, у него есть план, как справиться с ситуацией. — Конечно, — согласилась Падме. — Моя лучшая догадка: он объединится с Движением Сепаратистов через графа Дуку и сформирует некую единую армию Внешнего Кольца — силу, способную искоренить влияние Картелей. Дуку находится на Перлии так же давно, как и сам Донали. Я не удивлюсь, если они сейчас на последних стадиях выработки деталей такого соглашения. Появление такой армии само по себе стало бы серьёзным аргументом для поджигателей войны в Сенате — тем, кто давно добивался создания вооружённых сил Республики под предлогом «защиты» от потенциальной угрозы. Их не остановит даже тот факт, что Дарта Каина и графа Дуку, вероятно, займут на годы — если не на десятилетия — боевые действия во Внешнем Кольце. Даже если им удастся сокрушить власть Картелей, масштаб региона, сопротивление и внутренние противоречия сделают эту кампанию затяжной. И всё же Падме ясно видела, как легко этот шаг может привести к эскалации, которая разорвёт галактику не только политически (что, казалось, уже почти неизбежно), но и в военном смысле. — Похоже на то, — кивнул Бейл. — Но если в чём-то Каин и проявил себя после возвращения, так это в умении удивлять. Он делает ходы, которых никто не ожидает. Всё же, если нам повезёт, идеалист вроде графа Дуку сможет удержать Владыку Ужаса от возвращения к старым привычкам, — добавил он после паузы. — Если Дуку поможет Каину выглядеть «цивилизованным» в глазах Ядра, у нас всё ещё есть шанс избежать новой Великой Галактической войны. — Я искренне надеюсь на это, — сказала Падме. — А теперь… давайте поговорим о нашем собственном подходе, когда прибудем на Перлию. ***** Сидя со скрещёнными ногами в своей каюте на борту Альдераанского рассвета, позволяя Силе спокойно струиться сквозь себя, Эмберли вспоминала свою недавнюю встречу с Магистром Йодой. На следующий день после заседания Совета, на котором обсуждали действия Скайуокера и победу Кайафаса на Саварине, Йода пригласил её к себе. Тогда это показалось естественным: у неё был опыт общения с Кайафасом. Но как только она переступила порог личных покоев Магистра и получила чашку — идеально заваренного — чая, Йода произнёс: — От Силы я получил видение. О прошлом. О том, что было давно. О ребёнке, которым когда-то был Кайафас. Она застыла. Имя, прозвучавшее из уст Йоды, ударило сильнее, чем она ожидала. Никто не знал, как звали Дарта Каина до его вознесения по приказу Императора Ситхов. Все, кто знал — погибли вместе с Эребом. Эмберли узнала его имя лишь спустя годы после начала их союза, когда из случайных соратников они стали… тем, что Орден предпочитал бы не называть вслух. Разумеется, она знала, что Йода будет искать водительство Силы. Джедаи никогда не менялись. Но почему-то ей никогда не приходило в голову, что Сила может раскрыть и это. Она гадала, как много Йода увидел. И что он собирается с этим знанием делать. Ответ не заставил себя ждать: — Я видел фрагменты деяний Подлого. Я скорблю о детях, которых он забрал… и сломал. Но я хочу помочь тому, кто остался. О, конечно. Она должна была догадаться. Сострадание. Из всех возможных реакций Великого Магистра на подобное открытие она, по глупости, не учла самую очевидную. Йода был джедаем новой эпохи, лидером, которого привела к власти не война, а стремление к миру. И в этом стремлении он был искренен. Наверное, подумала она, её взгляды всё ещё формировались под влиянием прошлого — под влиянием Ордена, закалённого войной. Их подвиги были велики, но цена, которую они заплатили, была чудовищной. После того как шок утих, они проговорили долго. Она поделилась многим — с тем, что, как была уверена, унесёт с собой в могилу. Далеко не всем, конечно. Но достаточно. И Йода знал это. Она рассказала о своём убеждении: Дарт Каин — это маска, которую Кайафас надел сначала ради выживания, потом — потому что забыл, кем был до неё. Что под этой маской всё ещё есть человек — хороший человек, изуродованный прошлым, но всё ещё способный стремиться к свету. Йода был удивлён. Но то, что он увидел в Силе, убедило его поверить. И они приняли общее решение: сохранить тайну. Маска Владыки Ужаса была необходима. Без неё Каин не удержал бы ситхов. А таких, как Вэйлин, не убедили бы даже слова самого Совета Джедаев — не говоря уже о её Учителе. Но теперь, по крайней мере, Эмберли знала: она и Йода — на одной стороне. Обоим было важно не допустить новой войны. Паника вокруг ремонта «Непобедимого» усилилась, особенно после того, как Holonews вбросили — с поразительной безответственностью — версию, будто Каин может использовать супердредноут, чтобы уничтожить Корусант. Настолько абсурдную, что Эмберли даже не удосужилась объяснять, почему это глупость. Зато Великий Магистр, способный удерживать общество от страха и безумных поступков — это было важно. Это было ценно. Когда была объявлена новая дипломатическая миссия в Перлию, Йода предложил ей сопровождать сенаторов. Она сразу согласилась. Чем больше связей удастся установить между Республикой и зарождающейся Империей ситхов Кайафаса (независимо от того, принял ли он это название или нет), тем выше шанс избежать катастрофы. Была и другая причина, о которой она не говорила никому. Эмберли хотела его увидеть. Она хотела обнять его. Хотела почувствовать не эхо Кайафаса, разлетающееся по галактике, а его самого — рядом, живого, настоящего. И одновременно — дать ему пощёчину. За всё то, через что он заставил её пройти. За собственную глупость, которая довела до Очищения. Скоро, сказала она себе. Он всё ещё на Саварине. Но скоро вернётся в Перлию. И она снова увидит его. Оставалось только надеяться, что до того момента не произойдёт ничего драматичного. Хотя… зная Кайафаса и его отношения с удачей, затаивать дыхание она не стала. ***** — Канцлер Палпатин, — произнёс Дуку, приветствуя голографическое изображение своего Учителя. В отличие от всех прежних встреч, проходивших в личном кабинете на Серенно, он не встал на колени и даже не поклонился — лишь слегка кивнул, уважительно, но без намёка на подчинение. — Граф Дуку, — ответил Палпатин. — Благодарю, что согласились поговорить. Понимаю, в эти дни вы весьма заняты. — Здесь, на Перлии, обстановка, безусловно, занятная, — признал Дуку с лёгкой, почти невидимой улыбкой. Им обоим приходилось быть чрезвычайно осторожными. Нельзя было исключать вероятность, что их связь будет перехвачена агентами Каина, а потому их разговор должен был казаться абсолютно рутинным: Верховный Канцлер Республики связывается с бывшим джедаем, ныне графом Серенно и номинальным лидером Движения сепаратистов, чтобы обсудить некие дипломатические вопросы по частному каналу. К счастью, оба пользовались репутацией дипломатов, стремящихся к миру. Так что даже в тот момент, когда Галактика начала раскалываться, они могли сохранять видимость того, что их толкают к войне против собственной воли. Даже если бы кто-то узнал о факте разговора, репутации ни одного из них это не повредило бы. Скорее наоборот — общественность восприняла бы это как похвальный пример политической зрелости и готовности к диалогу несмотря на разногласия. На поверхности обсуждалась новая дипломатическая миссия, отправленная с Корусанта. На деле же Учитель и Ученик обменивались кодовыми фразами и жестами — древним, внешне безобидным языком, разработанным одним из наследников Дарта Бейна. Учитывая, что Имперская разведка на протяжении веков сталкивалась с лордами ситхов, Дуку и Сидиус заранее договорились, что этот язык следует использовать лишь в случае крайней необходимости. Каждый раз, когда они прибегали к нему, возрастал риск того, что шпионы Владыки Ужаса сумеют распознать уловку и расшифровать смысл. Поверхностный разговор подошёл к концу столь же вежливо и невинно, как и начался, и голограмма Верховного Канцлера рассеялась, оставив Дуку одного в его покоях. Код, который они использовали, был весьма ограничен — небольшой словарь, простые конструкции. За всю беседу Сидиус успел передать всего три закодированных сообщения: Я отправил агента к вам. Он выйдет на связь, как только будет готов. Помогите ему выполнить задачу. И всё. Ни имени, ни указания цели. Разумеется, существовали и другие пароли, которыми Сидиус мог снабдить агента, чтобы тот подтвердил свою подлинность. Но детализировать такие моменты через код было невозможно. В ответ Дуку отослал не менее краткое сообщение: Принято. Моя верность остаётся незаметной. Каин по-прежнему считает, что ты скрываешься на Внешнем Кольце. Дуку задумался. Он делал это всё чаще в последнее время. На Перлии он задержался куда дольше, чем рассчитывал. Впрочем, и тогда, при прибытии, обстановка была неясной. Делами на Серенно управляли доверенные лица, а руководство Движением сепаратистов продолжало приносить результаты — несмотря на изменившиеся обстоятельства после возвращения Дарта Каина и начала войны против Картелей. Он знал: идёт по тонкой грани. И знал также, что Сидиусу до сих пор не рассказал, как Каин с первой встречи раскрыл его истинную сущность. Один взгляд — и Лорд Ситхов узнал его природу, несмотря на всё тёмное мастерство, с помощью которого Дуку скрывал свою верность. И если бы Сидиус узнал об этом… Тогда его положение могло бы измениться — с союзника, находящегося в выгодной позиции, на угрозу, подлежащую ликвидации. Ведь стоило лишь раскрыть Каину личность Сидиуса — и… Дуку не знал, что именно случится, но был абсолютно уверен: для его Учителя это ничем хорошим не обернётся. Сидиус, конечно, понимал это. Разумно было предположить, что он держит наготове запасные ходы. Возможно, этот таинственный «агент», отправленный на Перлию, предназначался вовсе не для дипломатической миссии? Возможно, его целью было устранение графа Серенно — аккуратно, так, чтобы вина пала на Дарта Каина, ослабляя врага и устраняя потенциальную утечку? Это вполне соответствовало стилю Сидиуса. Именно поэтому Дуку ничего не сказал. Он не солгал — это было бы опасно, Сидиус слишком тонко чувствовал ложь. Вместо этого граф воспользовался ограниченностью кода. В конце концов, это было (насколько ему известно) правдой: Каин всё ещё не знал, что Дуку служит тому, кто направил атаку на Перлию. Другим источником тревоги была неопределённость планов Дарта Каина. Его победа на Саварине стала демонстрацией силы ещё до прибытия «Непобедимого», разметавшего флот хаттов. Одним ударом Лорд Ситхов напомнил галактике, кто он есть, пополнив свой флот новыми трофеями. Дуку задавался вопросом: так ли всё будет продолжаться? Периоды спокойствия, в которые сторонники Каина укрепляют ресурсы и логистику, а затем — внезапный удар, за которым почти невозможно угнаться? Это соответствовало описаниям его действий времён Великих галактических войн. И, наконец, оставался Скайуокер. С первой встречи Дуку ощутил в нём невероятный потенциал, но тот был ещё не сформирован. Он полагал, что юному джедаю потребуются годы, чтобы стать по-настоящему значимой фигурой. И всё же Скайуокер совершил то, что считалось невозможным даже для ситхов-инженеров под командованием Каина: он ускорил ремонт гипердвигателя «Непобедимого» с месяцев до часов. Это было не просто техническое чудо. Даже гениальность не могла объяснить такого результата. Здесь явно была Сила — не ведомая, но направлявшая падавана к деянию, сравнимому с чудом. Когда Скайуокер вернётся на Перлию вместе с Дартом Каином и делегацией джедаев, Дуку придётся действовать осторожно. За такой подвиг Каин наверняка обратил на него внимание. Графу предстоит быть вежливым, скрывать свою Тёмную природу — ведь мальчик всё ещё остаётся учеником и непременно поделится своими подозрениями с Учителем. Это было бы… неловко. Очень неловко. Не потому, что Каин мог отреагировать плохо — хотя и это тоже, — а потому, что Дуку не хотел сражаться с учеником Квай-Гона. Он вздохнул. В последнее время он делал это всё чаще. Это… Это было не то, к чему он стремился, покидая Орден. Но и тогда он знал: великие перемены никогда не даются без великой цены. На данный момент он продолжит играть роль, которую от него ожидал его Учитель, оставаясь при этом бдительным на случай любой опасности, исходящей с Корусанта. В конце концов, размышлял он, предательство — это путь ситхов. ***** «Добродетель Парока» вышла из гиперпространства, завершив очередной этап пути от Нал-Хатты до Датомира. В кабине пилота Ханар запустила автоматические проверки двигателей и активировала сканирование безымянной, пустой системы, в которой сделала остановку. Она не ожидала проблем — но это не означало, что можно быть небрежной. Убедившись, что всё работает как нужно, она поднялась с кресла. Корабль был небольшой, быстрый, с грузовым отсеком, достаточным лишь для припасов на одного человека и пары ящиков с украденными ценностями. Но для Ханар этого хватало — чтобы размяться и обдумать свою ситуацию. Она приняла предложение Марло потому, что… ну а что ей ещё оставалось? Сказать «нет» хатту, который держал её в камере? Прекрасный был бы жест, правда. После катастрофы на Саварине Ханар знала: ей просто повезло выжить. Конечно, переданная ею ложная информация о «Непобедимом» напрямую не имела отношения к резне, устроенной на планете, но именно флагман ситхов сыграл ключевую роль в захвате большей части флота, собранного криминальным лордом. По крайней мере, этот ублюдок — Марло — распорядился бесплатно осмотреть и отремонтировать её корабль. Официально — чтобы она не погибла из-за неисправностей до того, как выполнит миссию. Но Ханар не питала иллюзий: техники хатта, скорее всего, оснастили судно шпионскими и отслеживающими устройствами. С последними она ничего не могла поделать, не вызвав подозрений, но вот с жучками у неё был разговор — и Марло, вероятно, даже разочаровался бы, если бы она не попыталась их найти. Когда голокомм корабля зазвонил, сигнализируя о входящей передаче, и она увидела, кто звонит, то очень, очень обрадовалась, что заранее занялась проверкой. Это точно был не тот разговор, который Марло должен был подслушать. И не тот, который Ханар вообще хотела вести — но проигнорировать вызов тоже не могла. Вздохнув, она приняла передачу. В голопроекторе появилась фигура в капюшоне. — Здравствуйте, мисс Ханар, — раздался голос, который с некоторых пор время от времени появлялся в её кошмарах. — Я рад видеть, что вы ещё живы. После недавних событий я опасался худшего. — Нет, благодарю тебя, — процедила она, достаточно раздражённая, чтобы пренебречь осторожностью. Обычно она разговаривала с этой безымянной фигурой (в мыслях — «Урод в капюшоне») с куда большей сдержанностью. — Информация, которую ты велел передать Марло, оказалась полной чушью. Не так ли? — Уверяю вас, я действительно считал, что «Непобедимый» выведен из строя, — ответил он с привычным, раздражающе спокойным тоном. — Кстати, с тех пор я выяснил, как именно он оказался в Саварине. — Марло щедро бы заплатил за эту информацию. Но теперь я не могу быть тем, кто ему её передаст, если ты за этим звонишь. Он не поверит, что это от меня. — И это не причина, по которой я с вами связался, — отозвался собеседник. — Мне любопытно, чем именно вас сейчас занял наш общий друг хатт. Вы, насколько я понимаю, довольно далеко от его дворца… если только вам не удалось вырваться? Крифф. Прошло меньше двух минут, а он уже отследил её корабль. Или просто блефует? Но инстинкты подсказывали: нет, не блефует. Он что, установил маячок? Но когда? Она годами не была рядом с Ядром, а «Чудик» вряд ли сам покидал Корусант. Хотя у него, без сомнения, были свои агенты. Такие, как она. Мысленно она покачала головой. Ни одна эмоция не отразилась на лице, когда она вслух ответила: — Конечно, нет. Он отпустил меня, чтобы я выполнила твоё задание, как ты и хотел. — И в чём оно заключается? — повторил Чудик в капюшоне. Она очень хотела послать его куда подальше. Но и без того хватало проблем — не стоило его злить. — После случившегося в Саварине Марло не хочет снова идти против ситхов, не имея своих пользователей Силы, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А джедаи вряд ли согласятся ему помогать, даже за большие деньги. Вот он и велел мне отправиться на планету под названием Датомир. Там, по его сведениям, есть ведьмы — с собственной, отличной от джедайской и ситхской, мистикой. Он хочет, чтобы я завербовала одну из этих сект. Ещё недавно Ханар посмеялась бы над подобным — назвала бы сказками для детей. Но после возвращения Владыки Ужаса… она видела фото выжженной пустоши, где ситхи сражались с наёмниками. Видела доклады о том, какой ужас охватил флот Марло перед тем, как высадился Каин. — Понятно, — отозвался её собеседник, сделав паузу. — У меня есть определённые знания о ведьмах Датомира. Продолжай выполнение приказа. — Он произнёс это так, словно мог помешать ей даже с самого Корусанта. Что, крифф возми, может быть и было правдой. — Сделай всё возможное, чтобы добиться успеха. Не позволяй примитивной внешности обмануть тебя: эти женщины столь же хитры, сколь и жестоки. Я пришлю тебе информационный пакет — чтобы ты хотя бы не совершила культурную оплошность, из-за которой твой оживший труп присоединился бы к их легионам мёртвых. Это был вариант?! На миг она подумала, что проще было бы схлопотать заряд в голову. Но разум быстро взял верх. — Вы уверены, что этой информации можно доверять больше, чем прошлой? — спросила она, позволяя голосу передать оттенок истинных чувств. — Ты вольна использовать её или отвергнуть, — пожал плечами Чудик. — Я понимаю, почему ты теперь сомневаешься, но, поверь, я желаю Марло победы в его противостоянии с Дартом Каином. Этот человек — угроза для нас обоих, каким бы маловероятным ни казался наш союз. Любопытно. Значит, её теория о том, что Урод в капюшоне — кто-то из республиканских элит, желающих остановить ситха, но не имеющих возможности действовать открыто, вероятно, была верна. Что с этим делать, она пока не знала. Но информацию себе сохранила. — Удачи в твоей миссии, мисс Ханар, — сказал он наконец. И каждое слово звучало как угроза. — Я буду на связи. Голопроектор погас, когда связь с Уродом в капюшоне была прервана. Ханар осталась одна, поглощенная мыслями о том, что только что произошло. Несколько минут спустя её голокомм получил уведомление — новый пакет данных. Ханар знала, что этот пакет прошел через столько посредников, прежде чем достичь её, что попытка отследить его источник потребовала бы гораздо более умелого слайсера, чем она. Она долго смотрела на экран, размышляя. Затем, вздохнув, она села поудобнее и приготовилась к чтению. Ханар не верила, что Урод в капюшоне отправит ей ложную информацию, чтобы саботировать её миссию на Датомире — по крайней мере, не так быстро. И хотя она не любила быть пешкой в чужой игре, ей всё равно предстояло использовать любую информацию, чтобы добиться успеха. Глядя на список файлов в пакете, она подумала, что хотя бы в пути ей не будет скучно. ***** Мать Талзин наблюдала, как маленький корабль спускался с небес и скрывался в тумане Датомира. Она ощущала на его борту уникальный разум — и прикосновение великих сил, приведших его в этот древний мир, где её сестринство жило уже тысячелетиями. — Мать, — прошептала одна из Ночных сестёр, сопровождавших её в этой экспедиции. — Ты уверена, что это верный путь? Нет. Она не была уверена. Но не могла признаться в этом. Уже сам факт, что Ночная сестра осмелилась задать ей подобный вопрос, говорил о многом — все они сомневались в выбранном курсе. И если бы Талзин позволила себе малейшее колебание, их уверенность рассыпалась бы, а вместе с ней и сама надежда. И всё же, несмотря на внутренние сомнения, Талзин верила, что это — наименьшее из зол. Несколько месяцев назад она почувствовала возвращение древней тьмы — такой древней, что она предшествовала самому народу Датомира. Несмотря на изоляцию от остальной галактики, у Ночных сестёр оставались способы узнавать происходящее за её пределами. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы выяснить источник возмущения. До этого она никогда не слышала имени Дарта Каина. Но это было неудивительно: история Ночных сестёр насчитывала столетия, а бесконечная война между джедаями и ситхами длилась тысячелетиями. Эти два ордена пользователей Силы превратили галактику в вечное поле брани. Талзин тогда решила, что даже если Дарт Каин достаточно умен, чтобы не бросать вызов Республике напрямую, джедаи всё равно уничтожат его — не желая мириться с угрозой их репутации как сильнейших обладателей Силы. Но всё вышло иначе. Каин, действуя через своего ученика, объявил войну Картелям Хаттов. Мысль о том, что такая могущественная женщина, как Вэйлин — а Талзин ясно чувствовала её силу в своих видениях — добровольно подчинилась мужчине, пусть даже столь опасному, как Каин, противоречила самой сути учения Ночных сестёр. Но Талзин ничего не могла с этим поделать. Просмотрев запись её казни по приказу Джаббы и последовавшее за этим провозглашение, Талзин поняла: Вэйлин полностью захвачена влиянием Дарта Каина. Несмотря на свою силу, она стала его пешкой. Более того, Каин каким-то образом убедил республиканских посланников в том, что не питает вражды к Республике. Талзин до сих пор не понимала, как джедаи могли поверить в такие слова. Первым объяснением было то, что Ситх использовал Тёмную сторону, чтобы поработить разум посланников. Но разве Совет джедаев не распознал бы столь очевидную уловку? Разве не воспринял бы её как прямую угрозу? Раз это не произошло, оставался только один вывод — Дарт Каин был мастером манипуляции высочайшего уровня. Это лишь усиливало тревогу Талзин. А затем, две недели назад, она почувствовала, как Владыка Ужаса демонстрирует свою силу, подчиняя Тёмную сторону своей воле, ломая армию, словно игрушку. В тот момент Талзин поняла: если ничего не изменить, победа Дарта Каина над хаттами — лишь вопрос времени. Республика не вмешивалась, ослеплённая его уловками. У неё оставался лишь один выход, хоть он и был опасен. Изоляция, столь долго служившая защитой Ночным сёстрам, больше не могла их спасти. Джедаи, с их высокомерной набожностью, осуждали Тёмные искусства, но всё же оставляли их в покое. Ситх, напротив, не оставит их в покое. И её сёстры должны были это понять, прежде чем станет слишком поздно. — Давным-давно, задолго до того, как наши предки ступили на Датомир, этот мир находился под властью ситхов, — начала Талзин. — Они поработили планету, использовали её для подготовки своих учеников, прежде чем бросать их в звёздные войны. Среди них был и тот, кто стал величайшим из ситхов… и их гибелью. Таков извращённый путь ситхов: сильнейшие среди них всегда оборачиваются против остальных. Даже теперь, спустя века, шрамы от их господства всё ещё остаются — если знаешь, где искать. Талзин видела эти шрамы сама, когда проходила испытания, чтобы стать Матерью клана. В глубинах пещер, куда не проникает ни свет солнца, ни свет звёзд, обитали существа, которых даже лорды ситхов должны были бы бояться. Порождённые древней алхимией и колдовством, они изменялись поколение за поколением, становясь лишь более ужасными. — Я не знаю точно, какую игру ведёт Владыка Ужаса, — продолжила она. — Он утверждает, что сражается с хаттами, чтобы освободить Внешнее кольцо. Но он — ситх. А ситхи не меняются. Какими бы завесами они ни прикрывались, суть остаётся. Его жажда власти рано или поздно приведёт его сюда. Он попытается подчинить нас. И тогда у нас останется лишь два выбора — подчинение или уничтожение. Может быть, их общее колдовство и смогло бы сравниться с его силой — хотя даже в этом она не была уверена, вспоминая, как он обрушил свою ярость на Саварин. Но он придёт не один. У него есть легионы, и они куда более опытны в войне, чем Ночные сёстры. И это было бы не в первый раз. Много лет назад Датомир посетил другой ситх. Он утверждал, что хочет поделиться знаниями Тёмной стороны. Талзин приветствовала его. Но вместо обещанного ученичества он сбежал ночью, похитив её сына — сына, которого позже обрёк на смерть. И Талзин почувствовала эту смерть — как болезненный отголосок в Силе. Долгими ночами она плакала в одиночестве, зная, что не смогла спасти его. ***** Кэд Бэйн вошел в бар, не отрывая ладони от кобуры. Воздух внутри был тяжёлым, как и всегда — перегар, машинное масло, слабый намёк на кровь. Таких баров он повидал сотни: тусклый свет, липкие столы, дешёвый алкоголь, подозрительные взгляды и никаких кредитов, если бармен не знает тебя по имени. Разве что это место стояло не на пыльной планете, а в стальном чреве космической станции. Порт-Мо — убежище для тех, кто предпочитает оставаться вне поля зрения. Пираты, наёмники, контрабандисты — все платили хаттам за возможность затаиться, потратить ворованное и уйти без лишних вопросов. Его цель затаилась где-то здесь. Найти конкретного человека во Внешнем Кольце — всё равно что выловить иглу из джунглей Набу. Но у Бэйна была сеть. Обширная. Надёжная. Он не был лучшим охотником только из-за меткой стрельбы — он умел ждать, думать и собирать нужных людей. Он не собирался лезть в логово Каина в одиночку. Даже Дурдж, с его бессмертной яростью, не выжил после столкновения с Лордом Ситхов. Кэд был слишком умен, чтобы пытаться повторить этот трюк. К счастью, от него требовалось другое — организовать команду. Его наняли не для того, чтобы воевать с тенью, но чтобы ударить по её кошельку. Он увидел её за угловым столиком — бледная кожа, антенна, в глазах — вечное подозрение. Орра Синг. Он держал руку у пояса и шел медленно, давая понять: если бы хотел её убить, она бы уже упала лицом в стол. Он сел напротив, не отворачивая взгляда. — Привет, Синг, — сказал он. — Бэйн, — откликнулась она, не отрываясь от мутного варева в стакане. — Зачем пришёл? — Слышала о Перлии? Она усмехнулась, будто он только что спросил, знает ли она, что небо синее. — Кэд, об этом треплется каждый от Татуина до Селлукамаи. Какая тебе разница? — Я собираю команду. Работа будет там. Она прищурилась. — И хочешь, чтобы я рискнула попасть в чёрный список самого Каина? Я думала, ты умнее. — Я не самоубийца, — ответил он спокойно. — Потому и собираю лучших. — Хорошо, — протянула она. — Тогда давай к делу. Сколько платят? Он назвал сумму. Без вранья. Она бы всё равно почувствовала. Глаза Орры чуть расширились. — Серьёзно? — Более чем. — Хорошо, — сказала она после паузы. — Я в. Кто ещё в списке? — Думаешь, мы вдвоём не справимся? — Не будь смешным. Ты пришёл ко мне не ради компании. Он кивнул. Верно. Они работали вместе раньше. Ни дружбы, ни симпатии. Только профессиональное уважение. — У меня есть ещё пара имён. Поищем их вместе. — Ладно. Только сначала скажи — что именно мы делаем на Перлии? И если цель крупная, я хочу долю побольше. — Успокойся, — усмехнулся он. — Мы даже не подойдём к Каину. Если всё пойдёт по плану… мы просто ограбим его хранилище. ***** Если и была в галактике вещь, с которой не могли справиться ни вся моя власть, ни влияние, то это — бумажная работа. Я прославился как один из немногих лордов ситхов, который не убивал подчинённых за то, что они указывали на проблемы. Это значило, что мои люди действительно докладывали мне, когда что-то шло не так, вместо того чтобы пытаться замести следы и избежать наказания за то, что они не могли контролировать. В результате я узнавал о проблемах рано, ещё до того, как они превращались в катастрофу. Это было полезно, но означало, что сражения сменились бесконечным потоком отчётов и бумаг. С тех пор как закончилась битва в пустыне, я почти не отходил от стола, разбирая документы и подписывая приказы, подготовленные людьми, которые действительно знали, что делают. Желание избежать образа кровожадного тирана, не казня каждого захваченного хаттского наёмника на месте, а устраивая им законные суды, теперь играло против меня — как я и ожидал. Оказалось, что многие из них были в розыске в десятках систем. А так как одного и того же преступника нельзя казнить дважды в разных мирах, был найден компромисс: представители заинтересованных планет прибыли на Саварин с документацией, чтобы всё можно было урегулировать официально. Молден и его шпионы собирали данные, представленные истцами, и одновременно заводили полезные знакомства, расширяя сеть информаторов по всей галактике. Так я и оказался в положении, когда неделями изучал досье на преступников — от обычных головорезов до психопатов, достойных места в анналах самых безумных лордов ситхов. По крайней мере, мне не приходилось самому махать световым мечом. Расстрельных команд хватало, и моим плечам не пришлось выдерживать весь груз Внешнего Кольца. Некоторые ситхи предпочли бы завербовать этих преступников в войска, но я знал лучше. Это всегда оборачивалось проблемами — будь то бунт, несмотря на взрывные ошейники, или вмешательство какого-нибудь харизматичного джедая, решившего спасти и обратить их в «борцов за справедливость». Конечно, подчинённым я всё это не объяснял. Они считали, что Лорд Ужаса просто отказывается снижать стандарты, даже перед лицом угрозы со стороны Картелей Хаттов. И каким-то образом это только усиливало их уважение ко мне. К тому же, пока я был вдали от Перлии, не приходилось подписывать декларации об отделении систем — а значит, не создавать себе новых проблем. Но всё хорошее заканчивается: группа сенаторов зачем-то решила навестить мою приёмную родину, и я не мог откладывать возвращение вечно. К тому же, там была Эмберли. Я скучал по ней больше, чем готов был признать кому-либо, кроме неё. И не только потому, что она — единственный человек в галактике, перед которым я мог быть полностью честен. А джедаи… трое из них прибыли на «Непобедимом», чтобы наблюдать за судами и «предотвратить нарушения». То есть, убедиться, что не нарушаются права разумных существ. Разумно. Я не раз позволял джедаям и генералам Республики посещать лагеря для пленных, и отсутствие ловушек всегда их дезориентировало. Поддерживать оппозицию в неуверенности — полезная тактика. Обычно я бы напрягся от того, что джедаи бродят рядом с моими силами. Но после того, как Скайуокер провернул трюк с гипердвигателем «Непобедимого», солдаты начали относиться к нему и его спутникам с уважением, какое раньше вызывали лишь Империус и Гнев. Я поручил Вэйлин сопровождать их — и чтобы она не мешала мне, и чтобы пообщалась с кем-то вне ситхов и армии. Ей это было нужно. Когда мой голокомм запищал, я проверил, что защита от прослушки активна, и принял вызов. Голограмма Лио Тревельяна появилась мгновенно — связь была прерывистой, но понятной. — Владыка Каин, — с поклоном начал он. — Премьер-министр, — кивнул я. — Как дела на Перлии? Надеюсь, встреча с нашими гостями с Корусанта прошла без проблем? Сила, пусть будет так. Только не дипломатический кризис… — Всё прошло как надо, милорд, — ответил Тревельян. — Им оказали все почести, но для настоящих переговоров всё же нужен вы. — Я скоро вернусь. Через пару дней «Непобедимый» отправится домой. Есть что-то ещё? — Да, мой господин, — и я внутренне выругался. Неожиданные новости — это почти всегда беда. — К нам прибыли ещё двое. Пользователи Силы. Хотят обсудить вопрос, связанный с военными действиями Картелей Хаттов. Их сопровождает довольно большая группа сторонников. И, что особенно важно, один из них представился как рыцарь-джедай Кай Нарек. Я моргнул. — Правда? Я думал, джедаи будут тянуть с этим дольше. Хоть я и хотел бы сказать, что удивлён, это было бы ложью. Джедаи обожают вмешиваться. Во времена Великих Галактических войн нельзя было швырнуть ранкора Силой, не попав в какого-нибудь рыцаря, который «случайно» нашёл секретную базу, которую никто не должен был найти. (Ладно, это случилось всего раз, но суть ясна.) — Похоже, Орден считает Нарека погибшим, а его ученица… скажем так, не совсем типичный падаван, — добавил Тревельян. — Она явно наполнена гневом, даже непосвящённому это заметно. Прекрасно. Совет джедаев точно решит, что я переманиваю их людей. Как будто мне мало подозрений по поводу Скайуокера. — Рыцарь Вейл знает об их прибытии? — Нет, милорд. Они просили не сообщать представителям Республики, если это возможно. — Попробуй убедить их, что они могут доверять Вейл. Пусть она выслушает их, — приказал я. Эмберли, конечно, не обрадуется, но поймёт. — Как прикажете, мой господин. Связь прервалась. Я откинулся на спинку кресла с усталым вздохом. — Всё в порядке, сэр? — спросил JURG-N. — Вполне ожидаемо, — пробормотал я, глядя на гору планшетов на столе. — Вперёд, в мясорубку, — пробормотал я, беря верхний. Почему-то мне казалось, что в передачах о Лорде Ужаса Дарте Каине на Holonews эту часть жизни не показывают.