Дарт Каин: Невольный Владыка Стих

Глава 11: Репутация На борту «Непобедимого» Малден и его коллеги усердно трудились над обработкой разведданных, полученных с захваченных кораблей хаттского флота. Большая часть материалов оказалась мусором, но среди них попадались настолько тревожные сведения, что даже закалённым ветеранам Имперской разведки требовался отдых после их изучения. Тем не менее, десятки боевых отрядов, действовавших во Внешнем Кольце на протяжении многих лет, сохраняли в банках данных своих кораблей немало информации о текущей обстановке в регионе. Им повезло: в ходе операции был захвачен живым один из хаттов — слизняк, назначенный в пиратскую оперативную группу. Его обнаружила абордажная команда, когда он прятался в личных покоях на борту «Великолепия Хатты». Он надеялся каким-то образом остаться незамеченным для ситхов, но сдался сразу же, как только его нашли, пообещав рассказать всё, что знал о Картелях, если ему сохранят жизнь. Узнав об этом, Дарт Каин дал своё согласие на сделку, одновременно предупредив хатта, что комфорт его дальнейшего существования будет прямо зависеть от правдивости и ценности предоставленной информации. Несмотря на то что Грайс выторговал лишь собственную жизнь, учитывая нынешние отношения с Республикой и Орденом джедаев, более жестокие методы допроса, которыми владели Малден и его коллеги, были исключены. К счастью, в этом случае они и не потребовались: Грайс уже успел испытать воздействие силы Владыки Ужаса в первой фазе битвы — а это, как правило, делало пленников куда более сговорчивыми, лишь бы их не привели к нему снова. Наблюдать, как целая армия исчезает в песчаной буре, тоже не способствовало стойкости духа. Грайс рассказал всё, что знал, и новости оказались неоднозначными. С одной стороны, у них наконец появилось подтверждение того, что силы, с которыми столкнулась экспедиция Дарта Каина, были всего лишь карательным отрядом, направленным для совершения набега на Татуин — как предупреждение остальному Внешнему Кольцу о том, что случается с теми, кто осмеливается бросить вызов Картелям. Судя по тому, с какой лёгкостью их уничтожали на планете, Малден ничуть не удивился бы, если бы это действительно оказалось так. Во времена расцвета Империи отряды Внешнего Кольца были жестокими и искусными воинами, за которых ситхские лорды платили целые состояния, нанимая их в качестве личных палачей для будущих войн с Республикой. Те же, с кем Легион столкнулся на Саварине, были лишь дешёвой шелухой — ориентированной на количество, а не на качество. С другой стороны, эта армада была собрана лишь одним членом Совета Хаттов — неким Марло Хаттом. Остальные Картели не были вовлечены в происходящее до Резни у Саварина, как солдаты прозвали одностороннюю резню, разразившуюся в пустыне. Но теперь, когда мощь Армии Ситхов была продемонстрирована, а «Непобедимый» вновь вступил в строй, ситуация, вероятно, изменится. Со временем Картели преодолеют свои внутренние распри: их легендарный инстинкт выживания заставит объединиться перед лицом общей угрозы. По профессиональному мнению Малдена, удар следовало нанести до того, как враг успеет оправиться. Освободить другие миры, страдающие под контролем Картелей, и при этом заключить союзы с теми во Внешнем Кольце, кто веками боролся с хаттским владычеством. Граф Дуку должен был сыграть ключевую роль в этом: антиреспубликанские настроения в Кольце копились поколениями, вызванные безразличием и пренебрежением со стороны Ядра. Если бы так называемое Движение сепаратистов удалось привлечь в зарождающийся антикартельный альянс, это обеспечило бы Империи внушительную промышленную и трудовую базу. По опыту Малдена, колдовство ситхов прекрасно подходило для перелома хода битвы в критический момент, но в долгосрочной кампании надежнее была холодная сталь и проверенная огневая мощь. Конечно, Дарт Каин вновь нарушил это правило — как и большинство других. Чтобы вызвать бурю, Искандару и всем аколитам потребовалось объединить силы, тогда как Владыке Ужаса хватило всего нескольких секунд, чтобы низвергнуть молнию с небес — в одиночку. И снова чиссы напомнили себе о бездне, которая всё ещё отделяла Дарта Каина от большинства других ситхов. Служители считали, что буря продлится несколько дней, но она почти полностью утихла, как только Дарт Каин уничтожил Ген’Дай — того самого, что возглавлял вражескую армию. И хотя нельзя было сказать, что у той орды был настоящий командир, они все же следовали за этим чудовищем. Несмотря на приказ Владыки Ужаса держаться как можно дальше от населённых районов, в пустыне оставались несколько изолированных ферм, в основном у оазисов. Один особенно храбрый — или безрассудный — местный житель, как только буря стихла, отправился на разведку, прихватив с собой записывающее устройство, чтобы задокументировать увиденное. В результате изображения разрушений, оставленных после Очищения, быстро разлетелись по всему Голонету. А их автор оказался на пути к тому, чтобы стать самым богатым уроженцем Саварина, получая щедрые гонорары от каждой новостной сети. Кадры тысяч тел наёмников, наполовину занесённых песком, и странных, пугающе красивых фульгуритов, образовавшихся в местах ударов молний, превратили поле битвы в нечто, больше напоминающее древнюю легенду, чем реальность. Малден назначил отдельную команду для мониторинга общественной реакции на распространившиеся изображения. Гражданские нередко проявляли пугающую чувствительность, и тот факт, что каждый из убитых наёмников-хаттов был жестоким преступником, чьи банды веками терроризировали Внешнее Кольцо, мог легко затеряться на фоне масштабов односторонней бойни. А она действительно была односторонней: учитывая подавляющее численное превосходство врага, горстка потерь среди войск ситхов казалась чудом с любой точки зрения. Хотя, по правде говоря, творить чудеса было чем-то вроде специализации Владыки Ужаса. Впрочем, не то чтобы Дарт Каин обладал монополией на чудеса, — мрачно отметил про себя Малден. Он до сих пор не мог прийти в себя после того, как джедай-падаван каким-то образом сумел восстановить гипердвигатель «Непобедимого». Малден читал технические отчёты инженерных команд и прекрасно понимал, сколько труда и времени должно было потребоваться для ремонта. Однако Скайуокер справился всего за несколько часов. Это было поистине вдохновляющее достижение. И Малден был очень рад, что не стал вмешиваться, когда Хайон и Нефертари приняли решение вернуть Шми Скайуокер-Ларс на Перлию на борту «Сына Ужаса». ***** Когда Энакин пришёл в себя в лазарете, рядом с ним был Оби-Ван. Он спокойно сообщил, что они находятся в системе Саварин, битва окончена, и Дарт Каин выразил желание поговорить с ним. Как только медицинский персонал убедился, что юноша способен держаться на ногах и не потеряет сознание, стоило им отвернуться, ему разрешили покинуть койку. В коридоре уже ожидал транспорт, предназначенный для доставки его, Оби-Вана и мастера Пло Куна на поверхность Саварина. Дарт Каин вернулся на планету сразу после краткого пребывания на борту «Непобедимого» — ему предстояло встретиться с выжившими гражданскими лидерами, пережившими хаттскую оккупацию. Пока они шли по внутренним отсекам корабля, Оби-Ван подробнее рассказал Энакину, что произошло за время его отключки. Он не стал вдаваться в подробности конфликта с Советом, возникшего из-за ремонта «Непобедимого», но тон и осторожные формулировки ясно давали понять — проблемы были. К удивлению Энакина, Оби-Ван терпеливо выслушал его объяснение: юноша чувствовал, что поступил так по воле самой Силы. Джедай, похоже, поверил своему ученику, но, несмотря на это, облегчения на его лице видно не было. Их транспорт приземлился в крупнейшем населённом пункте Саварина, который местные называли Сухое Ущелье. Их встретил отряд ситхов, которые — с неожиданной вежливостью — проводили гостей в самое большое здание посёлка. Судя по угрюмой, функциональной архитектуре и следам недавнего, яростного боя внутри, Энакин предположил, что здание до недавнего времени использовалось в качестве гарнизона для оккупационных войск. В здание постоянно входили и выходили аколиты ситхов и солдаты, и Энакин чувствовал на себе их взгляды. Ещё недавно это бы заставило его напрячься, но он подслушал шепотки на борту транспорта, что доставил их с орбиты, и знал: история о том, как он отремонтировал гипердвигатель «Непобедимого», разлетелась по войскам быстрее, чем монеты чемпиона гонок на подах по пабам Мос-Эспы. Проходя мимо одного из коридоров, они заметили импровизированный лазарет. Имперские медики оказывали помощь раненым солдатам и множеству местных жителей. По всей видимости, никто из них не был здесь под принуждением — напротив, люди сами приходили просить о помощи. И всё же Энакин заметил слишком много знакомых следов: синяки от побоев, нанесённых теми, кто знал, что получит безнаказанность; рассечения, оставленные кнутами и варварскими ножами. Кулаки сжались сами собой. Он заставил себя расслабиться. Злиться сейчас было бесполезно — виновные уже были наказаны. В ближайшие дни по всему Саварину начнутся судебные процессы: налётчики предстанут перед местным судом за всё, что совершили в годы оккупации. Энакин знал, как подобные процессы проходили в удалённых уголках галактики: времени и ресурсов на содержание преступников в тюрьмах не было. Либо преступник компенсировал жертвам ущерб, либо его изгоняли. Или казнили. Он не сомневался: казней будет немало. А вскоре рынки Саварина переполнятся внеземным снаряжением, конфискованным у выживших в качестве компенсации. И найдётся множество покупателей — страх снова стал товаром. Владыка Ужаса приветствовал их, не вставая из-за стола, заваленного планшетами и скомканными листами бумаги. Зрелище было поразительно будничным. После всего, что он слышал и чувствовал рядом с Дартом Каином, видеть его за бумажной работой казалось… странным. Почти неловким. Казалось, такие вещи он должен был перекладывать на плечи других. Позади него, как всегда безмолвен и спокоен, стоял дроид JURG-N — готовый в любой момент уничтожить любую угрозу. — А, джедаи. Рад, что вы пришли. Прошу, присаживайтесь, — сказал Дарт Каин, указывая на свободные места по другую сторону стола. — Благодарю тебя за ремонт «Непобедимого», падаван Скайуокер, — продолжил он, когда мастер, рыцарь и падаван заняли места. — Это значительно ускорит нашу кампанию против Картелей. И хотя я бы предпочёл, чтобы ты не повторял подобных инициатив, я понимаю, что это также помогло сохранить спокойствие моей дорогой ученицы. — Могу ли я спросить, — тихо вмешался Оби-Ван, — где сейчас находится леди Вэйлин? — На охоте за наёмниками, бежавшими в пустыню, когда увидели прибытие «Непобедимого». Думаю, это займёт её на… ещё несколько часов. Что ещё важнее, это даст ей время разобраться в своих чувствах, — вздохнул ситх. — Её прогресс с тех пор, как она стала моей ученицей, впечатляет. Но ей ещё предстоит долгий путь, прежде чем она сможет по-настоящему называться ситхом. Он сделал паузу, затем перевёл взгляд на Энакина. — Но довольно о ней. Я чувствую себя твоим должником, юный Скайуокер. И моя честь требует, чтобы я отплатил тебе за услугу, которую ты мне оказал — Мне сказали, что муж и пасынок твоей матери всё ещё на Татуине, — продолжил Дарт Каин. — Как ты думаешь, они согласятся переселиться на Перлию? Твоя мать, похоже, весьма вовлечена в сообщество, что формируется вокруг Храма. Рядом с Энакином Оби-Ван издал сдавленный звук. Энакин скосил на него взгляд, удивлённый — неужели мастер и вправду считал, что Дарт Каин готовит какую-то ловушку? Всё, что чувствовал Энакин, — это искренность. Каин был ситхом, да, но тот всё же имел чувство долга, чести. И, по-своему, справедливости. — Думаю, маме это понравилось бы, — ответил он, — но не знаю, захотят ли остальные члены семьи покинуть Татуин. Всё ещё… странно думать, что у меня есть брат, которого я никогда не встречал. Но если мама доверяет им, я тоже должен. Я не сомневаюсь, что на Перлии их жизнь была бы куда более комфортной. Но оставить дом позади — это всегда испытание. — Ну, я всё равно сделаю ей предложение, — сказал лорд ситхов, чуть улыбнувшись. — А как насчёт тебя, падаван? Есть ли что-нибудь, чего ты хочешь? Что я могу тебе дать? Энакин замер. Он знал, как вести переговоры. Часто стоял рядом с Оби-Ваном, наблюдая, как тот работает с сенаторами, с делегатами, с вельможами. Здесь нужно было действовать осторожно. С тактом. С дипломатией. Он широко, даже чересчур ярко улыбнулся. — Пока ты продолжаешь делать то, что делаешь, и освобождаешь людей от хаттов, думаю, мы в расчёте. Тишина, секундная. Он почувствовал взгляд Оби-Вана и не рискнул на него посмотреть. Почему он так на него посмотрел? Каин слегка покачал головой. На его губах мелькнула почти незаметная улыбка. — Ты напоминаешь мне человека, которого я когда-то называл другом, — произнёс он. — У него тоже была привычка совершать великие поступки для других, отвергая любые попытки уравновесить весы. И, по тому, что я видел, твоя сила… так же велика, как и его. Он подался вперёд, и его голос стал ниже, серьёзнее. Лицо Каина обрело ту сосредоточенность, которую Энакин уже не раз замечал — всегда, когда тот появлялся на публике на Перлии, когда произносил речи, когда вёл переговоры с командирами или простыми рабочими. — Тебе следует быть осторожным. За свою жизнь я встречал лишь немногих, столь же могущественных в Силе, как ты, Скайуокер. Мужчин и женщин, чьи поступки определяли ход галактической истории. Их судьбы всегда были великими. Но редко — счастливыми. — Я… я не настолько силён, — запротестовал Энакин. — Я просто починил корабль. Я ведь ни с кем не сражался. Каин покачал головой: — Насилие — лишь одна из форм силы. Но подлинная сила заключается не в умении владеть световым мечом, а в способности формировать свою реальность. И то, что ты сделал, — независимо от причины, — изменит ход галактических событий. Твоё имя уже известно как имя пилота, уничтожившего целый «Лукрехалк» на Набу. Но теперь о тебе узнают как о джедае-падаване, отремонтировавшем самый мощный военный корабль в галактике. Это вызовет последствия. И привлечёт внимание. Он перевёл взгляд на Оби-Вана и мастера Пло Куна: — Надеюсь, Орден джедаев готов к этому. — Конечно, — спокойно ответил Оби-Ван. — Это не первый случай, когда действия Ордена вызывают бурю. — Хорошо, — кивнул Каин. — Но дело не только в политике или войне. Я знаю по собственному опыту — сама Сила реагирует на подобные поступки. Как именно — не могу сказать. Возможно, кто-то из вашего Ордена сможет это предсказать. Но ответ будет. И он испытает тебя, Скайуокер. Так что будь внимателен к своим действиям и не прекращай тренировок. Он снова улыбнулся — спокойно, почти по-доброму: — Если ничто другое не выйдет из этого, то я верю: однажды ты станешь достойным спарринг-партнёром для Вэйлин. Тренироваться с ней, используя всю полноту её силы, — это будет испытанием. Вспомнив запись, где Вэйлин убила Джаббу, Энакин почувствовал одновременно и любопытство, и страх перед самой этой возможностью. Раздался стук в дверь, и на пороге появился синекожий инопланетянин с красными глазами. В его руках был планшет, а на лице читалось беспокойство. — Похоже, наше время подошло к концу, — сказал Каин. — Чувствуйте себя свободно: можете возвращаться на «Непобедимый» или исследовать планету, как пожелаете. Я распорядился, чтобы войска исполняли ваши просьбы. Мы пробудем на Саварине неделю, может две. А затем — возвращение на Перлию. Они встали, попрощались и вышли. Энакину было любопытно узнать, что именно хотел сказать пришелец (он, похоже, не принадлежал ни к одному известному Энакину виду; позже придётся поискать в Голонете), но он знал, что подслушивать — не лучшая идея. — А теперь, — произнёс Пло Кун, когда они вышли из здания, — пора возвращаться на «Непобедимый». У нас голографическая встреча Высшим Советом. Ах да. Энакин вдруг понял, что по какой-то причине он нервничал из-за этого куда больше, чем из-за встречи с лордом ситхов. ***** Когда солнце зашло за горизонт Саварина, я, шатаясь от усталости, направился в комнату, которую для меня подготовили местные жители. Убедившись, что внутри никого нет, кроме JURG-N, я с облегчением опустился в ближайшее кресло. Я был совершенно истощён. Как только адреналин, поддерживавший меня во время битвы, начал убывать, ко мне вернулась тяжесть — последствие напряжённого использования Силы против флота хаттов, ещё до того как я столкнулся с Дурджем. А после прибытия «Непобедимого», который пришёл нам на помощь, я не мог просто отстраниться и позволить Броклау и Сулле разбираться с последствиями. Кто-то должен был взять на себя управление планетой — и этим кем-то стал я. После инцидента на Татуине я больше не доверял Вэйлин заниматься налаживанием отношений с местными жителями. Как и следовало ожидать, население Саварина было потрясено и напугано. Они провели недели в ожидании штурма: флот рейдеров нависал над их системой, отряды пиратов высаживались на планету ради «развлечений». Для меня подобные ужасы стали почти рутиной. Я всегда старался предотвращать подобное поведение среди своих солдат. Не из милосердия — просто я не хотел давать людям ещё одну причину попытаться убить меня, даже если это означало для них неминуемую смерть. Но мои коллеги далеко не всегда разделяли такую точку зрения. Даже в Республике временами возникали трудности с дисциплиной: десятилетия безжалостной галактической войны и последующее снижение стандартов при наборе в армию не могли не оставить следа. Думаю, это затронуло всех нас. Но понимание этого не делало происходящее менее ужасным для жителей Саварина. А поскольку я только что дал Республике три весомых повода для тревоги — сначала, применив Силу против вражеского флота, затем, выиграв сражение, и, наконец, продемонстрировав, что гипердвигатель «Непобедимого» отнюдь не неисправен, — мне было жизненно важно показать себя в наилучшем свете. Например, проявив заботу о пострадавших гражданских, угнетённых Картелями. Малден и другие шпионы позаботились о том, чтобы часть отснятых материалов попала в Холонет. Они каким-то образом уже наладили связи со СМИ. Этого, конечно, было недостаточно, чтобы развеять страхи (и, должен признать, вполне обоснованные) по поводу моей персоны, но, по крайней мере, это могло посеять сомнения — удержать людей от немедленных требований ареста с участием джедаев или, хуже того, призывов к срочной ремилитаризации Республики. Я бы и не возражал против последнего — при условии, что создаваемые войска не были бы направлены исключительно на то, чтобы выследить меня. Хотя внезапное прибытие подкреплений было весьма кстати — за исключением, разве что, очередного вызова шторма, — я поначалу не знал, как действовать, чтобы флот хаттов не сравнял нас с землёй, когда они поймут, что их наземные силы уничтожены. Это всё равно было сюрпризом, и, откровенно говоря, он мог серьёзно осложнить наши отношения с Республикой. Да и, конечно же, был ещё Скайуокер. Когда я предложил переселить его семью на постоянное место жительства в Перлию, это не было жестом доброй воли. Просто на Перлии я мог быть уверен, что они будут в безопасности — защищены от любого, кто захочет отомстить им за действия Энакина. Меня пугала даже не столько перспектива репутационного ущерба, сколько сама мысль, что Скайуокер может обвинить меня в гибели своих близких. Сейчас я был уверен, что смог бы победить его, если бы он решил прийти за моей головой — но только благодаря моему опыту. Между тем, что он сделал на орбите Набу, и тем, как сумел починить древний гипердвигатель за считаные часы, его потенциал начинал напоминать мне Вэйлин. А одного столкновения с нестабильным, сверхмощным пользователем Силы мне было уже вполне достаточно. Надеюсь, его родственники на Татуине примут здравое решение и покинут этот пылающий песчаный шар ради куда более комфортного климата Перлии. Хотя и это принесёт мне немало головной боли. Начнём с того, что у меня теперь было около сотни захваченных кораблей, которым нужно было найти применение. Требовалось набрать экипажи, переоборудовать суда под стандарты Имперского флота — многие из них находились в удручающем состоянии. Это давало мне законный повод отложить их использование: Дарт Каин, Владыка Ужаса, ни за что не стал бы отправлять свои войска в бой на такой рухляди. А теперь, когда гипердвигатель «Непобедимого» вновь в рабочем состоянии, я не мог просто снять с него команду, чтобы укомплектовать более мелкие суда. Однако я мог поручить Кастин выяснить, кто из её команды достоин повышения, назначить этих людей на новые корабли и дать им под командование экипажи, набранные из пугающе большого числа добровольцев среди освобождённого населения Перлии. Этого, конечно, не хватило бы на все суда, и обучение займёт время, но это было начало, которое устроило более или менее всех. Кроме, разумеется, Республики — и, я полагаю, Картели тоже не пришли бы в восторг, но всем не угодишь. Меня куда больше волновали поджигатели войны, с которыми я жил, чем политики на Корусанте. К тому же, в сравнении с «Непобедимым», жалкая горстка бывших пиратских кораблей не казалась серьёзным поводом для паники даже в Сенате. Первым кораблём, который предстояло переоборудовать и добавить к моему новому флоту, должен был стать бывший флагман флота хаттов — «Великолепие Хатты». Это было одно из самых хорошо сохранившихся судов, и как только шпионы закончат его проверку на наличие разведданных и ловушек, я собирался передать его Вэйлин. «Ужасный Сын» хорошо послужил ей на Татуине, но «Великолепие» было больше, мощнее и в целом превосходило флагман Варана. Я не хотел, чтобы моя ученица подумала, будто я её игнорирую. Я даже решил позволить ей самой выбрать новое имя для корабля — и внутренне готовился к худшему. Вкусы Вэйлин были… своеобразными. Я мог лишь молиться Силе, чтобы она не переименовала его во что-нибудь вроде «Славы Учителя» или чего-то ещё столь же нелепого. Я очнулся от своих пессимистичных фантазий, когда в комнату вошёл JURG-N с подносом. Он поставил его на стол рядом с моим креслом, откупорил бутылку и, с той же точностью, с какой расстреливал рейдеров в песчаной буре, налил в стакан два пальца янтарной жидкости. — Вот, сэр, — сказал он, протягивая мне напиток. — Что это? — спросил я, принимая стакан и рассматривая его содержимое. — Саваренский бренди. Подарок от местных. По их словам — самого лучшего качества. — И, зная меня слишком хорошо, JURG-N добавил, ещё до того как я успел задать очевидный вопрос: — Я проверил. Никаких токсинов, кроме обычного алкоголя. — Как мило с их стороны. Я сделал глоток и замер, распахнув глаза. — Это… действительно очень вкусно, — сказал я, снова взглянув на жидкость в стакане. — Рад это слышать, — ответил JURG-N. — Я также позволил себе попросить поваров приготовить для вас ужин. Он будет готов через двадцать минут. — Спасибо, JURG-N, — сказал я. Хорошая еда — или, по крайней мере, настолько хорошая, насколько это возможно из армейских пайков, пусть и приготовленных поварами Империи (а я немало вложил в то, чтобы мои солдаты не имели причин меня ненавидеть) — вкупе с крепким сном могли бы сотворить со мной настоящие чудеса. Я сделал еще один глоток бренди. Я не лгал: он был действительно хорош. Десятилетия жизни в качестве знати Империи ситхов и галактического странника невольно превратили меня в знатока алкогольных напитков. Ну, по крайней мере, хоть что-то хорошее вышло из всей этой неразберихи. ****** Эмберли вновь предстала перед Советом джедаев. Под маской спокойствия она лениво размышляла, не стоит ли ей потребовать себе постоянное место здесь — особенно учитывая, сколько времени она проводила в этом зале с момента возвращения. Конечно, она так и не прошла формальные испытания, чтобы стать мастером-джедаем, но лишь потому, что в её время для этого никогда не находилось достаточно времени. Она отмахнулась от этой мысли как от бесполезного отвлечения и сосредоточилась на истинной причине собрания. Битва при Саварине, которую уже прозвали Резней в новостных сводках Голонета, завершилась — и завершилась победой ситхов столь сокрушительной, что это потрясло всю галактику. Когда она узнала, что причиной применения Кайафасом своей ауры ужаса послужило то, что Саварин оказался местом сбора для контратаки Картелей, Эмберли испытала одновременно облегчение, удивление… и отсутствие удивления. Это было в духе Кайафаса. Он настаивал, что не является пророком — и, учитывая, что его ориентиром был Эребус, он был в этом абсолютно прав. И всё же, пусть Кайафас и не мог подчинить будущее своей воле, как это делал Подлый раз за разом, его инстинкты явно направлялись Силой. Хотя сам он, конечно, считал, что Сила просто хочет его смерти, а не ведёт его туда, где он действительно нужен. Кеноби и Пло Кун докладывали о встрече с Каином. Скайуокер тоже присутствовал, пусть и в виде голограммы, но хранил молчание. На взгляд Эмберли, всё происходящее слишком напоминало суд над падаваном — и учитывая, что тот всё ещё находился на планете, населённой множеством благодарных ему Пользователей Тёмной Стороны, это было впечатление, которого, как ей казалось, Ордену стоило бы избегать. — Судя по вашему описанию, то, что использовал падаван Скайуокер, очень похоже на технику ситхов, известную как Меху-Деру, — произнесла мадам Ну, которую также пригласили на заседание. — Это название мне ни о чём не говорит. Что это за техника? — спросила Эмберли. — Это ситхская способность использовать Силу для управления механизмами, — пояснила главный библиотекарь. — А, понимаю, — кивнула Эмберли. — Кажется, я припоминаю, как один из лордов ситхов использовал нечто подобное во времена Великой Галактической войны, но названия я тогда не узнала. Удивительно, что эти знания вообще сохранились. — Цена, которую заплатила галактика, была ужасна, — заметила мадам Ну. — Мечу-Деру активно применялась в Сиктисских войнах. Лорд ситхов Белия Дарзу создала техновирус — заразу, превращающую заражённых в кибернетических монстров, подчинённых её воле. Целые миры были уничтожены, прежде чем удалось остановить эпидемию. — При всём уважении, мадам, но это не имеет ничего общего с тем, что сделал Энакин, — возразил рыцарь Кеноби. — Никто и не утверждает обратного, Оби-Ван, — ответил мастер Винду. — Но Мечу-Деру — это всё ещё ближайший аналог, которым мы располагаем. И, учитывая происхождение Скайуокера и цель, с которой он использовал эту технику, ты должен понимать, почему это вызывает беспокойство. — Падаван Скайуокер, — вмешался Йода. — Опиши нам своими словами то, что ты сделал. — Я… Сила вела меня, мастера, — начал юноша, заметно нервничая. — Когда я почувствовал, что сделал Дарт Каин… в какой опасности он оказался… я понял, что должен что-то предпринять, чтобы помочь ему. — Скайуокер, — сказал Винду, — ты понимаешь, какие последствия может иметь твой поступок? С «Непобедимым», вновь полностью функционирующим, Дарт Каин может распространить свою власть гораздо дальше по галактике. — Ну… он же не использует это во зло, верно? — пробормотал Скайуокер. — И… борьба с хаттами вообще-то даже не нарушает закон. — Это не имеет значения, падаван, — простонал Винду, прикрыв глаза. — Я должен кое-что отметить, — внезапно сказал Йода. Все замолкли и обернулись к нему. Голос Грандмастера был негромким, но веским. — Если бы не сделал того, что сделал молодой Скайуокер… всё равно столкнулся бы с флотом, Дарт Каин, на орбите. Вынужден был бы прибегнуть к радикальным мерам. А прибытие «Непобедимого»… завершило конфликт без дальнейшего кровопролития. Разве не так? — Некоторые пираты попытались сбежать после приказа коммодора Кастина сдаться, — признал мастер Пло Кун. — Они были уничтожены. Но остальные прекратили бой и были взяты без сопротивления. — А если бы флагман Дарта Каина всё ещё оставался в Перлии… что тогда, м-м? — продолжал Йода. — Что бы произошло? — Каин всё равно бы победил, — уверенно сказала Эмберли. Она видела, на что способен Кайафас, когда его действительно прижимают к стене. — Но это было бы… жестко. — Более жестко, чем использовать Силу, чтобы запугать целый флот, а затем вызвать песчаную бурю, подпитываемую Тёмной стороной? — уточнил Мастер Мунди, не скрывая своего недоверия. — Да, — коротко ответила Эмберли. Повисла тишина. Было ясно, что она не собирается объяснять свою позицию. Лишь когда Скайуокер вновь оказался в центре внимания, Винду, уловив паузу, заговорил: — Тогда, похоже, поступок падавана Скайуокера был действием, навеянным Силой. Рыцарь Кеноби, выговор за то, что он не предупредил тебя перед тем, как устроить экскурсию на борту корабля ситхов, остаётся за тобой. Остальные члены Совета медленно, с неохотой, выразили согласие. Циничная часть Эмберли подсказывала, что некоторые из мастеров вынесли бы совершенно иное решение, если бы не риск толкнуть самого могущественного форсюзера последних столетий прямиком в объятия Дарта Каина. Конечно, Эмберли знала: Кайафас пришёл бы в ужас от самой мысли о ещё одном гениальном ученике, упавшем к нему на колени. Но остальная галактика этого не знала. — Теперь, когда гипердвигатель «Непобедимого» вновь в строю, Перлия явно нарушает республиканский закон, — напомнил мастер Требор. — Есть ли понимание, что Каин собирается с этим делать? — Основываясь на том, что мы услышали от сенатора Донали и учитывая деятельность графа Дуку на Перлии… — начал Кеноби, избегая взгляда Йоды при упоминании его потерянного падавана. Эмберли всё понимала. Одно дело, когда джедай покидает Орден из-за разногласий с Советом. Совсем другое — когда эти разногласия приводят его в союз с лордом ситхов. Даже таким… нетрадиционным, как Кайафас. Она умолчала о том, что Дуку перешёл на Тёмную сторону, хотя Кайафас сообщил ей об этом вскоре после того, как узнал сам. Эмберли не лгала — её просто никто об этом не спрашивал. И всё же она чувствовала: обнародование этого факта принесло бы больше вреда, чем пользы. А Эмберли давно научилась доверять своим инстинктам. — Полагаю, декларация об отделении уже была подготовлена, когда «Непобедимый» покинул систему, — продолжил Кеноби. — Как только их Владыка вернётся, мы, вероятно, получим официальное заявление о выходе Перлии из состава Республики. — Мы знали, что это лишь вопрос времени с момента возвращения Дарта Каина, — заметил Винду. — Настоящий вопрос в другом: какая часть сектора Дамокл последует за Перлией? — Граф Дуку провёл большую часть последних недель, взаимодействуя с перлианской бюрократией, — сказал мастер Пло Кун. — И сенатор Донали, похоже, не слишком возражает против ослабления влияния хаттов. Его сектор страдал от их набегов годами, при минимальной помощи со стороны Республики. На взгляд Эмберли, это было лишь ещё одной причиной, по которой Орден джедаев должен был пересмотреть условия своей ассоциации с Галактической Республикой… десятилетия назад. После того как она провела больше времени в архивах, логика Руусанских реформ стала ей понятна: в ту эпоху действительно существовал риск того, что орден джедаев — поколениями воевавший за выживание против Новых ситхов — может подчинить себе галактику. Возврат власти избранным правителям и формальное подчинение Сенату были, по сути, актом доверия и смирения. Но в последние годы, по мере того как Республика погружалась в бюрократическое болото, а преступные картели и мегакорпорации захватывали Внешнее Кольцо, джедаям как никогда требовалась автономия. Особенно если, как подозревал Кайафас, настоящий ситхский мастер Варана скрывался именно там, во Внешнем Кольце — далеко от взгляда и влияния Ордена. — Если все миры с сепаратистскими настроениями соберутся вокруг Перлии, это будет возрождённая Империя ситхов — пусть и под другим названием, — заметил Мастер Мунди. — Каин не Император ситхов, — твёрдо сказал Пло Кун. — В этом мы, по крайней мере, можем быть уверены. — Да, но это не отменяет сути моих слов, — настаивал Мунди. — Допустим, Дарт Каин и в самом деле не намерен воевать с Республикой. Это сделало бы его крайне необычным Лордом ситхов, но ради аргументации — допустим. А что насчёт его преемника? Да, Тёмная сторона продлевает жизнь, но даже ему не избежать смерти. Это лишь вопрос времени. Что будет тогда? Леди Вэйлин, возможно, захочет уважать волю Учителя и придерживаться заключённых договоров. Но что насчёт её преемника? Или преемника их преемника? Пока они остаются ситхами — история учит нас, что рано или поздно появится тот, кто поведёт новое сепаратистское владычество против Республики. Эмберли хотелось бы иметь ответ на этот вопрос. Но у неё его не было. Это и её собственная тревога — просто до сих пор у неё не было времени как следует задуматься об этом: всё внимание поглощала задача удержать галактику от войны. — Наш страх перед будущим… не должен ослеплять нас в настоящем, — сказал Йода. — Не дать сектору Дамокл стать новой колыбелью зла мы должны. Но световые мечи и бластеры — не ответ. В будущие поколения Ордена верить мы обязаны. — Тогда что вы предлагаете, мастер Йода? — спросил Винду. Великий Магистр надолго замолчал, будто прислушиваясь к чему-то далёкому. Наконец он заговорил: — Мне нужно поразмышлять над этим новым поворотом. Рассказ падавана Скайуокера указывает на то, что в этом замешано нечто большее. Мы должны понять волю Силы. — Нам также следует обсудить это с канцлером Палпатином, — заметил Винду. — Если мы хотим предотвратить панику, нам необходимо выступить единым фронтом. Эмберли ещё не встречалась с действующим Верховным канцлером, но, по её сведениям, он был определённо лучше того, кого она помнила — человека, позволившего амбициям затмить рассудок даже во время войны с Вечным Троном. У Палпатина же была репутация миротворца, даже если добиться единства среди всё более разрозненных фракций Республики ему удавалось с трудом. Рыцарь Старой Республики старалась не видеть призраков там, где их нет, но мысль о том, что это напряжение могло быть спровоцировано извне, не давала ей покоя. Это было слишком похоже на методы тех ситхов, с которыми ей приходилось сражаться в прошлом — тех, кто манипулировал событиями из тени задолго до Первой Великой Галактической Войны. Это, решила Эмберли, выходя из зала после завершения заседания, требует расследования. Если за кулисами действительно кто-то сеет хаос, он наверняка попытается извлечь выгоду из недавних событий. Ей нужно было связаться с тем, кто руководит нынешним воплощением Теней Ордена, и выяснить, готовы ли они сотрудничать с разведкой Каинитов-Ситхов ради уничтожения общего врага. Задача будет трудной. Но Эмберли никогда не боялась вызовов. К тому же, это дало бы ей возможность снова побывать в Перлии — для «обмена разведданными» с Кайафой. Что, конечно же, было бы приятным бонусом. Она скучала по нему. И всё ещё собиралась врезать ему за тот фокус с Саварином. ****** Повезло, что Дарт Сидиус уже уединился в своих личных апартаментах, когда до него дошли новости о победе Каина на Саварине. Очень повезло — Лорд Ситхов не сумел бы скрыть ярости от масштабов этого фиаско. Несколько редчайших и невероятно дорогих произведений искусства пострадали в приступе гнева, прежде чем он добрался до специально отведённой комнаты — места, предназначенного именно для таких катастроф. Теперь, спустя несколько часов, ярость Палпатина остыла и стала достаточно холодной, чтобы он мог трезво осмыслить произошедшее и решить, как на это реагировать. Как Верховный Канцлер, он был в курсе того, каким образом супердредноут оказался на Саварине. Ему не нужно было делать вид, будто он был удивлён, узнав, что за этим стоял Энакин. Конечно, он знал, что мальчик силён в Силе — но, в отличие от дураков из Храма джедаев, понимал, что это не исполнение пророчества Избранного, а результат экспериментов его давно павшего Мастера. Ему также были известны технические таланты Энакина, но одно дело — собрать гоночный под в девять лет, и совсем другое — отремонтировать гипердвигатель крупнейшего военного корабля в галактике. Знал ли Каин, что Энакин починит гипердвигатель «Непобедимого»? Звучит невероятно, но Дарт Эребус был оракулом легендарной силы, который ускользал от всех попыток убийства — как со стороны Республики, так и Империи — вплоть до тех пор, пока его собственный ученик не положил этому конец. А длинный список побед Каина вопреки всякой логике становился куда понятнее, если предположить, что его предвидение было даже мощнее, чем у его Мастера. Встретить того, кто способен видеть будущее с такой ясностью, было одновременно пугающе и захватывающе. Несмотря на всё преимущество, которое давал этот дар, он явно не был всесильным — иначе Дарт Каин уже давно покорил бы галактику. (Сидиус решительно игнорировал параноидальный голос в голове, подсказывающий, что, возможно, возможно, Владыка Ужаса сам подстроил аварию гипердвигателя «Непобедимого», чтобы перенести корабль в эпоху, где Республика была куда более уязвима.) Линия Бэйна веками трудилась над тем, чтобы лишить Орден джедаев способности ясно видеть будущее — скрытые ритуалы по всей галактике, манипуляции событиями, затуманивание их восприятия. Но такие методы не сработали бы против собрата по Тёмной стороне. Согласно ситхским текстам, которые Сидиус унаследовал от Дарта Плэгаса, лучший способ противостоять ситху-провидцу — избегать дальновидных, легко различимых планов и сосредоточиться на множестве более мелких схем, совокупный эффект которых всё равно приведёт к нужному результату. Так или иначе, было очевидно, что Каин понимал потенциал Энакина. Иначе зачем он приказал вернуть мать мальчика в Перлию, под свою надёжную защиту? Даже если Каину не удастся переманить Энакина на свою сторону, джедаи отныне будут внимательнее следить за ним, что только усложнит планы Сидиуса — обратить юношу на Тёмную сторону и сделать своим учеником. Тем самым оружием, с помощью которого он намеревался уничтожить Орден джедаев. Палпатин всегда процветал в хаосе, умел обращать неожиданные обстоятельства себе на пользу. И этот случай не станет исключением. Теперь стало ясно: война Дарта Каина против Картелей не угаснет в зародыше. Почти против своей воли Дарт Сидиус усмехнулся. Было что-то волнующее в необходимости одновременно следить за множеством ситуаций, зная, что даже одна ошибка может уничтожить всё, что он строил десятилетиями. Никогда прежде в своей жизни Верховный Канцлер не сталкивался с таким вызовом. Это было одновременно и изнурительно, и бодряще. Если бы представился шанс, он непременно поблагодарил бы Дарта Каина за этот опыт — прямо перед тем, как убить его. Вернувшись к своему зашифрованному коммуникатору, он попытался связаться с Ханар — безуспешно. Либо она скрылась, опасаясь мести Марло за предоставление ложной информации о ходе ремонта «Непобедимого», либо Хатт уже добрался до неё. В любом случае, Сидиус потерял свой главный канал влияния на действия Картелей в войне с Каином. А это требовало перемен: Хатты оставались единственной силой, открыто противостоящей Владыке Ужаса. Но без поддержки Палпатина было очевидно — Каин сокрушит их скорее рано, чем поздно. Не то чтобы Палпатин испытывал симпатию к инопланетным слизням: в его идеальном сценарии Каин и Картели уничтожили бы друг друга. Вот только он отлично понимал, насколько это маловероятно. Проблем хватало и ближе к дому. Политические фракции, выступающие за ремилитаризацию Республики, наверняка получат новый повод для активности после появления «Непобедимого». С этим придётся обращаться крайне осторожно. А с другой стороны сенатор Амидала всё громче заявляла о желании организовать визит в Перлию вместе с группой своих союзников — в рамках своего крестового похода против рабства. До сих пор Палпатин возражал, прикрываясь соображениями безопасности. И он, конечно, мог продолжить в том же духе — особенно после возвращения «Непобедимого» — но он достаточно хорошо знал молодую женщину, чтобы понимать: рано или поздно она всё равно поедет, с его позволения или без него. А один из ключевых принципов власти, справедливый вне зависимости от её источника, гласил: никогда не отдавай приказ, который точно не будет выполнен. Лучше дать разрешение — в сопровождении громкой публичной надежды на улучшение отношений между Республикой и ситхами — и одновременно предпринять действия, чтобы этого не произошло. Причём так, чтобы это пошло ему на пользу. Медленно, шаг за шагом, в коварном уме Сидиуса начал выстраиваться план. Он не торопился. Внимательно обдумывал, какие могут быть риски, просчитывал различные исходы, выискивал возможности добиться как можно большего числа результатов, отвечающих его интересам. И лишь когда остался доволен, ввёл новую, длинную последовательность цифр в панель коммуникационного стола. Этот конкретный контакт был, забавно, наследием его последнего — и неудавшегося — ученика. Когда он взращивал ярость и ненависть Дарта Мола к джедаям, забрак однажды попытался сбежать, чтобы сразиться и убить одного из тех, кого ненавидел. Ради этого он проявил неожиданную изобретательность — особенно для того, кого Сидиус так тщательно сломал и превратил в оружие. Мол тогда сумел выйти на связь с несколькими преступными группировками, заручившись их помощью в обмен на кредиты… которые, строго говоря, он украл у своего Мастера. Теперь Мол был мёртв, но Сидиус не забыл мастерства, проявленного одним из преступников во время того маленького эпизода. Он заранее позаботился о том, чтобы у него остался способ связаться с этим человеком, если возникнет необходимость. Через несколько мгновений вызов был принят, и соединение установилось. На голограмме появилось изображение дуроса в длинном пальто и широкополой шляпе. Он с явным подозрением смотрел на фигуру в капюшоне. — Охотник за головами, — произнёс Дарт Сидиус. — Мне нужны твои услуги. ****** Развалившись на своём троне, окружённый перепуганными подчинёнными, Марло Хатт кипел от ярости. Саварин обернулся полной, безжалостной катастрофой. Более сотни кораблей были потеряны — и их экипажи даже не удостоили себя «честью» погибнуть в бою. Вместо этого они сдались, и теперь были в руках ситхов. А это означало, что флот Дарта Каина стал только сильнее. Десятки тысяч наёмников были убиты в обмен на жалкую брешь в рядах Легиона Каина. Грайс — один из родственников Марло — взят в плен и, несомненно, уже поёт как Па’лоуик, выкладывая имперцам всё, что знал об операциях Картелей во Внешнем Кольце. Но хуже всего было то, что он должен был это предвидеть. Архивы его предков были полны примеров того, как Каин наносил удары по самым уязвимым местам врага — даже тем, о которых, казалось бы, не мог знать. Когда Марло впервые прочитал эти отчёты, он списал всё на легендарно эффективную Имперскую разведку. Теперь же был вынужден признать: возможно, дело не только в шпионаже. Конечно, возможно, что агенты, пришедшие с Каином из прошлого, уже успели восстановить свои сети за те несколько месяцев, что прошли с момента их прибытия. Но слухи о его способности видеть будущее казались всё более правдоподобными. Как криминальный лорд, Марло лучше многих знал, насколько трудно с нуля выстроить шпионскую сеть — и он не верил, что ситхи успели это сделать. Хотя, без сомнения, они уже работали над этим. Мысль о том, что он имеет дело с кем-то, кто может читать его планы словно с воздуха, с помощью какого-то колдовства, была отвратительна — и именно она питала основную часть его текущей ярости. К счастью, даже если предвидение Каина действительно существовало, оно не было безошибочным. Если бы оно было идеальным, Марло мог бы уже сейчас сдаться и лично позвонить Каину, чтобы обсудить условия капитуляции — чего его гордость, разумеется, не допустит. Но даже несовершенное предвидение оставалось чудовищным преимуществом. И, как вишенка на этой прогорклой банте — «Непобедимый» снова был на ходу. Марло с горечью заключил, что вся эта история с повреждённым гипердвигателем была ложью. Конечно, после того как их отбросило на тридцать столетий вперёд, ситхам требовалась проверка систем корабля. Но теперь становилось очевидно, что они намеренно преувеличили масштаб повреждений в переговорах с Республикой. С его точки зрения, всё имело смысл. Несмотря на всю мощь, которую Дарт Каин принёс сквозь время, даже он не смог бы сражаться сразу со всей галактикой. А ведь именно это могло бы случиться, если бы «Непобедимый» был полностью боеспособен с самого начала. Вместо этого Владыка Ужаса выиграл время, запутав Республику, отправив своего кровожадного ученика за Джаббой и выставив себя защитником и освободителем. Так что теперь, когда стало известно, что его флагман снова полностью работоспособен, эта новость не вызывала паники у остальной галактики — по крайней мере, у тех её частей, что считали себя цивилизованными и соблюдали республиканские законы против рабства. Теперь каждая база Картелей пребывала в панике, гадая, не окажется ли их система следующей целью неудержимого супердредноута. Даже Нал-Хатта, казалось, дрогнула — в последние дни участились инциденты, нарушавшие даже показной общественный порядок. И ещё были рабы. Полномасштабных восстаний пока не случилось, но всем было ясно: подавить новости о крестовом походе Дарта Каина — затея бессмысленная. До сих пор страх перед наказанием — порождённый кровавым возмездием за тысячи подавленных восстаний — и сам ужас перед ситхами в целом удерживали чернь в повиновении. Но чем дольше Дарт Каин оставался непобеждённым, тем больше рабы начинали пить самый опасный из всех наркотиков — надежду. И агенты Империи наверняка подпитывали это недовольство, расшатывая власть Картелей в преддверии прибытия своего повелителя. Тем временем продолжалось переоснащение законсервированных флотов и других древних активов, которые клан Марло хранил на протяжении тысячелетий. Марло не тешил себя иллюзиями — значительная часть средств наверняка разворовывалась. Но у него оставалось достаточно доверенных информаторов среди рабочих, чтобы знать: несмотря ни на что, работа действительно идёт. Просто стоит она теперь втрое дороже, чем должна бы. Обычно, если бы его столь нагло грабили, Марло бы взбесился и уже послал кого-нибудь из своих головорезов «выразить недовольство». Но сейчас разбирательства и чистки замедлили бы весь процесс: пришлось бы искать замены, а время в нынешней ситуации ценилось выше, чем кредиты. Поэтому Хатт стиснул зубы и терпел убытки — не забывая при этом записывать имена всех спекулянтов для будущей расплаты. Но наступил момент, когда никакие деньги уже не могли ускорить процесс — и реактивация законсервированных флотов упёрлась именно в этот предел. Пройдёт ещё время, прежде чем хотя бы первые из древних кораблей будут снова готовы к бою. Одной из целей флота Саварина было именно купить это время, поджечь Татуин и очернить образ Каина как освободителя. Теперь это стало невозможным. И Лорд Ситхов должен был это понимать. Ведя три войны одновременно, по всей галактике, Дарт Каин не мог не осознавать, насколько узким было окно возможностей для решающего удара. Но с «Непобедимым» под его командованием он мог наносить удары поочерёдно, система за системой, сокрушая сопротивление, пока его агенты поставляли разведданные — а капитуляция флота Саварина гарантировала, что такие данные у него будут в избытке. Итак. Ситуация была плохой. И остальная часть Совета Хаттов знала это. Пока что были потеряны лишь две планеты. Несмотря на стратегическое положение Татуина на гиперлиниях, ни одна из них не была по-настоящему ценной. Отряды Саварина представляли собой скорее карательную силу, призванную наказать Татуин за неповиновение, нежели армию, способную сразиться с ситхами в открытом бою. В других частях Внешнего Кольца посланники Марло уже вербовали другие наёмные формирования — гораздо более профессиональные и смертоносные. Хатт не знал, как они покажут себя против Легиона Каина, но был уверен: хуже тех, чьи останки ныне покрывали саваринские пустыни, быть они не могут. Наёмники были лишь одним из его начинаний. У него был и другой план — и если усилия на Раттатаке увенчаются успехом, он получит в распоряжение не просто толпу, а настоящую армию — куда более многочисленную, чем та орда, которую ситхи так легко сокрушили на Саварине, и гораздо более опытную в искусстве войны. Надлежащее вооружение обойдётся в целое состояние, но Каин ясно дал понять: это война на выживание. Это решило бы проблему с рабочей силой, хотя оставалась другая: как противостоять ауре страха Властелина Ужаса? Пока что лучшим вариантом казалось использовать дроидов — но архивы ясно показывали, что он не первый, кому пришла в голову такая идея. Следующим по эффективности было убийство: без Каина всё рухнуло бы само собой. Но, опять же, он не был первым, кто пытался это провернуть. Дарт Каин пережил абсурдное количество покушений за свою карьеру — и это становилось понятнее, если учесть, что он выжил после ученичества у Дарта Эребуса, чьё имя до сих пор внушало ужас, отвращение и ненависть среди кланов Хаттов. Или… возможно, стоит попробовать завербовать других пользователей Силы? Да, Каин победил многих ситхов и джедаев, но всё же иметь при себе кого-то, кто мог бы советовать по вопросам Силы — лучше, чем остаться без такой поддержки вовсе. Внешнее Кольцо всегда было пристанищем изгнанников, и там ходили слухи о ренегатах, чувствительных к Силе. Большинство из них были выдумками — или попытками проигравших оправдать своё поражение, приписав врагам сверхъестественные способности. Но Марло знал: если копнуть достаточно глубоко, в этих историях можно найти долю правды. Хатт схватил кусок мяса с ближайшей тарелки и закинул в рот, жуя его вместе со своими мыслями. Была ещё одна возможность — опасная и неприятная, но, может быть, стоящая риска. Возможно, пришло время отправить кого-то на Датомир. Кого-то, кто достаточно опытен, чтобы выжить, но не настолько ценен, чтобы его потеря причинила боль. …Хм. А ведь он до сих пор ничего не сделал с той негодяйкой Ханар. Пока только проследил, чтобы она не могла сбежать из его темницы. Если «Непобедимый» действительно был отремонтирован каким-то чудом Силы, которое она не смогла предсказать… или — если быть честным — если она намеренно снабдила его ошибочными данными… может, он ещё сможет её использовать? У неё, пожалуй, было бы больше шансов выжить на Датомире, чем у кого-либо из его лейтенантов. Да, решил Марло, проглотив кусок и поднимая следующий. Эти мысли разыграли у него аппетит. Он даст ей немного повариться в собственном страхе, а потом вызовет к себе — и, в своей бесконечной щедрости, предложит ей один-единственный шанс искупить вину. Она согласится. У неё не будет выбора. А уж получится у неё что-нибудь или нет… это уже будет её заботой. ***** В грязной, переполненной питейной дыре на охваченном войной мире Раттатак две фигуры в капюшонах сидели за угловым столиком, украдкой глядя на треснувший экран над стойкой, где шел последний отчёт голонета. Несмотря на то, что планета была одной из самых изолированных дыр во Внешнем Кольце, связь с голонетом всё ещё сохранялась — пусть Республика и джедаи оставались здесь скорее легендой, чем реальностью… хотя за последние годы это начало меняться. И именно поэтому двое за столиком так старательно избегали внимания, не спуская глаз с экрана. Кай Нарек, рыцарь-джедай, и Асажж Вентресс, его неофициальный падаван, уже больше десяти лет пытались положить конец нескончаемой войне, опустошавшей Раттатак — с того самого дня, как Кай потерпел крушение здесь, по официальной версии — во время миссии по установлению фактов. Иногда, особенно ночью, он задавался вопросом, не было ли в отказе систем его корабля чего-то большего, чем просто совпадение. Насколько ему было известно, Орден давно считал его мёртвым — и Кай не спешил это опровергать. Он знал: то, что он делал с момента прибытия, Орден бы не одобрил. Джедаям не дозволено вмешиваться в дела планет без санкции Сената или местных властей. Но он не мог просто уйти с Раттатака, оставив его таким, каким нашёл — бесконечной мясорубкой, где сотни племён убивали друг друга без всякой причины, кроме жажды крови. И он не мог оставить Асажж — осиротевшую девочку, которую освободил из рабства вскоре после прибытия. Он увидел в ней силу — и взял в ученицы. Несмотря на все попытки Кая защитить её от жестокости мира, Асажж настояла на участии в его крестовом походе. И, как бы невероятно это ни звучало, они добились успеха: объединили под её знамёнами десятки племён. Народ Раттатака жаждал конца войны — но верил, что настоящий мир может быть достигнут только через силу. Они двигались вперёд… до того дня, когда всё рухнуло. Неизвестные напали на их штаб. Оружие, использованное в атаке, не производилось на Раттатаке. Их союзники были вырезаны. Кай и Асажж выжили лишь чудом, и Кай до сих пор черпал Силу, чтобы заглушить боль от бластерного выстрела, пробившего его грудь. Смерти он не боялся. Но он боялся оставить Асажж одну. Она была сильна, её связь с Силой — глубже, чем у него. Но дело было не только в этом. После многих лет безупречной службы Ордену Кай понимал: он привязался. Он видел, как испуганная пятилетняя рабыня превратилась в решительную, преданную молодую женщину. И он знал, что больше не воспринимает её просто как ученицу. Она была ему как дочь. Он заставил себя признать горькую истину: им нужно бежать. Охотники Кирске всё ещё прочёсывали планету. Их сеть союзников уничтожена. Племена, что верили в их дело, разбежались. У них больше не было выбора. На экране продолжали крутить кадры последствий битвы на Саварине. Кто-то храбрый выбрался в пустыню и снял обугленный ландшафт: шипы фульгурита торчали из окровавленного песка, как остовы погибшей армии. Кай чувствовал, как возмутился поток Силы, когда Дарт Каин явился в галактику. Он и Асажж оба это ощутили. Но лишь спустя недели они узнали, что причиной возмущения стал «Непобедимый». Появление древнего ситха повергло Кая в ужас. Но он держал лицо — ради Асажж. Со временем страх сменился замешательством: появились слухи, что ученик ситха освободил Татуин и начал войну против хаттских картелей, якобы чтобы положить конец рабству. Каин не вписывался в образы, что Кай слышал о ситхах… по крайней мере, пока. Кай знал: Асажж не одобрит бегства. Её гордость и гнев, несмотря на годы учёбы, всё ещё жили в ней. Но если представить это как временное отступление, ради поиска союзников — она могла бы согласиться. Он почти не сомневался: оружие убийц Кирске — подарок хаттов. Если так, Каин наверняка захочет об этом узнать. Возможно, он сумеет выторговать себе и Асажж безопасность — в обмен на информацию. Это означало бы раскрыть своё выживание джедаям на Перлии. За этим последуют последствия — без сомнений. Годы войны оставили на нём след. Он убивал. Он страдал. Он давно не говорил с целителем разума. Темная сторона уже вонзила в него свои когти. И если он вернётся в Храм, пройдут годы, прежде чем ему снова доверят. Что до Асажж… он сомневался, что Орден когда-либо примет её. Для них она была бы лишь ребёнком войны. Но он не бросит её. Даже если для этого придётся уйти из Ордена. Он не желал становиться ситхом — рассказы, что он слышал в Храме, и ужасы, с которыми столкнулся во Внешнем Кольце, предостерегали от этого пути. Но Каин, казалось, не был обычным ситхом. И если его цели — правда, может, у них есть шанс. Кай допил свой напиток, заставляя себя проглотить мерзкое пойло. Алкоголь притуплял боль от раны. Он знал, что это плохое решение. Но остальные варианты были ещё хуже. Всё, что ему оставалось, — это довериться Силе… и надеяться, что, какими бы ни были последствия, он и Асажж смогут их пережить. Но сначала… им нужно было найти корабль, чтобы добраться до Перлии. А с тем количеством монет, что у них осталось… это, скорее всего, означало новое насилие.