Совершенно Новый Человек-Паук / The All-New Spider-Man

«Каждый день мы просыпаемся и понимаем: чем больше у нас возможностей, тем больше выбор. Но наши решения определяют то, кто мы есть на самом деле»

Питер Паркер

***

      Куинс. Приятный, уютный район Нью-Йорка, полный маленьких коттеджных домов и небольших шестиэтажек. Парки, детские площадки, деревья. Все это — то, за что любят свой район его жители, и то, что они пытаются в нем сохранить.       Осенью это место еще прекрасней. С кленов, дубов и осин падают желтые листья, на дорогах и тротуарах темнеют лужи, а люди вынуждены чаще брать с собой зонты, боясь попасть под внезапный в Манхеттене. В магазинах тематические осенние украшения, и начало скидок (в преддверии Хеллоуина конечно же). Такая приятная, простая жизнь не могла так просто существовать. Ей обязательно нужно было пойти не так в первый же день.       Сентябрь. Утро. Маленькая, но компактная комната в уютном доме на Ингрэм-стрит. Спящий подросток и будильник на 7 утра.       Юноша открыл глаза, аккуратно выключил будильник и сел на кровать. Редкие лучи солнца попадали в комнату через окно, вид из которого выходил на узкий переулок и соседний кирпичный дом с пожарной лестницей. Поднявшись с кровати и заправив постель, юноша вышел из комнаты и направился в ванную комнату.       Ванна, раковина, шкафы и зеркало. Из него на юношу смотрел высокий худощавый парень, с четко выраженными скулами, прямым носом и упрямым подбородком. Его темно-каштановые волосы вечно растрепанные и густые. Его челка постоянно стремилась скрыть взгляд парня. Так что юноша постоянно старался убрать ее в сторону, чтобы она не мешала ему следить за миром сквозь очки. В них его карие глаза выглядели чуть больше, чем они были на самом деле, однако юношу это никак не смущало. Закончив утренние процедуры юноша вернулся в комнату.       Кровать у стены, заправленная пледом в сине-красную клетку, плакаты Wallows и Nirvana на стенах, рядом с которыми находились фотографии. Часть из них была сделана самим юношей — тот занимался фотографией, считая это своим талантом. Они были выполнены в ч/б, иногда очень старом и потертом стиле, и представляли себя вид на вечерний Нью-Йорк и достопримечательности города. Другая часть — фотографии родных юноши. Чаще там можно встретить молодую пару — мужчину и женщину. На одной фотографии они одеты в свадебный наряд, мужчина держит женщину на руках. Оба выглядят счастливо и оба улыбаются. На другой — женщина держит на руках ребенка, а мужчина их обнимает. На третей они стоят на фоне парка и держатся за руки.       Возле окна стоят стол и тумба. На тумбе расположен дешевый, но вполне рабочий микроскоп, подаренный юноше на его десятилетие. Там же лежат учебники по квантовой физике, микробиологии и зоологии. На столе — старая, поддержанная лампа, лампочку в которой лучше поменять, стопки тетрадей, пленка для старого фотоаппарата, а также фотографии пожилой пары вместе и по отдельности. Рядом с фотографиями лежит ноутбук, которым юноша пользуется для работы. Возле стола стоит скейтборд, склеенный по середине, и чудом все еще не сломавшийся до конца.       А рядом с дверью огромный шкаф до потолка, в котором кроме вещей (и пожалуй старых учебников) больше ничего не было.       А звали юношу…       — Питер!.. — послышался женский голос с кухни, что была на первом этаже. — Ты уже проснулся?..       — Да, тетя Мэй! — ответил юноша.       — Спускайся, завтрак давно готов!..       — Хорошо!.. — вздохнул Питер, и убрав челку вышел из комнаты.       Он попал в коридор. Ничего интересного — прямо под лампой, у стены, стоит стационарный телефон, затем несколько шкафов с книгами, а дальше кабинет и ванная. Тут была и лестница, что вела как на чердак, на котором кроме тонны пыли и старых вещей больше ничего не было, так и в гостиную и подвал, который отличался от чердака наличием больером и выходом в гараж.       Спустившись по ней Питер попал в самую большую комнату в доме. Из нее можно было попасть как на кухню, так и на задний двор и даже в спальню. Ковры, шкафы с книгами, камин, небольшой телевизор, журнальный столик и диван, за которым сидел пожилой мужчина.       — Доброе утро, Питер, — произнес мужчина и улыбнулся.       Доброе, покрытое морщинами лицо, яркие серо-голубые глаза, излучающие свет и седые волосы. Дядю Бена можно было узнать среди толпы довольно легко — он был довольно крепкий и широкоплечим, даже для своего возраста. Почти всю свою жизнь он работал механиком и электриком, спокойно зарабатывая на жизнь. Года три назад у него была машина, которую он был вынужден продать, чтобы покрыть расходы на учебу племянника.       — Доброе утро, дядя Бен, — ответил Питер, улыбнувшись в ответ. — Что нового по зомбоящику?       — Как и всегда. Вновь сообщили о повышающемся уровне преступности в Куинсе и попросили не выходить на улицу в позднее время. Так что когда будешь возвращаться с учебы, старайся приходить вовремя, чтобы тебя не пришлось искать. Договорились?       — Договорились, дядя Бен, — хмыкнув ответил Питер и прошел на кухню.       Кухня была наверное самым маленьким помещением в доме. Плита, пару шкафов, микроволновка, столик посередине, за которым как раз сидела тетя Мэй. Мягкие черты лица, на котором только проявлялись морщины. Слегка большие глаза темно-орехового цвета также излучали свет и теплоту. Свои каштановые волосы женщина собирала в пучок, чтобы они ей не мешали во время готовки. Кроме работы по дому Мэй иногда помогает в П. И. Р. (Помощь, Излечение, Реабилитация), и является там одной из самых активных волонтеров, работающих там.       В тот момент когда Питер зашел, женщина рассматривала фотографии молодой пары. На ее лице виднелась улыбка, а в глазах были слезы.       — Доброе утро, тетя Мэй, — произнес Питер, подошел к женщине и обнял ее, — Все хорошо?       — Да, Пит, все хорошо, — ответила женщина, вытерла слезы и шмыгнула носом. Она подняла свои глаза и посмотрела на племянника, кивнув ему в качестве подтверждения своих слов.       — Ты долго шел: завтрак давно остыл, — женщина слегка толкнула племянника в бок, — Ешь быстро, а то я зря старалась?       — Все, все, иду ем, — отмахнулся Питер, поднимая руки как заключенный в знак того, что он понял тетю. Взяв тарелку яичницы и чай юноша сел напротив тети. В этот момент в комнату зашел дядя Бен.       — Пит, ты сам до школы доберешься? Если что, я могу тебя подкинуть на служебной машине (он так называет автомобиль, которым пользуется из-за работы в Repair.Co), — мужчина положил ладонь на плечо Питера, — Но если это не заставит тебя смущаться.       — А ты так не опоздаешь сам? — спросила тетя Мэй, пристально смотря на своего мужа.       — Я? Опоздать? На свою любимую работу? Да не в коем случае! — тихонько смеясь произнес мужчина, улыбаясь, — Ну так что, Пит?       — Не стоит беспокоиться, я сам доеду, — ответил Питер, заканчивая завтрак.       — Как скажешь, — кивнул ему дядя, — Мэй, я поехал тогда. Расскажите потом, как у Питера прошел его первый день в выпускном классе. Поставив кружку с кофе, поцеловав свою жену в щеку и вновь взъерошив племяннику волосы, дядя Бен покинул дом. Спустя пару минут было слышно, как машина, стоявшая на обочине тронулась и поехала.       — Питер, не опоздаешь? — спросила тетя Мэй, забирая у племянника тарелку.       — Не опоздаю. Сейчас прямо пойду оденусь и выйду, — ответил Питер, подошел к тете и обнял ее. — Спасибо за завтрак.       — Не за что. Хорошего дня!..

***

      8:23. Мча на скейте Питер то и дело поправлял челку, стараясь ее убрать так, чтобы она совсем не мешала. Юноша переоделся в серую однотонную футболку, поверх которой натянул куртку зеленого цвета с большим количеством карманов. На ногах джинсы с протертым левым коленом — результат недавнего падения со скейта на асфальт. На ступнях — поношенные черные кроссовки с белой линией на боку. На плечо был потрепанный рюкзак, молния на котором разошлась ближе к вверху.       Питер мчал по кварталам Куинса как мог, стараясь успеть вовремя (в Мидтаунской школе уроки начинались в 8:30). Доехав за четыре минуты до начала уроков Питер слез со скейтборда и прицепил его к рюкзаку.       Мидтаунская школа была построена из красного кирпича, однако за длительное время она была модифицирована. К ней были добавлены вставки из белого бетона. Тем не менее вход ее не трогали. К дверям вела широкая, высокая лестница из серого гранита. Ступени немного стерты по краям от обуви тысяч учеников. На этих ступенях по утрам собираются группами школьники: спортсмены, чирлидерши, ботаники. Сам вход оформлен в виде величественной арки в готическом стиле. По бокам стоят две массивные полуколонны из светлого камня. Над дверями на каменном барельефе высечены крупные буквы: MIDTOWN HIGH SCHOOL и герб школы (геральдический щит темно-синего цвета с золотой каймой).       Внутри был полный хаос. Огромное количество учеников говорит в разнобой, ходит туда сюда и постоянно мешает пройти. Кое-как пройдя к своему шкафчику и открыв его Питер сложил вещи и взял нужные учебники. Закрыв шкафчик рядом с Питером из ни откуда возник огромный парень.       — О, глядите-ка, Паркер вернулся. Что, Пит, за лето так и не накопил на нормальные кеды? Всё донашиваешь мусор за бродягами Квинса?       — И тебе привет, Флеш.. — пробормотал Питер.       Вокруг них сразу освободилось свободное место. Многие школьники в округе затаили дыханье, наблюдая за тем, как в первый же день произойдет стычка между лучшим баскетболистом школы и обычным ботаником. Несколько корешей Флеша начали смеяться, наблюдая за Паркером.       Мужественное лицо Флеша имело ярко выраженные черты: волевая челюсть и волевой подбородок, прямой нос. Светло-серые глаза юноши постоянно горят от желания по задирать кого-нибудь, особенно своего любимого Паркера. Свои светло-русые волосы Флеш всегда держит идеально уложенными. Ни одна драка или тренировка не могла изменить прическу Флеша. Парень постоянно показывает свою идеальную школьную куртку футбольной команды “Midtown Tigers”, чья уникальная фишка в большой букве М рядом с которым расположен золотой тигр.       — Слушай, Паркер, — нарочито громко прошептал Флеш, — Давай поступим так. Разыграем толпу. Я сейчас хорошенько тебе в дарю, а ты упадешь на пол, и будешь плакать в свою красивую куртку. Что скажешь?       — Флеш, отвал..       Флеш не стал дожидаться ответа. Его правая рука, сжатая в тяжелый, как пивной бокал, кулак, сорвалась с места без предупреждения. Удар пришелся точно под дых, прямо в солнечное сплетение. Плотная ткань куртки никак не смягчила столкновение. Раздался глухой, пугающий звук — будто наотмашь ударили по кожаному мешку с песком. Из легких Питера в ту же секунду с хрипом выбило абсолютно весь воздух. Боль была такой резкой и ослепляющей, словно в живот на полной скорости влетел чугунный вокзальный рельс. Паркера буквально оторвало от земли на пару сантиметров и с силой впечатало спиной в стальную дверцу собственного шкафчика. Металл жалобно прогнулся и загремел на весь коридор. Питер рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. В глазах мгновенно потемнело, рот наполнился горькой слюной, а внутренности скрутило так, что его едва не вывернуло прямо на грязный линолеум. Флеш лишь лениво отряхнул кулак, сверху вниз глядя на корчащегося Паркера с презрительной ухмылкой.       Грохот прогнувшегося стального шкафчика сработал как стартовый пистолет. Коридор, секунду назад гудевший от ленивых разговоров, мгновенно затих, а затем взорвался десятками голосов. Окружающие не бросились помогать — они дружно отхлынули назад, за секунды образовав вокруг стоящего на коленях Питера живое полукольцо.       — О-о-о-у-у! — синхронно выдохнула толпа, словно на трибунах во время жесткого нокаута. Кто-то из старшеклассников присвистнул. Сзади Флеша тут же загоготали его верные псы-футболисты, довольно хлопая друг друга по ладоням. Они обожали эти показательные казни.       Вместо сочувствия со всех сторон полетели смешки и издевательский шепот. Десятки смартфонов мгновенно взмыли вверх — экраны замерцали в режиме видеосъемки. Паркера снимали со всех ракурсов, пока он судорожно пытался вдохнуть хотя бы каплю воздуха. Никто не собирался звать учителей или директора. В Мидтауне все знали простое правило: если Флеш Томпсон кого-то бьет, лучше просто стоять, смотреть и радоваться, что на полу валяешься не ты.       — Молодец, Паркер, так держать, — шепнул Питеру Флеш.       — Томпсон, прекрати это сейчас же! — звонкий, жесткий голос мгновенно перекрыл гул и смешки в коридоре. Окружающие сразу начали стыдливо опускать телефоны.       Сквозь толпу, уверенно чеканя шаг прорвалась Гвен Стейси. У девушки было очаровательное лицо, с тонкими чертами и фарфоровой кожей. На носу уже уходили летние веснушки, придававшие ей более милый вид. Ее зеленые глаза с осуждением смотрели на Флеша и его друзей, а ее грудь в темно-синем джемпере тяжело вздымалась. Девушка одним движением убрала мешающие платиновые волосы с лица и продолжила:       — Что, Флэш, самоуважение на поле совсем упало, раз ты решил поднять его за счет Паркера? — процедила она, сделав шаг вперед, заставляя рослого атлета попятиться. — Если ты сейчас же не уберешься отсюда вместе со своими цепными псами, я лично отнесу видео этой драки директору. И твой отец узнает, почему тебя выкинули из футбольной сборной прямо в первый день семестра. Поверь мне, я это устрою.       Флеш поджал губы. Спорить с Гвен он не хотел по нескольким причинам. Во-первых — она дочь Капитана Полиции Нью-Йорка, а с такими лучше не связываться. Во-вторых, Гвен уважает администрация школы, так что они будут на ее стороне. А в-третьих — Гвен упертая, и будет стоять на своем до конца, и по итогу добьется успеха.       Флеш ничего не ответил, хотя этого и не требовалось. Прозвенел звонок. Хмыкнув и кивнув свои друзьям, Флеш покинув поле драки, из-за чего у Гвен слегка округлились глаза.       Толпа постепенно рассасывалась, а Питер постепенно поднимался. После удара было тяжело дышать, но сейчас он ощущал, как по чуть-чуть боль отступает. Питер потянулся за своими вещами, когда услышал Гвен.       — Эй.. Паркер, верно? Ты в порядке? — спросила девушка, подавая часть тетрадей, вылетевших из портфеля.       Она сидела на коленях прямо перед ним, и в её глазах, помимо злости на Флэша, читалось чистое, человеческое сострадание. От нее пахло яблоками и чем-то неуловимо чистым.       — В полном... порядке, — хрипло выдавленный голос Питера больше напоминал карканье вороны. Он закашлялся, прижимая ладонь к ребрам, и попытался встать. Ноги предательски задрожали, и он снова опустился на одно колено, тихо выругавшись сквозь зубы.       — Да уж, я вижу, — Гвен нахмурилась, но в её тоне не было издевки. Она поморщилась, глядя, как Питер лихорадочно, дрожащими пальцами собирает с пола разлетевшиеся тетради и пленочные катушки. — Паркер, прекрати. Сядь нормально. У тебя сейчас лицо цвета школьной штукатурки.       — Сказал же, всё нормально, Стейси, — Питер упрямо не поднимал глаз, пряча лицо за растрепанной каштановой челкой. Он схватил свой рюкзак и попытался запихнуть в него погнутый скейтборд. Заклинившая молния не поддавалась, и он со злостью дернул её, едва не порвав ткань. — Просто... день не задался. С самого утра.       Питер потянулся к огромной книге в толстом переплете, но Гвен его опередила. Девушка взяла книгу в руки. Обложка была обернута в простую плотную бумагу, чтобы скрыть потертые края. Гвен перевернула её и замерла. Она прикусила губу, внимательно разглядывая корешок и открывшийся форзац с печатями университетской библиотеки Эмпайр-Стейт.       — Паркер... — Гвен медленно поднялась на ноги, отряхивая юбку, но не сводя с Питера удивленного взгляда серо-зеленых глаз. — Это твоё?       — Что? — Питер шмыгнул носом, вытирая рукавом куртки хаки выступивший на лбу холодный пот.       — Учебник, — она повернула к нему книгу. На пожелтевшем титульном листе красовалось строгое название: «Органическая химия высокомолекулярных соединений. Курс для аспирантов». — Это программа третьего курса технологического университета, Паркер. Я знаю, потому что мой отец пытался заставить меня читать введение. Откуда она у тебя?       Питер почти вырвал книгу у неё из пальцев, едва не порвав бумажную обложку, и торопливо затолкнул её на самое дно рюкзака, прямо поверх скейта.       — Просто... нашел у букинистов в Бруклине, — юноша отвел взгляд, закинул лямку рюкзака на здоровое плечо и сделал шаг в сторону коридора, слегка прихрамывая. — Спасибо, что... ну, вмешалась. До встречи на уроке, Стейси.       — Ага.. До встречи.. — пробормотала девушка и также двинулась на урок.

***

      Последняя парта у окна. На улице светит солнце, облака плывут по голубому небу. Питер смотрел в окно, наблюдая за идущими из школы людьми. Они общались со сверстниками, шли не спеша — вообщем наслаждались свободой.       В кабинете мистера Уоррена была тишина, нарушаемая лишь шепотом учеников, пишущим на доске мелом и словами самого Уоррена. Он сидел на своем столе и объяснял новую тему.       — Итак, господа, запишите подзаголовок: „Дифракция света на решетке“, — монотонный, сухой голос учителя мерно разносился по душному кабинету, смешиваясь со шуршанием ручек и тиканьем настенных часов. Он встал со своего стола и медленно прошелся вдоль длинного ряда парт, рассеянно вертя в пальцах лазерную указку. — Как мы уже выяснили, при прохождении световой волны через узкие щели наблюдается явление отклонения от прямолинейного распространения. Но что произойдет, если таких щелей будет не две, а несколько тысяч на один миллиметр?       В классе повисла тишина. Гвен спокойно подняла руку, смотря учителю в глаза. Флеш поддел рукой своего друга, кивая на девушку. Они оба издали тихий смешок.       — Да, мисс Стейси, ваш вариант? — спросил мистер Уоррен.       — В таком случае мы получим дифракционную решётку, сэр, — спокойно и четко произнесла Гвен. Флеш вновь кивнул на нее своему другу, и они оба вновь издали смешки. — Вместо размытых интерференционных полос, как в опыте Юнга, свет распределится в пространстве гораздо резче. Из-за многолучевой интерференции на экране появятся очень узкие, яркие линии главных максимумов, разделённые широкими тёмными промежутками. И чем больше щелей на миллиметр, тем сильнее раздвинутся эти максимумы друг от друга.       — Все так, мисс Стейси, совершенно верно, — кивнул учитель, направляясь к доске. — А теперь давайте посмотрим, как это работает на практике. Допустим, у нас есть гелий-неоновый лазер...       Гвен, как и большая часть класса продолжила записывать рассуждения учителя. Однако ее взгляд словил Питера. Он как лежал на парте, так и продолжал лежать, наблюдая за погодой. Девушка остановила на нем свой взгляд, наблюдая за его мимикой и выражением лица. Юноша просто смотрел в окно пустым взглядом. Будто его не интересовала ни эта школа, ни окружающие его люди. Судя по его лицу, боль давно отпустила, но осадок в лице пары синяков от падения остались.       Гвен попыталась позвать юношу, чтобы он начал заниматься, но попытки были тщетны. Наоборот, это привлекло внимание многих учеников. Флеш с его друзьями с удивлением наблюдали за Стейси, не понимая чего она хочет от «вонючки Питера».       Заметил действия Гвен и мистер Уоррен.       — Паркер! — повысил голос учитель, из-за чего Питер сразу поднял голову. — Сонный час окончен. Раз уж оптические свойства лазеров кажутся вам пройденным материалом, прошу к доске. Закончите уравнение…       Питер нехотя поднялся с места и прошел к доске. Подойдя к мистеру Уоррену он взял мел.       — Прошу, — произнес учитель.       Питер начал писать. Он завершил уравнение, дописав в нем пару значений.       — Стоит ли объяснить, почему я так записал? — спросил он у учителя.       — Ну.. Попробуй, — кивнул Уоррен.       — Хорошо. Смотрите. «d» — это период решётки, её постоянная. Простыми словами, суммарная ширина одной прозрачной щели и одного непрозрачного промежутка между ними. «λ» — длина световой волны лазерного излучения, выраженная в метрах. «m» — это порядок дифракционного максимума, просто целое число, показывающее порядковый номер светлой полосы на экране. Ну а «N» — плотность штрихов. Это величина, обратно пропорциональная периоду решётки «d». Она показывает, сколько физических щелей приходится ровно на один миллиметр пространства решётки. Всё.       Питер положил мел и направился к своему месту. Уоррен удовлетворенно кивнул, после чего произнес:       — Да, все абсолютно верно. Ну а теперь решим пару задач…       Гвен удивленно приподняв бровь наблюдала за Питером. «Неплохо для человека, который старательно делает вид невидимки», — думала девушка, следя за тем, как Паркер вновь лег на парту и продолжил смотреть в окно. Девушка продолжила писать, но одноклассник теперь вызывал у нее неподдельный интерес.       — Где он так занимался? — прошептала она себе под нос продолжая записывать.       — Что ж, — начал Уоррен, когда урок подходил к концу. — Раз уж Паркер доказал, что этот класс способен щелкать волновые уравнения даже в полубессознательном состоянии, у меня для вас важная новость. Администрация школы утвердила ваш класс на ежегодную научно-практическую поездку. В конце следующей недели мы отправляемся на закрытую экскурсию в центральный исследовательский комплекс корпорации «Oscorp». Вы сможете лично увидеть работу лаборатории межвидовой генетики доктора Коннорса. Так что настоятельно рекомендую всем подтянуть хвосты по оптике, если вы не хотите опозорить Мидтаун перед ведущими учеными Нью-Йорка. Все свободны.       Когда класс покидал кабинет Гвен уходила последней. Она хотела поговорить с Питером и узнать, где он приобрел знания. Девушка взяла свой портфель и вышла в коридор, периодически заглядывая в кабинет. Возле доски мистер Уоррен разговаривал с Питером и до девушки доходили отголоски фраз.       — Паркер, ты думаешь, я не вижу? Твой ум... ты тратишь его впустую, засыпая на задней парте... Эта поездка в Оскорп через неделю — твой шанс. Я знаю твоего дядю, Бэн честный человек, но он не потянет оплату обучения в Эмпайр-Стейт. Тебе нужен этот грант...       — ...Мне не нужны подачки от Озборна, сэр. Я сам справлюсь.. — ответил Питер.       — …Не зарывай свой талант в Квинсе из-за глупой гордости, Питер. Позволь мне поговорить с Коннорсом перед экскурсией...       — …Не нужно, мистер Уоррен. Спасибо. Моя семья и я сами разберемся…       Когда Питер выходил Гвен старался сделать вид, что проверяла все ли она взяла с собой. Питер взглянул на девушку, после чего прошел мимо, стараясь делать вид, что у него дела.       — Паркер! — окликнула его девушка догоняя парня и начиная идти с ним в шаг, — Послушай Уоррена. На экскурсии в Оскорпе будет скучновато. Вся эта официальная программа, гиды, скучные лекции для галочки...       Питер с удивлением посмотрел на девушку, но ничего не ответил.       — Доктор Коннорс иногда пускает лучших студентов в свою личную лабораторию. Туда, где стоят настоящие масс-спектрометры, а не эти школьные железки из прошлого века. Так что... если ты решишь не пропускать этот шанс из-за своей «гордости», я могла бы показать тебе пару интересных чертежей. Думаю, твой ум найдет там практическое применение.       Девушка подмигнула ему, ускорила шаг и оставила его позади. Питер остался удивленный на месте, глядя ей в след. «Удивительно, что она вообще обратила на меня внимание..» — подумал юноша, после чего потряс головой.       — Соберись Питер. Она просто признала тебя равной себе. Вот и все.       — Что Паркер, — задев его, сказал Флеш, — С тобой заговорила девушка? Знаешь, если от тебя не будет вонять мусором за километр, то с тобой девушки будут общаться чаще, поверь мне. Пойдемте пацаны.

***

      Вечером Куинс по своему прекрасен. Особенно осенью. Из-за того, что вечером темнеет раньше улочки района освещаются лишь редкими фонарями и светом из окон двухэтажных коттеджей. Поэтому Куинс становится ночью настолько милым и уютным.       — Пит, подай пожалуйста ключ на двенадцать, — произнес дядя Бен, протягивая руку.       По возвращению со школы Питер был не в духе. Дядя Бен, увидев это, понял, что что-то случилось. Однако говорить при Мэй он не стал, поэтому позвал племянника помочь ему починить бойлер в подвале, так как он совсем недавно начал протекать.       — Держи, — подал инструмент Питер.       — Спасибо, — кивнул Бен, закрутил гайку, после чего посмотрел на племянника, — Как день прошел? Видел ты был не в духе. Подай пассатижи пожалуйста.       — Пассатижи? Да, сейчас, — слегка прошуршав в ящике с инструментами Питер протянул дядя инструмент, — День? День.. Э-э-э.. Замечательно!.. А не в духе.. Просто.. Пробки по пути домой, ну, ты знаешь..       Бен убедился, что племянник подал ему нужный инструмент, после чего, продолжил работу.       — Ясно.. Слушай, Пит, можешь подержать шланг? А то, у меня всего две руки, да и я уже не дотягиваюсь.. — шутливо произнес дядя Бен.       — Да, конечно!.. Секунду..       Шланг был прикреплен к потолку и проходил дальше к трубам. Взяв его так, чтобы он идеально прикасался к потолку, Питер стал держать его так. Так как в подвале был высокий потолок (что на самом деле удивительно для Куинса), футболка парня задралась, обнажая его синяки с утренней драки. Боковым зрением Бен увидел это.       — Все, можешь отпускать, Питер, — кивнул ему мужчина.       Юноша, посчитав, что его помощь на этом закончилась, направился к лестнице. Но дядя его остановил.       — А что за синяк на твоем животе? — спросил он, убирая инструменты в ящик и глядя Питеру в глаза.       — Синяк? Ну.. Э-э.. Я упал на перила, когда… Когда скатывался по перилам, ну.. Ты понимаешь, — ответил ему Питер.       — На перила, говоришь? — хмыкнул дядя Бен, — Пит, посмотри на меня. Я сорок лет крутил гайки в мастерских и принимал заказы от самых разных парней. Я слишком хорошо знаю разницу между падением на угловатую железку и ударом чужого кулака под дых. Синяк ровный, Пит. Четко по форме чьих-то пальцев. И судя по размеру, этот кто-то весит фунтов на сорок больше тебя.       Питер вздохнул. Поняв, что его секрет был раскрыт, он кивнул.       — Да, это след от кулака. Ты прав.       Слегка улыбнувшись, Бен вытер свои руки полотенцем, подошел к холодильнику, что стоял у стены, достал лед и завернул его в полотенце.       — Прижми к синяку, так быстрее пройдет, — сказал мужчина, протягивая полотенце племяннику.       Приложив, Питер сел на ступеньки. Убрав ящик с инструментами, дядя сел рядом с юношей.       — Знаешь, когда я был в твоем возрасте, в Квинсе тоже хватало парней с тяжелыми кулаками и пустой головой. Они думали, что если могут впечатать кого-то в стену, то они короли этого мира.       Питер смотрел на своего дядю, и тот продолжил:       — Настоящая сила — она не в кулаках, парень, — Бен положил племяннику ладонь на плечо, — И не в умении терпеть удары. Твоя сила — вот здесь, — он постучал пальцем по лбу юноши. Тот смутился и улыбнулся, — Твой ум — это великий дар, Питер. Твой отец был бы горд, увидев, какие задачи ты щелкаешь. Твое будущее гораздо больше этих душных школьных коридоров. Запомни это.        — Спасибо, дядя Бен, — сказал Питер и обнял дядю.       — Мальчики!.. Ужин готов!.. Заканчивайте уже!.. — послышался с верху голос тети Мэй.       — Мы уже идем!, — ответил ей Бен и посмотрел на племянника, — Не свети своим синяком перед ней, а то будет так же, когда ты пришел с разбитым коленом. Ты понял меня.       Дядя Бен вновь похлопал парня по плечу, после чего поднялся наверх, оставив Питера одного. Он поднялся, положив полотенце на перила, а лед отнес в холодильник. Вспомнив слова Гвен он улыбнулся, после чего выключил свет и пошел на кухню.