Не ровно дышать

В голове стоял шум, сердце билось в бешеном ритме, дыхание сбилось. Где он сейчас находится и что произошло, Гарри понять не мог. Перед глазами стояла картина, которая преследовала его, стоило только закрыть глаза: кладбище, туман, кубок, искры магии и холодное тело. Дышать получалось с трудом, страх всё ещё лип вязкой слизью, но уже не был всепоглощающим. «Это сон», — сказал себе Гарри, проморгавшись. Первые секунды всё плыло, потом он смог рассмотреть и старую кровать, на которой сидел, и безучастного Джека с книгой. — Поднимайся, — приказного тона не было, но Гарри машинально кивнул и скинул ноги с кровати. — Мне сегодня ещё по делам надо. Давай быстрей до твоего банка, и я пойду. Обменником оказался центральный банк города. Там быстро передвигались работники, а посетители сидели в очередях. Стоило Джеку упомянуть галеон, как девушка за стойкой набрала чей-то номер, и к ним вышел мужчина в классическом чёрном костюме, пожал руки и пригласил в свой кабинет. Ожидание сильнейшей секретности и тихого места где-то среди домов разбилось вдребезги. А как же секретность? Разве магический мир не пострадает от того, что все знают о галеонах? Знание валюты — уже риск! Гарри даже разочаровался, что всё оказалось так просто, без тайн и магии. Как пояснил Джек, для большинства работников банка галеон — это валюта какой-то маленькой страны в Индии, поэтому никто не удивляется таким гостям. Тем более маги редко меняют галеоны на фунты, а вот обратное происходит немного чаще, но всё списывают на туризм. Один кошелёк опустел, а другой пополнился, и Гарри был этому рад. Нет, он не отдал всё, что было, но оставил в банке значительную часть. Он подсчитал, что ближайший месяц о деньгах беспокоиться не стоит: он сможет оплачивать хостел и питаться в дешёвых кафе или в магазинчиках с выпечкой. Этого ему было достаточно. Впереди лето, и его надо прожить. Спокойствие, которое появилось после визита в банк, отступило, и на смену пришли вопросы. Что делать? А если найдут? Дамблдор уже знает? Ищут? Тёмный Лорд? А если… Мысли рвались, не успевая заканчиваться. Он старался не паниковать, но получалось паршиво. Вздрагивал от каждого шороха, от мелькнувшей тени. Он вернулся в хостел, долго смотрел в потолок, а потом достал перо. Рон и Гермиона первыми получили письма от Гарри. Ещё одно письмо он так и не отправил. Он просил не раскрывать историю с побегом и надеялся на понимание друзей. Вечером в маленькую комнату прилетела сова. Друзья говорили, что живут сейчас вместе и что очень волнуются. Ровным почерком Гермионы было написано требование «сейчас же отправить новый адрес». Гарри улыбнулся, читая длинное письмо, где было много клякс и почерк менялся с ровного, практически каллиграфического, на небрежный и крупный. У него остались друзья, которые никогда его не бросят. Говорить о своём новом месте пребывания Гарри не хотел. Он любил друзей, но слишком хорошо знал миссис Уизли, которая обязательно прибежит, если узнает, и не просто прибежит, а ещё приведёт половину магической Британии. Часы показывали 17:24. За окном было ещё светло, и Гарри решил прогуляться. Свежий воздух ударил в нос, но шум улиц перебивал всю летнюю атмосферу. Все куда-то спешили, быстро ехали и бежали. Движение не останавливалось, и Гарри тоже ускорил шаг. За четыре года в Хогвартсе он совсем отвык от такой Британии — шумной, многолюдной и тёплой. Люди вокруг немного напрягали. Мысль, что никто его здесь не знает и Рита Скитер не бросится на него с камерой и пером, успокаивала, но расслабиться не получалось. Гарри всматривался в лица проходящих людей, искал злость и что-то ещё. Он сам не до конца понимал, что именно ищет, но остановиться не мог. Ожидание опасности засело где-то внутри, и избавиться от него было сложно. Оборачиваясь на всех хоть немного подозрительных людей, Гарри дошёл до парка, где уже цвели деревья, распространяя запах лета. Многие лавочки были заняты, но в глубине парка нашлась одна свободная. Выкрашенное дерево блестело на солнце, но часть лавочки укрылась в тени дерева. Гарри огляделся: много людей гуляли — кто в компании, кто с телефоном в руках. Мимо прошла пара. Девушка звонко смеялась над историей, которую рассказывал ей рядом идущий парень, активно жестикулируя. Гарри проследил за ними взглядом и увидел поцелуй у лавки. Девушка смущалась и быстро отстранилась, продолжая идти за руку с парнем. Они выглядели так мило и уютно, но у Гарри не получалось радоваться за них. Он не мог вспомнить из своей жизни хоть один такой уютный разговор. Отведя взгляд, Гарри посмотрел на небо и зажмурился. Солнце било по глазам, но чужое счастье било сильнее. Не потому что он завидовал. А потому что оно было везде — но не у него. Он сидел на лавочке, пока солнце не начало клониться к закату. Пора было возвращаться. Впереди ещё целое лето. Гарри не знал, как его проживёт. Но знал одно: обратно к Дурслям он не вернётся. Никогда. Утро у Гарри не задалось. Голова раскалывалась, а в окно кто-то без остановки бил. Еле разлепив глаза, он надел очки и посмотрел на источник звука. Сычик неуклюже бил лапами по стеклу, иногда ударяя клювом. Гарри быстро соскочил и открыл окно — птица резко влетела, падая на пол. Забрать письмо не составило труда, а вот вылететь у сычика получилось не с первого раза. Провожая птицу взглядом, Гарри выпил воды из стоящего на столе стакана. Он сейчас не отказался бы не то что от зелья, а даже от обычного обезболивающего. Ночью он практически не спал — его преследовали кошмары, и он постоянно просыпался. Гарри не помнил, что было в его снах: кажется, снова кладбище, а ещё родители, но что-то постоянно будило его — какой-то образ, размытый и далёкий. Этот образ словно толкал, заставляя проснуться. Вспомнить что-то более конкретное не получалось. Читать письмо не хотелось, но и откладывать было нельзя. Гарри с трудом поборол сонливость и распечатал конверт. На маленьком клочке бумаги было написано торопливым почерком Рона: «Привет, друг! Дамблдор как-то узнал, что ты не у родственников, и сейчас ищет тебя. Он уже был здесь и хочет, чтобы ты тоже приехал. Я ему ничего не сказал, но он, кажется, собирает целую группу для твоих поисков. Напиши ответ, как прочитаешь. Я не знаю, что делать. Дамблдор говорит, что тебе угрожает опасность, и хочет как можно скорее тебя найти. Я волнуюсь. Гермиона едва держится, она почти всё рассказала, но я напомнил про обещание. Короче, жду ответа.» После прочтения Гарри замер. Голова всё ещё болела, и он не до конца понимал, что сейчас прочитал. Почему Дамблдор сам не написал письмо? Адрес для этого не нужен, совы находят человека независимо от местонахождения. Зачем наводить такую панику? Чего боится Рон? Что-то здесь не так. Он выпил ещё один стакан воды — голова болела уже меньше, но до конца не отпускала. Гарри прочёл письмо ещё раз и понял: для всех пропал Герой магической Британии! Мальчик-Который-Выжил просто исчез из собственного дома! Рита Скитер, если узнает, такую статью напишет! Гарри пожалел, что не отправил письмо Сириусу раньше, и поспешил исправить ошибку, отдавая Букле конверт, лежавший всё это время на столе. Гарри нервно ходил из стороны в сторону, когда в комнату зашёл Джек. Гарри его даже не заметил сначала — лишь когда тот позвал его. — Ты чего, парень? — Нет, ничего, — Гарри нервно сел на кровать, думая, стоит ли что-то рассказывать или нет. А если и рассказывать, то что? Признаваться, что он «Мальчик-Который-Выжил», совершенно не хотелось. Что делать? Куда бежать? И стоит ли вообще? — Джек, а если кто-то хочет найти человека, который не хочет, чтобы его нашли, — это вообще возможно? — Зависит от того, кто ищет. Гарри заметил ухмылку на лице Джека, но не придал значения. Он не хотел обратно к Дурслям, а в том, что Дамблдор отправит его именно туда, он не сомневался. Нужно было уходить, но куда? У него нет знакомых, которые могли бы спрятать его от Великого волшебника и его людей. Решив, что до вечера вряд ли кто-то явится, Гарри успокоился и стал составлять план своего дальнейшего «путешествия». Первым делом стоило наметить хотя бы минимальный маршрут на первые пару дней. Долго задерживаться на одном месте явно не стоило. Кошелёк с магическими деньгами ещё не пополнился, а менять оставшиеся Гарри не решался — мало ли куда занесёт. Ближайшая деревня находилась в паре километров от города, но туда Гарри ехать не решился, рассматривая более отдалённые места. Деревня на юго-западе была когда-то туристическим местом — горы, чистый воздух и хвойные леса привлекали людей. Но там построили завод, и наплыв туристов спал до минимума. Когда завод только открывали, было много передач о том, как это повлияет на экономику, что туризм уйдёт в минус и сможет ли завод это компенсировать. Сейчас там ещё осталась турбаза, но цены снизились, и объявления больше не печатали в журналах, а просто расклеивали то там, то тут в надежде на редких туристов. Билет обошёлся недорого, но автобус ехал только через сутки — значит, придётся остаться в хостеле. Чтобы не терять время зря, Гарри решил узнать у Джека, в каких банках ещё принимают магическую валюту. Джек подробно рассказал не только о банках, но и о подпольных обменниках, которые есть во всех городах. — Там курс менее выгодный, но зато всё не фиксируется, как в банке, — пояснил Джек. — А значит, тебя не отследят. Я дам тебе пару имён, и ты сможешь связаться через сову. Напишешь, что от меня, — ответят быстрее. Запиши, кто и где находится. Гарри был благодарен за помощь, пусть Джек и попросил два галеона в качестве оплаты. Безусловно, деньги для него сейчас важны, но информация оказалась действительно полезной — два галеона даже казались пустяком, незаметной тратой. На следующий день Гарри встал вместе с рассветом. Дело было не в том, что он рано лёг и выспался, а в том, что он не спал вообще, а лежать в кровати уже надоело. Кафе закрыты, в круглосуточное идти далеко, да и оставлять вещи без присмотра надолго не хотелось. Магию расширения пространства он так и не изучил, поэтому сложить содержимое чемодана в маленькую сумку было невозможно. Гарри вышел в коридор и направился к стойке регистрации — ему было интересно, заселялся ли кто-то в последние сутки. Администратор говорить не хотел и активно намекал на «дополнительный стимул», которого у Гарри не было. Решив не докучать человеку, он просто обошёл хостел изнутри, рассматривая жителей, а после обошёл и улицу. Никого подозрительного он не заметил, но это не успокаивало, а только напрягало. Гарри даже начал думать, что лучше бы его нашли — тогда он точно узнал бы, кто его ищет и, возможно, их цели. Но никого не было. Письмо Рону с требованием молчать он отправил ещё вчера, но ответа так и не было. Гарри было немного стыдно, что он указывал в письме, а не просил, но рисковать не хотелось. Рон мог поддаться уговорам и словам о том, «как будет лучше», а приказ снижал такую возможность. Рон, может, и сильно доверяет Дамблдору, но друга не предаст — по крайней мере, Гарри на это надеялся, как и на то, что Рон сможет объяснить всё Гермионе, чтобы та тоже молчала. Больше всего Гарри удивило то, что от Сириуса тоже не было ответа. Это по меньшей мере было странно. Разве не Сириус говорил, что теперь он будет заботиться о крестнике? А теперь, когда Дамблдор поднял шум о пропаже «героя», он даже не написал. Только сейчас Гарри осознал, что ничего не знает о Сириусе. Да, он друг отца — точно так же, как Люпин. Он много лет сидел в Азкабане за преступление, которого не совершал. А что-то ещё Гарри вспомнить не мог. Они не знают друг друга. Осознание столь простой истины было слишком резким и больно ударило по мировоззрению. Как он смог так легко поверить, что человек, которого он видел пару раз в жизни, действительно станет для него семьёй? На что он вообще рассчитывал? Так глупо и по-детски. К вечеру прилетела сова — всё та же неуклюжая и громкая. Она с криком влетела в окно и врезалась в стену. Гарри быстро забрал письмо, совершенно не обращая внимания на птицу: ему было её жаль, но сейчас важнее было то, что в конверте. После прочтения Гарри выплюнул тихое «Блядь» и сжал лист бумаги. Он давно избавился от мата в своей речи, но сейчас не мог сдержаться. Раньше он тихо матерился в чулане, проклиная родственников, но после приезда в Хогвартс решил, что мат останется в той жизни, где он никто, где нет магии и друзей. Сейчас хотелось кричать и проклинать и магический, и магловский миры. Его ищут. Сириус рассказал Дамблдору о том, что Гарри сам сбежал, и назвал это глупым. Он не пошёл его искать, не написал сам — просто сдал Дамблдору с советом «отправить мальчика обратно к родственникам, так лучше». Было обидно, и эта обида скопилась в уголках глаз. Как Сириус мог так поступить? В своём первом письме Гарри чётко дал понять, почему он не хочет оставаться у Дурслей, а в ответ получил вот это. Это было больше чем предательство. Это было безразличие. Чужой человек просто избавился от навязчивой проблемы в виде четырнадцатилетнего подростка. Зачем тогда были те разговоры про родителей? Про то, что они станут семьёй? Гарри злился. Злился на Сириуса, что предал его, на Дамблдора, который его совершенно не понимает, и на себя — за то, что так и не научился разбираться в людях. Джека не было в комнате, и Гарри позволил себе просто упасть на кровать и зарыдать. Он кричал в подушку, раз за разом проклиная всех и вся, жаловался на судьбу и бесконечно задавал вопрос «За что?». Ответа не было, он его и не ждал, он уже ничего не ждал, кроме автобуса, который приедет, стоит только пережить эту ночь. Не спать больше суток было тяжело, но Гарри держался. Глаза начали закрываться уже к девяти вечера, злость ушла, оставив после себя усталость. Джек ещё не вернулся, но Гарри отчаянно хотел поговорить, хотя бы просто бросить пару слов перед отъездом. Они не были друзьями и вряд ли когда-то встретятся снова, но сейчас хотелось сказать хоть что-то перед тем, как уехать. Джек вернулся только к часу ночи. Он был навеселе — запах алкоголя Гарри почувствовал сразу. — Ты чего не спишь, пацан? — Хотел поговорить, — честно признался Гарри, наблюдая, как Джек садится на свою кровать. Он выпил, но явно не был пьян: движения не потеряли координацию, а взгляд оставался ясным. — О чём? — Хотел ещё раз сказать спасибо, — Гарри замолчал, ожидая ответа, и, увидев кивок, продолжил: — Я завтра уезжаю. Попрощаться хотел, что ли. Джек внимательно слушал, но стоило Гарри закончить свою короткую речь, рассмеялся. — Ты выглядишь таким серьёзным, я уж думал, что-то случилось. Ты чего так расстроился? Соскучишься — пиши. Совы всегда меня найдут. — Спасибо, — Гарри стало легче. Пара слов с малознакомым человеком будто убрали груз с его плеч. Он был рад этому случайному знакомству, но понимал, что вряд ли когда-то напишет письмо, и не стал это озвучивать, потому что знал: Джек это тоже понимает. Банальная вежливость, простой разговор — но стало чуточку легче. Завтра автобус, дорога и тысяча мыслей. Сейчас — маленькая комната и уютная тишина.