Не ровно дышать

Слёзы медленно стекали по щекам. Боль пронзала голову с такой силой, что казалось — ничего больше в мире не осталось, только он и боль. Перед глазами темнело, а руки всё сильнее сжимали виски. Это было невыносимо, но сил встать и что-то сделать не было. Горький привкус на языке — и через мгновение всё исчезло: боль, шум в ушах и силы оставаться в сознании. Пришёл в себя Гарри уже в знакомом больничном крыле. Голова не болела, но воспоминания путались, что-то внутри кричало о том, что необходимо бежать. Бежать, бежать, бежать. Без остановки, не оглядываясь, главное — как можно дольше. Он попытался сесть, но тело не слушалось, и чтобы немного приподняться, пришлось прикладывать много сил. В голове мельтешили воспоминания — быстро и скомканно, не выстраиваясь в цельную картину, а внутренний голос продолжал кричать об опасности, вызывая боль в висках. Гарри зажмурился, пытаясь ухватиться хотя бы за одно воспоминание, но ничего не получалось. Он отчётливо чувствовал страх, боль, отчаяние и непонятную злость, которая больше походила на неконтролируемую ярость. Эмоции смешивались, усиливая головную боль, но воспоминания продолжали ускользать, не даруя понимания причин этих эмоций. Горький вкус на губах заставил вздрогнуть и резко открыть глаза. Тонкие пальцы сухих рук держали флакон с каким-то зельем. Не успев поднять глаза, Гарри проглотил зелье, которое буквально силой в него вливали. Сморщившись, он сглотнул остатки и посмотрел на человека, что потревожил его среди ночи в больничном крыле. Снейп смотрел в упор, его брови были сдвинуты, показывая крайнюю степень злости, но Гарри показалось, что в глазах плещется волнение. Он смотрел в ответ и не мог вымолвить ни слова — эмоциональная буря внутри успокоилась, и воспоминания больше не мельтешили размазанными картинками. Было тихо и отчего-то спокойно. — Поспи ещё немного, — тише, чем обычно, и без привычного издевательского тона сказал Снейп. Его лицо чуть расслабилось, брови вернулись на привычное место, уже не создавая складку на лбу, но взгляд не изменился, оставаясь прямым и цепким. — Что произошло? — хрипота голоса удивила, но поданный стакан воды оказался как нельзя кстати — только сейчас почувствовались першение и сухость в горле. — Воспоминания… они не останавливались. — Гарри, послушай, — Снейп сел на кровать и говорил всё так же, не повышая голоса. — Тебе нужно отдохнуть. У тебя шок, и твой организм не справляется с перегрузкой. — Шок? — Гарри неосознанно сам стал шептать, не понимая, что происходит. — Но из-за чего? Голову снова пронзила боль, и воспоминания снова вернулись, быстро проносясь одно за другим, но в этот раз он понимал, что произошло, и страх снова окутал его. — Седрик… — выкрик получился надломленным, потому что он уже знал: звать бесполезно. — Гарри, посмотри на меня, — на плечи легли тяжёлые руки, немного надавливая. Гарри поднял голову, не понимая, когда он успел вжаться в спинку кровати. — Сейчас ты в безопасности, слышишь? Тебе ничего не грозит. Дыши, медленно… Хватая воздух губами, Гарри схватился за руки, что всё ещё лежали на его плечах, и сжал их изо всей силы, стараясь выровнять дыхание. Резкий вдох — и он снова провалился в тьму, без воспоминаний и эмоций. Следующее пробуждение было уже днём, а рядом с кроватью сидели его друзья и Дамблдор. Страх всё ещё окутывал тело, но уже не мешал дышать. — Гарри, как ты? — Гермиона не скрывала слёз, тихо всхлипывала, а Рон отвёл взгляд, сжимая кулаки. Врать не было сил, да и не хотелось, поэтому Гарри просто промолчал. Дамблдор мягко положил свою ладонь на плечо, и в его взгляде читалась жалость. Он молчал — то ли не подобрав нужных слов, то ли решив, что так правильнее. — Когда похороны? — вопрос заставил встать перед глазами страшную картину, и Гарри чуть вздрогнул. — Завтра, в три часа, — Дамблдор говорил тихо, с сочувствием и обречённостью. — Я приду, — слова встали в горле, но Гарри прошептал их. Он больше не хотел говорить или видеть кого-то, он хотел исчезнуть из этого мира и больше никогда не появляться. — Я хочу спать. — Держись, — сказал Рон, уводя Гермиону, которая всё ещё вздрагивала от тихих всхлипов. Дамблдор вышел следом, не проронив ни слова, и тихо закрыл дверь. — Выпей, — скомандовала Помфри, протягивая зелье, перелитое в стакан. Она не выглядела сильно обеспокоенной — казалась даже безразличной ко всему происходящему. Просто делала то, что должна, ни больше, ни меньше. — Я посплю, — Гарри показательно лёг на бок, прикрываясь тонким одеялом, надеясь, что от него отстанут. — Пей, — повторять явно не нравилось, и Помфри чуть повысила голос. — Если не выпьешь, мне этот выскочка всю плешь проест. Поэтому пей. — Выскочка? — не понял Гарри, выбираясь из кокона, и под пристальным взглядом выпил зелье. — Как его ещё назвать? Этот ваш Снейп — обычный зельевар, а мнит из себя великого колдомндика, — зло пробубнила она, отходя от кровати. — Только и может, что зелья варить да командовать. Хоть бы раз дал мне выполнить работу, но нет — он лучше знает, что для Поттера необходимо. А я тут как дура на побегушках: принеси, да подай… Что дальше говорила Помфри, Гарри не услышал, потому что та вышла из медицинского крыла, громко хлопнув дверью. Над её словами Гарри задумался лишь на миг, а после погрузился в размышления и воспоминания, что приносили боль. Он понимал, что ничего сделать не сможет: прошлое не вернуть, маховик времени вряд ли сможет откинуть на пару дней назад, да и страх не позволит вернуться на то место. Даже зная, что может исправить трагедию, Гарри ни за что бы не вернулся в ту ночь. Страх заставлял цепенеть от одних только воспоминаний, а вернувшись, Гарри наверняка бы просто сошёл с ума, не в силах пережить это снова. Сколько времени прошло с момента, когда он погрузился в свои мысли, и какой сейчас час — он не понимал. За окном уже стемнело, а на тумбочке рядом стояли остывший ужин и флакон с зельем. Есть не хотелось, лечиться — тоже, но Гарри всё же выпил неприятное на вкус зелье. Восстанавливающее он помнил ещё с первого курса, да и в последующие он не раз пил его, но к привкусу так и не смог привыкнуть — каждый раз морщился от горечи, что оседала на языке. Посмотрев на флакон, Гарри вспомнил слова Помфри и только сейчас до конца понял их значение. Снейп всё это время сам его лечил — своими зельями. Зачем ему это было нужно, непонятно: ведь на лекциях он однозначно показывал своё отношение к Мальчику-Который-Выжил. В голову сразу пришла тысяча язвительных фраз и постоянное «Вы идиот, Поттер!», а потом — тихое «Гарри, послушай, тебе нужно отдохнуть». Эти мысли вызвали некий диссонанс: казалось, что сравнивалась реальность с каким-то фантастическим сном, но Гарри не обманывал себя, чётко отличая реальность от снов. Мысли о Снейпе и его странном поведении, о словах Помфри так захватили Гарри, что в голове возникали даже нереальные догадки о том, что Снейп за него волновался. Это объясняло и его поведение в ту ночь, и слова Помфри, но язвительные фразы, сказанные сотни раз, опровергали это глупое предположение. Гарри даже усмехнулся, вставая с кровати, и направился в туалет. Выходя из ванной комнаты, он чётко осознал, что нужно лечь спать: ведь завтра ему необходимо прийти на похороны Седрика и смотреть в глаза его отцу. Гарри чувствовал вину. Да, он понимал, что не он убийца и он этого не хотел, но чувство вины всё равно съедало его изнутри, а страх накатывал волнами, заставляя руки дрожать. Уже укутываясь в одеяло, Гарри почувствовал чьё-то присутствие. Ощущение было отчётливым, но посмотреть по сторонам он не решался — сильнее сжимался в кровати. Дыхание сбилось, страх снова охватил его. Он не мог двинуться, холодный пот выступил на лбу, а руки затряслись сильнее. Казалось, сердце, что бешено билось в грудной клетке, вот-вот вылетит и прервёт все эти мучения. — Успокойся, это я, — тихий бархатистый голос сопровождался медленным движением руки. Когда лба Гарри коснулись холодные пальцы, он вздрогнул, но открыл глаза, вглядываясь в темноту палаты. — Дать успокоительное? Холодные пальцы соскользнули со лба, и захотелось схватить руку и прижать обратно — это желание не было обоснованным, но очень остро ощущалось. Гарри даже потянул руку, но вовремя её отдёрнул. Медленно кивнул, опустил голову, желая не пересекаться взглядами. Ему было стыдно за свою слабость, за то, что он проявляет её сейчас, за то, что не смог с ней справиться именно перед ним. Молча протянутый флакон был выпит так же молча. Нужно было поблагодарить, но Гарри молчал. Пусть страх уже не сковывал его, а все эмоции ослабили своё проявление. Он молчал, не поднимая головы и не шевелясь: казалось, любое нарушение тишины, окружающей это место, что-то сломает, изменит навсегда — и этого нельзя будет изменить никогда. Гарри ждал действий от Снейпа — ждал ухмылки, язвительных слов о том, какой же всё-таки Поттер трус. Но он молчал и смотрел как-то пронзительно, словно читал человека напротив как открытую книгу. Гарри не видел этого взгляда, но чувствовал его — он словно обжигал без огня, волшебной палочки и заклинаний. — Гарри, — тихо позвал Снейп, заставляя поднять голову и обратить на себя внимание. — Всё будет хорошо. В этот момент внутри что-то треснуло, и по щекам потекли предательские слёзы. Сколько их ни вытирай — они продолжали скатываться и падать на постель. Остановить их не получалось, оставалось только сдерживать всхлипы. Резкие объятия в первую секунду вызвали шок, а во вторую сломали остаток гордости, и Гарри прижался к груди Снейпа, сжимая его мантию на спине. Он всхлипывал и бормотал что-то неразборчивое, пока зелье не подействовало и не стало легче. Гарри не хотел признавать, что ему стало легче от присутствия рядом человека, что гладил его по спине. Ему не хотелось прерывать эти объятия, но и оставаться в них он не мог, поэтому аккуратно отпустил чужую мантию и отстранился, не поднимая глаз. — Это зелье сна без сновидений, — Снейп протянул флакон, вставая с кровати. — Я пойду, тебе стоит поспать. Утро было тихим. Новый флакон стоял на тумбе, а в комнату пробивались первые лучи солнца. Погода, будто насмехаясь, стояла ясная. Гарри медленно сел, достал из прикроватной тумбочки чистые вещи и надел их. Перед выходом из больничного крыла он выпил восстанавливающее и направился в спальню Гриффиндора. Рон и Гермиона уже ждали его в гостиной, где, на удивление, кроме них не было никого. Гарри даже показалось, что только они троём и остались от всего факультета — настолько тихо было в почти пустой гостиной. — Ты переместишься через камин директора, — сообщила Гермиона, вставая с кресла и подходя ближе. — Нас не пускают. Отец Седрика не хочет видеть толпу, поэтому ограничил список присутствующих на похоронах. — Прости, друг, — Рон тоже подошёл, но, как и тогда в больничном крыле, не смотрел на Гарри, предпочитая разглядывать стены. — Мы не сможем быть рядом. Я думаю, ты тоже можешь остаться, все поймут, и вообще… — Нет, я пойду, — уверенно прервал Гарри, сам не понимая, откуда взялась эта уверенность. Ещё вчера он хотел сбежать. Он вышел из гостиной, не попрощавшись, стараясь не думать, что он будет один. Никто не поддержит и не успокоит. В кабинете Дамблдор находился не один: возле стола стоял Снейп и что-то говорил, но, услышав открывающуюся дверь, замолчал и отошёл. В углу комнаты, в кресле, сидела профессор Стебль — она смотрела в одну точку и не замечала ничего вокруг. Сколько бы Гарри ни обводил комнату взглядом, он не находил в ней лишь одного человека, которого ожидал здесь увидеть. — Юная Чанг, — привлёк к себе внимание Дамблдор, — отправится из своего дома. Она уехала на следующий день после турнира. — Ясно, — Гарри не хотел её видеть, но понимал, что это неизбежно. Встреча с Чжоу ужасала его не меньше, чем встреча с отцом Седрика. — Нам пора, — чуть громче необходимого сообщил Дамблдор, первым проходя через камин. Профессор Стебль прошла следом, а Гарри застыл, не заходя в камин, но и не убегая. — Ты можешь остаться, — слова заставили вздрогнуть, и Гарри обернулся. Смотреть на спокойного Снейпа было непривычно, но отчего-то приятно. — Я пойду, — сказав, Гарри переступил каминную решётку и кинул летучий порох, чётко произнося адрес. В небольшой гостиной собралось около пятнадцати человек, все были в чёрном. Кто-то плакал, кто-то утешал, а кто-то просто стоял в стороне и следил за происходящим. Первым делом Гарри решил подойти к отцу Седрика, а потом отыскать Чжоу. Он не хотел оставаться здесь дольше необходимого, поэтому сразу направился в сторону пожилого мужчины, что стоял к нему спиной и с кем-то разговаривал. Вся решимость исчезла, стоило Амосу Диггори обернуться. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, чуть подрагивающий стакан в руках и пустые глаза, которые смотрели сквозь. — Я Гарри Поттер, сэр. Примите мои искренние соболезнования, — он сам не понял, зачем представился, но выпалил слова так быстро, что создавалось ощущение, будто он боится, что его прервут. Гарри действительно боялся, но не того, что его короткую речь грубо остановят, а того, что его обвинят в смерти человека. Боялся даже косого взгляда, боялся любой реакции на свои слова. — Спасибо, — бросил скупо Амос и отвернулся. Но от Гарри не ушёл взгляд, полный боли, обиды и ненависти, направленной на него. Он сделал шаг назад. Дыхание перехватило, воздуха не хватало, а в ушах начало звенеть. Он хотел закричать, что он не виноват, но в этот момент в сознании всплыл разговор… Он подавился невысказанными словами и, закашлявшись, осел на пол. — Разойтись всем! Пустите! — Гарри слышал голос Снейпа, а после почувствовал его руки на своих плечах. Его куда-то вели, и он послушно передвигал ногами, перед глазами стоял чёртов кубок и бледное лицо Седрика. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Проморгавшись, Гарри понял, что его вывели на улицу. Дыхание восстановилось, а картинки прошлого уже не так чётко стояли перед глазами. Он вздохнул свежий воздух — осознание, где именно он находится, заставило нахмуриться и сжать пальцы в кулак. Гарри мысленно проклинал себя за то, что снова показал слабость, за то, что не в силах что-то изменить, за то, что Седрик умер на его руках. — Пришёл в себя? — Снейп не отходил, но уже отпустил плечи Гарри, встал напротив и смотрел не отрываясь. Что-то в этом взгляде показалось знакомым. — Да, профессор, — Гарри выпрямил плечи, пытаясь показать правдивость слов, но подрагивающие руки выдавали напряжение. Ему даже казалось, что руки у него теперь всегда будут трястись и он никогда не сможет колдовать. — Я просто… — Гарри замолчал, не зная, что сказать дальше, как объяснить свои чувства, как объяснить, что в голове полный хаос. — Ты не виноват, — слова, сказанные так легко, задели что-то внутри, и Гарри вздрогнул. — Нет, вы не понимаете. Это я тогда… — он сглотнул, слова давались тяжело, хотя и просились наружу. Хотелось рассказать всё, но в то же время — просто забиться в угол комнаты, выгнав всех, остаться одному. Глубокий вздох — и он продолжил: — Я предложил коснуться кубка одновременно. Это из-за меня Седрик… — Ты не виноват, — Снейп говорил спокойно и уверенно, и Гарри хотелось ухватиться за эту уверенность, чтобы поверить самому. — Сейчас начнутся похороны, нам надо идти. Я знаю, вернуться в Хогвартс сейчас ты не захочешь, но может, дать тебе умиротворяющий бальзам? Гарри сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла собраться. — Нет. Это будет нечестно. Снейп закатил глаза, но настаивать не стал. Упрямство гриффиндорцев всегда его поражало. Гроб стоял на земле. Рядом плакали незнакомые люди. Амос стоял на коленях, прижимаясь к мёртвому телу. Гарри видел его слёзы, видел боль, но не видел Седрика. Он не смотрел в гроб, боясь увидеть бледное тело. Его руки по-прежнему тряслись, а сердце вылетало из груди. То сжимая мантию, то впиваясь ногтями в кожу, он просматривал каждую песчинку на земле, каждый угол деревянной коробки, но подойти и заглянуть внутрь Гарри не решался. Он рвано дышал и то делал маленький шаг вперёд, то отступал, раз за разом твердя себе, что должен это сделать. Должен подойти — но не мог. Сделав глубокий вдох, Гарри решился сделать шаг, но увидел перед собой чёрную мантию. Снейп подошёл к гробу, коснулся руки Седрика и скупо что-то сказал Амосу. Гарри понял, что, наблюдая за действиями Снейпа, невольно скользнул взглядом по мирно лежащему в гробу человеку. Фраза, сказанная накануне, всплыла в памяти, и он сделал шаг вперёд, а за ним — ещё один. Седрик лежал на белом фоне, с лилиями в руках. Выражение лица было спокойным, но бледная кожа и воспоминания не давали поверить, что он спит. Гарри коснулся холодной руки и, прошептав тихое «прости», поспешил отойти. Только отойдя от гроба, он понял, что почти не дышал. Он судорожно вдохнул — и через пару секунд дыхание выровнялось. Рука скользнула по его спине — и стало проще дышать. Гарри обернулся: за спиной стоял Снейп, смотрящий куда-то в сторону. Закрытие гроба прошло спокойно, но звук падающей на крышку земли заставил вздрогнуть и съёжиться. Гарри подумал, что этот звук будет преследовать его в кошмарах так же, как кладбище, Кубок и Седрик.