Не ровно дышать

Вернувшись в Хогвартс, Гарри промчался по коридорам в гостиную, где практически никого не было, так же быстро поднялся в комнату. Он забрался на кровать. Симуса и Дина не было, Невилл перебирал что-то в прикроватной тумбе. Рон подошёл ближе, но говорить сейчас Гарри не хотел, и друг это понял — просто сел рядом и протянул надкусанную плитку шоколада. Гарри не хотел есть, но принял угощение и слегка надкусил. — Хочешь остаться у нас? — Рон выдавил улыбку, пытаясь поддержать. — Мама поговорит с Дамблдором, он точно разрешит. Будем спать в одной комнате, по вечерам играть… — Нет, я хочу побыть один. Гарри даже боялся представить весь шум и гам, который будет твориться вокруг него в Норе. Сейчас хотелось тишины, спокойствия и одиночества. Рон не стал настаивать и вернулся к своей кровати, проверяя, не забыл ли он чего. А Гарри думал о том, что в дом Дурслей он не хочет, но и остаться в Хогвартсе тоже не может. В сознании всплыли воспоминания о Сириусе. Где он сейчас живёт, точно Гарри не знал, но слышал о доме на Гриммо, 12. Это место сейчас казалось наилучшим вариантом. Сириус должен его понять, должен поддержать, он обязательно будет рядом, поддержит, поможет, просто посидит рядом. Идти к Дамблдору не хотелось — ответ был очевиден. Он не позволит «герою» остаться в доме Сириуса, снова скажет про защиту матери. Гарри не хотелось защиты, не хотелось быть героем, не хотелось шумной компании. Он всем сердцем желал спокойного отдыха, желательно у камина с чашкой горячего чая, в компании человека, который поймёт. «Побег — единственный выход», — решил Гарри. Прокручивая одну идею за другой, он не заметил, как настало время ужина. Нехотя он поднялся с кровати и поплёлся за Роном. — Привет, — Гермиона будто выскочила из ниоткуда, крепко обняла Гарри. — Пошли скорее, ужин уже начался. Гарри ничего не ответил, ограничиваясь кивком. В Большом зале было тихо — лишь редкий шёпот доносился то с одного, то с другого стола. Кто-то в упор смотрел на вошедших, а кто-то, наоборот, отводил взгляд. — Не обращай внимания, — посоветовал Рон, направляясь к своему месту. Гарри знал, что многие не верят в его слова о возрождении Тёмного Лорда, но столкнуться с этим был явно не готов. Он сел за стол, но не мог поднять головы. Есть не хотелось, в горле стоял ком. — Тебе нужно поесть, — назидательно сказала Гермиона, но в её голосе слышалась тревога. — Перекуси хотя бы яблоко, а лучше съешь суп. — Я не хочу. Не поднимая головы, Гарри встал и перелез через лавку. Ком в горле никуда не делся, и говорить было сложно. — Я пойду. Приятного. Гарри не слышал, что говорили друзья, когда он спешил покинуть Большой зал. Ему казалось, что все смотрят на него с осуждением и отвращением. Хотя, может, и не казалось — он не мог понять, надуманны эти взгляды или реальны. В голове была каша из мыслей, воспоминаний, чувств и страха. Гарри быстро собирал вещи в чемодан. Он не был уверен, будет ли Сириус рад его приезду, стоит ли предупреждать или его почту могут отследить. Одно он знал точно — он не задержится у Дурслей. Шум на крыльце и толпа студентов оглушали Гарри. Он не хотел находиться среди радостных ребят, что ждали кареты и представляли встречу с родителями. Именно сейчас Гарри особенно остро ощущал, что у него никого нет. Всех ждали дома, готовили специально для них, а он, Гарри, не мог быть уверенным даже в Сириусе — они практически не переписывались, да и лично знакомы не так давно, чтобы считаться семьёй. Внутри Гарри закрались сомнения, и попытка отогнать их не увенчалась успехом, но он чётко решил, что обязательно напишет Сириусу, и если тот не примет его, то он всё равно уйдёт — не важно куда, главное — подальше от дома на Тисовой улице. Уверенность в решении смешалась со страхом отказа, и Гарри сам не заметил, как, находясь в своих мыслях, он сел в карету, а после — на поезд. На перроне он прощался с друзьями простым «До встречи». Это было не похоже на них, но это то, что сейчас было нужно больше всего. Простое обещание, что они обязательно встретятся в следующем учебном году, что они останутся друзьями. Вернон как обычно был недоволен, что ему пришлось встречать «никчёмного мальчишку» и снова вести его в свой дом. Он грубо забрал чемодан и на протяжении всей дороги громко возмущался о неблагодарности племянника и о том, какие они хорошие люди, раз продолжают его терпеть. Гарри не обращал на это внимания. Он привык. Привык быть неблагодарным, быть виноватым и лишним. Комната на втором этаже была пустая. Стояли кровать, стол, шкаф, прикроватная тумба и лампа на ней, но вся эта мебель лишь больше показывала, что комната пустая, что здесь никто не живёт и никто не ждёт. Гарри не спешил заставлять своими вещами пространство. Достал пергамент и перо, написал пару строк и отдал письмо Букле, выпуская её из клетки. Гарри задержал взгляд сначала на медленно удаляющейся Букле, а после — на пустой клетке. Мысль, что он сам всю жизнь прожил в клетке, заставила усмехнуться. Нет, он осознал это уже давно, но сейчас это причиняло какую-то особую боль, словно раньше он надеялся, что сможет когда-то назвать это место домом, а людей в нём — семьёй. Дорога утомила, но спать было страшно. Гарри ходил по комнате кругами — то ли в ожидании ответа, то ли в страхе остановиться и уснуть. Ответа не было, а глаза закрывались против воли, и он упал на кровать, не раздеваясь и не снимая уличной одежды. Стук… Стук… Стук… Темнота — и этот знакомый звук падающей земли. Гарри кричал, но не слышал своего голоса, он вообще ничего не слышал, кроме этого стука. Страх окутал, дыхание сбилось, а перед глазами резко возник ослепляющий свет. Гарри проснулся в холодном поту, резко сел. Холодный воздух проник в открытое окно, но насладиться этим не давал настойчивый стук в дверь. — Вставай, лентяй! — кричал Вернон, не прекращая стучать по двери. — Почему ты ещё не на кухне? Быстро спускайся и приготовь нам завтрак. — Сейчас, — агрессивно выкрикнул Гарри, вставая с кровати и понимая, что получит за несдержанность. На столе лежал конверт, а рядом с ним сидела Букля. Гарри хотелось скорее прочитать письмо, но очередной крик с первого этажа заставил быстро спрятать письмо под подушку и спуститься на кухню. Под крики и ругательства он спокойно жарил бекон, игнорируя ругательства в свою сторону. — Ты всю ночь кричал, — язвительно сказал Дадли. — Кто такой Седрик? Твой парень? — Заткнись, — прошипел Гарри в ответ, ставя тарелку с едой на стол. Он не успел даже обидеться — слова Дадли больно полоснули по чему-то, о чём Гарри сам себе боялся признаться. — А то что? Заколдуешь меня? А из школы вылететь не боишься? — Дадли неуклюже привстал из-за стола, уперев взгляд в Гарри. — Или даже там ты оказался не нужен? — Заткнись по-хорошему, пока я… — Пока ты что? — прервала Петунья, кривя свои тонкие губы. — Прекращай и садись за стол. После завтра сразу в сад, у меня там цветы прополоть надо. Гарри проглотил возмущение и сел за стол. Он не слушал, что говорит дядя Вернон, думал, как вечером сбежит и будет свободен. Сейчас его волновало только письмо, что лежало под подушкой на втором этаже этого проклятого дома. Убрав посуду за собой, он поднялся на второй этаж, закрылся в комнате и достал конверт, внутри которого лежал небольшой клочок бумаги. «Привет, Гарри! Я очень рад, что ты мне написал! Надеюсь, у тебя всё хорошо. К сожалению, я не смогу сейчас принять тебя у себя дома. Ситуация сильно изменилась и требует вмешательства, моего в том числе. Пойми, за мной охотятся, и сейчас есть то, что я обязан сделать, из-за чего не смогу быть постоянно с тобой. Я не хочу подвергать тебя опасности, но я поговорю с друзьями — возможно, кто-то из них приютит тебя на это лето. Не отчаивайся, верь в лучшее. От Бродяги» Гарри перечитывал строки вновь и вновь и не мог поверить, что его опасения оправдались. Единственный близкий человек отказался от него, ссылаясь на дела и грёбанную безопасность. Её нет — это иллюзия. Даже в самом защищённом месте, в Хогвартсе, его ежегодно пытаются убить, так чем ему поможет обычный магловский дом? Гарри ломал голову, как с ним мог так поступить близкий человек. Он первый раз просил о помощи, честно без прикрас, но его отвергли. Злость накатывала волнами, а глаза наливались непрошеными слезами. «Ну и чёрт с вами! Сам разберусь», — подумал Гарри и под крики тёти Петуньи спустился в сад. Храп Дадли из соседней комнаты доносился так отчётливо, что Гарри казалось, что тот спит рядом с ним. Он даже удивился, как мог все эти годы не замечать этого ужасного звука. Но думать об этом не было ни времени, ни смысла. Пора выходить. Часы показывали час ночи, чемодан стоял у двери, а в руке Гарри держал клетку с Буклей. Чемодан был полупустой. Накануне Гарри выкинул всё лишнее, оставил вещи, которых всегда было мало, пару пергаментов, перо, чернила, два кошелька — один с магловскими деньгами, другой из магического мира. Выйти из дома оказалось поразительно легко. Никто не гнался, не кричал, и чувств никаких не было. Гарри ожидал почувствовать свободу, радость, страх или сожаление, но ничего этого не было — только пустота. Всепоглощающая пустота. Он знал этот город как свои пять пальцев, но сейчас абсолютно не представлял, куда идти, что делать и как теперь жить. Он обязательно вернётся в Хогвартс, но сначала нужно пережить лето. Он так много думал о том, как покинет дом Дурслей, но так и не подумал, куда пойдёт дальше. Сириус отверг, а идти к Уизли отчаянно не хотелось, да и к Гермионе тоже. Гарри шёл по знакомым улицам без цели и направления — просто в никуда, просто подальше. Он не заметил, как свернул в переулок, где не было ни одного фонаря. Темнота окутывала, а скрежет, доносившийся издали, заставлял сердце замирать. Гарри остановился и осмотрелся — место казалось незнакомым. Что-то внутри кричало об опасности. Нужно было бежать. Но куда? Он осмотрелся — ничего вокруг не было. Только тьма. Сердце забилось в бешеном ритме, дыхания не хватало. Гарри осел по стене прямо на землю. Он знал: искать помощи сейчас бессмысленно — никто не придёт, не успокоит и не протянет спасительное зелье. Каждый вдох давался тяжело, но Гарри отчаянно старался дышать ровно, сжимая тонкую футболку на своей груди. Мысли мельтешили, и только одна набатом звучала в голове раз за разом. «Всё будет хорошо» — тихая фраза Снейпа сейчас казалась последней спасительной нитью. Его спокойный и уверенный голос раз за разом повторял в голове одну и ту же фразу — тихую тогда и так громко отдающуюся в сознании сейчас. Сколько прошло времени, прежде чем дыхание выровнялось, Гарри не знал, но темнота уже начала расступаться. Встать получилось не с первого раза: ноги затекли, руки тряслись, но сознание прояснилось, страх отступил, оставив после себя дрожь. Тихое «Всё будет хорошо» пронеслось в голове и позволило крепче стоять на ногах. — Надо будет поблагодарить, — шепнул себе Гарри и усмехнулся, представив лицо Снейпа в этот момент. Презрение или удивление — что раньше отразится в чертах всегда сдержанного профессора? Или эти чувства смешаются? Выход из переулка освещался первыми лучами солнца, позволяя быстро покинуть тесное пространство. Утренняя суета ещё не охватила город, в воздухе висела летняя прохлада, а по улицам шли единичные пешеходы. Гарри твёрдо решил, что на эту ночь точно необходимо найти крышу над головой, и направился в сторону ближайшего хостела. Ему не задавали вопросов — просто приняли оплату и выдали ключи. Комната была маленькой, с двумя двухъярусными кроватями, четырьмя шкафчиками и одним столом, на котором стоял чайник. В комнате никого не было — он первый заселился в этот номер и был даже рад. Бросив чемодан на пол, а клетку на стол, Гарри с радостью упал на жёсткий матрас. Тело болело после ужасной ночи, пусть он и не помнил, как провёл её. Глаза закрылись сами собой, и он погрузился в сон. — Нет! Не надо! — крик больше походил на мольбу, но это не спасало. Гарри стоял и смотрел, как Тёмный Лорд убивает Седрика, а сам он в этот момент не мог сделать ничего. Он стоял в стороне, и что-то невидимое не пропускало его. Сначала это были просто воспоминания: как Питер убивает Седрика, а Гарри стоит и ничего не может сделать — просто наблюдатель со стороны. Потом всё стало хуже. Тёмный Лорд мучил Седрика, смеялся и раз за разом повторял «Круцио», а потом кидал Аваду. Каждый раз после смерти Седрика всё начиналось сначала, и каждый раз Гарри кричал громче, а издевательства Питера и Тёмного Лорда становились всё извращённей. Проснулся он от стука в дверь. Резко соскочил и стёр пот со лба. Потребовалась минута, чтобы понять, где он сейчас находится и что произошло. В дверь продолжали стучать, и Гарри пришлось подняться и открыть. На пороге стоял мужчина, недовольно смотрящий сверху вниз. — Отойди, пацан, — грубо сказал он, отталкивая Гарри и проходя в комнату. — Я твой сосед на эту ночь, а может, и дольше. Не закрывайся больше, а то я минут пять не мог тебя разбудить. — Простите, — Гарри склонил голову, его щёки заалели от стыда. — Да пофиг, забей, — мужчина расположился на противоположной кровати и что-то искал в своём чемодане. Присмотревшись, Гарри заметил, что тот выглядит уставшим и даже каким-то замученным. Возраст было сложно определить: он как будто бы был двадцатипятилетним стариком. Вся его внешность говорила о молодости, но взгляд — как у старика. Поняв, что неприлично долго пялится, Гарри отвёл взгляд и уселся на свою кровать. Нужно найти обменник и поменять галеоны на доллары — тогда будет проще пережить это лето. В Гринготтсе говорили, что кошелёк самопополняющийся, но как часто он пополняется, никто не сказал. Но сначала стоило разузнать про обменник, а где и у кого это можно узнать, Гарри даже не представлял. Не пойдёт же он в магловский банк? Там покрутят у виска и отправят в дурку, а ему этого не надо. Был вариант отправиться в магический мир, но его Гарри откинул сразу. Он не знал этот мир за пределами Хогвартса, поэтому решил, что риск того не стоит. Казалось, выхода нет, но Гарри собрал последние силы и встал с кровати. — Ключ на столе, — на прощание сказал он соседу, закрывая дверь. Первым делом стоило поесть — желудок сводило, судя по часам в хостеле, обед давно прошёл. Небольшое кафе с низкими ценами и не самой вкусной едой. Дурсли как оставляли его здесь, пока сами ходили по ТЦ неподалёку. Гарри представить не мог, что когда-нибудь по собственной воле вернётся в это место, но вот он здесь. Еда пресная, но сытная и недорогая, а это сейчас важнее вкуса. Монеты можно сдать в ломбард — они из золота, но никто не примет их от ребёнка. Гарри понимал, что ему четырнадцать, и никто всерьёз его не воспринимает, всем плевать, что он пережил и кто он, важен внешний вид и возраст, тем более здесь, в магловском мире, где без документов ничего не решить, где паспорт решает многое, а его отсутствие лишает многих возможностей. В комнату Гарри возвращался, утопая в мыслях. Он уже забыл про соседа и даже вздрогнул, увидев того читающим на кровати. — О, вернулся, — констатация факта, спокойная и сухая. — Запри дверь. Гарри кивнул и, сделав как было сказано, уселся на свою кровать. Решив, что терять нечего, он протянул два галеона соседу с просьбой отнести в ломбард. Он ожидал удивления от вида необычных монет, обвинения в воровстве и миллион вопросов о том, откуда у подростка столько золота, но вместо этого собеседник оставался спокойным. — А чего сам не отнесёшь? — мужчина наклонился, и его бровь взлетела вверх. — Мне четырнадцать, — немного стыдливо признался Гарри. — Никто не захочет иметь дело с ребёнком. — Ну да, логично, — согласился мужчина, протягивая руку. — Давай сюда, но знай: я возьму комиссию. — Спасибо, — удивление отразилось на лице, но монеты были переданы из рук в руки. — Меня Гарри зовут. — Меня Джек. — Он убрал монеты в карман и протянул руку для рукопожатия. — Приятно. Ты лучше скажи: чего ты галеоны в ломбард несёшь, а не в обменник? Узнают — посадят ведь. Все же знают, что это запрещено, а ты, смотрю, совсем не боишься. — Запрещено? — Гарри испугался — он никогда не слышал о таком законе, он вообще мало законов магического мира знал. — Откуда ты знаешь про галеоны? В ответ лишь смех — бархатистый и искренний. Гарри не понял, что смешного сказал, но не смог не улыбнуться в ответ. Своя же реакция на по факту чужого человека удивила, и Гарри попытался собраться. Он не говорил ничего конкретного о себе и не собирается распаляться в подробностях перед всеми подряд. Нужно быть осторожным. — Пацан, ты ещё ничего не знаешь об этом мире, — философски заявил Джек. — Я возьму два галеона в качестве оплаты и отведу тебя к обменнику. — Спасибо, — Гарри ощущал себя глупцом, но был искренне благодарен. — А чего ты здесь, а не там? — Джек покрутил рукой. — Маглорождённый? Родители выкинули? — Нет, не маглорождённый, — пояснил Гарри. — Родители умерли, жил у родственников-маглов, ушёл сам. — Понятно всё, — вздохнул Джек. — Помогу. Я давно уже здесь. Сам маглорождённый — не смог привыкнуть к тому миру. Всё у них не так, понимаешь? — Честно говоря, не очень, — Гарри говорил легко, и ему это нравилось. Джек не знал, кто он, или просто не показывал этого. Он ничего от него не ждал и ничего не требовал. — Я рос здесь, — Джек указал пальцем на пол, усиливая эффект своих слов. — И не смог привыкнуть к тому, что творится там. Школьное время было… — он замолчал, и на лице появилась мечтательная улыбка. — Волшебно. Но жизнь после показала, что сказка рано или поздно заканчивается. Я не смог конкурировать с теми, кто с рождения жил там. Они знали больше, понимали тоже больше, и как бы я ни старался, не мог угнаться за ними. У меня не было наставника, что подскажет, — у них были родители. Мои же после выпуска из Хогвартса от меня отказались. — Мне жаль, — что ещё сказать, Гарри не знал и просто пожал плечами. — Не стоит. Мне не нужна жалость — я сам выбрал этот путь. Возможно, если бы продолжил бороться, то что-то и получилось бы, но я сам сдался, сам ушёл, сам выбрал этот путь. Понимаешь, я сам в ответе за свои поступки и не могу сказать, что ни о чём не жалею, но не считаю свою жизнь плохой. Даже наоборот. Я работаю вахтой — магловского образования у меня нет, вот и катаюсь по стране от стройки к стройке. Сейчас вот тоже еду. Мне денег хватает, на отдых тоже время дают. Иногда скучаю по магии и тому миру, но возвращаться не хочу. Здесь спокойней. Гарри не просто слушал монолог — он впитывал его в себя, впитывал горечь, печаль и мимолётные улыбки. Он не нашёлся, что ответить, но этого и не требовалось. Они кивнули друг другу и легли спать.