Смерть не единственный конец

Глава 13. Тренировки и незваный гость       Иклис. Сталь и пот. Он вставал затемно, когда небо ещё было серым, а роса не успевала высохнуть на траве. Тишина. Только ветер шуршит листвой и где-то далеко кричит петух, возвещая начало нового дня. Иклис Хан Делман — бывший наследник одного аристократического дома павшего королевства Делман, ныне раб без рода и племени — вышел на тренировочную площадку, сжимая в руке деревянный меч. Новый. Один из тех шестисот, что госпожа Пенелопа привезла из столицы. Аэлин потом рассказывал, смеясь: «Сестра перестаралась на шопинге, но теперь у тебя их на год хватит». Иклис тогда не понял шутки — он вообще редко понимал шутки этих людей — но кивнул. Потому что не имел права жаловаться. Делман пал три года назад. Армия империи Йока, ведомая кронпринцем Каллисто Регулусом, стёрла его родину с лица земли. Отец погиб на стенах замка, прикрывая отступление женщин и детей. Мать — в огне пожара, когда загорелся родовой дом. Иклис выжил случайно — его спрятали в подвале, а потом, когда всё кончилось, нашли солдаты и продали работорговцам. Два года клеток, цепей, кнутов. Два года забвения собственного имени. А теперь он здесь. В доме герцога Экхарта. Телохранитель белого мальчика с фиолетовыми глазами. Каждый день он отрабатывал удары — рубящие, колющие, обманные. Соломенные чучела превращались в труху за считанные минуты. Иклис злился. Не на кого-то конкретного — на себя. Движения были резкими, грубыми, неотёсанными. Не хватало плавности, той текучести, что отличает мастера от мясника. В Делмане его учили владеть мечом с детства, но настоящей школы он не прошёл — слишком рано началась война. — Слишком сильно, — сказал он себе под нос, опуская меч. — Не надо так грубо... Он закрыл глаза и вспомнил наставления сэра Свена — старого рыцаря, которого Дерек приставил для него. Седая борода, мудрые глаза, шрамы на руках. «Меч — это продолжение руки, мальчик. Не бей — веди. Не руби — скользи. Ты не дрова рубишь, ты сражаешься». Иклис сделал глубокий вдох и начал заново. Солнце поднималось всё выше. Пот заливал глаза, но он не останавливался. Он не мог остановиться. Потому что через несколько недель — охота. Аэлин поедет туда, и Иклис должен быть рядом. Должен защищать. Это единственное, что он умел делать хорошо — защищать. В Делмане он защищал стены замка, пока они не рухнули. Теперь он будет защищать одного-единственного человека. Он не знал, что такое «охота» в понимании местных аристократов. Но знал, что там будет опасно. Говорили, что в леса выпускают диких зверей — белых тигров, бурых медведей, огромных кабанов. Что случаются несчастные случаи. А ещё — что кронпринц, тот самый, с золотыми волосами и красными глазами, будет участвовать. Тот, кто уничтожил его родину. Иклис сжал рукоять меча так, что костяшки побелели. Кольцо на безымянном пальце больно впилось в кожу — серебряный ободок, аметист, переливающийся в лучах утреннего солнца. Подарок Аэлина. Он не знал, почему хозяин отдал ему такую красивую вещь. Рабам не дарят колец. Рабам дают клейма и ошейники. Но Аэлин был не как другие. Он смотрел на Иклиса не как на грязь, а как на человека. И это пугало сильнее, чем кнут. Иклис носил кольцо не снимая. Даже когда мылся в ледяной воде из колодца — снимал только на мгновение, потом надевал снова. Металл холодил кожу, аметист тускло мерцал в темноте. Напоминание. Обещание. «Закат и рассвет», — вспомнил он название. У Аэлина — серебряная половина, аметист. У того, другого, — золотая, рубин. Кто тот человек, Иклис не знал. Но почему-то ему было неприятно думать, что у кого-то ещё есть такая же вещь. Что Аэлин подарил часть себя кому-то другому. Он отбросил эти мысли и снова поднял меч. — Ещё раз. [Система] [Иклис] [Привязанность: 15%] (+7% за прошедшую неделю тренировок и совместного времени) [Симпатия: 22%] (+7%) [Желание: 12%] (+7%) Цифры выросли с момента первой встречи. Он запоминал — и тянулся.       Каллисто. Скука и одержимость. Императорский дворец. Кабинет кронпринца. Каллисто Регулус сидел за массивным столом из чёрного дерева, перебирая письма. Три отказа. Три вежливых, безупречных по форме ответа от Аэлина Экхарта. «Ваше Императорское Высочество, к сожалению, состояние моего здоровья всё ещё не позволяет мне покидать пределы поместья. Врачи рекомендуют полный покой. Приношу свои глубочайшие извинения...» Он помнил каждое письмо наизусть. Одинаковый почерк — тонкий, изящный, с лёгким наклоном вправо, будто писавший не совсем уверен в своих движениях. Одинаковая подпись — «Аэлин Экхарт», выведенная с каллиграфической тщательностью, словно каждое письмо было маленьким произведением искусства. Каллисто отложил последний ответ и подошёл к окну. Внизу расстилался императорский сад — аккуратные клумбы, подстриженные кусты, фонтаны, бьющие ровно в такт. Всё чинно, благородно, скучно до зевоты. Никто не смел ему перечить, никто не смел отказывать. Только этот белобрысый мальчишка с фиолетовыми глазами посмел сказать «нет» наследнику престола. И не один раз. Каллисто достал из-под рубашки золотую цепочку. На ней висело кольцо — золотое, с рубином, размером идеально подходящим к его пальцу. Он носил его постоянно, у самого сердца. Иногда доставал, вертел в пальцах, вспоминал. Ту ночь в саду-лабиринте. Белые волосы, заплетённые в косу. Фиолетовые глаза, смотрящие с такой смесью страха и отчаянной смелости, что у самого Каллисто перехватило дыхание. Тонкие пальцы, протягивающие кольцо. Дрожащий голос: «Вы выглядите словно рубин в золоте». Никто никогда не говорил ему таких слов. Мать ненавидела его, брат боялся, придворные льстили — но никто не смотрел на него как на сокровище. Как на что-то красивое, а не пугающее. Как на рубин в золотой оправе. — Аэлин Экхарт, — произнёс он вслух, вглядываясь в алый камень. — Что ты за зверь такой? Белый, как призрак, с глазами цвета аметиста. И смелый, как... никто. Адъютант за его спиной кашлянул, напоминая о своём присутствии. — Ваше Высочество, сегодня утром пришёл четвёртый отказ. Господин Аэлин пишет, что всё ещё восстанавливается после ранения. — Я и не ждал другого, — Каллисто спрятал кольцо под рубашку. — Этот мальчишка виртуозно отшивает меня уже месяц. — Может быть, прислать приглашение вновь? Пятое? — Нет. — Каллисто подошёл к вешалке, снимая дорожный плащ. — Мы поступим иначе. Адъютант вздрогнул. Он знал этот тон — тон, которым кронпринц отдавал приказы перед битвой. — Ваше Высочество, вы же не собираетесь... — Собираюсь, — Каллисто накинул плащ на плечи. — Готовь лошадь. Мы едем в поместье Экхартов. — Но это неслыханно! Явиться без приглашения, без предупреждения, без охраны... — Я наследник престола, — отрезал Каллисто. — Мне не нужно приглашение. Он вышел, не оборачиваясь. В коридоре его догнал запыхавшийся адъютант: — Ваше Высочество, а как же меч? Вы всегда берёте меч. — Сегодня не возьму, — Каллисто усмехнулся, сверкнув красными глазами. — Не хочу пугать бедного мальчика. Он и так бледный. Он спустился во двор, вскочил на коня и поскакал к воротам. Ветер трепал волосы, холодный осенний воздух обжигал лёгкие. Вокруг сновали слуги, шарахаясь в стороны. — Аэлин Экхарт, — прошептал Каллисто, вонзая шпоры в бока лошади. — Посмотрим, сможешь ли ты отказать мне в лицо. [Каллисто Регулус] [Привязанность: 22%] (+5% за месяц размышлений о «рубине в золоте» и три ночи, проведённых ворочаясь без сна) [Симпатия: 30%] (+5%) [Желание: 38%] (+6%) Он не понимал, что с ним происходит. Никогда раньше цифры не росли так быстро.       Иклис. Долг и страх. После утренней тренировки Иклис не пошёл в казарму. Он направился к саду, туда, где Аэлин любил читать по утрам. Старая яблоня, скамейка, укрытая пледом, стопка книг на земле. И сам Аэлин — свернувшийся калачиком, с книгой на груди, с белыми волосами, разметавшимися по пледам. Иклис замер. Он никогда не видел хозяина спящим. Днём Аэлин всегда был собран — внимательный взгляд, лёгкая улыбка, едва заметная ирония в голосе. Но сейчас... сейчас он выглядел хрупким. Почти неживым. Бледная кожа почти сливалась с белым пледом, фиолетовые глаза скрыты за опущенными веками. Иклис сел на траву рядом, прислонившись спиной к стволу яблони. Он не хотел будить Аэлина. Просто быть рядом — этого было достаточно. Он смотрел на его лицо и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Клетка, цепи, кнут — и вдруг этот мальчик, который протянул ему руку. Который подарил кольцо. Который назвал своим рыцарем. Иклис не знал, зачем ему это. Рабу не нужны рыцари. Рабу нужны цепи, чтобы не сбежать. Но Аэлин... Аэлин был другим. — Ты так и будешь на меня пялиться? — вдруг спросил Аэлин, не открывая глаз. Иклис вздрогнул. — Господин, вы не спите? — Спал. Но ты слишком громко думаешь. Аэлин сел, поправляя растрепавшиеся волосы. Плед сполз с плеча, открывая бледную шею с тонкой розовой полоской шрама — напоминание о первой встрече с кронпринцем. — Что случилось? — спросил Аэлин. — Ничего, господин. Я просто... охраняю вас. — Охраняешь? — Аэлин усмехнулся. — В собственном саду? Среди цветов и бабочек? — Опасность может подстерегать где угодно. — Ты параноик. — Я реалист. Они помолчали. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке пела птица. Аэлин взял книгу, но не открыл — просто держал в руках, глядя куда-то в пустоту. — Скоро охота, — сказал он. — Ты будешь рядом? — Всегда, господин. — Даже если я прикажу тебе остаться? Иклис замер. — Зачем вам приказывать мне оставаться? — На случай, если что-то пойдёт не так. Если я решу, что тебе безопаснее ждать в лагере. — Моя безопасность не имеет значения. — Имеет, — Аэлин посмотрел на него. — Для меня имеет. Иклис опустил глаза. Кольцо на пальце жгло кожу. — Как скажете, господин. Из дома выбежала Эмили, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. Коса съехала набок, передник висел криво — явно собиралась второпях. — Господин Аэлин! Господин Аэлин! — закричала она. — Там... там кронпринц! Приехал кронпринц! Аэлин резко сел, прогоняя остатки сна. — Что? — Кронпринц! У ворот! Говорит, что хочет видеть вас! — Чёрт, — выдохнул Аэлин. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он вскочил, но ноги подкосились — слишком резко поднялся, и кровь отлила от головы. Иклис поддержал его, придерживая за локоть. — Господин, вы бледны. — Я и всегда бледный, — огрызнулся Аэлин, лихорадочно соображая. Каллисто приехал без приглашения. Значит, ему надоели отказы. Он хочет увидеть Аэлина лично, убедиться, что тот действительно болен. Если он заподозрит обман... — Иклис, — сказал Аэлин. — Возьми меня на руки. — Что? — Возьми на руки. Пусть он думает, что я ещё слаб, что меня носят. Это единственный способ сохранить легенду. Иклис не стал спорить. Он подхватил Аэлина — одной рукой под лопатки, другой под колени — и понёс к дому. Аэлин был лёгким, почти невесомым, и это пугало. Иклис чувствовал, как бьётся его сердце — часто, испуганно. Как вздрагивают плечи — от холода или страха, непонятно. — Притворяйся спящим, — тихо сказал он. Аэлин закрыл глаза и расслабился.       Каллисто. Рубин и аметист. Они вошли в холл как раз в тот момент, когда парадная дверь открылась, и на пороге появился кронпринц. Каллисто был один. Без охраны, без меча — только в дорожном плаще, с золотыми волосами, разметавшимися на ветру. Красные глаза сразу нашли Иклиса — и белую фигуру у него на руках. — Вот ты где, — сказал Каллисто, входя. — А я уж думал, ты сбежал. Иклис напрягся, но не опустил Аэлина. Его руки, державшие хозяина, окаменели. — Ваше Высочество, — сказал он ровным голосом, стараясь не показывать страха. — Господин Аэлин ещё не оправился после ранения. Он спит. — Спит? — Каллисто приблизился, не спрашивая разрешения. — Прямо у тебя на руках? Он посмотрел на лицо Аэлина — бледное, спокойное, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на щёки. Белые волосы рассыпались по плечу Иклиса, почти сливаясь с его собственной бледностью. И правда спал. Или притворялся? Каллисто наклонился, принюхался. Пахло от мальчика мёдом и цветами — тем же сладковатым ароматом, что и в лабиринте. Запах, который он запомнил намертво. — Он не притворяется, — сказал Каллисто, выпрямляясь. — Дыхание ровное, пульс медленный. Настоящий сон. Болезнь, видимо, серьёзнее, чем я думал. Иклис ничего не ответил. Только переступил с ноги на ногу, давая понять, что держать хозяина нелегко. Вдруг взгляд Каллисто упал на руку Иклиса — ту, что поддерживала Аэлина за лопатки. На безымянном пальце блеснул аметист. Кольцо. Точно такое же, как у него — только серебряное, с фиолетовым камнем. — Что это? — спросил Каллисто, хватая его за запястье. Иклис не отдёрнул руку. Только посмотрел на кронпринца холодно, как смотрят на врага. В его серых глазах не было страха — только ненависть и сталь. — Кольцо. Подарок господина. Каллисто перевёл взгляд на свою руку — на золотое кольцо с рубином. Та же форма. Тот же размер. Те же камни — только разные. Он знал, что у Аэлина была серебряная половина. Но он думал, что мальчик носит её сам. Не отдаёт какому-то... — Закат и рассвет, — прошептал он. — У тебя аметист. У меня рубин. Он отпустил запястье Иклиса и отступил на шаг. — Значит, ты тот самый «человек», которому он отдал серебряную половину? — Я его телохранитель, — ответил Иклис. — И личный рыцарь. — Личный рыцарь, — повторил Каллисто. — Раб? В голосе кронпринца прозвучало презрение. Не к Иклису — к ситуации. Раб носит кольцо, которое должно было принадлежать... кому? Ему? Каллисто не знал. Но ему было неприятно. Очень неприятно. — Ваше Высочество, — раздался сонный голос. Аэлин открыл глаза — фиолетовые, мутные после пробуждения. Он посмотрел на Каллисто, потом на Иклиса, потом снова на Каллисто. — Вы здесь? — сказал он, изображая удивление. — Как неожиданно. Он пошевелился, пытаясь слезть с рук Иклиса, но тот не отпускал. — Поставь меня, — тихо сказал Аэлин. Иклис подчинился, опуская его на пол. Но Аэлин не отошёл — остался стоять рядом, держась за его руку. — Прошу прощения за беспорядок, — сказал он, обращаясь к Каллисто. — Я не ожидал гостей. Может быть, выпьете чаю? — Чаю, — Каллисто усмехнулся. — Ты предлагаешь мне чай, после того как отказывал мне три недели подряд? — Я был болен, — Аэлин виновато улыбнулся. — До сих пор восстанавливаюсь. Он сделал шаг — и чуть не упал. Ноги подкосились, голова закружилась. Иклис вовремя подхватил его, прижимая к себе. — Господин, — тревожно сказал он. — Всё в порядке, — Аэлин помотал головой, прогоняя дурноту. — Просто... слишком резко встал. Каллисто смотрел на эту сцену с непонятным выражением. В его красных глазах горело что-то — то ли злость, то ли восхищение, то ли ревность. — Ты и правда болен, — сказал он. — Я думал, ты притворяешься. — Зачем мне притворяться, Ваше Высочество? — Аэлин снова улыбнулся. — Я не из тех, кто врёт без причины. Каллисто фыркнул. Но улыбнулся в ответ — уголками губ, коротко, почти незаметно. — Ладно. Чай так чай. Только не в доме. В саду. Я хочу посмотреть на твоих знаменитых цветов. — Хорошо, — кивнул Аэлин. — Иклис, проводи нас. Он снова опёрся на руку телохранителя, и они медленно пошли в сад. Каллисто двинулся следом, чуть позади, разглядывая оба кольца — рубин на своей руке и аметист на руке раба. [Каллисто Регулус] [Привязанность: 28%] (+6%) [Симпатия: 38%] (+8%) [Желание: 45%] (+7%) Ревность оказалась мощным катализатором. Каллисто не нравилось, что Аэлин отдал половину кольца кому-то другому. [Иклис] [Привязанность: 20%] (+5%) [Симпатия: 28%] (+6%) [Желание: 18%] (+6%) Иклис чувствовал напряжение. Кронпринц был опасен. Не только как враг его родины, но и как соперник.       Чаепитие. Предложение. Они расположились в саду, под старой яблоней, ветви которой уже начали золотиться. Слуги принесли столик, фарфоровый сервиз с голубыми драконами — специально для такого гостя — заварной чайник и блюдо с печеньем. Аэлин сидел на плетёном стуле, Иклис замер у него за спиной, положив руку на спинку — так, чтобы показывать что чутко защищает хозяина. Каллисто устроился напротив, закинув ногу на ногу, и смотрел на Аэлина с откровенным любопытством. — Твоё здоровье, — Каллисто поднял чашку. — Благодарю, Ваше Высочество, — Аэлин отпил глоток. Чай был терпким, с добавлением мяты — освежающий, но не слишком крепкий. Слуги знали его вкусы. — Я приехал не просто так, — Каллисто поставил чашку на блюдце. — Я хочу, чтобы ты участвовал в охотничьих состязаниях. — В охоте? — Аэлин нахмурился. — Я не охотник. Я едва держусь на ногах. — Ты можешь просто поприсутствовать. — Каллисто кивнул в сторону Иклиса. — В конце концов у тебя есть этот... твой личный рыцарь. Он тебя прикроет. — Ваше Высочество, — вмешался Иклис. — Господин Аэлин ещё слаб. Охота может быть опасна. Очень опасна. — В том-то и дело, — Каллисто усмехнулся. — Опасность — лучший учитель. Не бойся, я тоже буду там. И не дам его в обиду. Аэлин задумался. Насколько он помнил из рассказов Соён, охота была кровавой мясорубкой. Там Пенелопа чуть не погибла. Там монстры, убийцы, хаос. Если он не поедет, кто защитит её? Иклис будет с ним, а Пенелопа будет одна. В окружении аристократов, которыэе её ненавидят. — Хорошо, — сказал он. — Я поеду. — Аэлин! — Иклис шагнул вперёд, но осекся. — Всё в порядке, — Аэлин мягко коснулся его руки. — Я буду осторожен. Каллисто смотрел на это касание. На то, как пальцы Аэлина легли на запястье раба. Как тот замер, словно прирос к месту. — Отлично, — Каллисто встал. — Через месяц я жду тебя на открытии. Не опаздывай. И возьми этого... — он кивнул на Иклиса, — с собой. Пусть охраняет. Он развернулся и ушёл, не попрощавшись. Красный плащ развевался на ветру, золотые волосы сверкали на солнце. Аэлин смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Господин, — тихо сказал Иклис. — Вы уверены? — Нет, — ответил Аэлин. — Но у меня нет выбора. Они остались сидеть в саду под старой яблоней, слушая, как ветер шелестит листвой. [Каллисто Регулус] [Привязанность: 32%] (+4% после чаепития) [Симпатия: 42%] (+4%) [Желание: 50%] (+5%) Каллисто уезжал с чувством, что Аэлин — не просто загадка. Аэлин — приключение. [Иклис] [Привязанность: 23%] (+3%) [Симпатия: 31%] (+3%) [Желание: 21%] (+3%) Иклис смотрел вслед кронпринцу и сжимал кулаки. Рубин на пальце врага и аметист на его собственном. Две половины одного целого. Но кому из них достанется сам Аэлин? [Продолжение следует...(⁠*⁠˘⁠︶⁠˘⁠*⁠)⁠.⁠｡⁠*⁠♡ ]