Смерть не единственный конец

Глава 14. Артефакты, награда и семейный совет       Аэлин. Шопинг с системой. Через три дня после визита кронпринца Аэлин понял, что больше не может откладывать. Охота приближалась, а он не был готов. Совсем. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и прокручивал в голове всё, что знал о грядущих событиях. Из рассказов Соён он помнил, что охота — это не просто развлечение для аристократов. Это какое-то мутное мероприятие. Там будут монстры, убийцы, хаос. В оригинале Пенелопа хрен знает как попала в лес(Эраст прослушал эту часть когда Соен объясняла) после какого-то чаепития, столкнулась с опасностями из-за того что убийцы охотились на кронпринца, ну и в завершении увидела потом его полуголым(судя по иллюстрациям — психопат оказался очень горячим). Но здесь по другому. Здесь система похоже намерена превратить мужских персонажей в пидорасов. Ивонна рядом с Пенелопой, поэтому с ними всё отлично. А он, Аэлин, должен сам стать пидорасом и превратить главных мужских персонажей в пидоров. Ну, а если рассуждать без этого, то что ему делать на охоте? Надо перестраховаться. Вдруг система решит, что для выполнения задания на охоте ему придётся оказаться в опасности?... Может взять арбалет? Не, слишком громоздкий(выглядит прикольно, но лень). Лук? Он умел стрелять, но плохо(это просто выглядело в его голове более пафосно, поэтому он и учился). Защитные артефакты — вот что реально могло помочь. В прошлой жизни, будучи врачом, он знал: лучшая победа — это мощная защита. Лучше предотвратить ранение, чем потом его лечить. Эта логика работала и здесь. Он сел, достал из ящика стола кошелёк с деньгами —карманные, которые герцог выделял ему чтобы аэлин не отказывал себе когда гуляет по городу, что Аэлин собственно делал редко, дома было лучше. Там набралось около двухсот тысяч золотых — достаточно для хорошего шопинга. — Иклис, — позвал он. — Мы едем в город. Иклис, который дежурил в коридоре, вошёл в комнату. За последние дни он стал появляться чаще, словно проверял, что хозяин на месте. Его серые глаза быстро скользнули по комнате, остановились на Аэлине. — Господин....? Один? Без охраны? — Ты – моя охрана. Одевайся. Мы едем вдвоём. Иклис молча кивнул. За месяц он научился не задавать лишних вопросов. Аэлин ценил это(всё верно, хрень надо творить без лишних вопросов). Через час они уже сидели в карете, направляясь в столичный торговый квартал. Аэлин смотрел в окно на серое небо, редких прохожих, кутающихся в плащи. Скоро его первая охота. Он вспомнил, как в прошлой жизни готовился к сложным операциям: изучал истории болезней, проверял инструменты, мысленно проигрывал каждый шаг. Сейчас он делал то же самое — только вместо скальпеля у него был лук, а вместо операционной — императорский лес. — Господин, — тихо сказал Иклис, нарушая тишину. — Вы волнуетесь? — Немного. Это нормально. — Я не дам вас в обиду. — Знаю. Они замолчали. Аэлин заметил, как Иклис сжал кулак, и на безымянном пальце блеснул аметист — серебряное кольцо, которое Аэлин подарил ему в первый день. Оно уже успело стать частью Иклиса. Как шрам. Как память. Торговый квартал встретил их шумом и суетой. Аэлин вышел из кареты, поправляя маскировочный браслет — на всякий случай, хотя сегодня он не планировал скрывать личность. Он шёл в свою любимую лавку, ту самую, где покупал деревянные мечи для Иклиса. Торговец, увидев знакомого клиента, расплылся в улыбке. — Господин! Давно не заглядывали! Чем могу служить? — Амулеты. Защитные. И нужны такие, чтобы не привлекали внимание — для девушек. И ещё мужские варианты, более строгие. И артефакты экстренной телепортации. — О! — торговец потирал руки. — Сейчас, сейчас. Он выложил на прилавок несколько изящных вещиц: брошь с сапфиром, заколку для волос с жемчугом, браслет из серебряных звеньев. «Эти три зачарованы на щит. Останавливают стрелы, слабые заклинания. Дамам в самый раз». Аэлин выбрал брошь для Пенелопы — сапфир переливался в точности как её бирюзовые глаза — и заколку для Ивонны, с жемчугом, напоминающим светлую кожу. — И ещё кулон с рубином, — добавил он, подумав о герцоге. Мужской, строгий, на толстой цепочке. — Для отца? — Да. И ещё два кольца и браслет. Торговец принёс кольца с тёмными камнями — обсидиан и оникс — и браслет из чёрной стали. «Защищают от магических атак и проклятий», — пояснил он. — Беру всё, — сказал Аэлин. — И артефакты телепортации. Пять штук. — Пять?! — торговец присвистнул. — Это дорого, господин. Каждый стоит по десять тысяч. — Я заплачу. Аэлин достал кошелёк, отсчитывая монеты. В его голове уже выстраивался план: два артефакта для него и Иклиса, один для герцога, один для Дерека и один для Рейнольда. Если что-то пойдёт не так, они смогут спастись. Он вспомнил пациентов, которых терял в прошлой жизни — из-за того, что не успел, не предусмотрел. Он не хотел повторять эту ошибку. Когда они вышли из лавки, нагруженные коробками, Иклис не выдержал: — Господин, зачем столько? Вы один, а артефактов — пять. — Для нас с тобой, для отца, для Дерека и Рейнольда. На всякий случай. На охоте может случиться всякое. Иклис хотел возразить, но промолчал. Он уже знал, что спорить с Аэлином бесполезно — тот всегда имел ответ на любой вопрос. Как будто уже всё просчитал. И это пугало. Они загрузили покупки в карету и двинулись обратно. Аэлин сидел, перебирая кольца, и вдруг почувствовал знакомое жжение в затылке. Система. [Система] [Новое задание!] [Повысьте показатели цели «Иклис» на 25 значений.] [Рекомендуемые варианты: объятия, поцелуи или что-то более пикантное ( ͡° ͜ʖ ͡°)] [Награда: зелье экстренной помощи.] — Что? — прошептал Аэлин, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Кончики ушей предательски порозовели. — Господин? — Иклис насторожился, его серые глаза сузились. — Ничего. Я... задумался. Он отвернулся к окну, пряча лицо. Двадцать пять процентов. Это много. Даже после всех подарков и разговоров Иклис рос лишь на несколько пунктов за раз. А тут — объятия, поцелуи... или «что-то более пикантное». Аэлин мысленно выругался. В прошлой жизни он спокойно ассистировал на операциях, видел обнажённые тела, держал в руках человеческие органы. Но это задание заставляло его чувствовать себя неловко. Как будто он снова был студентом-первокурсником, который впервые зашёл в анатомичку. Он посмотрел на Иклиса. Тот сидел, глядя в пол, сжимая в руке кольцо с аметистом. Его показатели: [Иклис] [Привязанность: 23%] [Симпатия: 31%] [Желание: 21%] Двадцать три, тридцать один, двадцать один. Чтобы поднять один из них на двадцать пять, нужно было что-то экстраординарное. Аэлин вздохнул. Он мог бы долго думать, искать обходные пути, но в прошлой жизни он усвоил одно правило: если проблема требует решения, решай её сразу. Не откладывай. Не тяни. Иначе будет только хуже. — Иклис, — сказал он, и голос его прозвучал ровнее, чем он ожидал. — Останови карету. — Господин? — Мы выйдем. Карета остановилась у небольшого парка. Аэлин вышел, Иклис последовал за ним. Ветер шелестел листвой, редкие прохожие не обращали на них внимания. Они дошли до уединённой части и Аэлин наконец развернулся к нему. — Встань на колени, — сказал Аэлин. Иклис замер. — Что? — Встань на колени. Передо мной. Это было унизительно. Для обоих. Но Аэлин знал, что если он не сделает этого сейчас, то потом будет хуже. Он должен был показать Иклису, что тот важен. Что его ценят. Что он не просто раб. Иклис медленно опустился на колени, не отрывая взгляда от Аэлина. В его серых глазах читалась смесь страха и ожидания. — Ты хорошо поработал, — сказал Аэлин, стараясь говорить ровно. — Эти дни. Ты был рядом, когда я нуждался в тебе. Ты защищал меня. Ты не задавал лишних вопросов. — Господин...– Иклис не знал чего ждать. — За свою верность ты заслужил награды. Аэлин шагнул ближе. Иклис смотрел на него снизу вверх. Как пациент, который отдаёт себя в руки врача, не зная, что будет дальше. Аэлин слегка приподнял его подбородок. Кожа Иклиса была тёплой. Он наклонился и поцеловал его в губы. Коротко. Мягко. Почти невесомо. Задание выполнено. [Желание: 36%] (+15%) [Привязанность: 35%] (+7%) [Симпатия: 43%] (+12%) [Задание выполнено!] [Награда: зелье экстренной помощи.] Аэлин отстранился и посмотрел на Иклиса. Тот застыл, не дыша. Его глаза были широко открыты, щёки горели. Он выглядел так, будто его ударили молнией. Аэлин улыбнулся. Мягко, почти тепло. Но Иклису было невдомёк, что причиной этой улыбки является задание выполнено с первого раза. Он видел только улыбку. И это захлестнуло его. — Вставай, — сказал Аэлин, протягивая руку. — Нам нужно ехать. Иклис не мог пошевелиться. Он смотрел на Аэлина, и в его серых глазах плясали огоньки. Он не знал, что это было — награда, жест, игра. Но он знал, что запомнит этот момент навсегда. — Спасибо, господин, — прошептал он, принимая руку.       Иклис. Мысли после. Они ехали обратно в карете. Аэлин сидел напротив, рассматривая артефакты, и не поднимал глаз. Иклис сидел, прижавшись спиной к стене кареты, и смотрел в пустоту. Он всё ещё чувствовал этот поцелуй. Губы Аэлина были мягкими, прохладными, и пахли мёдом и цветами. Иклис провёл пальцами по своим губам, ощущая привкус — сладковатый, чуть терпкий. «Почему?» — думал он. — «Зачем он это сделал?» Он смотрел на свои руки — грубые, с мозолями, в шрамах. И на кольцо с аметистом, которое не снимал. Аэлин дал ему это кольцо, назвал своим рыцарем, сказал, что он важен. А теперь ещё и поцеловал. Иклис не знал, что это значит. В Делмане его учили, что целуются и дарят подарки — возлюбленные , женаты пары... А рабы не получают подарков. Рабы не получают поцелуев. Рабы умирают, защищая своих господ, и это их единственная цель. Но Аэлин был другим. Аэлин смотрел на него так, будто он был человеком. Будто он был чем-то большим, чем просто раб. Иклис закрыл глаза и вспомнил, как Аэлин улыбнулся после поцелуя. Тепло. Мягко. Почти нежно. «Я хочу, чтобы он улыбался так всегда», — подумал Иклис. — «Только мне». Его сердце билось слишком быстро. [Иклис] [Привязанность: 38%] (+3%) [Симпатия: 46%] (+3%) [Желание: 40%] (+4%) Он не знал, что это означает. Но он знал, что теперь готов отдать за Аэлина жизнь. И это было страшно.       Семейный совет. Банкет. Вскоре после возвращения из города на дом обрушилась новость — приглашение на банкет в честь возвращения кронпринца. Золотой конверт с императорской печатью лежал на столе в гостиной, и все смотрели на него так, будто это была бомба. — Опять, — сказал Рейнольд, первым нарушая тишину. — Этот психопат не успокоится, пока не заполучит нашего белобрысого. — Рейнольд. — одёрнул его герцог, но без особого энтузиазма. — Что? Это правда. Он уже три раза присылал приглашения, а потом приехал сам. Теперь банкет. Аэлин, точно не поедет. Аэлин поднял глаза. Он сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и слушал. За последние дни он устал — от тренировок, от заданий системы, от мыслей о предстоящей охоте. Идея пропустить банкет казалась ему почти спасением. — Аэлин, — сказал Дерек, подходя к столу. — Рейнольд прав. Не стоит рисковать. Кронпринц явно заинтересован в тебе, и это опасно. Ты можешь остаться. — Я поддерживаю, — добавила Ивонна, сидевшая рядом с Пенелопой. — Кронпринц — псих. Я слышала, как он разговаривает с придворными. Он неуравновешенный, жестокий. Ему нельзя доверять. — Он не совсем такой, — тихо сказал Аэлин. — Он... сложный. Но не безнадёжный. Все замолчали. Рейнольд посмотрел на него с подозрением. — Ты что, защищаешь его? — Я не защищаю. Я просто говорю факты. Он пережил многое. Это не оправдывает его поступки, но объясняет. — Аэлин, — герцог подошёл и положил руку ему на плечо. — Ты слишком добр. Это может тебя погубить. — Я знаю. — Тогда не едь— сказал Дерек. — Останься здесь. Мы скажем, что ты заболел. — Или что ты уехал в поместье, — добавил Рейнольд. — Или что ты вообще не существуешь. Любая причина, только чтобы он не тащил тебя на этот банкет. Аэлин посмотрел на них и слабо улыбнулся. Они не знали, что он помнит свою прошлуб жизнь, что был врачом. Что он видел людей, потерявших всё, и знал, что иногда даже самые сломленные могут измениться. Но он не хотел спорить. Он хотел передохнуть. — Хорошо, — сказал он. — Я останусь. — Отлично, — герцог кивнул. — Тогда решено. Мы поедем без тебя. Пенелопа подошла и обняла его. — Ты правильно делаешь, — прошептала она. — Не лезь в это дерьмо. — Знаю. Они уехали вечером. Аэлин стоял у окна и смотрел, как кареты исчезают за воротами. В доме стало тихо. Только слуги шуршали в коридорах, да ветер завывал за окном. Он сел в кресло, взял книгу и попытался читать, но мысли были далеко.       Каллисто. Холод и тишина. Дворец сиял огнями. Хрусталь, золото, музыка. Аристократы кружились в танце, слуги разносили шампанское, придворные льстили и улыбались. Каллисто сидел на троне, подперев рукой подбородок, и смотрел на танцующих с ледяным безразличием. Меч висел на поясе — он никогда не снимал его на публике, не считая тот раз Аэлином. Слишком много врагов. Слишком много тех, кто хотел его смерти. — Ваше Высочество, — адъютант склонился к его уху. — Господин Аэлин Экхарт не прибыл. Семья передала, что он болен. Каллисто не дрогнул. Ни один мускул не двинулся на его лице. Только пальцы, лежавшие на рукояти меча, чуть сжались. — Болен, — повторил он без интонации. — В который раз. — Да, Ваше Высочество. — Передай герцогу, что я сожалею о болезни его сына. И что надеюсь увидеть его на охоте. Адъютант замер, ожидая продолжения. Но Каллисто молчал. Он встал с трона, не оглядываясь, и направился к выходу из зала. Музыка не стихла, но аристократы, стоявшие на его пути, расступались с тихой поспешностью. Никто не решился заговорить с ним. Каллисто вышел в коридор, и только тогда его лицо исказилось. Холодная маска треснула, обнажая ярость. Он ударил кулаком по каменной стене — раз, второй. Кровь выступила на костяшках, но он не почувствовал боли. — Он издевается надо мной, — прошептал он в пустоту. — Он делает это нарочно. Он достал из-за пазухи золотое кольцо с рубином и сжал его так сильно, что камень впился в ладонь. Аэлин. Белый, хрупкий, с глазами цвета аметиста. Мальчик, который посмел сказать ему «нет» и продолжает говорить «нет» снова и снова. Каллисто вспомнил тот день, когда он приехал в поместье без меча. Адъютант тогда спросил: «Ваше Высочество, а как же меч? Вы всегда берёте меч». И он ответил: «Сегодня не возьму. Не хочу пугать бедного мальчика. Он и так бледный». Это была не просто прихоть. Каллисто хотел проверить. Хотел увидеть, как Аэлин отреагирует на него без оружия. Будет ли он так же смел, так же дерзок, так же... красив, когда перед ним не будет клинка. И Аэлин не разочаровал. Он стоял, опираясь на руку своего раба, и смотрел на Каллисто с той же смесью страха и вызова, что и в первую их встречу. Каллисто тогда почувствовал странное облегчение. Аэлин не боялся его как все. Аэлин видел в нём не чудовище, а человека. И это было так непривычно, что Каллисто позволил себе роскошь доверия. Он оставил меч. Пришёл без оружия. И теперь, стоя в пустом коридоре, сжимая в руке кольцо, он думал о том, что Аэлин воспользовался этим доверием. Он продолжал прятаться. Продолжал отказывать. Продолжал ускользать, как тень. «Ты думаешь, что сможешь прятаться от меня вечно?» — подумал Каллисто. — «Ты ошибаешься». Он убрал кольцо, развернулся и пошёл в свои покои. Никто не должен был видеть его таким. Никто не должен был знать, что этот мальчик, этот белобрысый призрак, заставляет его терять контроль. [Каллисто Регулус] [Привязанность: 40%] (+8% от раздражения и одержимости) [Симпатия: 50%] (+8%) [Желание: 62%] (+12%) Он не мог выбросить Аэлина из головы. Каждое «нет» делало его только более настойчивым.       Рейнольд. Удовлетворение и тревога. Рейнольд стоял рядом с отцом, наблюдая за уходящим кронпринцем, и чувствовал странное удовлетворение. Психопат получил от ворот поворот. Аэлин остался дома, в безопасности. — Он не пришёл, — сказал Рейнольд тихо, чтобы никто не слышал. — И этот ублюдок в бешенстве. — Рейнольд, — предостерегающе сказал Дерек. — Что? Это правда. Ты видел его лицо? Он готов был выхватить меч. — Это опасно, — ответил Дерек. — Если он решит, что мы его игнорируем, он может навредить Аэлину. — Не навредит. Он влюблён в него, как школьник. Это очевидно. — Это не любовь, — возразил Дерек. — Это одержимость. Так что хуже. Рейнольд задумался. Он вспомнил, как Аэлин смотрел на кронпринца — с той смесью страха и любопытства, которую невозможно подделать. — Он не такой, как мы, — сказал Рейнольд. — Он видит в людях лучшее. Даже в этом психе. — Это его погубит. — Или спасёт. Они замолчали. В зале снова заиграла музыка, но никому не хотелось танцевать.       Деррик. Расчёт и холод. Дерек стоял у колонны, скрестив руки, и наблюдал за происходящим. Он видел ярость кронпринца, видел испуганные лица аристократов, видел, как отец сжал кулаки, пытаясь сохранить спокойствие. Это было опасно. Кронпринц не привык к отказам. Он привык, что ему подчиняются. А Аэлин — хрупкий, болезненный мальчик — бросал ему вызов снова и снова. И это привлекало кронпринца сильнее, чем любая покорность. — Деррик, — сказал Рейнольд, подходя к нему. — Что думаешь? — Мы поступили правильно, оставив Аэлина дома. — Это понятно. Но что дальше? — Дальше — охота. Кронпринц ждёт его там. Мы не сможем его удержать. — Можем. Скажем, что он болен. — Не сработает. Кронпринц приедет сам. Как в прошлый раз. Он не успокоится, пока не получит то, что хочет. — И что мы будем делать? Дерек посмотрел на брата. В его глазах был холодный расчёт. — Мы будем готовы. И если он попытается навредить Аэлину, мы будем рядом. — Ты думаешь, он навредит? — Я думаю, что он непредсказуем. И это страшнее, чем любая угроза. Рейнольд кивнул, соглашаясь.       Герцог. Отцовская доля. Герцог стоял в стороне, глядя на своих сыновей. Они обсуждали кронпринца, обсуждали Аэлина, обсуждали будущее. А он думал о том, что самостоятельно впустил в свой дом чужого мальчика. И этот мальчик изменил их всех. Аэлин был странным. Он не просил денег, не требовал внимания, не устраивал скандалов. Он просто был. И в его присутствии даже Дерек, который ненавидел всех вокруг, становился мягче. Герцог вспомнил, как Аэлин посмотрел на него, когда они обсуждали банкет. В его фиолетовых глазах не было страха. Только усталость. — Отец, — сказал Рейнольд, подходя к нему. — Мы едем домой? — Да. Нам нужно поговорить с Аэлином. Он должен знать, что произошло. — Думаешь, он будет волноваться? — Он будет делать вид, что не волнуется. Но мы знаем правду. Они вышли из дворца, садясь в карету. За их спинами зал продолжал шуметь, но уже без кронпринца.       Пенелопа и Ивонна. Рассказ. Дом встретил их тишиной. Аэлин сидел в гостиной, читая книгу, и поднял голову, когда они вошли. — Ну как? — спросил он. — Весело было? — Кронпринц сказал, что ожидает тебя на охоте. — И ещё он скучал, — добавила Пенелопа, садясь рядом. — по нему было видно, что он растроился Аэлин закрыл книгу. — Я так и думал. — Ты не боишься? — спросила Ивонна. — Немного. Но я не могу прятаться вечно. — Можешь, — сказала Пенелопа. — Мы тебя спрячем. В подвале. Никто не найдёт. Аэлин улыбнулся. — Спасибо за заботу. Но это не выход. Он снова открыл книгу, давая понять, что разговор окончен. Но внутри него зрело понимание: охота неизбежна. И он должен быть готов. [Система] [Новое событие: «Охотничьи состязания» активировано через 3 недели.] [Рекомендуется подготовиться.] Аэлин прочитал сообщение и вздохнул. Подготовка уже шла. Но он чувствовал, что этого недостаточно. Продолжение следует...