Смерть не единственный конец

Глава 11. Ожидание       Аэлин. Пробуждение. Сознание возвращалось медленно, толчками, как плохо настроенный радиоприёмник. Сначала пришёл звук — чьи-то приглушённые голоса, шорох ткани, скрип половиц. Потом запахи — лекарственные травы, восковые свечи, что-то сладковатое, похожее на мёд. И только затем — боль. Глухая, ноющая боль в шее, словно там, под кожей, всё ещё оставалось лезвие. Аэлин с трудом разлепил веки. Потолок сначала показался незнакомым. Он лежал в постели которая казалась чужой — слишком мягкой, слишком широкой. И пахло здесь не его мылом. Пахло здесь всеми присутствующими — Он очнулся! — голос Ивонны, сорванный от волнения. — Тихо ты, — а это, видимо Пенелопа, напряжённая, как струна. — Не кричи. — Я не кричу! Аэлин повернул голову — и пожалел об этом. Шея пронзила острой болью, перед глазами поплыли круги. Он зажмурился, пережидая приступ. — Лежи, — раздался голос Дерека. Холодный, как всегда, но в нём было что-то ещё. Что-то, чего Аэлин не мог распознать. — Лекарь сказал, тебе нужен покой. — Где я? — прошептал Аэлин, не открывая глаз. — В своей комнате, дурак, — это Рейнольд. Грубо, с привычным раздражением, но в его голосе тоже слышалась тревога. — Ты три дня без сознания провалялся. Три дня, белая ты наша бестия! — Три дня? — Аэлин открыл глаза и попытался сесть. Пенелопа тут же подхватила его, подкладывая под спину подушки. — Лекарь сказал, это нервное истощение, — она говорила быстро, словно боялась, что он снова отключится. — Плюс потеря крови. У тебя была небольшая рана, но она воспалилась. Температура поднималась до сорока. — Кто-нибудь объяснит, что случилось на приёме? — это уже герцог. Он стоял в дверях, мрачный, как грозовая туча. — Почему мой приёмный сын вернулся оттуда с порезом на шее и в беспамятстве? Все замолчали. Аэлин медленно поднял руку к шее. Под пальцами — грубая повязка, под ней — саднящая рана. Он вспомнил. Каллисто. Меч. Лабиринт. Потом Винтер, платок, и темнота. — Кронпринц, — тихо сказал он. — Я встретил его в саду. — Что?! — герцог шагнул в комнату. — Ты разговаривал с кронпринцем? — Не совсем. Он... приставил меч к моему горлу. Сказал, что подумает, убивать меня или нет. В комнате повисла тишина. Потом Рейнольд выругался — длинно, со вкусом, используя такие выражения, что даже Ивонна покраснела. — Я убью этого психа! — рявкнул он. — Клянусь Экхартами, я... — Рейнольд! — оборвал его герцог. — Замолчи. Сейчас же. — Но отец! — Я сказал — замолчи. Рейнольд стиснул зубы, но замолчал. Его лицо было красным, кулаки сжаты. Дерек стоял у окна, глядя в сад, и молчал. Но Аэлин видел, как побелели его костяшки на подоконнике. — Аэлин, — герцог подошёл к кровати. — Ты что-то сказал кронпринцу? — Я... подарил ему кольцо, — признался Аэлин. — С рубином. Сказал, что его глаза похожи на этот камень. Герцог медленно выдохнул. — Ты подарил кронпринцу кольцо. И сказал, что у него красивые глаза. — Да. — И поэтому он не убил тебя? — Похоже на то. Герцог закрыл лицо рукой. Плечи его дрожали — то ли от смеха, то ли от ярости. — Этот мальчик, — пробормотал он, — этот белобрысый мальчик... Он либо гений, либо самый большой идиот, которого я встречал в своей жизни. — Он гений, — тихо сказала Ивонна. — Я всегда это знала.       Аэлин. Восстановление. Следующие несколько дней Аэлин провёл в постели. Эмили приносила ему бульон и тёплое молоко с мёдом, Пенелопа читала вслух, Ивонна заплетала его волосы в косы, чтобы они не спутывались. Рейнольд заходил каждый вечер. Садился на стул у двери, скрещивал руки на груди и молчал. Иногда спрашивал «как ты?» и, не дожидаясь ответа, уходил. Дерек заглянул один раз, сказал «выздоравливай» и исчез до утра следующего дня, когда принёс новости. — Кронпринц присылал приглашение, — сообщил он, положив конверт на прикроватный столик. — На прогулку в императорский сад. Аэлин взял конверт, повертел в руках, не вскрывая. — Я откажусь. — Умно, — кивнул Дерек. — Пока ты болен, никто не может тебя никуда тащить. — Я не болен, — возразил Аэлин. — Но у меня есть право на восстановление. — Право на восстановление, — усмехнулся Дерек. — Звучит почти убедительно. Он ушёл, оставив конверт на столе. Аэлин смотрел на золотую печать с драконом и думал о том, что его план работает. Каллисто заинтригован, но пока далеко. Слишком далеко, чтобы быть опасным. [Каллисто Регулус] [Привязанность: 17%] (+2%) [Симпатия: 25%] (+3%) [Желание: 32%] (+4%) Он улыбнулся. Цифры росли, даже когда он лежал в постели и ничего не делал. Игра продолжалась.       Герцог. Разговор. На четвёртый день, когда Аэлин уже мог сидеть без головокружения, в комнату вошёл герцог. Он присел на край кровати — непривычный жест, почти отеческий. — Нам нужно поговорить, — сказал он. Аэлин кивнул, откладывая книгу. — Я не буду спрашивать, зачем ты пошёл в сад-лабиринт, — начал герцог. — Догадываюсь. Ты хотел встретиться с кронпринцем. — Да. — Зачем? — Чтобы... понять, чего от него ожидать. Герцог посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты знаешь, что он опасен? — Знаю. — И всё равно пошёл. — Да. Герцог вздохнул, потёр переносицу. — Ты не боишься смерти, Аэлин? Аэлин задумался. Боится ли он? В прошлой жизни — да, боялся. Боялся ошибиться на операции, боялся потерять пациента. Боялся умереть и не закончить важное дело. Но здесь, в этом мире, смерть была не просто концом. Она была перезагрузкой. Или не была. Он до сих пор не знал. — Боюсь, — ответил он честно. — Но не так, как должен. — Это опасно. — Я знаю. Герцог помолчал, потом сказал: — Если кронпринц пришлёт ещё приглашение, не отказывайся сразу. Пусть думает, что ты поддаёшься на уговоры. Так безопаснее. — Вы советуете мне врать кронпринцу? — Я советую тебе выжить, — жёстко ответил герцог. — А для этого иногда приходится врать. Он встал, поправил мундир. — Отдыхай. Когда начнутся охотничьи состязания. Я хочу, чтобы ты был в форме. — Охотничьи состязания? — Аэлин нахмурился. — Но я... — Ты поедешь, — перебил герцог. — Как член семьи Экхарт. Без возражений. Он вышел, оставив Аэлина одного. Аэлин смотрел на закрытую дверь и думал о том, что в оригинале охота была кровавой мясорубкой. Монстры, убийцы, Каллисто с мечом. И Пенелопа, которая стреляла из арбалета, спасая свою жизнь. — Чёрт, — прошептал он. — Ну что за жизнь. Он лёг на подушку, закрыл глаза и попытался вспомнить всё, что рассказывала Соён об охотничьих состязаниях. Она говорила много, но он слушал вполуха. Что там было? Какой-то монстр, кажется, белый тигр. Или медведь? И убийцы, которые напали на кронпринца. И Пенелопа, которая... Аэлин сел, резко, не думая о боли в шее. — Пенелопа, — прошептал он. — Если я не пойду на охоту, кто её защитит? Он вдруг понял, что выбора у него нет. Он поедет на охоту. Даже если это будет стоить ему жизни. Ради неё. Ради сестры. Продолжение следует...