Смерть не единственный конец

Глава 8. Показатели       Уведомление. За неделю до дня рождения второго принца Аэлин сидел в библиотеке, как делал это почти каждый вечер. Книга по истории магических артефактов лежала раскрытой на коленях, но мысли были далеко. Он считал дни. Семь. Семь дней до момента, когда начнётся событие. Когда он встретит Каллисто, когда придётся делать выбор, от которого зависит жизнь. Воздух перед ним задрожал. Аэлин замер, узнавая это ощущение. Система. Прямоугольное окно проявилось в пустоте, загораясь яркими буквами: [Поздравляем с входом в игру!] [Теперь вам доступны показатели привязанности, симпатии и желания по отношению к вам главных целей для завоевания.] [Цели для завоевания:] [Иклис] [Винтер Верданди] [Рейнольд Экхарт] [Деррик Экхарт] [Каллисто Регулус] Аэлин смотрел на имена и чувствовал, как внутри всё холодеет. Рейнольд. Деррик. Люди, с которыми он прожил под одной крышей восемь лет. Которые стали... почти семьёй. Почти. Теперь они — цели. Иклис — раб из поверженной страны, которого герцог возможно ещё не привёл в дом. Винтер Верданди — загадочный волшебник, аристократ. Каллисто — безумный кронпринц, убийца. И он должен завоёвывать их симпатию? И привязанность? И... Он перечитал последний пункт. Желание. Щёки вспыхнули. Соён рассказывала о том, что в манхве были романтические линии, были сцены, были намёки. Но одно дело читать об этом, и совсем другое — видеть перед собой. — Чёрт, — выдохнул он. Экран мигнул и исчез. Аэлин откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Показатели. Они будут висеть над головами целей, как в той манхве. Он сможет видеть, что они чувствуют к нему. Сможет отслеживать изменения. Это давало преимущество. Огромное преимущество. Но это же делало всё... слишком реальным. — Аэлин? — голос Пенелопы вырвал его из мыслей. — Ты спишь? Ужин скоро. — Иду, — ответил он, вставая. Перед тем как выйти, он посмотрел на свои руки. Тонкие, бледные, почти прозрачные в свете лампы. Руки, которыми он будет сражаться за её жизнь.        Первый взгляд. За ужином всё было как обычно. Рейнольд ворчал на качество мяса, Деррик молчал, Ивонна щебетала о своих делах, Пенелопа подшучивала над Рейнольдом. Аэлин сидел и смотрел. Над головой Рейнольда, прямо в воздухе, горела надпись: [Рейнольд Экхарт] [Привязанность: 25%] [Симпатия: 30%] [Желание: 5%] Аэлин моргнул. Пять процентов желания? Он посмотрел на Рейнольда. Тот как раз злобно косился на него за то, что Аэлин якобы слишком громко жуёт. Пять процентов желания явно не означали, что Рейнольд его хочет. Скорее, это был какой-то базовый показатель, возможно, связанный с физическим влечением как таковым. Или система просто фиксировала всё подряд. Он перевёл взгляд на Деррика. [Деррик Экхарт] [Привязанность: 15%] [Симпатия: 20%] [Желание: 0%] Ноль. Это было ожидаемо. Деррик всегда относился к нему с подозрением. Пятнадцать процентов привязанности — видимо, за годы совместной жизни он всё же стал считать Аэлина частью дома, пусть и нежеланной. Ивонна. Она не была в списке целей, и над её головой ничего не горело. Пенелопа — тоже. Только Рейнольд и Деррик. — Аэлин, ты чего застыл? — спросила Ивонна. — Ешь давай. — Аппетит пропал, — улыбнулся он. — Наверное, переволновался перед приёмом. — Ты? Волнуешься? — Рейнольд фыркнул. — Ты же у нас ходячий лёд. Ничего не чувствуешь. Аэлин посмотрел на него и мысленно усмехнулся. Если бы ты знал, что у тебя над головой висит... — Иногда даже лёд тает, — ответил он. Рейнольд нахмурился, но спорить не стал.       Иклис и другие. После ужина Аэлин ушёл в свою комнату и достал лист бумаги. Он записал имена: 1. Иклис — пока не появился. В оригинале герцог привёл его в дом, заметив талант. Но когда это случится? До приёма или после? 2. Винтер Верданди — маркиз-волшебник. Торговец информацией. В оригинале он помогал Ивонне. С ним надо быть осторожным. 3. Рейнольд — 25% привязанности, 30% симпатии, 5% желания. Внезапно высокие показатели для того, кто всю жизнь его ненавидел. Или не ненавидел? 4. Деррик — 15% привязанности, 20% симпатии, 0% желания. Предсказуемо. С ним будет сложнее всего. 5. Каллисто Регулус — самый опасный. В оригинале Пенелопа умирала от его руки десятки раз. Аэлин отложил перо. Ему нужно было встретиться с каждым из них. Завоевать их доверие, привязанность, симпатию. А в некоторых случаях, судя по показателям желания, возможно, и не только это. Мысль была неприятной. В прошлой жизни он вообще не думал о романтических отношениях — работа, работа, работа. Соён пыталась его растормошить, звала на свидания вслепую, но он всегда отказывался. — Доктор Эраст, вы же не железный! — возмущалась она. — Вам нужно жить, а не только оперировать! — Я живу, — отвечал он. — Моя жизнь — это больница. Теперь больница осталась в другом мире. А здесь была игра, где его чувства и тело стали оружием. — Я справлюсь, — прошептал он. — Ради неё.       Рейнольд. Ночной разговор. Аэлин не спал. Луна светила в окно, заливая комнату серебристым светом. Он сидел на подоконнике, глядя в сад, когда услышал шаги. — Опять не спишь? — голос Рейнольда раздался из темноты коридора. — А ты опять следишь? — ответил Аэлин, не оборачиваясь. Рейнольд вышел из тени. Он был в домашней рубашке, волосы растрёпаны, вид — недовольный, как всегда. — Не слежу. Просто увидел свет. — У меня всегда горит свет по ночам. — Знаю. — Рейнольд помялся, потом неожиданно шагнул в комнату. — Можно? Аэлин удивлённо поднял бровь, но кивнул. Рейнольд сел на край кровати, глядя куда-то в сторону. — Слушай, — начал он неловко. — Я понимаю, что мы с тобой... не друзья. Но завтра этот приём, и там будут все эти... аристократы. И я подумал... Он замолчал. Аэлин ждал. — Если кто-то начнёт к тебе приставать, ты скажи. Я разберусь. Это было так неожиданно, что Аэлин чуть не рассмеялся. — Ты хочешь меня защитить? — уточнил он. — Не защитить, — огрызнулся Рейнольд. — Просто... ты хоть и белобрысый урод, но ты наш белобрысый урод. Я не позволю каким-то выскочкам тебя обижать. Аэлин посмотрел на него и увидел над его головой: [Рейнольд Экхарт] [Привязанность: 28%] (+3%) [Симпатия: 33%] (+3%) [Желание: 7%] (+2%) Показатели выросли. От этого разговора. — Спасибо, Рейнольд, — тихо сказал Аэлин. — Я ценю это. Рейнольд фыркнул, встал и направился к двери. — Не думай, что это что-то значит. Просто... спи давай. Он вышел. Аэлин остался один, глядя на закрытую дверь. — Интересно, — прошептал он. — Очень интересно.       План. Утром Аэлин проснулся с чётким планом. Он должен был встретиться с каждым из целей до приёма или во время него. Узнать их, понять, как с ними взаимодействовать. Иклис ещё не появился, но Аэлин знал, что герцог собирается на аукцион рабов на следующей неделе. Нужно будет сделать так, чтобы Иклис попал именно в их дом. В оригинале Пенелопа выкупила его сама, но здесь... Здесь Пенелопа не была одинокой злодейкой. У неё была семья. У неё был он. Может быть, Иклис будет предан не ей, а ему? Аэлин записал эту мысль. Винтер Верданди. Маркиз-волшебник, который часто скрывает свою личность. В оригинале , не на приёмах он появлялся в маске белого кролика. Если Аэлин сможет его вычислить, возможно, удастся установить контакт раньше, чем начнутся основные события. Рейнольд и Деррик — дома. С ними можно работать постепенно. Каллисто... Аэлин отложил перо. Каллисто был самым сложным. Безумный кронпринц, который убивал всех, кто ему не нравился(по крайней мере это он уловил из болтовни Соен). В оригинале Пенелопа выжила только потому, что призналась ему в любви. Сможет ли Аэлин сделать то же самое? Сможет ли посмотреть в эти красные глаза и солгать? Он вспомнил лицо Соён, когда она рассказывала про Каллисто. «Он психопат, но такой притягательный!» — Надеюсь, твой психопат не убьёт меня при первой встрече, — прошептал Аэлин. За дверью послышались шаги и голоса. Ивонна и Пенелопа уже проснулись и, судя по всему, спорили о том, какую причёску сделать Аэлину на приём. Он улыбнулся. С ними всё было просто. С ними он был собой. Почти. — Аэлин! — в комнату влетели обе. — Вставай! У нас мало времени! — Я уже встал, — ответил он, пряча листок с планом в ящик стола. — Отлично! — Ивонна подбежала с расчёской в руках. — Садись, сегодня я сделаю тебе самую красивую причёску в твоей жизни! — Самую красивую? — переспросил Аэлин. — А в прошлый раз ты говорила то же самое. — В прошлый раз была просто красивая. Сегодня будет самая красивая. Есть разница! Пенелопа закатила глаза, но улыбнулась. Аэлин сел на стул и закрыл глаза, позволяя девочкам делать свою магию. За окном вставало солнце. До приёма оставалось семь дней. Игра начиналась. Продолжение следует...