Смерть не единственный конец

Глава 7. Система       Утро перед приёмом. Солнце только начинало золотить верхушки деревьев, когда Аэлин открыл глаза. Он не спал. Вернее, спал урывками, то проваливаясь в тревожную темноту, то выныривая из неё с колотящимся сердцем. Последние несколько ночей ему снилась Соён. Она сидела в ординаторской, пила свой ужасный растворимый кофе и улыбалась. — Доктор Эраст, вы когда-нибудь думали, что было бы, если бы мы встретились не здесь? Если бы всё было по-другому? Он не знал, что ответить даже во сне. Аэлин сел на кровати, проводя рукой по лицу. Волосы частично рассыпались по плечам — Ивонна вчера так и не расплела их перед сном, сказала, что «так красивее». Он не стал спорить. За окном щебетали птицы. Обычное утро. Обычный день перед обычным приёмом во дворце, куда они все должны были ехать. И вдруг... Воздух перед ним задрожал. Аэлин замер, не веря своим глазам. Прямо в пустоте, на уровне его лица, начало проявляться прозрачное прямоугольное окно. Оно мерцало, наливаясь цветом, и через несколько секунд стало ярким, чётким, неоспоримо реальным. Текст горел перед ним, как призрачное пламя: ``` [Скоро начало игры! Кто будет играть?] [「Аэлин」 или 「Пенелопа」] ``` Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось где-то в горле, заглушая дыхание. Аэлин смотрел на это окно и не мог пошевелиться. Он узнал его. Конечно, узнал. Соён сотни раз описывала ему системные уведомления из манхвы. Как они появлялись перед Пенелопой, как предлагали выбор, как вели её по сюжету к смерти или, если повезёт, к спасению. — Система, — прошептал он одними губами. — Та самая система. Голова закружилась. Восемь лет он жил в страхе, что однажды это начнётся. Восемь лет надеялся, что раз сюжет изменился, то и система не появится. Но она была здесь. Прямо перед ним. Реальная, как этот мир, как его руки, как белые волосы, которые Ивонна заплетала ему вчера вечером. Он посмотрел на варианты выбора. «Аэлин». «Пенелопа». В оригинале Пенелопа была игроком. Злодейкой, которая должна была завоёвывать симпатию мужских персонажей, чтобы выжить. Которая умирала снова и снова, пока не находила нужный путь. Но здесь всё было иначе. Пенелопа выросла не в ненависти и одиночестве. У неё была Ивонн. У неё был он. Она не стала той озлобленной девушкой, которую описывала Соён. Если система выберет Пенелопу... Аэлин закрыл глаза. Он вспомнил ту сцену на пикнике восемь лет назад, когда осознал, где оказался. Вспомнил свой ужас, свои слёзы. Вспомнил, как поклялся себе, что спасёт её. Если Пенелопа станет игроком, она будет в опасности. Она будет делать ошибки, выбирать не те ответы, умирать. А он, Аэлин, сможет только наблюдать? Нет. Нет. Он открыл глаза и, не позволяя себе думать дальше, протянул руку и коснулся варианта «Аэлин». Экран мигнул. ``` [Выбор принят! Игрок: Аэлин.] ``` Аэлин выдохнул, но тут же новое сообщение загорелось перед ним: ``` [Игра начнётся в следующем месяце.] ``` Следующий месяц. Приём в императорском дворце. День рождения второго принца. Первый эпизод манхвы где Пенелопа пыталась найти кнопку сброса. Тот самый момент, когда Пенелопа в оригинале впервые столкнулась с Каллисто и... умерла. Или не умерла, если выбирала правильно. Системное окно исчезло так же внезапно, как появилось, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха. Аэлин сидел неподвижно, глядя в пустоту. — Значит, началось, — прошептал он.       Решение. Первым порывом было разбудить Пенелопу. Рассказать ей всё. Объяснить, что они в игре, что скоро начнётся кошмар. Но он остановил себя. Что он скажет? «Здравствуй, я на самом деле не твой брат, а взрослый мужчина из другого мира, который вселился в тело твоего брата-близнеца. И мы сейчас в манхве, где ты должна была стать злодейкой и умереть, но я выбрал себя игроком, чтобы тебя спасти»? Пенелопа не поверит. Или поверит, но тогда рухнет всё, что они строили восемь лет. Её доверие, её любовь, её вера в него. А если система узнает, что он раскрыл себя? Вдруг будут штрафы? Вдруг Пенелопу накажут? Нет. Нельзя. Он должен молчать. Должен играть свою роль — тихого, загадочного, нежного брата, которого все любят и никто не подозревает. Аэлин встал и подошёл к окну. Сад просыпался, роса блестела на листьях, где-то вдалеке слышались голоса слуг. Следующий месяц. Приём. Он вспомнил всё, что рассказывала Соён. Первая встреча с Каллисто в саду-лабиринте. Его безумные глаза, окровавленный меч. Варианты ответов, от которых зависела жизнь. — Я справлюсь, — сказал он себе. — Я знаю сюжет. Я знаю, какие ответы правильные. Я не дам никому умереть. Но внутри всё дрожало. В оригинале Пенелопа умирала десятки раз, перезапуская игру. У него не будет перезапусков. Одна ошибка — и всё кончено. Он глубоко вздохнул и начал мысленно перебирать всё, что знал о сюжете. Каллисто. Рейнольд. Деррик. Винтер. Иклис. Каждый из них был важен. Каждый мог стать врагом или союзником. — Аэлин? — в дверь постучали. Голос Ивонн. — Ты уже встал? Нам скоро выезжать! — Да, — ответил он, удивляясь, как ровно звучит его голос. — Заходи. Ивонна впорхнула в комнату, сияющая, в лёгком утреннем платье. За ней, как всегда, следовала Пенелопа, уже одетая и причёсанная. — Ты чего такой бледный? — спросила Пенелопа, внимательно вглядываясь в его лицо. — Опять не спал? — Просто думал, — улыбнулся Аэлин. — О предстоящем приёме. — О, не волнуйся! — Ивонна подбежала и обняла его. — Мы будем рядом. И потом, все эти аристократы такие скучные, что даже думать о них не стоит. Главное — держать спину прямо и улыбаться. — И не давать Рейнольду возможности вставить свои пять копеек, — добавила Пенелопа. Они рассмеялись. Аэлин позволил себе улыбнуться шире. — Ладно, идите, я скоро спущусь. Когда девочки ушли, он ещё раз посмотрел в окно. Месяц. У него есть месяц, чтобы подготовиться. Чтобы вспомнить каждую деталь, которую вбивала в его голову Соён. — Спасибо тебе, — прошептал он, обращаясь к призраку прошлой жизни. — Ты даже не представляешь, как ты мне помогла.       Сборы. Выезжали они всей семьёй, кроме отца, который должен был присоединиться позже. Две роскошные кареты, слуги, охрана — всё как полагается древнему роду Экхартов. В первой карете ехали Ивонна, Пенелопа и Аэлин. Во второй — Деррик и Рейнольд, которые всё равно бы всю дорогу ворчали на девичью болтовню. — Аэлин, ты сегодня какой-то задумчивый, — заметила Ивонна, когда карета тронулась. — Что-то случилось? — Нет, — покачал головой он. — Просто... предчувствие, что этот приём будет особенным. — Особенным? — Пенелопа нахмурилась. — В плохом смысле? — В каком-то смысле. Но не волнуйтесь, я справлюсь. Ивонна и Пенелопа переглянулись, но промолчали. Они привыкли к его странным замечаниям. Иногда он говорил вещи, которые сбывались. Иногда просто молчал и смотрел вдаль. Они научились не спрашивать. За окном проплывали поля, деревни, леса. Аэлин смотрел на этот мир и думал о том, как странно устроена жизнь. В прошлой жизни он лечил сердца. Здесь ему предстояло спасать сестру от смерти, которая была предопределена сюжетом. — Расскажи нам что-нибудь, — попросила Ивонна, чтобы разрядить тишину. — Какую-нибудь историю. Аэлин улыбнулся. — Хорошо. Я расскажу вам историю об одном человеке, который попал в чужой мир и должен был выжить, используя свои знания. — О, это звучит интересно! — оживилась Пенелопа. — Что это за мир? — Мир, где правят магия и интриги. Где красивые принцы могут оказаться чудовищами, а чудовища — принцами. Где одна ошибка может стоить жизни. — Мрачновато, — заметила Ивонна, но в её глазах горел интерес. — Но у этого человека была цель. Спасти того, кого он любил. И ради этого он был готов на всё. Карета катилась по дороге, а Аэлин рассказывал им историю, которая была его собственной жизнью, только в иносказательной форме. А девочки слушали, затаив дыхание. Они не знали, что эта история — правда. Но однажды, возможно, узнают.        Дворец. Дворец встретил их шумом, блеском огней и толпами аристократов. Кареты одна за другой подъезжали к парадному входу, из них выходили разодетые дамы и важные господа. — Опять этот цирк, — пробормотал Рейнольд, когда они все собрались у входа. — Терпеть не могу эти приёмы. — Ты просто не умеешь себя вести, — парировала Ивонна. — В прошлый раз ты чуть не подрался с графом Келлином. — Он первый начал! — Ты назвал его жену «пышкой». — Она пышка! — Рейнольд, — вмешался Деррик ледяным тоном. — Замолчи. Рейнольд надулся, но замолчал. Аэлин смотрел на дворец и чувствовал, как внутри нарастает холод. Где-то там, в саду-лабиринте, через месяц появится Каллисто. А пока... пока нужно просто пережить этот вечер. — Ты как? — тихо спросила Пенелопа, касаясь его руки. — В порядке, — ответил он, улыбнувшись. — Просто... много людей. — Держись рядом с нами. Мы прикроем. Он кивнул. Они вошли в бальный зал. Музыка, смех, звон бокалов. Знакомые и незнакомые лица. Аристократы, которые косились на них с любопытством — слухи о странном беловолосом юноше из дома Экхартов давно разошлись по столице. — Смотрите, это они, — шептались за спинами. — Тот самый альбинос. Говорят, он гений. — А девушка рядом с ним? Приёмная дочь герцога. Выросла красавицей. — А Ивонна, настоящая дочь, как она похожа на мать... Аэлин шёл сквозь толпу, чувствуя на себе десятки взглядов. Он привык. За столько лет он научился не обращать внимания. Но сегодня всё было иначе. Сегодня каждый взгляд казался ему предвестником будущего. Каждая улыбка — возможной угрозой. — Аэлин, — позвала Ивонна. — Пойдём, я познакомлю тебя с дочерьми маркизы. Они очень милые. — Иди первой, — мягко сказал он. — Я подойду позже. Хочу немного осмотреться. Ивонна колебалась, но Пенелопа кивнула: — Я присмотрю за ней. Когда девочки отошли, Аэлин остался у колонны, наблюдая за залом. Здесь были все. Будущие участники его игры. Красивые, опасные, живые. Где-то в толпе мелькнули золотые волосы, и сердце пропустило удар. Но это оказался не Каллисто, просто какой-то светловолосый аристократ. Аэлин выдохнул. — Рано, — прошептал он. — Ещё рано. Но отсчёт уже пошёл. Продолжение следует...