Смерть не единственный конец

Глава 5. Пикник. Осознание.       Рейнольд. Попытка сближения. — Это самая дурацкая идея в твоей жизни, — заявил Рейнольд, пиная камешек на тропинке. Деррик, шагавший впереди, даже не обернулся. — Ты можешь остаться в доме и дальше дуться в одиночестве. Я не настаиваю. Рейнольд стиснул зубы. Остаться в доме? Чтобы Ивонна снова весь день просидела с этими двумя, а на него даже не взглянула? Ну уж нет. Он, конечно, не признался бы брату, но последние два года его бесило, что Ивонна тает рядом с белобрысым уродом. Раньше она всегда бегала за ним, Рейнольдом, просила покатать на спине, рассказывала свои дурацкие истории. А теперь? Теперь она только и делает, что заплетает волосы этому... этому... — Они уже там, — сказал Деррик, кивая вперёд. На поляне, залитой солнцем, был расстелен огромный плед. Слуги уже разложили корзины с едой, фруктами, лимонадом. Ивонна сидела в центре, что-то оживлённо рассказывая. Пенелопа слушала, чуть улыбаясь. Аэлин сидел чуть поодаль, поджав под себя ноги, и смотрел куда-то вдаль. Его белые волосы, заплетённые в сложную косу, переливались на солнце. — Вы пришли! — Ивонна вскочила и побежала к братьям. — Я уже думала, что вы не появитесь! — Дела, — коротко бросил Деррик, но уголки его губ чуть дрогнули. Он был рад видеть сестру. Рейнольд фыркнул и плюхнулся на плед, демонстративно отвернувшись от Аэлина. Тот даже не посмотрел в его сторону. — Я принесла ваши любимые пирожные! — Ивонна засуетилась, раскладывая угощение. — Пенелопа, это тебе с клубникой. Аэлин, а тебе с мёдом, ты же любишь сладкое. — Спасибо, Ивонна, — тихо ответил Аэлин, беря пирожное. Рейнольд закатил глаза. Вечно этот белый прикидывается паинькой. Но солнце грело, ветерок шевелил траву, и даже Рейнольд постепенно расслабился. Ивонна щебетала без умолку, Пенелопа иногда вставляла короткие замечания, Деррик молчал, но явно наслаждался моментом. Аэлин же смотрел на Ивонну и не мог отвести взгляд.        Аэлин (Эраст). Воспоминание. Она светилась. Ивонна сидела напротив, смеялась над чем-то, что сказала Пенелопа, и её лицо было таким живым, таким счастливым, что у Аэлина вдруг защемило сердце. Он смотрел на неё и видел другое лицо. Другое время. Другую жизнь. Соён. Она появилась в его отделении три года назад — молодой интерн, только что закончившая университет. Ей было двадцать два, ему — двадцать семь. Она была полной противоположностью его серьёзному, сосредоточенному миру. Вечно улыбалась, вечно таскала в больницу какие-то сладости, вечно опаздывала на пять минут и вечно придумывала для этого нелепые оправдания. Но она была талантлива. Эраст, который терпеть не мог безответственных людей, почему-то прощал ей всё. Может быть, потому что она горела работой так же, как он. Может быть, потому что в её глазах всегда плясали смешинки, от которых у него самого теплело на душе. А ещё она обожала манхву. — Доктор Эраст! — она влетела в ординаторскую, размахивая телефоном. — Вы даже не представляете, что я нашла! Это шедевр! Это лучшая манхва в моей жизни! — Соён, у меня операция через двадцать минут, — ответил он, не отрываясь от записей. — Я вам всё равно расскажу! — она плюхнулась на стул рядом и затараторила. — Там такая история! Главная героиня попадает в игру и становится злодейкой Пенелопой, и должна выжить, завоевывая симпатию мужских персонажей. А они там такие! Каллисто — просто огонь! Бешеный кронпринц, который рубит головы направо и налево, но такой красивый! А Рейнольд — младший брат, мерзавец, но с характером! А Деррик — холодный, надменный, но внутри, наверное, тоже что-то есть! Эраст слушал вполуха, но её энтузиазм был заразителен. — И самое главное, — Соён понизила голос до заговорщического шёпота, — там есть Ивонн. Настоящая дочь герцога. Она потерялась в детстве, на ее место взяли Пенелопу, Ивонн возвращается только через много лет, когда Пенелопе исполняется восемнадцать. И вот тогда начинается самое интересное! — Звучит как типичный роман для девочек, — сухо заметил Эраст. — Не смейте так говорить! — возмутилась Соён. — Там такие повороты! Пенелопа постоянно умирает и перезапускает игру. Это же драма! И Каллисто... ах, Каллисто... Она мечтательно закатила глаза. — Вы бы видели его иллюстрации! У него золотые волосы и красные глаза. Он конечно психопат, но такой притягательный! Эраст усмехнулся. — Ты говоришь о нём так, будто это реальный человек. — А вдруг? — Соён подмигнула. — Вдруг где-то в параллельной вселенной они все существуют? И Пенелопа пытается выжить? И Каллисто рубит головы? Представляете? Эраст покачал головой и ушёл на операцию. Но Соён не унималась. Целый год она «выносила ему мозг» этой манхвой. Рассказывала каждый новый эпизод, показывала иллюстрации, спорила о том, кто лучший мужской персонаж. Она даже принесла однажды распечатку с описанием всех персонажей и заставила его прочитать. — Для общего развития! — заявила она. Эраст тогда пролистал страницы, запомнил имена и основные сюжетные линии. Каллисто Регулус, кронпринц с красными глазами, который убивает злодейку в каждой второй концовке. Рейнольд Экхарт, младший брат с розовыми волосами, который ненавидит Пенелопу. Деррик, старший, холодный и расчётливый. Винтер, волшебник. Иклис, раб, который станет рыцарем. И Пенелопа. Злодейка, которая должна умереть. — Если бы я попала в эту манхву, — мечтала Соён, — я бы точно выбрала Каллисто. Или, может, Иклиса. Он такой милый, когда перестаёт быть рабом. — Ты бы там и дня не прожила, — ответил Эраст. — Убили бы на первой же странице. — Эй! — обиделась Соён. — Я бы выжила! Я умная! Они тогда посмеялись. А теперь...       Осознание. Аэлин смотрел на Ивонну, и кусочки мозаики складывались в голове с ужасающей ясностью. Розовые волосы. Синие глаза. Герцог Экхарт. Деррик. Рейнольд. Ивонн. Пенелопа. Он вспомнил. Не каждую деталь, которую вбивала в его голову Соён, но достаточно, для начала. Главная героиня, настоящая дочь герцога, возвращается домой после долгих лет отсутствия. Злодейка Пенелопа пытается выжить. Каллисто — опасный красавчик с красными глазами. Но здесь всё было не так. Ивонна не терялась на годы. Она пропала на несколько дней. И её нашли. Нашли вместе с ним, Аэлином. Их не должно было быть. Ни его, ни Пенелопы в этом доме с самого детства. Сюжет манхвы начинался, когда Ивонна возвращалась уже взрослой. А сейчас ей было всего восемь. Он всё испортил. Своим появлением. Или... или это был другой мир? Другая реальность? — Аэлин? — голос Ивонны вырвал его из оцепенения. — Ты чего? Ты так странно смотришь... Он перевёл взгляд на неё. Такая живая. Такая настоящая. Не персонаж манхвы, а девочка, которая каждый день заплетает ему волосы, которая защищает их с Пенелопой от насмешек Рейнольда, которая искренне верит, что он — ангел. И Пенелопа. Его сестра. Которая два года назад спасла ему жизнь, практически отказавшись от своего шанса на спасение. Которая верит в него, доверяет ему, любит его. Которая в оригинальном сюжете должна была стать злодейкой и умереть. Умереть. Эта мысль ударила под дых. Пенелопа умрёт. Если сюжет пойдёт своим чередом, если Ивонна вернётся в восемнадцать лет, если всё повторится... Пенелопу убьют. Руки Аэлина задрожали. Он почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он вспомнил лицо Соён, когда она рассказывала про очередную смерть Пенелопы. Как она расстраивалась, как переживала за героиню. «Бедная Пенелопа, она же не виновата, что автор сделал её злодейкой!» Теперь это была не героиня манхвы. Это была его сестра. Живая, настоящая, которая сидела сейчас на пикнике и улыбалась солнцу. — Аэлин? — Пенелопа тоже заметила его состояние. — Что с тобой? Ты побледнел ещё сильнее обычного. Он хотел ответить, но не мог. Слова застряли в горле. Он смотрел на Ивонну и видел не только её. Он видел Каллисто, который однажды отрубит Пенелопе голову. Видел Рейнольда, который будет её ненавидеть. Видел Деррика, который равнодушно отвернётся. И вдруг он понял: они все здесь. Рядом с ним. Рейнольд сидит в двух метрах и дуется, Деррик спокойно пьёт лимонад, Ивонна смеётся. Они ещё не стали теми, кем должны были стать. У него есть время. Но осознание всей чудовищности ситуации накрыло его с головой. Из глаз потекли слёзы. Аэлин не всхлипывал, не рыдал. Он просто сидел, и крупные капли скатывались по бледным щекам, падая на траву. Он выглядел таким растерянным, таким маленьким и беззащитным, каким его никто никогда не видел. — Аэлин! — Ивонна подскочила к нему и обняла. — Что случилось? Тебе больно? Плохо? — Эй, белый, ты чего? — Рейнольд, несмотря на всю свою неприязнь, тоже выглядел озадаченным. — Мы тебя не трогали даже. Пенелопа уже была рядом, гладила брата по спине, шептала что-то успокаивающее. Деррик смотрел настороженно, но в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Аэлин сжал руки в кулаки и попытался взять себя под контроль. Нельзя. Нельзя показывать слабость. Нельзя выдавать себя. Но сейчас он ничего не мог с собой поделать. — Я... я вспомнил один страшный сон, — прошептал он наконец, хватая ртом воздух. — Очень страшный. Простите. — Сон? — Ивонна прижалась к нему крепче. — Не бойся, это просто сон. Мы здесь. Мы все здесь. Я никому не дам тебя обидеть. Рейнольд хмыкнул, но ничего не сказал. Деррик молча протянул ему носовой платок. Аэлин взял платок дрожащей рукой и вытер лицо. Спасибо, Соён. Спасибо, что рассказывала мне эту историю. Теперь я должен спасти свою сестру.       После пикника. Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Аэлин сидел у окна и смотрел на луну. Он прокручивал в голове всё, что знал о сюжете. Пенелопа — злодейка, которую ненавидят все. Она умрёт, если не завоюет симпатию хотя бы одного из персонажей. Ивонн — главная героиня, которая вернётся в восемнадцать лет и заберёт себе всю любовь. Но Ивонна уже здесь. Она уже любит Пенелопу. Она уже считает её сестрой. Это меняет всё. Раз Ивонна не потеряна, она растет вместе с ними, сюжет уже идёт по-другому. Возможно, Пенелопу не будут ненавидеть. Возможно, она не станет злодейкой. Возможно, её удастся спасти. — Я не дам тебе умереть, — прошептал Аэлин в темноту. — Ты моя сестра. Я не дам тебе умереть. В коридоре послышались лёгкие шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Пенелопа. — Ты не спишь? — Нет. Она подошла и села рядом на подоконник. — Что случилось на пикнике? Ты никогда не плачешь. Никогда. Аэлин посмотрел на неё. В лунном свете её лицо казалось таким же бледным, как у него. Та же кровь. Та же судьба. — Мне приснился плохой сон, — повторил он. — Что я тебя теряю. Пенелопа нахмурилась. — Глупости. Я никуда не денусь. — Обещаешь? — Обещаю. Она обняла его, и Аэлин закрыл глаза. Враг больше не был абстрактным. Теперь он знал, с чем столкнулся. И знал, что должен сделать. Спасти Пенелопу любой ценой. Продолжение следует...