Смерть не единственный конец

Глава 4. Гений в белом       Ивонна. Причёски для ангела. Прошло два года. Два года с тех пор, как в доме Экхартов появились Пенелопа и Аэлин. Ивонна сидела на пушистом ковре в комнате Аэлина, разложив вокруг себя целую коллекцию лент, заколок и гребешков. Перед ней, смирно опустив голову, сидел её беловолосый друг. — Сегодня я сделаю тебе французскую косу, — объявила Ивонна тоном, не терпящим возражений. — А потом заплету в неё серебряную нить. Ты будешь выглядеть как настоящий принц из сказки. Аэлин молча кивнул. За два года он привык к этому ритуалу. Ивонна обожала его волосы — длинные, белые, мягкие, как шёлк. Она могла часами заплетать их, перебирать пряди, примерять ленты. Он не возражал. Во-первых, это делало Ивонну счастливой, а её счастье было его страховкой. Во-вторых, длинные волосы отлично скрывали лицо, когда нужно было спрятать взгляд или улыбку. В-третьих, это было просто удобно — не тратить время на причёски самому. Пенелопа, сидевшая в кресле с книгой, наблюдала за ними с лёгкой ревностью. Она тоже любила брата, но Ивонна как-то незаметно стала для него кем-то особенным. Впрочем, Пенелопа не злилась. Ивонна была добра к ним обоим, и её защита значила слишком много, чтобы ссориться из-за пустяков. — Готово! — Ивонна вскочила и подвела Аэлина к зеркалу. — Смотри! В зеркале отражался ребёнок, которого можно было легко принять за девочку. Длинные белые волосы, заплетённые в сложную косу с вплетённой серебряной нитью, обрамляли нежное, почти фарфоровое лицо. Фиолетово-розовые глаза смотрели спокойно и чуть отстранённо. За два года правильного питания и ухода Аэлин расцвёл: исчезла болезненная худоба, кожа приобрела здоровый, хоть и очень светлый оттенок, черты лица стали мягкими, почти кукольными. Он был прекрасен, той неземной красотой, которая заставляла людей оборачиваться. — Ты похож на эльфа, — выдохнула Ивонна. — Настоящего эльфа из легенд. — На эльфа-девочку, — фыркнула Пенелопа из кресла, но без злости. Аэлин улыбнулся своей мягкой, загадочной улыбкой. — Спасибо, Ивонн. Очень красиво. Ивонна просияла. Она обожала, когда хвалили её творения. — Завтра я научусь плести «водопад»! — объявила она. — И тогда… — И тогда Аэлину придётся сидеть тут до вечера, — закончила Пенелопа, но тоже улыбнулась. В комнате было тепло и уютно. За окном шумел сад, солнце золотило верхушки деревьев. Казалось, что так будет всегда.       Учитель истории. Чудо. Господин Аргус, преподаватель истории и словесности, прибывший в поместье Экхартов по личной рекомендации столичной академии, считал себя человеком, которого трудно удивить. За тридцать лет работы он повидал сотни учеников — от туповатых отпрысков богатых семей до вундеркиндов, которые к двенадцати годам цитировали древних философов. Но то, что происходило на уроках с тремя детьми герцога, превосходило всё. Занятия проходили в небольшой библиотеке, которую герцог выделил для обучения. Ивонна сидела рядом с Пенелопой, помогая ей, если та что-то не понимала. Аэлин же сидел чуть поодаль, у окна, с книгой в руках. Сегодня господин Аргус рассказывал о правлении императора Тибальда Третьего, который объединил разрозненные королевства триста лет назад. — …и после битвы при Золотых полях император приказал воздвигнуть монумент, который… — Простите, господин Аргус, — раздался тихий голос. Учитель перевёл взгляд. Аэлин поднял руку, глядя на него своими удивительными глазами. — Вы будете спрашивать где сейчас этот монумент? — Я… — Аргус запнулся. — Эм, да. Он был разрушен во время восстания Севера, но это материал следующего семестра. — Я читал об этом в хрониках дома Экхартов, — спокойно ответил Аэлин. — В четвёртом томе, на странице двести тринадцатой. Там сказано, что остатки монумента были использованы для строительства городской стены в провинции Альба. Аргус открыл рот. Он сам не знал этой детали. — Ты… ты читал хронику дома Экхартов? — переспросил он. — Это же пятнадцать томов на древнеимперском! — Да, — кивнул Аэлин. — Ивонна попросила меня найти легенду о белом единороге, который якобы жил в наших лесах. Я прочитал всё, что связано с историей поместья. Легенда оказалась в шестом томе, кстати. Единорог оказался обычным оленем-альбиносом, но история красивая. Ивонна хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Пенелопа смотрела на брата с гордостью. Аргус медленно опустился на стул. Ему стало не по себе. За два месяца занятий этот ребёнок ни разу не ошибся в датах, не перепутал имена, не задал ни одного глупого вопроса. Более того, он часто знал то, чего не знал сам учитель. А когда Аргус давал им задание выучить стихотворение, Аэлин на следующем уроке цитировал его полностью, а затем добавлял, что в оригинальном манускрипте, который хранится в императорской библиотеке, третья строфа звучит иначе. Откуда восьмилетний мальчик знает про манускрипты?! После урока Аргус попросил аудиенции у герцога. — Ваша светлость, — начал он, нервно теребя кружевные манжеты. — Я вынужден признать, что мои уроки больше не нужны одному из ваших воспитанников. Герцог поднял бровь. — Аэлин? Он что-то натворил? — Напротив! — воскликнул Аргус. — Он... он гений, ваша светлость. Я не встречал детей с такой памятью и способностью к анализу. Он усваивает материал мгновенно и уже знает больше, чем могу дать я. Дальнейшее обучение в группе будет для него лишь тормозом. Позвольте ему просто читать книги в вашей библиотеке. Это принесёт больше пользы. Герцог задумчиво постучал пальцем по столу. — А как же остальные предметы? Этикет? — С этим у него всё в порядке, насколько я знаю от госпожи Вайолет, — Аргус имел в виду учительницу этикета. — Она говорит, что его способности к теории феноменальны, а практика... ну, он ещё маленький, все придёт с практикой. Ведь этикет и танцы — дело практики, но и там у него прекрасные успехи. Он словно... словно уже всё это знает, просто вспоминает. Герцог долго молчал. Аргус боялся пошевелиться. Наконец герцог кивнул. — Хорошо. Я распоряжусь, чтобы ему открыли доступ ко всем книгам в поместье. И если понадобятся дополнительные материалы из столицы... — Я сам составлю список, ваша светлость! — с энтузиазмом воскликнул Аргус. — Для такого ученика — с превеликим удовольствием! Когда учитель ушёл, герцог долго смотрел в окно. Аэлин. Мальчик-загадка. Ангел во сне. Гений наяву. Что-то здесь было не так. Но что?        Пенелопа. Защита. — Ты слышал? — Пенелопа влетела в комнату брата без стука. — Учитель истории сказал, что ты гений! Аэлин сидел за маленьким письменным столом и читал очередную книгу — на этот раз по географии империи. Он поднял голову и улыбнулся сестре. — Слышал. — И теперь ты будешь учиться один! — Пенелопа плюхнулась на его кровать. — Это же здорово! Тебе не придётся сидеть на скучных уроках с нами. — Мне никогда не было скучно с вами, — мягко ответил Аэлин. — Но да, так будет удобнее. Я смогу читать больше. Пенелопа посмотрела на него. За два года она привыкла к тому, что её брат — необычный. Ангелы, которые приходят к нему во сне, объясняли многое. Но иногда, глядя на него, она ловила себя на мысли, что он совсем не похож на ребёнка. — Ты скучаешь по ангелам? — спросила она вдруг. Аэлин замер на секунду, потом кивнул. — Они всё ещё приходят? — Иногда. Реже, чем раньше. Им… не нравится здесь. — Почему? — Слишком много злых глаз, — тихо ответил Аэлин, глядя куда-то в сторону. — Слишком много тех, кто хочет причинить нам боль. Пенелопа нахмурилась. Она знала, о ком он говорит. Рейнольд всё ещё косился на них с отвращением. Деррик не трогал, но его холодные взгляды были хуже любой насмешки. Только Ивонна и герцог были на их стороне. — Я защищу тебя, — твёрдо сказала Пенелопа. — Я всегда буду тебя защищать. Аэлин посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Я знаю. Ты моя самая лучшая защита. Пенелопа улыбнулась. Ради этого стоило жить.        Рейнольд. Белая ворона. Рейнольду было двенадцать. Он становился старше, но его отношение к приёмным детям не менялось. — Гений, — фыркнул он, когда за обедом отец объявил о новом расписании уроков. — Этот белый урод — гений? Да он просто заучил несколько книжек! — Рейнольд, — предостерегающе произнёс герцог. — Что? — Рейнольд откинулся на спинку стула. — Все знают, что он ненормальный. Посмотрите на него! Он похож на девчонку с этими косичками, которые Ивонна ему заплетает. Может, он вообще не мальчик? — Рейнольд! — Ивонна вскочила, готовая защищать друга. — Не смей так говорить! — А что такого? — Рейнольд усмехнулся, глядя на Аэлина, который спокойно ел свой суп, не поднимая глаз. — Эй, ты, белый! Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Или ты кукла? Аэлин медленно поднял голову. Его фиолетовые глаза встретились с синими глазами Рейнольда. — Я чувствую, что суп сегодня немного пересолен, — спокойно ответил он. — А ещё чувствую, что твоя злость пахнет страхом. Ты боишься, Рейнольд. Боишься, что мы займём твоё место. Рейнольд побагровел. — Да как ты смеешь?! — Тишина! — рявкнул герцог, и стол затих. — Рейнольд, ещё одно оскорбление в адрес Аэлина или Пенелопы, и ты будешь ужинать в своей комнате месяц. Я всё сказал. Рейнольд сжал кулаки, но промолчал. Он ненавидел их. Ненавидел эту белобрысую куклу, которая смотрит на него с таким спокойствием, будто он — пустое место. Ненавидел эту нищенку Пенелопу, которая вечно косится на него волком. Ненавидел, что отец всегда на их стороне. Но больше всего он ненавидел, что Аэлин был прав. Он боялся. Боялся, что эти двое однажды станут важнее, чем он.       Деррик. Тень. Деррику было пятнадцать. Он уже считался почти взрослым, помогал отцу с делами и всё чаще задумывался о будущем. Будущее, в котором были эти двое. Пенелопа — сильная, дерзкая, но пока ещё ребёнок. Она не представляла угрозы. Но Аэлин... Деррик наблюдал за ним два года. И с каждым месяцем его подозрения росли. Этот мальчик не ошибался. Никогда. Он знал ответы на вопросы, которые не мог знать. Он вёл себя так, будто ему не восемь, а как минимум тридцать. Его взгляд... Деррик видел этот взгляд только у самых опасных людей, с которыми сталкивался по делам отца. Взгляд хищника, который ждёт. Но кто он? Шпион? Но чей? Слишком мал. Демон? Но Ивонна называет его ангелом. Или просто очень умный ребёнок, который рано повзрослел из-за нищеты? Деррик не знал. Но он знал одно: этот мальчик опасен. И если однажды он решит навредить Экхартам, Деррик должен быть готов. Он стоял в тени коридора и смотрел, как Аэлин идёт в библиотеку. Белые волосы развевались за спиной, серебряная нить в косе сверкала в свете ламп. Мальчик вдруг остановился и, не оборачиваясь, тихо сказал: — Если хочешь поговорить, Деррик, просто подойди. Стоять в тени и пялиться — невежливо. Деррик вздрогнул. Он был уверен, что его не видно. Он вышел из тени. — Как ты узнал? — Твои сапоги скрипят, — ответил Аэлин, поворачиваясь. — «Лучшая кожа из восточных провинций», да? Она очень качественная, но на старом полу библиотеки издаёт характерный звук. Я уже привык. Деррик смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но лицо мальчика было совершенно серьёзным. — Ты необычный, — сказал Деррик. — Я знаю. — Это может быть опасно. — Знаю. — Я буду следить за тобой. — Знаю. — Аэлин чуть улыбнулся. — Но, может быть, вместо того чтобы следить, ты просто спросишь, если тебя что-то интересует? Я не кусаюсь. Деррик не нашёлся, что ответить. Аэлин кивнул ему и вошёл в библиотеку, закрыв за собой дверь. Деррик остался стоять в коридоре, чувствуя себя так, будто только что проиграл важную партию.       Аэлин (Эраст). Стратегия. Я закрыл дверь библиотеки и позволил себе улыбнуться. Деррик становился предсказуемым. Его подозрения росли, но он не знал, что с ними делать. Он был умён, но слишком молод, чтобы противостоять опыту взрослого мужчины, пусть и в теле ребёнка. Я подошёл к стеллажу и провёл пальцем по корешкам книг. За два года я изучил этот мир достаточно хорошо. История, география, политика, магия, медицина (примитивная, но жить можно), культура. Я знал теперь почти столько же, сколько знал о своём мире. И это знание было моим оружием. Учителя считали меня гением. Пусть. Это давало мне свободу. Свободу читать, учиться, планировать. Рейнольд был просто шумным мальчишкой, его агрессия не страшна. Деррик был опаснее, но и он пока не представлял угрозы. Герцог был союзником, пока Ивонна счастлива. Ивонна... Ивонна была моим щитом. И моей совестью. Я сел в кресло у окна и открыл книгу по магическим существам. Мне нужно было понять, как работает местная магия. Вдруг пригодится. В прошлой жизни я лечил людей. Здесь, возможно, придётся лечить по-другому. Или защищать. Или нападать. Я не знал, что ждёт впереди. Но я знал одно: я выживу. И Пенелопу спасу. Она была единственным человеком в этом мире, который любил меня не за маску гения и не за красивые волосы. Она любила меня просто так. Как брата. Ради этого стоило играть свою роль. За окном садилось солнце. В библиотеке стало темно. Я зажёг лампу и продолжил читать. Время шло. Игра продолжалась. Продолжение следует...