Лучший друг

Севенны. Тропа к «Гнезду». Утро.

Дэрил проснулся от холода. Ночлег в скальной расщелине не дал замерзнуть насмерть, но ребра ныли от каменного пола, а старые синяки напоминали о себе при каждом вдохе. Он сел, потер лицо и огляделся. Изабель уже не спала - сидела у входа в расщелину, кутаясь в серую шаль, и смотрела, как туман выползает из ущелья. Лоран спал, свернувшись калачиком у погасшего костра, под грудой одеял. — Далеко еще? — спросил Дэрил, подсаживаясь к ней. — К полудню будем, если верить карте. — Изабель протянула ему флягу с водой. — Ты почти не спал. — Я спал. — Ты лежал с открытыми глазами и думал. Дэрил отпил воды, вернул флягу. — Думал о том, что Жене знает о «Гнезде». Если она знает - почему не штурмует? — Может, боится. Монастырь стоит на скале, там одна тропа. Штурмовать такое - положить много людей. — Или она ждет, что мы сами придем. — Дэрил посмотрел на туман. — Как в ловушку. Изабель помолчала. Потом сказала тихо: — Если это ловушка, то мы уже в ней. Выбора нет. — Выбор есть всегда. — Он встал, проверил арбалет. — Буди Лорана. Выступаем.

***

Монастырь «Гнездо». Полдень.

Они вышли из леса и увидели его. Монастырь стоял на скальном выступе, нависая над пропастью, - древние каменные стены, крытые красной черепицей, колокольня, уходящая в низкое небо. К нему вела одна-единственная тропа, узкая, как лезвие ножа, протоптанная козами и пастухами. Никаких машин, никакой техники - только пешком, гуськом, глядя под ноги. У ворот их встретили. Трое мужчин в рясах, но не те монахи, что поют псалмы в безопасных храмах. Эти держали оружие, и держали уверенно. Старший - седой, с лицом, изрезанный шрамами, - вышел вперед. — Кто вы? — спросил он по-французски. Изабель перевела. Дэрил шагнул вперед. — Путники. Ищем убежища. — Здесь нет убежища для врагов. — Мы не враги. — Это решать не тебе. — Монах оглядел их: измотанного мужчину с арбалетом, женщину в серой шали, мальчика с кухонным ножом на поясе. — Вы те, кого ищет Жене. — Да. — И ты хочешь, чтобы я открыл ворота? — Я хочу, чтобы вы спрятали мальчика. — Дэрил посмотрел монаху в глаза. — Ему двенадцать. Жене хочет забрать его. Сделать из него эксперимент. Монах перевел взгляд на Лорана. Мальчик стоял прямо, сжимая рукоять ножа, и смотрел на взрослых без страха. — Как тебя зовут? — спросил монах. — Лоран. — Ты веришь, что ты особенный? — Я верю, что люди хотят меня убить. — Мальчик помолчал. — А еще я верю, что Дэрил не даст им это сделать. Монах долго смотрел на него. Потом перевел взгляд на Дэрила. — Мы слышали о тебе, американец. Ты убил много людей Жене. — Они сами напросились. — Не сомневаюсь. — Монах помолчал. — Жене - наш враг. Но она сильна. Если мы укроем вас, она может прийти сюда. — Я понимаю. Поэтому я не прошу убежища для себя. Только для мальчика и женщины. — Дэрил кивнул на Изабель. — Я уйду, как только они будут в безопасности. Монах поднял бровь. — Ты готов умереть за них? — Я готов убивать за них. Умирать не планирую. Монах хмыкнул - коротко, без веселья. Повернулся к своим людям, что-то сказал на французском. Один из них отпер ворота. — Входите. Вас накормят. Но оружие оставьте у входа. Дэрил на секунду напрягся. Арбалет - часть его, как рука, как дыхание. Но он посмотрел на Лорана, на Изабель - и расстегнул ремень. — Если с ними что-то случится, — сказал он, кладя арбалет на каменную скамью, — я сожгу это место дотла. — Если с ними что-то случится, — ответил монах спокойно, — значит, нас уже не будет в живых. Ворота закрылись за ними с глухим стуком.

***

Келья в «Гнезде». Вечер.

Им выдали две кельи - крошечные комнаты с каменными стенами и деревянными кроватями. Впервые за долгое время у них была крыша, которая не протекала, и огонь в очаге, который не нужно было прятать. Монахи принесли еду - простую, монастырскую: хлеб, сушенные оливки, разбавленное вино. Лоран съел свою порцию и уснул мгновенно, едва голова коснулась подушки. Изабель сидела у окна, глядя на закат. Горы тонули в алом свете, и где-то далеко внизу дымили костры - может, пастухи, может, патрули Жене. Отсюда было не разобрать. Дэрил стоял у двери, прислонившись спиной к каменной стене. Он чувствовал себя неуютно в этих стенах - слишком тихо, слишком безопасно. Он не привык к безопасности и не доверял ей. — Ты не отдыхаешь, — сказала Изабель, не оборачиваясь. — Я отдыхаю. — Ты стоишь у двери, как часовой. — Привычка. Она повернулась к нему. Она смотрела на него с тем выражением, которое он уже научился распознавать, - спокойное, терпеливое, с легкой грустью, запрятанной глубоко. — Ты будто всю жизнь стоишь у двери, Дэрил, — сказала она. — Может, пора войти внутрь? — Я внутри. — Нет. Ты все еще снаружи. Даже сейчас. Он не ответил. Она встала, подошла ближе. Остановилась в шаге. — Завтра может не наступить, — сказала она. — Ты знаешь это лучше меня. Так почему ты все еще ждешь? — Я не жду. — Ждешь. Ждешь чего-то, что, может, никогда не случится. Дэрил поднял на нее глаза. Она стояла совсем близко - ближе, чем обычно. Он чувствовал запах ладана, въевшийся в ее одежду, видел тонкую жилку на ее шее. — Я устал, — сказал он хрипло. — Устал быть один. — Ты не один. Он смотрел на нее. Она была красива - не той красотой, что бросается в глаза, а той, что проявляется в движениях, в голосе, в том, как она заботилась о Лоране. Она была хорошей. И она была здесь. Дэрил протянул руку и коснулся ее щеки. Жест был неуклюжим, грубоватым, но Изабель не отстранилась. Она чуть склонила голову, прикрыла глаза. Он наклонился и поцеловал ее. Не от любви - от отчаяния. От усталости. От потребности хоть на минуту перестать быть пустым. Изабель ответила мягко, но не цеплялась за него. Когда он отстранился, она посмотрела ему в глаза и тихо сказала: — Ты все еще думаешь о ней. Он не ответил. Она не стала настаивать. Просто провела ладонью по его щеке и отошла. — Спи, — сказала она. — Я подежурю. Дэрил остался у стены, глядя в темноту за окном, и чувствовал себя разбитым на куски.

***

Монастырская библиотека. Ночь.

Изабель нашла Жан-Люка в библиотеке - старый охотник сидел над картами, разложенными на дубовом столе. Он поднял глаза при ее появлении и слабо улыбнулся. — Изабель, — сказал он. — Давно не виделись. — Жан-Люк. — Она обняла его, старого друга, с которым они делили кров и хлеб еще до того, как Дэрил появился в их жизни. — Ты как здесь? — Так же, как и ты. Убежище. — Он помолчал, потом сказал тише: — Я рад, что вы добрались. Но у меня плохие новости. — Что такое? — Закрой дверь. Изабель притворила тяжелую дубовую дверь, села напротив. Жан-Люк понизил голос. — Монахи хорошие люди. Но не все. Некоторые из них работают с «Делом». Тихо, неофициально. Они ищут способ создать вакцину. — Мы знаем. Поэтому они и охотятся за Лораном. — Дело не только в Жене. — Жан-Люк подался вперед. — Здесь, в монастыре, есть лаборатория. В подземелье. Они хотят провести эксперимент над мальчиком. Взять его кровь. Может, что-то еще. Изабель побледнела. — Ты уверен? — Мне сказал человек, которому я доверяю. Один из братьев, который не согласен с остальными. — Жан-Люк посмотрел ей в глаза. — Вы не можете здесь оставаться. Ни дня больше. — Куда нам идти? — Изабель сжала кулаки. — Жене охотится за нами. Монастырь - единственное убежище. — Я знаю. Поэтому предлагаю: я уведу Лорана. У меня есть люди за стенами. Мы спрячем его в горах, там, где его никто не найдет. А вы с американцем разберетесь здесь. Или уйдете следом. — Дэрил не согласится отпустить мальчика. — Дэрил поймет. — Жан-Люк положил руку ей на плечо. — Ты же понимаешь. Лучше, чтобы мальчик был далеко отсюда, когда все начнется. Изабель долго молчала. Потом кивнула. — Сейчас ночь. Утром сделаем. Я поговорю с Дэрилом.

***

Подземелье монастыря. Следующая ночь.

Они не успели уйти. Монахи пришли за ними раньше - шестеро, с оружием, в ту самую минуту, когда Жан-Люк выводил Лорана через черный ход. Мальчик не проронил ни звука, когда Жан-Люк зажал ему рот ладонью и утащил в темноту, - но кто-то все равно поднял тревогу. Несколько монахов заметили их. Дэрила и Изабель схватили в коридоре. Дэрил дрался - сшиб одного, разбил лицо второму, но их было слишком много. Приклад ударил его в висок, и он рухнул на колени. Изабель пыталась вырваться, но ее держали крепко. Наручники защелкнулись на запястьях - у обоих. Их приковали к железным кольцам в стене подземелья - старом, вырубленном в скале еще в Средние века. Факелы чадили, тени плясали на грубых стенах. — Где мальчик? — спросил один из монахов. Тот седой, что встречал их у ворот. Теперь в его глазах не было ни доброты, ни сомнения. Только холод. — Мы не знаем, — ответила Изабель. — Он убежал. Мы не знаем куда. — Ложь. — Монах шагнул ближе. — Вы отдали его Жан-Люку. Где они? — Да пошел ты, — бросил Дэрил. Он сидел на холодном полу, прикованный к стене, с разбитой губой и заплывшим глазом, но голос был твердым. Монах посмотрел на него. Потом кивнул своим людям. — Допросите их. По одному. Дэрила и Изабель оставили в подземелье. Факелы догорали. Слышно было, как капает вода где-то в глубине скалы. Изабель дрожала - от холода, от страха, от неизвестности за Лорана. — Они найдут его, — прошептала она. — Найдут и… — Не найдут. — Дэрил повернул голову к ней. Его лицо было в крови, но взгляд - спокойным. — Жан-Люк знает горы. Он спрячет его. — Откуда ты знаешь? — Потому что я ему верю. — Он помолчал. — И потому что больше нам не на что надеяться. Изабель закрыла глаза. По ее щекам текли слезы - беззвучно, без всхлипов. — Изабель, — позвал Дэрил. — Что? — Посмотри на меня. Она подняла глаза. Он смотрел на нее из-под набухших век, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше, - нежность, смешанная с болью. — Мы выберемся, — сказал он. — Ты и я. И мы найдем Лорана. Слышишь? — Ты не можешь этого обещать. — Могу. — Он дернул наручники, проверяя кольцо в стене. — Я выбирался из худшего дерьма. И ты выберешься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты сильная. — Он чуть усмехнулся разбитыми губами. — Сильнее меня. Изабель всхлипнула - не то смех, не то плач. Но страх в ее глазах немного отступил. Они сидели в темноте, прикованные к стенам, и ждали, сами не зная чего.

***

Лагерь Жене. Тем же вечером.

Кэрол шла по дороге уже без Люсьена к лагерю Жене. На этот раз она не пряталась. Она шла открыто, подняв руки, и солдаты у ворот наставили на нее автоматы. — Стоять! — крикнул один из них. — Кто ты? — Я хочу говорить с Жене. — Ее голос был ровным, холодным. — У меня информация об американце. Ее обыскали - тщательно, грубо. Отобрали нож, пистолет, даже запасную шпильку из сапога. Повели в штабную палатку. И вот она стояла перед женщиной, которую искала, - перед Жене собственной персоной. Та сидела за грубо сколоченным столом. Темные волосы зачесанные назад. Карие глаза холодны и цепки. Военная выправка, но без формы - власть, не нуждающаяся в погонах. — Ты американка, — сказала Жене. — Как и он. — Я не за него. Я против него. — Поясни. — Этот человек убил мою семью. — Кэрол произнесла это без эмоций, как заученный текст. — Моего мужа. Моего сына. В Вирджинии. Я шла за ним через океан. Жене откинулась на спинку стула. В палатке повисла тишина. — И что ты хочешь? — Я хочу добраться до него. Но одной мне не справиться. — Кэрол выдержала ее взгляд. — Мне нужна ваша помощь. Я знаю его повадки. Я знаю, как он думает. Я могу привести вас к нему. Жене долго смотрела на нее. Затем медленно улыбнулась. — Ты говоришь правду? — Я говорю то, что поможет мне увидеть его лицо, когда он поймет, что проиграл. — Месть, — произнесла Жене задумчиво. — Это чувство я понимаю. Она встала, подошла ближе. — Я слышала о тебе. Американка с седыми волосами. Ты ищешь его от самого порта. — Да. — И ты готова помочь мне? — Я готова помочь себе. — Кэрол встретила ее взгляд. — А вы - средство. Жене усмехнулась. — Честно. Мне это нравится. Она повернулась к офицеру, стоявшему у входа: — Дайте ей палатку. Еду. И оружие. — Потом снова посмотрела на Кэрол. — Завтра ты расскажешь мне все, что знаешь об этом американце. И если твоя информация поможет нам найти его - ты получишь свою месть. — Согласна, — сказала Кэрол. Она вышла из палатки, чувствуя спиной взгляд Жене. Солдаты отвели ее в маленькую палатку на краю лагеря. Там, в одиночестве, она опустилась на походную койку и закрыла глаза. Она была внутри. В логове врага. И теперь ей оставалось только одно - ждать. Ждать и надеяться, что Дэрил еще жив. Где-то в темноте, за много миль отсюда, он сидел прикованным к стене и думал о ней. Ни один из них не знал, что другой - так близко.