Лучший друг

Дэрил Диксон никогда не любил прощаний. Он повидал их достаточно, чтобы знать: правильных слов не существует. Слова - как гильзы после боя: пустые, звенящие под ногами, годные лишь на то, чтобы напоминать о том, что здесь было. Поэтому, когда он остановил мотоцикл на обочине в тридцати милях к западу от Содружества, в его ушах все еще звучал не ветер, а ее голос. «Я люблю тебя, лучший друг». Дэрил заглушил двигатель. Тишина ударила по ушам громче рева мотора. Он сплюнул на песок, стащил перчатки и присел на ржавый отбойник. Солнце клонилось к закату, окрашивая пустую трассу в грязно-оранжевый цвет. Лучший друг. Он прокрутил эти слова в голове уже, наверное, сотню раз. В них не было ничего плохого. Ничего неправильного. Кэрол сказала то, что говорила ему много лет - слова, которые он сам когда-то впервые выдавил из себя в Атланте, на заре этого дерьмового мира. Тогда они были правдой. Тогда они были всем. Но сейчас они царапали горло, как застрявшая рыбья кость. Он достал из кармана флягу, сделал глоток теплой воды. Перед глазами забор Содружества. Ее спина. Слишком прямая. Слишком спокойная. За двенадцать лет он выучил каждую ее маску, и эта маска была самой прочной - маска «со мной все в порядке». Она улыбалась. Она отпускала его. Потому что так было правильно. Мэгги нуждалась в помощи. Конфликт с Хорнсби и его людьми перерос в то, что требовало его конкретных навыков. А Кэрол… Кэрол теперь была Генеральным менеджером Содружества, с работой, с домом и людьми, которые от нее зависели. Она наконец-то была в безопасности. И он уезжал. Он вспомнил, как она положила ладонь на его руку. Пальцы тонкие, но сильные. Следы ожогов, которые она прячет в перчатках, но не от него. Ему не нужны были ее слова, чтобы понять, что она чувствует. Он всегда знал. В этом и была проблема. — И я тебя тоже, — пробормотал он себе под нос, передразнивая собственный ответ. В его устах это прозвучало совсем не так, как в ее. «И я тебя тоже» было сказано в землю, глухо, почти раздраженно. «Лучший друг» он добавил, как будто вколачивал последний гвоздь в крышку чего-то, что еще дышало. — Черт, — выдохнул Дэрил. Он провел ладонью по лицу, стирая дорожную пыль и усталость. Раньше он мог заглушить такие мысли действием. Выследить дичь. Разбить чью-нибудь голову. Собрать мотоцикл по винтику. Но сейчас, в дороге, наедине с гулом остывающего двигателя, он был беззащитен перед простым и пугающим вопросом: почему он злится? Злость была неправильной. Он сам принял это решение. Мэгги - семья. Оставить Кэрол в Содружестве - логично. Но от того, что решение было правильным, внутри все скручивало узлом. Потому что, уезжая, он не чувствовал себя солдатом, идущим на задание. Он чувствовал себя идиотом, который оставляет половину собственной грудной клетки у чужого забора. Он снова сел на мотоцикл. Нужно было найти укрытие на ночь.

***

Кэрол закрыла дверь в свою квартиру и прислонилась к ней спиной. Улыбка сползла с ее лица, как дешевая краска. Тишина квартиры была стерильной. Слишком чистой. Слишком безопасной. Она сняла туфли, которые носила по должности, и осталась босиком на холодном полу. В Содружестве были генераторы, электричество, даже бойлеры с горячей водой. Эд, покойный муж, убил бы за такую жизнь. Иезекииль, ее бывший муж, был где-то здесь, в этом же комплексе, счастливый в своей новой роли ветеринара. Все получили то, что хотели. Кроме нее. Кэрол прошла на кухню, машинально открыла кран, набрала стакан воды. Сделала глоток. Поставила стакан. Вода была безвкусной. Она подошла к ящику стола и выдвинула его. Там, среди бумаг и ключей, лежал маленький серый камень желаний, который Дэрил дал ей много лет назад на мосту, когда они строили будущее для Объединенных сообществ. «Загадай что-нибудь, о чем ты никогда не говорила», — сказал он тогда. Она загадала. И никому не сказала. Кэрол сжала камень в кулаке. Острые грани впились в ладонь, но боль была правильной. Она напоминала ей о том, что она жива. Она думала, что за эти годы научилась отпускать. Отпустила Софию. Отпустила Генри. Отпустила надежду на нормальную жизнь с Иезекиилем. Но отпустить Дэрила оказалось задачей другого порядка. Он был не просто человеком, которого она любила. Он был частью ее дыхания. Частью ее инстинктов. Когда она оглядывалась в бою, она всегда точно знала, где он стоит. Когда ей было страшно, она слушала его молчание. А теперь она стояла с безопасной, сытой, идеальной квартире и чувствовала, как страх, настоящий, липкий страх заползает под ребра. Страх не за него - с Дэрилом все будет в порядке, он выживал в аду с одним ножом. Страх за себя. Страх, что без него она снова начнет исчезать, превращаться в ту Кэрол, которая прячет синяки под кофтой и притворяется, что все хорошо. Она положила камень обратно в ящик. Резко задвинула его. Решение пришло не сразу, но когда оно пришло, оно было холодным и ясным, как вода в горном ручье. Она не останется здесь.

***

Три дня спустя Мэгги Ри нашла ее в кабинете. Кэрол разбирала бумаги Лэнса Хорнсби. Работа была механической, почти медитативной. Мэгги вошла без стука, села напротив. — Ты уезжаешь, — сказала Мэгги. Это был не вопрос. Кэрол на секунду перестала перебирать листы. Подняла глаза. Мэгги выглядела уставшей, но в ее взгляде читалось понимание, какое бывает только у людей, потерявших все и научившихся чуять чужую боль. — Да, — просто ответила Кэрол. — К нему. — Да. Мэгги кивнула. Она не спрашивала зачем. Не читала нотаций о долге перед Содружеством. Она просто откинулась на спинку и посмотрела в окно. — Ты знаешь, куда он направился? — На запад. Дальше побережья. Морган говорил что-то о военных базах, о лабораториях, которые еще функционировали до падения. Дэрил искал информацию о происхождении вируса. — Это опасно, — сказала Мэгги, хотя обе знали, что это не имеет значения. Опасность для них, как они, была синонимом жизни. — Я знаю. Мэгги встала. Подошла к Кэрол и, помедлив, положила руку ей на плечо. Жест был скупым, но наполненным сестринской теплотой. — Ты когда-нибудь говорила ему? — тихо спросила Мэгги. Кэрол улыбнулась - той самой улыбкой, которой она очаровывала врагов за секунду до того, как убить их. — Я говорила ему тысячу раз. Он просто не слышал слов, которые я не произносила вслух. Мэгги убрала руку. — Тогда скажи их громко. Пока не поздно. Кэрол кивнула. Через два дня она передала дела, попрощалась с Джудит, Эр-Джеем и Иезекиилем и завела двигатель старого пикапа, груженного припасами.

***

А в это же время, за тысячу миль от нее, на ржавом грузовом судне, которое пересекало Атлантику, Дэрил Диксон стоял на палубе и смотрел на чужие звезды. Он не знал, что она едет за ним. Не знал, что ее пикап сейчас пылит по федеральной трассе в сторону побережья, что в бардачке лежит серый камень желаний, а на пассажирском сиденье - его запасная джинсовая куртка, которую она взяла с собой, как талисман. Но даже здесь, посреди океана, он чувствовал странное беспокойство. Не опасность - он умел ее различать. Это было что-то другое. Тонкая нить, натянутая между ребер, дрожала и звенела, как гитарная струна. Она не давала ему покоя ни днем, ни ночью. Он полез в карман и достал сложенный вчетверо листок. Старая фотография. Единственная, которую он хранил. Кэрол и он, еще до Содружества, до Альфы и Шепчущихся. Она смеялась, глядя куда-то вбок, а он смотрел на нее. Просто смотрел. Лучший друг. Чушь собачья. Он посмотрел на темную воду, на пенные барашки волн и сказал в пустоту ровно четыре слова. Те, что никогда не осмеливался с серьезностью произнести ей в лицо: — Я люблю тебя. Ветер унес их в море. Но Дэрилу стало немного легче, словно где-то на другом конце земли она только что взяла след.