Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Множество версий и предположений крутилось в моей голове, но так или иначе без ответа на звонок не получится узнать, что же именно задумал Сугуру Гето. Иронично, что Магический совет на протяжении десяти лет не предпринимал никаких действий по отношению к нему, а всё из-за того, что он крайне эффективно и, по сути, «бесплатно» решал проблемы с проклятиями. Старейшины даже не подозревали, что он поглощает этих монстров не только ради личной силы, а для того, чтобы исполнить свой грандиозный план по истреблению всех не-магов. Высшие чины не боялись его из-за Сатору Годжо и меня — в совете каждый искренне считал, будто мне действительно не плевать на их жизни по одной простой причине: они думали, что стоит им умереть, и восстановить систему будет крайне сложно. По крайней мере, они в это верят… Так уж сложилось, что раз культ Звёздного Сосуда был уничтожен благодаря мне, то искать финансирование, информацию и полезный скот(людей) Гето откуда-то всё же было необходимо. Ещё в самом начале своего пути он нашёл идеальный, почти беспроигрышный вариант, который устраивал и его самого, и Магический совет, и Сатору Годжо. Последний, хоть и догадывался о скрытых мотивах бывшего друга, предпочитал просто ждать, пока тот исправно выполняет обязанности мага. Гето использовал отчаяние, боль и утрату как топливо для управления теми, кто потерял своих близких, друзей, родственников или возлюбленных. Почти любой человек, лишившись центра своего мира, будет отчаянно желать вернуть его или обрести новый смысл. Найти способ, чтобы подобное ни с кем больше не случилось, или наоборот, сделать так, чтобы эти чудовища навсегда исчезли из реальности. Сугуру использовал проклятия, способные пусть временно, но «открыть» обывателям глаза и заставить их увидеть ужасный мир, забравший у них всё. И вуаля! Он получал преданных фанатиков-добровольцев с бесконечной мотивацией, решимостью и даже общей мечтой — уничтожить «Зло». Самым смешным и ироничным было то, что он назвал свою маленькую, но уже весьма влиятельную группировку «Друзья Человечества». Ох уж эта ирония… В тот день я посмеялся от души. Но я мог уважать такой размах и сам факт того, что он действительно не лгал этим людям, когда обещал избавить мир от проклятий. Он просто молчал о цене и утаивал важные детали. В статистику смертей от лап проклятий попадало множество людей — начиная от рядовых программистов и заканчивая какими-нибудь влиятельными бизнес-фигурами. Самое забавное, что некоторые трагические инциденты Сугуру Гето явно подстраивал сам, чтобы в нужный момент явиться ангелом во плоти. Впрочем, разыгрывал он подобные пьесы крайне редко — не хотел привлекать лишнее внимание Магического совета или Сатору. Сугуру всегда использовал полезных людей, чьи психологические портреты изучал заранее, чтобы просчитать возможность их рекрутирования в свой маленький культ «друзей обезьян». Когда-то в прошлом он сотрудничал со мной, поскольку первое время ему было тяжело координировать свои действия с советом. Но когда «обезьяны» начали бесперебойно предоставлять ему всё необходимое для эффективного конвейера по поглощению проклятий, нужда в моей информационной базе почти отпала. Сейчас он не пересекался с нашей структурой и оставался в тени лишь благодаря какому-то кроту, который за внушительную зарплату обеспечивал ему практичные, быстрые и безопасные ходы. Как в шахматах. Я нажал кнопку ответа и поднёс трубку к уху: — Сугуру! Давно тебя не было слышно. Как поживаешь? — Не нужно изображать фальшивую любезность, Наоя. Меня от неё тошнит, — раздался в динамике его ровный, но крайне лёгкий и прохладный голос. — Уже сразу к делу? Как интересно, — я задумчиво положил ладонь на подбородок, зная, что он буквально «видел» этот жест по моему голосу. — Дай угадаю. Хочешь назначить встречу, верно? — Ужасно проницательно… или это я стал слишком предсказуемым? — Вокруг чудовищно тихо, Сугуру. Поэтому это всегда означает лишь одно — временное затишье перед бурей. — Никогда особо не считал тебя философом. — Ты никогда этим и не интересовался. — Правда-правда~ Подтверждал он это уже со своей привычной весёлой ноткой. Ему определённо нравилась сама перспектива будущей встречи. — Хочешь заманить меня на свою базу, а после связать и заставить вызвать цунами из крови, чтобы утопить целый город? Убить Сатору Годжо? Или вежливо попросишь уничтожить Магический совет? Пожалуйста, скажи, что хочешь уничтожить совет — я даже денег за это не возьму! В последнее время чёртовы кровососы совсем обнаглели. На пару секунд в трубке повисла пауза, а затем раздалась лёгкая, ироничная усмешка. Сугуру, скорее всего, мысленно пытался расшифровать, был ли это всего лишь мой чёрный юмор или я действительно предлагаю ему на блюдечке способ ударить в самое сердце этой лицемерной структуры. Но в итоге он решил не рисковать. — Прости, Наоя, но ничего сверхъестественного и глобального. За кого ты меня принимаешь? — Сугуру явно подыгрывал мне, получая от этого искреннее удовольствие. Пусть визуально я его не видел, но кожей чувствовал эту фальшивую лисью ухмылку и то, как он чуть наклонил голову набок. — За весьма нестабильного мужчину, который держится и терпит людей исключительно на чистой силе воли. — Ещё одна правда, — раздался усталый, театральный вздох. — Но согласись: поводов для жертвоприношений, массовой резни или ужасных интриг я никогда не давал. Целых десять лет я был для вас «хорошим» чистильщиком. — ~Да-а-а~, настолько хорошим, что после твоих инцидентов пропадают не только проклятия, но и некоторые люди. — Всего лишь допустимые потери. Статистика, как сказал бы сам совет, не так ли? Да и не нужно изображать благородство и святость, учитывая, что ты за человек. — Правда-правда~ — скопировал я его лёгкую манеру и лениво почесал затылок. — Ты свободен вечером? — уже серьёзно и спокойно уточнил Гето. — Да, свободен. — Отлично. Встретимся в одном кафе. Адрес отправлю сразу после разговора. На этом наш короткий телефонный диалог закончился. Я решил не уточнять повод для встречи в кафе, поскольку и так прекрасно догадывался, с какой целью меня вызывают. Приближался декабрь, а это означало одно — «Парад Проклятий». Гето нужно прощупать почву и понять, какое место я займу на его шахматной доске. Какой метод подхода использовать, чтобы я не помешал ему исполнить задуманное. Всё это было кристально ясно, стоило лишь логично подумать. Для него я — либо союзник, либо угроза. Третьего не будет. По крайней мере, из-за Маки и Май… Под вечер оставил отца за главного и решил приготовиться к будущей встрече. Белый свободный свитер из кашемира с высоким воротом отлично сочетался с цветом моих волос. Классические черные брюки, в тон им — туфли. Надел свои вечные титановые «Rolex» и перевернул циферблат на внутреннюю сторону запястья. Носил чисто из привычки. Никого предупреждать или беспокоить не стал — не видел смысла. Оружие и другое снаряжение тоже брать не стал, понимая, что это точно не ловушка и не попытка убийства. Хотя «Пророк», наши глаза и уши клана, по моей просьбе мониторил каждый мой шаг и подмечал окружение вокруг меня в городе. Чисто для того, чтобы знать, когда магический совет решит послать за мной убийцу или шпиона. Никогда у меня с ними не складывались нормальные деловые отношения. Как в магните: плюс и минус могут быть полноценно скреплены воедино и являться частью уравнения, но стоит им разломаться на две части, как соединиться обратно становится уже невозможно. У них свое видение на спокойное, комфортное и любимое будущее, а у меня — свое. Вот и всё. Вот и вся простота нашей вечной тихой войны. Взял телефон со стола, написал сообщение отцу о прогулке и медленно пошел в сторону выхода, на ходу отправляя запрос на вызов машины. Путь не близкий, но и не особо далекий. Адрес в людной части города, а потому и подозрения на то, что он решит устроить мне «красную комнату» в час пик — это верх идиотизма. Вот-вот уже наступит декабрь и окончание 2017 года, но снег выпадает в нашей стране как по настроению природы. Может выпасть, а может и нет. Будет холодно или просто сыро? Без понятия. — Наоя-сама, соскучились по городу…? — водитель не особо шарил в магии или, скорее, просто не имел инстинкта самосохранения. Чисто физически не чувствовал исходящего от меня тяжелого давления главы клана. Именно по этой причине он мне и нравился. Словно забавная, лишенная страха зверушка, что дергает льва за усы. — Можно сказать и так. А возможно, это город соскучился по мне? Кто знает? — В очередной раз пропадаете в своих философских мыслях… Иногда мне кажется, что вы куда старше, чем кажетесь, или слишком много думаете о том, о чем другие в вашем возрасте и не задумываются. Я устало вздохнул, даже не пытаясь скрыть фальшь этого жеста. Взгляд устремился в окно. Мимо мелькали огни фонарей, толпы людей и заполненные до предела чужими надеждами улицы. Такие простые, легкие мечты о мирной жизни, которые в любой момент могут быть разрушены вечной аномалией нашего мира — проклятиями. — А о чем должен думать мужчина на моей должности…? О силе, деньгах, девушках…? Всё это у меня уже есть, а стабильность утомляет такую… душу… как я. — Опасные мысли, глава. Ну, а разве не каждый человек стремится к безопасной жизни и комфорту? Оставить после себя какое-то наследие, например? — По статистике мало кто из магов доживает до сорока лет. Это факт, Сора, а не какая-то мрачная выдумка. Наш клан уже находится на грани. Моя ответственность как главы Зенин — не дать ему медленно, но верно умереть от тех законов и правил, на которые я когда-то добровольно согласился. Магический совет связал мне руки запретом на рекрутов, надеясь, что без притока новобранцев мы просто вымрем сами по себе. Моя позиция «качество важнее количества» все еще в силе, но когда из-за ограничений количество качественных инструментов падает до нуля, любая философия разрушается о реальную статистику. Десять лет этой комфортной тишины подошли к концу. — Вы сделаете всё возможное, чтобы спасти клан. — Лишь самое… — я на секунду задумался, подбирая единственное подходящее слово. — …необходимое. Кто-то же должен. Машина мягко затормозила у небольшого кофейного магазина, спрятанного на тихой улочке в оживленном квартале. Изнутри лился теплый янтарный свет, пахло свежеобжаренными зернами, корицей и дорогими десертами — идеальная витрина для уюта и тепла. Словно мы сюда действительно пришли расслабиться и съесть по десерту, а не обсуждать будущее целой страны, которую скоро захлестнёт кровавая река сражения между магами и проклятиями. Сугуру Гето стоял прямо у входа. Он выглядел на удивление расслабленно, словно обычный горожанин, решивший выбраться на вечерний кофе. На нем был накинут свободный, удлиненный кардиган глубокого графитового оттенка, который при ходьбе мягко развевался, напоминая полы традиционной монашеской мантии. Под ним виднелась простая черная футболка, заправленная в свободные темные брюки прямого кроя. Ну, а рядом с ним переминались с ноги на ногу его приемные дочери. Гето одел их в подчеркнуто простую, типичную школьную одежду: темные юбки, светлые блузки под теплыми джемперами, плотные колготки. Мимико привычно прижимала к себе плюшевого мишку, а Нанако что-то быстро печатала в телефоне, нахохлившись от предзимней сырости. Типичная и почти прилипшая к его лицу лисья улыбка создает образ куклы, что скрывала за этой маской свое настоящее лицо. Какая ирония. Магический совет до дрожи боялся моей армии обычных людей, усиленных «Красным Светом», в то время как Гето, презиравший «обезьян» всей душой, держал при себе этих девочек, которые жили в мире магов, будучи по сути почти самыми обычными подростками. Они использовали свои проклятые техники не ради высшего долга, а просто чтобы помогать отцу. Для них он является целым миром. Каждое его слово и желание — это истина. Данные особы за это время инцидента в деревне и вовсе не выросли. В отличие от Сугуру я не сюсюкался с близнецами, а балансировал между тем, кто пытается сломать, и тем, кто вознаграждает за боль, пот и кровь. В общем, я действительно ковал из них что-то достойное, а передо мной стояли чистые и жестокие дети. Правду говорят: нет ничего хуже ребёнка, которому всегда говорят «да». — Й-оу! — вежливо отозвался Гето и поднял ладонь в знак приветствия. — Привет. Вижу, ты привёл с собой дочерей. — Хмпф, — одна из них уткнулась глубже в свой телефон, а вторая закрутила пальцы вокруг шеи плюшевого медведя, сжав ему горло. На мгновение я почувствовал фантомное холодное прикосновение на собственной шее, но это проклятое давление было до ужаса жалким и слабым. Словно массажируют шею. Забавно и смешно. Вот она — очень слабая версия «Вуду». Мой указательный палец притронулся к невидимой ладони и мягко, медленно высвободил себя из этой «смертельной» ловушки. — Мимико, перестань, — мягко, но мгновенно отреагировал Сугуру. — Не стоит сразу портить первое впечатление о себе. — Всего лишь хотела почувствовать… разницу. Да и не особо важно, что он обо мне думает, — буркнула Мимико в свою игрушку. Она посмотрела на меня так любопытно, заинтересованно и одновременно невинно, что я не сдержал усмешки. Внутри едва не сработал профессиональный инстинкт — схватить за волосы и показать оскал истинного монстра. Нужно знать границы и цену такой беспечности. Приёмный отец не научил их этому, а значит, научит мир или смерть. — Да ладно тебе, Сугуру. Я не в обиде, — я не удержался и на секунду выдал слабую, но провокационную ухмылку. Подняв взгляд выше, я всего на секунду приоткрыл запечатанный резерв. Черно-зеленое пламя моей проклятой энергии хаотично плеснуло в стороны, заполняя пространство вокруг. — До чего забавные и жестокие дети. Слышали цитату: «любопытство сгубило кошку»? Обе девочки мгновенно побледнели, тяжело задышали, а на лицах выступил холодный пот от внезапного осознания: будь я врагом, у них не было бы даже и шанса. — Наоя, теперь твоя очередь, — раздался усталый голос Сугуру. — Ну действительно, опускаешься до уровня детей и пугаешь за простое любопытство? — Никого я не обижаю, а лишь предупреждаю! — я в лёгкой манере мгновенно развеял это давление и развёл руки в стороны в жесте «сдаюсь», имитируя его собственную лисью улыбку. — Исключительно предупреждаю~. Для большинства обычных людей моя «аура» — это невидимый фон. Простой местный обыватель может ощутить её лишь тогда, когда подойдёт ко мне достаточно близко. Инстинкт будет кричать об опасности, которую ты не видишь и не понимаешь, отчего люди и обходят стороной этот аномальный фактор. Мимико и Нанако облегчённо вздохнули и почти благоговейно посмотрели на «отца», который слишком сильно опекал их и не особо хорошо учил самостоятельной жизни. Но это было… почти… не моё дело. Пока что — нет. — Пошли, не стоит долго стоять у порога. Здесь подают просто потрясающий воздушный пудинг, — а сколько фальшивой радости, возбуждения и энергии! Уф! Аж блевать тянет! — Ургх…! — я не сдержался и на пару секунд выдал искажённое лицо неодобрения, отвращения и непонимания. Ну, хотя бы сделал вид, что пытаюсь создать убедительный образ. Ещё через пару секунд спокойно вздохнул и присел за круглый столик напротив Гето. Для дочерей он выбрал отдельный столик. Балует и предоставляет на выбор любой горячий напиток и десерт, а сам заказал себе тёмный кофе и тот самый конусообразный пудинг с шоколадным соусом. Я взял капучино и кусочек торта с ореховой начинкой. Я не особо смотрел на то, что каждая из мелких заказала. Мне, откровенно говоря, было на это плевать. — Прежде всего я хочу сказать, что впечатлён твоей работой, Наоя. Пусть и с натяжкой, сохраняя ужасное терпение, ты создал идеальный мост, который устраивал Сатору Годжо и Магический совет. «Сильнейший» принимал это чисто из-за невозможности предоставить более… приемлемую альтернативу. В конце концов, он умеет лишь уничтожать симптомы болезни, а не излечивать её. Не может заставить себя изменить привычные и обыденные ужасы мира магов. Нашего. Мира. Кусочек пудинга подхватывается стальной ложкой. Сугуру медленно смакует его и запивает всё это кофе. — Здесь ты не совсем прав, Гето. Он — изменился. Ты этого не видишь из-за того, что вы долгое время не общались. Тебя не интересует его личная жизнь, а лишь достижения. Точно так же, как и его изменившийся взгляд на систему. — Действительно ли он изменился…? Он до ужаса предсказуемый и будет защищать этих… обезьян… без какой-либо причины или понимания, чисто из-за того, что это правильно. — Возможно, но он уже начал видеть мир людей и магов через чувства и… через меня. — Ах да, точно, такое сложно забыть. «Второй После Сильнейшего» — такое прозвище тебе дают и восхищаются твоей упёртостью и решимостью сражаться на равных с самой «бесконечностью». Всего лишь наркоз от божественности, но от своей природы не убежишь. — Да, но это всяко лучше, чем постоянно быть тем, кем вынуждает тебя судьба и этот мир. Малозначимые, незаметные и мелочные изменения позволяют раскрыть личность с совершенно иной стороны. Да, природу действительно невозможно отрицать, но её можно изменить, а это даёт надежду даже такому безнадёжному «сильнейшему», как Сатору Годжо. Я со своей стороны вкушал тортик и тоже запивал всё это горячим напитком. — В такие моменты я действительно вижу и понимаю, что он для тебя единственный настоящий друг. Пусть вслух он никогда этого не признает. — Без меня или без него наша жизнь была слишком… скучной. Каждый из нас может это признать в себе. Чисто из-за того, что не имеет смысла лгать самому себе. Какая-то почти усталая улыбка скользнула по его губам, уступая место серьёзности. — Скажи, Наоя, ты действительно веришь, что это может продолжаться вечность? — Не понимаю, о чём… Меня прервали на полуслове, а опасный узкий разрез глаз Сугуру напоминал скалящуюся лису, что вот-вот сделает свой хищный выпад. Не получилось играть в дурачка. — Ты знаешь, о чём я говорю. — Да, знаю, — я почесал затылок одной рукой, а другой зачерпнул очередной кусочек торта, вкусил десерт и поднял взгляд в потолок. — Хм-м-м~, понимаешь, каждый из нас в этом кафе не испытывает ничего к людям, которые нас окружают. Ты можешь с особой лёгкостью просто щёлкнуть пальцами и призвать пару проклятий, чтобы превратить это место в кровавый ад, но это не исправит систему мира магов. Каждый год рождается новое проклятие и человек, который в шесть лет пробудит свою силу и, возможно, технику. Проклятия становятся сильнее и эволюционируют, а наш благородный «солдатик» на фронте не понимает, почему шансы на победу в сражении так невероятно случайны. — Я вижу, к чему ты ведёшь. Думаешь, что если люди начнут видеть, понимать и использовать технологии, то у них получится превзойти природу проклятий и эволюционный процесс… — Нет-нет-нет, это не совсем так. Мой «Красный Свет» — это мой личный маленький эксперимент или маленькая проба того, что мне хочется воссоздать в этом мире. Даже я не настолько наивный и глупый, чтобы считать, будто проклятия можно уничтожить лишь за счёт понимания, препарата и технологий. Всё-таки есть проклятия, которые слишком быстры, сильны и имеют свою личную технику, которую не сможет превзойти никакой технический прогресс, кроме Абсолютного Зла, которое человечество уже принесло в этот мир. — Тогда твой ответ…? Что ты на самом деле хочешь сделать, Наоя? Такой важный и очень серьёзный вопрос, на который я ещё никому не ответил. И на это есть свои, крайне веские причины. Никто и никогда не должен знать или понимать это до того момента, когда станет уже слишком поздно. — Скажи, ты часто смотришь в зеркало, Гето? — Почти каждый день. Я удовлетворенно закивал на это: — Ты следишь за собой. Тебе не стыдно и не отвратительно смотреть на себя, потому что ты знаешь, «что» или «кто» ты и кем станешь для мира. Моя идея — это создать зеркало для всех людей. Я не был способен сдержать во взгляде свою решимость, рвение и возбуждение, а поднятая рядом со мной рука с указательным пальцем озвучивала невероятно простую, но опасную истину. Наверное, со стороны я выгляжу как безумный маньяк. Потому что когда я могу говорить об «этом» у меня на определенное время разрушается контроль над своей цивилизованной маской человека. — Можешь сказать прямо и без метафор? — Сказал настолько близко, насколько это вообще возможно. Понимаешь, мой сценарий в этой пьесе или театре драмы, трагедий и разрушения требует того, чтобы каждая важная деталь или фигура была на своём месте и следовала туда, куда я хочу. Я не могу тебе это рассказать чисто из-за того, что ты можешь это рассказать или, скорее, «показать» тому, кто ни за что не согласится исполнять это и следовать нужному мне сценарию. Потому что это чистой воды безумие и ужас как для людей, так и для магов. — Если бы ты просто сказал мне, то возможно… вполне возможно, я бы помог тебе, Наоя. — Я знаю, — отвел взгляд и искреннее высвободил сожаление на лице. Потому что в глубине своей души я точно знал: он согласится на это «безумие» чисто потому, что увидит в нём надежду и шанс на вполне достижимое будущее уже не только для мира магов, но и людей. Но тогда это будущее станет слишком хаотичным и непредсказуемым, а Кендзяку будет вести свою личную игру, уже используя неизвестные мне ресурсы и преимущества. Сугуру Гето — единственный человек в этом мире, кто не просто не испугается и не испытает ужаса от моего плана, а наоборот, будет решительно идти вперёд без колебаний, сомнений или жалости. Поэтому он и был моей ключевой фигурой. Но именно здесь и сейчас я должен был молчать. — Тогда я не могу доверять тебе или следовать за тем, чего не существует. Поэтому вот моё встречное предложение, Наоя. Присоединяйся ко мне на «Параде Проклятий». Нашей силы будет достаточно, чтобы уничтожить старый порядок и создать на его руинах новый. — И как ты это себе представляешь…? Ну, убьёшь ты кучу людей в стране, магов, подчинишь себе выжившую горстку благородных защитников, но это не убирает массу важных деталей и нюансов, которые тебе необходимо будет соблюдать. Полноценный геноцид устраивать нельзя, но ведь именно такой у тебя план. Держать горстку полезных людей как скот и рабов в стране лично для себя? Не смешно. — Мне нужна лишь Рика Оримото или то, чем она стала. Мне нужен бесконечный источник, чтобы с её помощью иметь безграничное количество проклятий для наполнения ими мира. Ты сражаешься и убиваешь как людей, так и проклятия ради клана. Как глава клана Зенин. Точно так же и я планирую сделать это ради своих людей. — Но спрашивал ли ты этих магов, действительно ли им комфортно от осознания убийства миллионов… Нет, миллиардов, лишь для того, чтобы в этом мире не существовало проклятий? — Если хочешь изменить мир — не спрашивай у него разрешения. Жертвы не будут напрасны, а человечество будет вынуждено эволюционировать в новую, справедливую и честную систему. — Ты уже заранее знаешь мой ответ, но ты должен был попытаться. В конце концов, это я когда-то показал тебе путь к этой мечте. Я всё ещё уважаю тебя за твою силу и достижения за это время. Чисто из-за того, что мне плевать на «статистику» или «массовку» людей. Но я не испытываю к ним ненависти или злости за то, что они не способны видеть или контролировать. Наш враг — это система, а не люди, маги или проклятия. — Так каков твой ответ…? — Я не буду выходить из поместья клана, не буду помогать защищать страну и не отправлю свой клан на это представление. Моя личная маленькая месть за то, что Магический совет медленно, но верно уничтожал мой клан, перекрывая доступ к свежей крови. Качество всё ещё лучше количества, но лишь при условии, если это самое качество существует. Мой ответ его на пару секунд шокировал, но следующая реакция была вполне ожидаемой. — Ты лжёшь. Ты не можешь просто сидеть и смотреть со стороны. Ты не оставишь Маки и Май Зенин. — Почему? Могу, — я скучающе положил руку на стол и опёрся подбородком о ладонь. — Им будет полезно ощутить на своей шкуре силу твоих проклятий, а заодно измерить разницу между моими тренировками и реальной практикой. Сравнить свою школу и твою школу выживания. Я не источал ложь, фальшь отсутствовала, а моё сердцебиение оставалось спокойным и ровным. Всё, что я сказал — чистая правда. Моя «любовь» проявлялась не через абсолютную защиту, а через индивидуальность и достижения, необходимые для доказательства уровня «Небес». Преодолеют это испытание? Хорошо, это означает, что наступила моя очередь показать им следующий уровень. Не смогут превзойти особый ранг проклятий? Их эго и высокомерие будет кровоточить, а в сердцах в очередной раз загорится пламя яростного желания силы. Вполне очевидный сценарий, и оба исхода имеют лично для меня положительный исход. На этот раз на лице Сугуру отразились полноценный шок и удивление, затянувшиеся на целых десять секунд. Он анализировал услышанное и пытался осознать мою логику. Мой эгоизм и мою «любовь». По всей видимости, он поражался моей жестокости и тому, какой ужасный урок через его «Парад» я планирую преподать Маки и Май. — Ты… действительно ужасный человек. Ты искренне готов рисковать жизнями своих игрушек, чтобы сделать… что…? — Чтобы позволить им расти, развиваться и становиться лучше. Я не говорю, что заботиться о красивых, прелестных и милых вещах — это плохо, но не обеспечивать им защиту от негативной атмосферы — неразумно и даже глупо. Чисто потому, что в таком случае человек не растёт над собой. Будущее обещает быть ужасным, а быть слабым в этом будущем — непозволительная роскошь. — Мусор без проклятой энергии так и останется мусором. Май подаёт отличные надежды, но Маки… — Оставь свои мысли при себе, Гето. Мой взгляд был готов убивать, а стальная ложка в руке на пару мгновений подпиталась чёрно-зелёной токсичной проклятой энергией. Её кончик указал прямо ему в лоб. Дикое давление силы создавало впечатление, будто металл стремительно покрывается чёрной «эрозией» и плавится, превращаясь в жидкую массу. Ложка не была проклятым инструментом, отсюда и такая разрушительная реакция предмета на концентрированный негативный спектр моей энергии. Он пересёк невидимую черту и границу нашего диалога — начал обсуждать и высказывать своё мнение не обо мне, а о моих вещах. У него свой взгляд на мир, у меня — свой. И я ему только что об этом напомнил. — Ах, забыл, с кем говорю. Моя вина. Прости, — Сугуру примирительно поднял ладони. — Мне бы тоже не хотелось слушать плохие слова насчёт своих дочерей. Могу поставить себя на твоё место. — Ну, раз уж ты начал… — указываю кулаком с оттопыренным пальцем в сторону столика с девчонками. — Ты слишком сильно их балуешь и не позволяешь понять реальную разницу между миром магов и людей. Твоя забота стирает грань, и каждая из них следует за тобой лишь потому, что считает это «правильным». Что случится тогда, когда ты умрёшь и оставишь их одних в этом огромном и жестоком мире, а? Всего лишь на пару секунд. Сомнение. Он понимал и знал, что это правда, но не принимал это. Его Вера была сильнее чем логичный итог его похода в один конец… — Я не планирую умирать. По крайней мере, пока не исполню свою мечту. — Будь реалистом. — Я предпочитаю верить в себя. — Даже я не настолько сошел с ума чтобы верить в свое бессмертие[ложь] и абсолютную победу во всем[правда]. Всегда нужно планировать и предполагать самый худший исход чтобы сразу находить альтернативные пути или создать страховку. Вот и всё. — Я запомню, — тихо ответил Гето и медленно встал со стула и направился к выходу. Он оставил на столе внушительные чаевые и вместе со мной и приемными дочерьми вышел из кафе. Из внутреннего кармана достал какой-то ароматный приятный парфюм и начал лихорадочно себя им опылять. Я думал, что «канон» преувеличивал и добавил это чисто для черного юмора, но это… действительно существовало? — Ты серьезно…? — Не хочу, чтобы этот запах остался со мной до самого дома. Такие… невежественные, грязные и отвратительные создания. Он теряет контроль на пару секунд, искажается в гневе, свободная ладонь обращается в кулак, но присутствие дочерей и сам факт того, что я был рядом, быстро отрезвили его сознание. Он уже не видел людей, а лишь глупых, жалких и невежественных животных, что не ведают того, что рождают ужасное «Зло» в этот мир. Неважно, что я ему скажу сейчас или какой совет в конце озвучу, но его видение мира не изменится. Чисто из-за того, что я решил не рисковать и не играть в вечную интригу Кендзяку, используя именно… Тебя… Сугуру Гето… Как отличную приманку и наживку. — Прости, Сугуру, но в свое время ты поймаешь, что я хочу сделать. Ты умрёшь ужасной смертью, но когда ты переродишься в этот мир во второй раз — ты поймешь и осознаешь, что я на самом деле хочу сделать. В отличие от добродетелей или магов, следующих за моралью и справедливостью — это существо выбрало радикальный и крайне безумный путь доказать свое существование этому миру. Настоящий бунт против системы. Да, тщетный и бесполезный, но бунт, который создаст настоящее эхо по всей стране. Я не выдержал и указал на него ладонями в улыбке, что больше напоминала оскал. Я гордился им. Без него этот мир был бы невероятно скучным! Я люблю злодеев, и так уж сложилось, что этот когда-то герой, превратившийся в злодея, имел ту самую глубину, которая вызывает у меня нездоровый интерес и желание «увидеть» пределы безумия и границы возможностей этой души. — Что за великолепное оружие создало этот мир! Из сострадания создать ужасное проклятое отчаяние и месть самому миру за грязь, которую он создает. Посмотри на себя — настоящий контейнер или бездонный сосуд для более чем шести тысяч проклятий. Не это ли настоящая Карма, разве нет? — Всего лишь, как ты и сказал… Карма. Ирония, месть и сама карма была ужасна именно тем, что эгоизм Сугуру Гето был исключителен не ради себя, а ради мира и магов, которые умирают по вине этой системы. Его не выносила сама мысль о своей бесполезной смерти, никчемной смерти друзей и союзников этой системы, и сам факт, что это… невозможно было никак… остановить. Он хотел, чтобы кто-то предоставил ему решение, и я ему его дал. Ужасное, чудовищное, но решение. — Мы ещё увидимся, — напоследок проговорил я ему, на что он лишь коротко бросил: — Непременно. Мгновение — и троица исчезает в толпе. Словно используют мгновенную телепортационную технику. Он создал какую-то невидимую вуаль, что за одно легкое накрытие перемещает его с приемными дочерьми в другую точку города. По всей видимости, не хотел, чтобы Сатору Годжо или Магический Совет преследовали его до его же базы. Мне уже пришло сообщение на телефон о том, что за мной пристально наблюдает какой-то агент из Совета Магов. 18 декабря 2017 года через кровавую муху я наблюдал за тем, как он в спокойной и легкой манере провозгласил дату начала «Парада Проклятий» — 24 декабря. Маки почти инстинктивно хотела обнажить катану, но достаточно быстро осознала несколько важных факторов. Команда рядом, вокруг может быть его поддержка, а наличие поблизости Сатору Годжо лишь добавляло вопросов. Она не знала ничего об этом безумце, но её учитель определённо «что-то» знал и самое главное — он не атаковал, а это был именно самый критичный и важный фактор. В этот самый день мне позвонил Сатору и решил уточнить мое мнение по всему этому. Я позволил себе развалиться на удобном кресле и скрестить ноги на рабочем столе. Данный разговор определенно будет забавный. — Я всё ещё сражаюсь за свой клан. Я хочу защитить то, что ему важно, а, как ты понимаешь, в последнее время наша численность стала очень… скудной. Мною будет отправлен прямой запрос с требованием расширить своё влияние за счёт новых магов или, проще говоря, рекрутов. На примете у меня уже есть пара личностей на примеченные вакансии. Будет проведено собрание в клане Зенин и вынесено решение. Все будут понимать, что это верное и, самое главное, правильное решение. В случае если на это требование мне будет озвучен ультимативный отказ без каких-либо компромиссов, то я просто-напросто отрежу свой клан от Магического совета и провозглашу его независимой структурой по защите людей в нашей стране. Не забыв забрать с собой кузнецов, ремесленников, а также все ресурсы и инструменты для создания оружия против проклятий. Из динамика телефона послышался усталый и почти раздраженный вздох. Не на меня, а на внутреннюю интригу между мной и Советом. Я буквально видел, как Сатору обреченно прикрыл лицо свободной рукой. Но правда такова, что без этого невозможно изменить мое текущее положение, и он как никто другой понимает, почему я выбрал именно этот промежуток времени. Сугуру Гето неосознанно, но в это страшное и отчаянное время помогает мне создать ту самую возможность для изменений. Проблема заключается лишь в том, что этот «сильнейший» должен по статистике делать то, что умеет лучше всего, а именно — убивать и уничтожать проклятия. Всё остальное будет вторично. По логике Совета, без проклятий сам Сугуру Гето будет бесполезной и жалкой фигурой перед «бесконечностью». Их совесть и руки будут чисты, в то время как остальные будут страдать, умирать и покрываться грязной кровью как своих товарищей-магов, так и проклятий. Чёртовы консервативные старики, которые только и могут, что использовать юную, но ещё не до конца безнадёжную душу по имени Сатору Годжо. — …В этом случае Магический Совет провозгласит тебя врагом и попытается отправить меня на очевидное задание — дипломатия на твое «возвращение» или убийство. Но мы оба знаем, как это пройдет. — Именно так. Понимаешь, для меня это возможность наконец-то показать острые клыки и когти, которые я старательно пилил своей моралью. Нетрудно будет догадаться, что в связи с этим я не буду вмешиваться в это «представление» чисто из-за того, что откровенно буду тихо зол на такую жадную, наглую и паскудную позицию людей, которые не понимают моей стороны и положения клана Зенин, а следуют лишь инстинкту выживания и наживы. Им и всем магам будет также предоставлено шесть дней на решение. Время до начала «Парада Проклятий». В случае отказа или игнорирования будет достигнута точка невозврата… — Не торопись принимать это решение. Ты можешь… предоставить мне возможность действовать? В случае если тебе будет озвучен отказ или проигнорировано твое требование, когда закончится «Парад Проклятий» и всё успокоится, я хочу предоставить тебе альтернативу. Нет, скорее даже не тебе, а всем магам. Я принял сидячее положение, подался чуть вперед на рабочем столе и приподнял характерно бровь в вопросе. Неужели…? — Как интересно. Хорошо. Но только потому, что ты мой… — я не удержался и придал следующему слову крайне «змеиную» и хитрую нотку. — …Друг. Я не буду сразу полностью разрывать контакты с этой нашей любимой системой, но ты должен будешь озвучить то, что я хочу от тебя услышать в этот день. Ты должен уже заранее знать, что это. Никто из нас не забыл наш личный разговор, который ты провел со мной сразу после ухода Сугуру Гето ради своей так называемой мечты. Ты обещал сколько не мне, а самому себе создать важные изменения в мире магов. — Мне нужно лишь учесть все нюансы и подготовиться к будущим последствиям. На этом наш разговор подошел к концу. Нужно ли говорить, что отказ Магического совета был ужасно предсказуем? Я решил отправить свой запрос через официальное письмо с печатью в стиле консервативной структуры старейшин. Это письмо было доставлено в Магический совет всего за несколько часов, но пришел ли мне ответ на мое требование…? Конечно, нет. Я уже буквально видел их волнение, страх и опасение от перспективы предоставления мне большей власти, силы и влияния. Сатору Годжо был их беспроигрышной фигурой — инструмент без души, желаний или видения своей собственной системы. Но они упускают из вида сам факт того, что он проводил время с Утахиме, собирая и формируя в своей тени подходящие фигуры для будущего изменения. Ослепленные собственной важностью, они высокомерно упускают, что в душе у «сильнейшего» появилось время на любовь и амбиции, а сам он перестал быть просто удобным и контролируемым оружием… Маки мне не звонила, не уточняла мое решение и не знала об этой интриге. Для неё всё было очевидно и предсказуемо — я должен и обязан защищать людей. Но из-за эгоизма или, скорее, туннельного зрения, вызванного спаррингами и тренировками, она не видела сквозь эту призму деталей и окружения. Того факта, что клан Зенин стал заметно… меньше. Думаю, здесь, отчасти, моя вина. Я всегда старался переключать её внимание на себя, на сестру или меня. Все остальные факторы лишь вторичны. Я буквально стал её центром внимания. Я лишь надеюсь, что я не стал для неё центром мира. За время обучения в магической школе она должна уже научиться видеть мир вокруг, а не только видеть его во мне. Самое забавное и интересное было именно то, что за три дня до «Парада Проклятий» мне лично позвонила Май. — У меня есть один вопрос и одна просьба, Наоя. — Слушаю. — По какой причине Сугуру Гето решил предупредить магов именно в Токио? О, как! Шестое чувство, предчувствие или случайность? Нет, холодный расчет и наблюдательность. — Я могу ответить на этот вопрос, но прежде всего я хочу сделать несколько уточнений. Мне приносит удовольствие такие «детективные» игры, твой особый, тонкий и точный анализ фактов, расчета и окружения. Почему ты решила, что ему что-то нужно именно в Токио, Май? — Потому что у него определенно должен быть какой-то свой личный план, но, в отличие от тебя, он не может ранить Сатору Годжо. Он может сделать это лишь в двух случаях… На этот раз уже я буквально видел, как она — расслабленно — то ли лежала на кровати, то ли развалилась на стуле в своей комнате. Уж очень расслабленный голос. — …В случае если он рекрутировал тебя на это «представление», но это невозможно. Ты не получишь от этого выгоды. Лишь головную боль и бесконечную работу, а ты ненавидишь постоянно работать. — я усмехнулся на это. Она слишком хорошо меня знает. — …Или у него уже есть какой-то инструмент или проклятие, которое способно разрушать «бесконечность» или временно отключать её. Я не исключаю, что он может найти проклятый инструмент для этого, но я не думаю, что он способен пережить ближний бой с ним даже без бесконечности. — …И поэтому твой вывод? — Ему нужно что-то от учеников-магов. Точнее, от одного мага. В архивах нашей структуры лишь одно лицо и одно имя имеет абсурдную способность — бесконечный поток проклятой энергии за счет проклятия по имени «Рика Оримото», а это именно то, что может поглотить Сугуру Гето. Я уже откровенно рассмеялся, плечом прижал телефон к уху и показательно похлопал. Аплодировал ей, откинувшись в кресле и по-прежнему удерживая ноги на рабочем столе кабинета. — Как ты догадалась…? — Маки как-то случайно обронила комментарий, что Гето во время своего визита как-то… непонятно, подозрительно и странно держался ближе к «новенькому» по имени Юта Оккоцу. Вначале она посчитала, что он просто гей, но факты говорят о другом. В случае обретения такой силы Гето будет способен призывать бесконечное множество проклятий, и тогда его план уже не будет звучать как абсурдный бред, а покажется вполне выполнимым, опасным и жестоким геноцидом «не-магов». — Какая твоя просьба, Май? — В день начала «Парада Проклятий» этот ненормальный определенно будет целиться в Оккоцу и его одноклассников, а в его классе… Маки. Я хочу быть рядом с ней в этот день. Сразиться с ним и помочь ей. Неожиданная, но, честно признаться, ожидаемая просьба. Она буквально просила меня отправить её в самую опасную горячую точку. Было очевидно, что Сугуру Гето — это совершенно иной уровень, и ей хотелось не столько защитить сестру (что, отчасти, тоже было хорошей мотивацией), сколько испытать свои собственные силы и возможности. — Делай что хочешь. Можешь взять любое оружие и боеприпасы. На будущий исход это никак не повлияет. — Спасибо. — Не за что. По своей сути, я ничего ещё не сделал и вполне вероятно не планирую делать. Ты могла поступать так, как хочешь, но предпочла быть цивилизованной «сестрёнкой» для этого лиса в образе «брата». — Цивилизованность позволяет отличить человека от животного. — До встречи, Май. Не умирай. — Никогда. Точка была поставлена быстро, резко и твердо. Она не продолжает этот диалог и сама завершает вызов. Я подарил ей своё «благословение» и возможность прыгнуть в самое пекло. До чего забавно, что этот шаг с её стороны позволил мне очень удобно подстроить тотальный и вполне очевидный крах иллюзий близнецов насчёт таких понятий, как талант, сила, труд и решимость. Когда рождение в этом мире уже создает ту самую судьбу, которую невозможно превзойти за счет упорства. Обесценивая весь твой пот, кровь и страдания. На 24 декабря я решил примерить на себя роль «наблюдателя». Мой клан Зенин уже получил от меня прямой приказ — не вмешиваться. Причиной этому была не трусость, а вполне справедливый урок Магическому совету за попытку уничтожить нас. Моя позиция была принята и рассмотрена — выбора у них не было. Да и абсолютно все в клане понимают это и уже могут наглядно видеть изменения в поместье. Игнорируют и стараются не замечать сам факт того, что твоего товарища, друга или соратника завтра уже не будет, и скоро настанет твоя очередь. Память о товариществе не угасает. Может, они и не братья по крови, но точно братья по душе, что дают себе обещание сражаться, становиться сильнее и мстить этой системе. Ну, а алкоголь, женщины и заведения клана помогают справиться с болью утраты, пока они видят самое настоящее юное наследие. В поместье уже можно было с легкостью заметить пару-тройку детей и служанок, приглядывающих за ними. Каждая из них и является их матерью. Пусть они не получают постоянную заботу и любовь от вечно занятых мужчин, но, по крайней мере, в выходные дни те всегда уделяют детям внимание и хорошо их обеспечивают. Мало кто рискует заводить наследие не из-за страха смерти — к этому здесь уже все достаточно быстро привыкли, — а из-за страха разочаровать это самое наследие и не подарить ему то, что имеешь ты сам. Да и мало кто желает брать ответственность и ограничивать себя. Большинство магов до последнего не задумываются о семье из-за эгоизма своей природы. Лишь усталость от сражений приземляет и позволяет выбрать этот путь. Канонично Сугуру Гето должен призвать через своих «сообщников-магов» проклятия как в Синдзюку (Токио), так и в Киото — по одной тысяче существ на каждый город. Но сейчас может быть погрешность в статистике, так как именно я сливал ему какое-то время информационные данные об активности проклятий. Началось… Мей-Мей предоставила мне за неплохую сумму свой «стрим» в режиме онлайн-новостей — Магический совет использует её воронов, чтобы контролировать процесс возвращения контроля над текущей ситуацией в горячих точках. Ну и за каждое уничтоженное проклятие она тоже получает кругленькую сумму денег. Через планшет я спокойно смотрел на сражения проклятий и магов, а из другой руки лениво ел пломбирное мороженое прямо из ведерка. Правда, случилось именно то, чего я никак не был способен предположить или предсказать. Мой эффект бабочки, так сказать, из-за диалога с этой обреченной душой по имени Сугуру Гето. В центре поместья, примерно в пятидесяти метрах над землей, образовался самый настоящий, идеально круглый глаз с красной радужкой, который раскрыл свой зубастый рот и воплотил в реальность очень знакомое мне лицо. Я приподнял бровь в немом вопросе и так и остался сидеть на деревянном полу, опираясь спиной о конусную опору крыши с планшетом и мороженым. — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю…? — Прости, но ты сам мне это сказал, Наоя. Нужно всегда планировать и предполагать самый худший исход, чтобы сразу находить альтернативные пути или создавать страховку. Именно поэтому я и хочу создать страховку. Три проклятия особого ранга. Их должно быть достаточно, чтобы задержать тебя и не дать помешать мне исполнить задуманное. Не хочешь, чтобы твой клан умирал и был уничтожен…? Придется постараться и сделать всё возможное, чтобы их защитить! Искаженное, жестокое и в то же время возбужденное лицо, а за своей спиной формирует три черные воронки. Идеальный круглый красный глаз захлопывается и перемещает Гето в пространстве к его будущей цели. Вот оно — живое доказательство циничной поговорки: — «Не делай добра — не получишь зла». Три еще не до конца сформированные гуманоидные тени медленно падают на землю черной лужей и воплощаются в реальность, чтобы устроить здесь жаркую атмосферу разрушения. Им нужно больше времени на формирование из-за своей колоссальной силы, сложной структуры и особенностей. Именно поэтому я и использовал эти драгоценные секунды на отдачу приказов. — Код Красный! Прислуга — быстро в подземный комплекс поместья! Остальные — собраться и разделиться на группы! Тоджи, уведи Мегуми и за оружием! Мой голос звучал жестоко и командно. Поместье мгновенно очнулось: слуги бросились врассыпку к убежищу, а боевые маги, наоборот, начали быстро вставать рядом со мной. Тоджи молча сделал рывок в сторону сына, перехватил его под мышки, поднял и исчез где-то в глубине здания, направляясь в подземный комплекс. Возьмет оружие и прикажет мальчишке не высовываться. Он как никто другой знал разницу между особым рангом и обычными проклятиями. На моих губах проступила кривая и почти предвкушающая ухмылка. А я-то думал, что день пройдет скучно и предсказуемо…