Ублюдок из клана Зенин[Remake]

Моя повседневная жизнь в клане Зенин выглядела уже как-то почти до ужаса… тихо. Вот сидишь в кабинете, никто не беспокоит по пустякам, и что ещё нужно для хорошей жизни, да? Клан Зенин за время моей знаменитой реформы сократился почти наполовину от состава. Как и состав военной силы. Из восьмидесяти пяти членов клана Зенин у меня осталось «официально» сорок четыре. Из пятидесяти двух военных в черной униформе наемников осталось всего лишь два десятка. Для клана была лишь одна причина, по которой член клана умирал, — непредсказуемый фактор проклятий. Будь ты трижды подготовлен, но это не отменяет того факта, что проклятье имеет возможность проходить сквозь стены или искажать и скрывать свое присутствие, а это фактор внезапности и возможности сделать свой первый шаг. Мой допинг — «Красный Свет» — может, и помогает сравнять шансы, предоставляя проклятую энергию, силу, скорость и прочность, но не спасает от фактора внезапной атаки. Для большинства людей первая атака уже смертельна и фатальна. У военных было две причины выхода из этой «игры». Кто-то умирал из-за того, что я указал выше. Будь то современное оружие и тактическая система контроля — это не спасает от слишком быстрых, прочных и чудовищных тварей, которые пробуждаются ото сна. Да и контракт я всегда обновлял каждый год — это вторая основная причина сокращения состава. Кто-то слишком дорожил своей жизнью, буквально «остывал» и желал вернуться в обычную жизнь после «новой» войны. «Неофициальные» члены клана Зенин сейчас находятся в стазисе прямо… у меня. Данный факт я ещё никому не раскрывал, и лишь Сатору Годжо, скорее всего, догадывался, но ничего искать или проверять не стал. Он однажды приходит на похороны — под землей не было трупа, а Юу Хайбара уже некоторое время не был для него шокирующей новостью. Юу уже как-то передал мне отчет о том, что он переговорил с ним о паре не особо… важных… вещей. Ну и ещё было парочка не особо приятных моментов. Кто-то пытался слить важные данные Магическому совету, и мне приходилось публично перед всеми показывать, что случается с предателями и крысами, которые игнорируют правила. Получать от меня внушительную зарплату и получать внушительную «вторую» зарплату за ту или иную важную информацию о будущих шагах клана… Жадность — это один из самых узнаваемых пороков людей. Приходилось буквально в центре поляны перед двумя шеренгами вбивать свой окровавленный от ударов кулак в тушу, буквально погребая его под землю и разрушая все кости в его теле. Но не это было самое страшное и ужасное, а сам факт того, что я использовал «Красный Свет» для восстановления его тела и демонстрации того, что случается на четвертую дозу от введения препарата. Он не был способен использовать данную «бесплатную» силу чисто потому, что это было моей кровью, и если я приказываю ей что-то не делать или сделать, то она повинуется. На четвертый раз кожа темнеет, обретает черно-красный оттенок, кровь уже высвобождается из глаз, ушей и рта, а после происходит такой очень легкий и забавный «пуф!» — со звуком взрыва гигантского шарика, отчего на месте человека остается лишь клякса крови вместо внутренностей и костей. Моя кровь буквально перерабатывает и за секунду образует круглую, спиральную и искаженную в круг биомассу, которая за секунду взрывается из-за отсутствия контроля и удержания Силы. Данный процесс не происходит быстро, а в течение одной или двух минут — всё зависело от количества собственной проклятой энергии и воли пользователя. Не исключено, что и данную дозировку может удержать в себе тот или иной избранный, но статистическая вероятность такого исхода невероятно мала… Нужно ли говорить, что более ни у кого не было желания тестировать мое терпение и вероятность прощения за нарушения правил клана? Моя улыбка, игривое и почти высокомерие, сарказм и насмешка — это маска для создания комфорта и легкости взаимодействия. В случае если кто-то начинает замечать сладость у меня в зубах или руках, улыбку лисы или вовсе отсутствие улыбки у меня на лице, то это лишь означало сам факт, что «кто-то» может сейчас получить наказание или сдохнуть от моей руки. Инцидентов, благо, после моей демонстрации наказания за жадность предателю было не так уж и много. Могу по пальцам посчитать, но все они более или менее допустимые и не особо критичные. Уснул на посту на воротах? Спарринг со мной. Опоздал на утреннюю тренировку из-за похмелья после празднования дня рождения? Берешь с собой целую сумку с водой и бежишь в два раза больше, чем другие, чтобы окончательно проснуться. Я ещё могу понять «такие» повседневные проблемы и инциденты, но не грубое нарушение. Чересчур «активное» внимание к прислуге, которая уже не шарахается и не боится тебя из-за изменения отношений и статусов в клане? Отстраняешься от тренировок и заданий, не получаешь в эти дни зарплату и бежишь сбрасывать свои «гормоны» в Киото. Близкие романтические или чисто «деловые» отношения не были запрещены в клане, и достаточно легко можно найти уединенные комнаты для… скажем… «взрослого» отдыха. Но всегда данные процедуры должны проходить под строгим контролем обоюдного согласия, соблюдения культуры и времени событий. Ты не можешь просто взять и вместо тренировок пойти трахать служанку — это не чертов бордель, а поместье клана или военный лагерь для магов. Ну, единственное исключение из правил — это отец. По достаточно понятной причине. Лишь в случае необходимости контроля или в кабинете он не просто обязан, а должен сразу прервать свое «развлечение», так как моя воля здесь была абсолютной. Наказания всегда справедливые, и спорить со мной мало кто хотел. Не только из-за права силы, но и из-за самой человеческой сущности морали и «справедливости». Нарушение есть нарушение. Правила написаны для всех. — Время… у меня ещё есть время, прежде чем основные фигуры сделают свой следующий ход. Сугуру Гето… Он не будет меня игнорировать, так как знает, на что я способен и как опасен для его планов. Кендзяку? Исчез через некоторое время после рождения Итадори Юдзи. Отец тоже бесследно пропал. Кендзяку очень успешно скрывает своё присутствие, но точно придёт забирать свой будущий «легендарный» лут, — я усмехнулся про себя и прикрыл ладонью рот. Слишком ненормальная улыбка или, скорее, кривой оскал. Не слишком цивилизованно, да и под стать главе клана не мешало бы соблюдать человеческий этикет. Войдёт кто-то в кабинет — и сразу начнёт бояться, подозревать главу в будущем убийстве или… катаклизме. Просто будущий «пранк» или моя величайшая шутка мира уж слишком смешная. Не хочу портить сюрприз. Мгновение — и моя улыбка превращается в безмятежную скуку. На мне белая рубашка и синие джинсы. Стандартная и уже привычная «офисная» одежда в кабинете для работы над этой бесконечной бухгалтерской рутиной. Когда у тебя полно денег, то и управлять этой кучей нужно крайне осторожно. Нужно почти каждый день предсказывать будущее повышение или падение акций из-за бизнеса, который я отчасти не был способен контролировать полностью — создания проклятых инструментов и оружия. Я скучающе положил руку на стол и подпёр ладонью подбородок, продолжая размышлять вслух: — Кендзяку не будет себя показывать и раскрывать чисто из-за невозможности предсказать мою реакцию. Да и реакцию Сатору Годжо, который должен был защищать Звёздный Сосуд, но провалился, он знает слишком хорошо. Думаю, Кендзяку — один из тех, кто точно способен докопаться до правды через свой тысячелетний опыт манипулирования страной. Ему достаточно просто пробить мою официальную базу данных со списком членов клана. Магический совет не способен найти там ничего необычного, но этот древний лис сразу поймёт скрытый смысл такого невероятного стечения обстоятельств. Ладно, не будем погружаться всё глубже и глубже в эти интриги. Лучше пойду помогу Мегуми. Наш ещё один сияющий алмаз клана Зенин… Хе-хе, потенциальный… алмаз… Аргх! Виски отдались резкой болью. Всё ещё сказываются неприятные последствия от посещения «того самого» слоя Лимбо, да? Нужно попытаться больше не озвучивать популярные мемы вслух, чтобы окончательно сохранить рассудок. Вся моя жизнь здесь — это реальность, а не сборник сландеров и шуток. Мне лишь нужно закончить пару дел, проверить пару мест в клане и отправиться на его поиски. Благо искать особо долго не нужно. Тоджи, его отец, тренирует (пытает) его почти каждый день, а потому спрошу у него. Солнце лениво сияло в зените, окрашивая тренировочные угодья в светлые лучи света, когда я неспешным шагом вышел к зелёной поляне. Тоджи, как обычно, не знал меры. Воздух здесь всё ещё казался тяжёлым, пропитанным чужой пролитой проклятой энергией и чистым физическим изнурением. Посреди этого сочного зелёного ковра, раскинув руки, прямо на спине лежал мальчишка. Наш маленький «союзник» Фушигуро. В свои четырнадцать Мегуми уже вовсю перенимал эту паршивую привычку своего отца — выжимать из себя все соки до последней капли. Уже какая-то традиция. Я остановился в паре шагов, снисходительно глядя на него сверху вниз. Мальчишка тяжело, рвано дышал, его грудь вздымалась, а на бледном лбу и шее поблёскивали капли пота. Тёмно-синие глаза — точь-в-точь как грозовое небо перед штормом — отрешённо и пусто смотрели куда-то ввысь, словно он пытался сосчитать облака, чтобы не упасть в обморок. Его угольно-чёрные, от природы колючие и непослушные волосы небрежно разметались по траве. На макушке красовался тугой, чисто технический самурайский хвостик — забавное подражание взрослым бойцам, которое сейчас слегка растрепалось и съехало набок после явно безжалостного спарринга. Отец оставил его отдыхать после тренировок… Одет он был, признаться, практично, хоть и без капли того кланового изящества, к которому я привык. Облегающая чёрная компрессионная футболка туго обтягивала ещё не до конца сформировавшееся, но уже жилистое подростковое тело. Поверх неё было наброшено свободное тёмно-синее укороченное хаори — без единой завязки, чтобы не мешалось в бою. Свободные чёрные штаны хакама-гицуке на голенях переходили в плотные тёмные обмотки-кяхан, а на ногах красовались тяжёлые, грубые тактические берцы. Ну, а руки от костяшек пальцев до самых локтей были туго стянуты серыми спортивными бинтами, на которых в паре мест виднелись зеленоватые следы от сочной травы. Прямо у его правого бока, брошенный во вмятую зелень, лежал боккэн. Тяжёлый деревянный меч из тёмного дуба выглядел потрёпанным: на лакированной древесине чётко просматривались глубокие зазубрины и сколы — явные следы того, что мальчишка до последнего пытался блокировать сокрушительные удары Тоджи. — Как поживаешь, Мегуми? — протянул я, пряча руки в карманы джинсов и слегка наклонив голову набок. На моих губах сама собой расплылась привычная, слегка наглая усмешка. — Такое чувство, что ты вот-вот отключишься. ~Моси-моси! Земля вызывает Мегуми! — Я играючи поднёс к лицу раскрытую ладонь, чтобы «усилить» эффект призыва со своей станции «Земля — Луна». — Наоя… — Мальчишка с трудом разлепил губы. — Ты можешь дать мне… пять… десять минут перевести дыхание? Пожалуйста. — Ну, хоть не грубишь, и то ладно. Хорошо, проявлю чудеса милосердия и подожду, когда ты восстановишь дыхание. Я демонстративно указал ладонью сначала на него, затем на себя, а под конец изобразил истинную щедрость — легко, устало вздохнул и привычным жестом откинул со лба чёлку. Присел рядом с ним и молча смотрел куда-то в пустоту. — Твоя жестикуляция, голос, взгляд… — тихо подал голос Мегуми, всё ещё глядя в небо. — В такие моменты я прекрасно понимаю, почему отец до сих пор не особо горит желанием находиться с тобой в одной комнате. Он наконец закрыл глаза и расслабился, а я и не думал ему мешать. Лишь молча анализировал текущую форму Мегуми. Так уж сложилось, что у парня есть огромный потенциал призывать любую тень — канон тому прямое доказательство. Его главная беда в другом: Мегуми чертовски тяжело контролировать собственный поток проклятой энергии. Ему не хватает концентрации, чтобы высвобождать её в нужном объёме, придавать теням правильную форму, внедрять в них код сознания и удерживать полноценную связь. Но корень проблемы Мегуми крылся ещё глубже — в полном отсутствии здорового эгоизма. Точнее, в самой причине его сражений. Проклятая энергия подпитывается и подчиняется гораздо проще, когда ты находишься в состоянии абсолютной ментальной фиксации. Когда ты искренне хочешь уничтожить свою цель. Когда ты всем сердцем желаешь стать сильнее и выйти на пик своих возможностей. Когда ты бьёшься уже не ради спасения союзников, а исключительно ради самого себя. Именно поэтому каждый древний маг, перерождённый в «Игре на выбывание», казался законченным психопатом и сражался только ради самого процесса. Сама природа проклятой силы диктовала им то, кем они обязаны быть, — опасными, могущественными существами, стремящимися к абсолютному превосходству. И именно по этой причине Рёмен Сукуна стал таким чудовищем. Однако лично для меня его история рождения, так и обретения титула «Король» имеет много важных недосказенностей. Дитя рожденное в этот мир не способно выжить в одиночку и уж точно не способно уже изначально стать «сильнейшим». В конце концов я очень хорошо запомнил последние слова Махито обращенные к уходящему «в закат» Сукуне, что его путь — это путь мщения самой людской расе. — Думаешь, о моей технике…? — внезапно спросил Мегуми, отчего я удивлённо приподнял брови. Неужели я стал настолько предсказуемым или это мальчишка стал слишком проницательным? Он медленно сел, принимая вертикальное положение, и теперь выглядел вполне готовым, так сказать, к труду и обороне. — Почти. Не заморачивайся. — Я подчинил себе уже почти всех, кроме… двоих. — Двоих? — с усмешкой переспросил я, прекрасно зная, что в это число входит «легендарный» Махорага. — Назвал общую цифру чисто по привычке, — Мегуми вздохнул. — В моей голове уже есть инстинктивные знания о призыве каждой тени. Хотя я и дал себе обещание, что никогда не стану вызывать его. — Никогда не говори «никогда». Кто знает? Быть может, рано или поздно ты встретишь врага, которого всем сердцем пожелаешь уничтожить, но при этом захочешь выжить? — Сложно представить подобное, учитывая его главную способность — адаптироваться к любому феномену. К тому же ритуал в первую очередь убьёт самого призывателя. — А кто сказал, что ты обязательно умрешь? Кто сказал, что Махорагу невозможно уничтожить лично тебе…? В этом и заключается твоя главная проблема, Мегуми. Ты слишком легко принимаешь за абсолютную истину всё, что тебе говорят, и просто плывёшь по течению. Будь я на тебя похож, клан Зенин так и остался бы гнилой, отвратительной консервативной структурой средневековья, где важны лишь врождённые техники, проклятая энергия и ничего больше. Я не призываю игнорировать советы старших или сильных союзников. Я лишь хочу, чтобы ты искренне поверил в собственную возможность стать чем-то большим, чем просто маг, который защищает людей только потому, что так «правильно». Я поднялся на ноги, потянулся к темнеющему небу и резко крутанул головой, заставив позвонки в шее блаженно хрустнуть. После чего спокойно перевёл взгляд на вставшего напротив Мегуми. — Ладно, не буду разводить бесполезные психологические и философские дискуссии. Для магов слова — почти пустой звук. Каждый наш выбор создаёт путь, который определяет, кто мы есть, и я не исключение. В конце концов, я пришёл сюда, чтобы помочь тебе усмирить «Безмятежного Оленя». За оставшееся время Мегуми спокойно справился с другими сильными шикигами. Каждая тень требует либо сражения, либо прохождения уникального испытания. И только Махорага сочетает в себе и то, и другое. Победишь его, полностью стерев тело без единого шанса на регенерацию, — и твой приз — это сильнейшее оружие из всего арсенала теневой техники. Какие испытания проходил Мегуми против Слона, Быка и Тигра? Розовый Слон извлекает из хобота огромные потоки воды. В буддизме и магии эта стихия часто символизирует гибкость, очищение и усмирение гнева. Нащупав связующую нить с природой шикигами, Мегуми принял почти суицидальное, но единственно верное решение — не бояться, не отступать и проявить милосердие через простой жест доверия. Он медленно подошёл к Слону, который в последний момент резко затормозил во время его рывка, буквально в паре сантиметров от его лица. Зверь ревел, трубил, яростно бил мощной ногой о землю и заливал всё вокруг плотными струями воды, но Мегуми лишь мягко прикоснулся к его огромному уху и позволил хоботу обвить себя. «Каменный Бык» же проверял на прочность его дух и тело. Он с рёвом разгонялся прямо на Мегуми. Данный шикигами — не просто животное, а концентрированная идея сокрушительного тарана. Суть его испытания заключалась в том, чтобы не сойти с места. Не из-за глупого упрямства, а ради абсолютной внутренней уверенности в своей правоте. Мегуми должен был доказать, что его сила и воля так же тверды, как и напор разъярённого Быка. Парень тогда тяжело пропахал тактическими берцами глубокую борозду длиной в добрый десяток метров, но всё же заставил этот живой таран замереть. «Похоронный Тигр» оказался самым интересным шикигами в плане не только своей скорости, а именно коварства и хитрости. В самом начале он мысленно передал образ испытания — гонка на опережение. Нужно было пробежать определённую дистанцию и оказаться впереди. Но стоило Мегуми задействовать препарат «Красный Свет», чтобы ускорить тело ради превосходства на невидимой воображаемой «финишной прямой», как правила изменились. Вместо того чтобы замереть перед чертой, Тигр, подгоняемый чистой животной злобой и нежеланием уступать, совершил неестественный, подлый бросок прямо сквозь безопасную зону. Его когти летели в лицо расслабленному мальчишке. Нетрудно было догадаться, что этот зверь — олицетворение той самой зависти и вероломства, которыми обладал каждый маг, особенно в суровые времена «средневековья». Да, Тигр повалил Мегуми на лопатки, но мальчишка успел среагировать: перехватил его челюсти руками и силой высвободился из этой смертельной хватки. В итоге Похоронный Тигр начал медленно обходить его с фланга, заходя в тыл, чтобы в конце концов… послушно раствориться в его тени. Хищный, дикий и опасный взгляд хищника без лишних слов передавал одно: никогда не забывай этот урок. — Испытание или сражение, но и то и другое против него абсолютно бесполезно, не так ли? — заговорил я спокойным тоном, со знакомой лёгкой улыбкой на устах. Мегуми молча кивнул в ответ. Всё дело в том, что одолеть «Безмятежного Оленя» с текущим уровнем сил парня было практически невозможно. Этот шикигами воплощал в себе чистую положительную энергию, и на поддержание его формы силы мага таяли слишком быстро. Всего у Оленя было две способности, но каждая работала пугающе эффективно как во время испытания, так и в потенциальном бою. Хотя это сложно было назвать битвой в привычном понимании… Олень, полностью оправдывая своё имя, просто-напросто стоял на месте. Он безмятежно ждал, пока у призывателя закончатся ресурсы. Его главная особенность заключалась в том, что зверь непрерывно применял на себе Обратную проклятую технику, а в радиусе пары метров вокруг себя напрочь стирал любое воздействие проклятой энергии. Из-за этого любая попытка нанести удар приводила лишь к тому, что ты впустую сжигал собственные запасы сил, обрекая себя на гарантированный проигрыш. Почти позорное поражение, когда абсолютно любой твой шаг изначально обречён на провал. Именно поэтому Мегуми понятия не имел, что делать. Оленя невозможно уничтожить грубой силой, а само испытание не было озвучено от слова «совсем». Мальчишка должен был сам догадаться, в чём заключается скрытый смысл этого укрощения и что именно от него требуется. — Я не умею читать мысли шикигами, но любую безмятежность и спокойствие Оленя можно с лёгкостью сокрушить, использовав негативный спектр уравнения. Понимаешь, когда ты его призываешь, он изначально «положительный». И он сразу начинает жадно сжирать твои запасы проклятой энергии, верно…? — Верно, — Мегуми озадаченно приподнял бровь, всё ещё не понимая, к чему я клоню. — Олень — это олицетворение гармонии. Исцеление, спасение и сама концепция мира в твоей душе. Кто-то другой мог бы просто наплевать на философию и уничтожить эту иллюзию покоя чисто ради доказательства, что его личный мир — это хаос, разрушение и смерть… Я усмехнулся про себя, поскольку был практически уверен, что именно так Сукуна и подчинил себе Оленя в «каноне». — Проходил элементарную со своей матерью математику, верно? У магов всё точно так же. Минус на минус даёт плюс — отсюда и рождается Обратная проклятая техника, — я скрестил перед лицом указательные пальцы, демонстрируя знак плюса. — Но как можно прервать цикл восстановления существа, которое использует регенерацию инстинктивно…? Ну же, думай, я не хочу разжёвывать тебе всё от начала и до конца. — Если добавить в это уравнение… минус…? Я должен… нанести один-единственный, гарантированно смертельный удар и влить свою негативную проклятую энергию прямо в него?! — Бинго! — я щёлкнул пальцами и в шутливом жесте навёл на него «пистолет» из большого и указательного. Я не скрывал широкой улыбки, с трудом сдерживая смех: мальчишка явно не понимал, как всё могло оказаться настолько просто. Впрочем, Мегуми тут же вспомнил об одной важной детали. — Н-но… как?! Он же стирает любое проявление чужой проклятой энергии на подлёте и… — Ты забываешь о главном, Мегуми. Ты — это Тень, а Тень — это Ты. Твоя собственная, пусть ещё даже не подчинённая тень, не способна полностью разорвать с тобой связь и лишить доступа к источнику. Потому что именно этот негативный поток и требуется шикигами для удержания формы во внешнем мире и создания обратной проклятой техники. Вся фишка «Безмятежного Оленя» в том, что он чётко дозирует свои силы: он понимает, когда нужно прервать твоё высвобождение энергии, а когда — залечить собственные раны. Но он не может одновременно и эффективно делать и то, и другое. Особенно — против своего законного призывателя. Против тебя, Мегуми. Он уже восстановился и уже был готов мысленно построить план подчинения Оленя прямо здесь и сейчас. Я видел это в его глазах. На прохождения испытания у Мегуми и у меня не было ни времени, ни желания постигать абсолютный «мир» своей душе чтобы Безмятежный Олень одобрил это и принял его главенство. — Ты можешь дать мне какое-нибудь холодное оружие? — Без проблем, — я вытянул из двухмерной красной воронки свою чёрную катану. Мегуми узнал клинок, но даже не попытался вернуть обратно. Моя Никс источала едва уловимую обиду и разочарование от того, что её передают в чужие руки, но всё же подчинилась. Мегуми с сухим шелестом обнажил лезвие из метеоритного металла, отчего в воздухе раздался лёгкий, потусторонний свист тянущегося ветра. Бросив ножны на траву, он присел на одно колено и скрестил ладони, переплетая пальцы так, чтобы они образовали ветвистые оленьи рога. Теневая завеса преобразует характерную искаженную теневую завесу. Появившийся на поляне трёхметровый массивный белый олень с глубокими голубыми глазами мгновенно задействовал барьерную, неприкасаемую плёнку. Мегуми не стал терять ни секунды. Сделав мощный рывок вперёд, он чётким горизонтальным выпадом вонзил лезвие шинигами прямо в голову. Сразу после этого он убрал левую руку, чтобы раскрытой ладонью навалиться на рукоять сверху, буквально вколачивая сталь глубже. Автоматически запустившееся исцеление зверя столкнулось со вбитым клинком — и заклинило. Обратная проклятая техника яростно пыталась вытолкнуть инородный объект, а защитный барьер стремился лишить Мегуми сил, массы и давления. Ничего не выходило. Мегуми и Олень замерли в немом, изнурительном противостоянии. Полное истощение проклятой энергии неизбежно привело бы к параличу тела и отключению сознания — мальчишка это прекрасно понимал. Именно поэтому он искал спасение в самой структуре уравнения. Напрягая все жилы, он начал подпитывать клинок, пропуская через метеоритную сталь чёрно-синее пламя своей силы. Эта миазма смерти должна была прорубить череп Оленя, ведь именно мозг является ключевым органом для генерации Обратной техники. Эффект проявился мгновенно: концентрация шинигами резко упала, а синхронизация его способностей нарушилась. Мегуми обязан был прикончить его до того, как Олень развеется и уйдет обратно в мир теней. — Тч! Ну! Давай!!! — яростно закричал Мегуми, принимая этот вызов, поскольку всем существом ощущал: стена перед ним наконец поддалась. Он резко перехватил рукоять катаны двуручным хватом и с силой рванул лезвие вниз, буквально рассекая голову Оленя напополам и оставляя глубокий, сочащийся шлейф негативной проклятой энергии. Распадающийся шинигами рухнул на землю и мгновенно впитался в тень своего хозяина. Мегуми и сам повалился на колени, тяжело и хрипло дыша. Он прошёл по самому краю. Я видел, что парень выложился до последней капли и готов был прямо сейчас отключиться от истощения. Я подобрал с земли ножны. Мегуми послушно вернул мне катану, и я запечатал её обратно в пространственный карман до характерного щелчка цубы. — На сегодня можешь быть свободен, — произнёс я, глядя на тяжело дышащего парня. — Твоё тело полностью истощено, как и запасы проклятой энергии. Завтра я лично буду тебя проверять, так что приготовься. С Тоджи ты привык противостоять чистой кинетической силе. Не скажу, что это бесполезно или глупо — большая часть опасностей в нашем мире завязана на чистую физику. Почти любое проклятие или маг будут использовать то, что ранит плоть, а не душу. Инстинкт — чертовски полезная вещь. Особенно когда ты сталкиваешься с тем, чего не понимаешь, но твоё тело уже само выдаёт нужную реакцию для выживания или для убийства ради этого самого выживания. Утро встретило нас прохладой и неестественным для клана Зенин оживлением. На главной тренировочной площадке поместья, прямо посреди выстриженного газона, высился открытый прямоугольный монолит из серого тёсаного гранита. Плита размером тридцать на тридцать метров — идеальный полигон для серьёзного спарринга, где можно не бояться разнести пару стен, если кто-то из нас не рассчитает силу удара. Почти все оставшиеся члены клана Зенин собрались вокруг этого каменного помоста в ожидании зрелища. В первых рядах, вальяжно устроившись на деревянной скамье, сидел Наобито. Мой ленивый отец уже с самого утра прикладывался к фляге с сакэ, лениво щурясь на солнце. Чуть в стороне, прислонившись спиной к деревянной опоре навеса, стоял Тоджи. Его мощная фигура источала привычную, удушающую ауру силы, а на губах блуждала хищная, предвкушающая ухмылка, а рядом с ним стояла Хикари. Мать Мегуми мягко держала мужа за локоть, но её тёмные глаза были прикованы исключительно к сыну — в них читалось понятное материнское волнение, смешанное с гордостью. Все они пришли посмотреть на представление. Мегуми уже стоял на самом краю гранитного монолита. На нём был точно такой же комплект одежды, как и вчера, разве что идеально чистый и свежий: облегающая чёрная компрессионка, свободное тёмно-синее хаори и штаны хакама-гицуке, туго заправленные в тактические берцы. Его руки до самых локтей снова покрывали серые спортивные бинты. Мальчишка выглядел сосредоточенным, его взгляд был прикован к моим шагам, а пальцы на руках едва заметно подрагивали от волнения и перспективы сражения со мной. Ах да… это наш первый раз, верно? Я же поднялся на каменный монолит с противоположной стороны, всем своим видом показывая, что не воспринимаю этот цирк всерьёз. На мне были те самые синие джинсы и белая офисная рубашка с засученными до предплечий рукавами. Никакого защитного снаряжения, никакого оружия. Не вижу в этом смысла. Я остановился в пятнадцати метрах от мальчишки, небрежно засунул руки в карманы и одарил его своей самой наглой, лисьей усмешкой. — Я не буду использовать оружие, — я вальяжно, провоцирующе развёл руки в стороны. — А я буду. — Знаю. Я уже видел твой… интересный… стиль боя и хочу испытать его на себе. Давай! Покажи всем, чего ты стоишь, Мегуми! Моя осознанная попытка разбудить его гордость и жажду победы. Всем вокруг изначально был известен исход этого спарринга, но каждому присутствующему безумно хотелось увидеть, как именно проиграет Мегуми. Ведь на основе того, что покажет мальчишка, остальные смогут прикинуть собственные шансы против его тактики и будущей силы. Самая ироничная и забавная сторона стиля его боя — это практичный, экономный и очень прагматичный способ использования теней. Внимание, простой вопрос: что есть Тень для Мегуми? Пространственный мир для шинигами. Да, это верно. Но также это окно между измерениями, способное помочь ему выбраться из чужого Расширения Территории, и, самое главное, — идеальное место для хранения арсенала. Будь то холодное или огнестрельное оружие. Поэтому нетрудно догадаться, что произошло дальше. Мегуми достает из-под черной лужи своей тени пистолет «Colt М1911» — классика. Выстрел, выстрел и ещё один выстрел. На каждый хлопок я едва заметно смещался в сторону, пока Мегуми стремительно сближался со мной для ближнего боя. Лёгкий шлепок ладонью по запястью — и я буквально обезоружил его. В ту же секунду реальность дрогнула: из двух черных воронок выпрыгнули Божественные волки, черный и белый. Они не просто появились на свет, а прямо в воздухе совершили мощный кинетический рывок, намереваясь укусить и разорвать меня. Один целился в шею, второй — в голень. Уйдя в полуприсед, я нанёс мощный удар прямой ладонью парню в живот, отправляя его в полёт. Одновременно с этим я закрутил корпус, вбивая кулак в челюсть белой волчаре, и на выходе из разворота прописал пяткой по морде второму, черному волку. Мальчишка даже не пытался удержать их в реальности и ещё в воздухе отозвал зверей обратно в тень. — Кх! — Мегуми приземлился, и из черной воронки под его рукой тут же выплюнулся обоюдоострый китайский меч — цзянь. Ах да, Тоджи ведь подарил его сыну на день рождения. Отличный проклятый инструмент: не только невероятно прочный, но и обладающий идеальной проводимостью проклятой энергии. На конце рукояти покачивалась красная кисточка — знак качества у торговцев. В лёгкой и почти ленивой манере я уклонялся от клинка, уходя из стороны в сторону и лишь слегка наклоняя корпус. Внезапный, почти незаметный всплеск — четыре черные воронки одновременно выпустили наполовину сформированных шинигами. Две жабы выбросили липкие языки, которые мгновенно облепили и сковали мои руки, а у ног с обеих сторон вцепились волки, полностью лишая меня мобильности. Мегуми на предельной скорости пошёл в финальный выпад. Лезвие сияет и бушует черно-синим пламенем его проклятой силы. — Хмпф! Неплохо! Ты сокращаешь время призыва и формирования, оставляя шинигами частью тела в мире теней. Экономно и практично! В довольной улыбке, которая больше напоминала оскал, я резко дёрнул руки вперёд, перехватывая липкие языки, и насильно выдернул жаб из воронок теней, тут же намертво впечатав их в землю. Мегуми к этому моменту уже был совсем близко. В приливе азарта я наклонил голову и буквально поймал лезвие его меча зубами. До чего же забавно было видеть его шок и полное нежелание верить в подобный финт. Моя свободная рука пошла в контратаку: прямая ладонь выполняла роль копья, стремительно целясь парню прямо в сердце. Но вместо того чтобы пробить плоть, кости грудной клетки и плотную мышцу, пальцы увязли в густой, чёрной и бесформенной массе, которая беспрепятственно прошла сквозь меня. В этот раз уже я не смог сдержать удивления, хотя на губах почти сразу появилась ироничная усмешка. Он в прямом смысле этого слова сам стал тенью. То, что я говорил ему вчера, в это самое мгновение воплотилось в жизнь. До чего невероятный потенциал… Я выплюнул стальное лезвие, и Мегуми на лету поймал своё оружие очередной чёрной воронкой. Запасливый хомячок. Волки исчезли ещё в тот миг, когда он обратился в эту вязкую субстанцию, — скорее всего, мальчишка физически не способен одновременно удерживать призыв и находиться в такой форме. Логично. В подобной форме требуется колоссальная концентрация, чтобы ненароком не застрять на грани между миром теней и миром людей. — Я — это Тень. Ты сам это сказал, Наоя, — раздался его глухой голос из колыхающегося чёрного силуэта, который плавно воссоздал его полноценную физическую форму. — Я знаю-знаю~. Однако сражение ещё не закончилось! Быстрый пас руками — и призванная Сова, Нуэ, мгновенно поднимает его в воздух. Мальчишка намеренно отзывает грозовую сову обратно в тень, чтобы прямо надо мной очередным жестом призвать гигантского розового Слона. Мегуми использовал призванного шинигами как колоссальный снаряд, с которым сам же летел вниз тормашками прямо на меня. Для удержания такой формы требовалось колоссальное сосредоточение: каждый призыв, пусть даже короткий — особенно такой туши, как Слон, — сжирал приличное количество проклятой энергии. Проекция. Каждый мой спокойный шаг — это разрушенное прямоугольное стекло кадра. Я просто вышел из зоны поражения. На нашей арене раздался мощный грохот, гранитный монолит содрогнулся, а поднявшиеся в воздух серая пыль и крошка на пару секунд создали плотную дымовую завесу. Из этой завесы Мегуми точным движением выбросил утяжелённые цепи с прямоугольными грузами, которые мгновенно обернулись вокруг моих рук. — Ты забыл, что случилось с жабами?! — разочарованно крикнул я, с лёгкостью дёргая парня на себя. Подавшись корпусом вперёд, я приготовился встретить владельца цепей, который из-за колоссальной разницы в нашей физической силе пулей полетел в мою сторону. — Я не забыл… Ещё в полёте Мегуми даже не думал сопротивляться убойной кинетической волне моего рывка. Вместо этого он прямо в воздухе, выставив вперёд сложенные ладони, воплотил очередной призыв. «Бык!» — поражённо мелькнуло у меня в голове. Прямо перед моим лицом стремительно формировалась очередная чёрная лужа. Бык материализовался прямо в падении, запуская свой сокрушительный таран в полёте. Из-за мизерного расстояния в пару метров его безумный разгон было практически не остановить. Я перехватил разъярённого зверя за мощные рога, но его чудовищный напор всё же заставил мои ноги пропахать по граниту пару-тройку метров, прежде чем я в прыжке с силой вбил ему колено прямо в морду. — Нуэ! — выкрикнул Мегуми. Из теневой воронки на меня стремительно спикировала сова, выпуская свою атаку — яркую фиолетовую молнию. Почти мгновенно вслед за ней раздалась пистолетная очередь, а сам мальчишка резко сместился через фланг мне в тыл. Уклонившись от электрического разряда, я открытой ладонью поймал одну, вторую и третью пулю, после чего резким взмахом вернул их обратно владельцу. Мегуми пришлось скрестить пистолет и боевой нож в защитной стойке «X», чтобы закрыть тело и голову от собственных же срикошетивших снарядов. — Мда уж, это начинает… раздражать. Впечатляющее достижение, Мегуми. Дальнейшее сражение превратилось в контролируемый хаос, который мне определённо нравился. Тоджи всегда пугал мальчишку своей аурой и создавал впечатление абсолютно непроходимой стены, перед которой опускались руки. Здесь же, на гранитном монолите, Мегуми наконец-то был способен показать абсолютно всё, на что способен. Да, я для него — точно такая же непроходимая стена, но я не пытался его уничтожить. Я не сражался с ним, а учил и это стало совершенно новым, бесценным опытом как для него, а для меня? Чисто развлечение. Мальчишка действовал грязно, но чертовски эффективно. Он вплотную палил по мне из теневого дробовика Remington 870 — подарок от Май на день рождение, вовремя уклонялся от моих контрвыпадов, раз за разом пытался гасить и подавлять мою скорость с помощью своевременных полупризывов. Парень выжимал из себя максимум, но ему всё ещё отчаянно не хватало контроля, чтобы уменьшить расходы собственной проклятой силы. Он уже научился вызывать шинигами буквально на пару секунд — ровно на то мгновение, которое требуется для совершения одной молниеносной атаки или экстренного отступления ради перегруппировки. Думаю, прямо сейчас он уже способен с лёгкостью в одиночку раскатать любое низкоуровневое проклятие первого ранга. Но до уровня Особого ранга Мегуми пока объективно не дотягивал. Ему требовался качественный, колоссальный скачок в силе, скорости и реакции. А получить подобный буст можно лишь в одном случае — если начать глубже понимать саму природу проклятой энергии. Для этого необходимы реальные сражения на грани жизни и смерти, когда в затылок дышит могильный холод. Но… его отец слишком сильно его опекал, а любящая мать даровала домашний комфорт и душевный покой. До чего же иронично. Именно здоровая, нормальная во всех смыслах родительская любовь сейчас сильнее всего ограничивала его истинный потенциал. Каждое действие — это выстрел. Каждый жест — тактический выбор шикигами. Нет альтернативы? Уходишь в тень и формируешься в стороне. Сразу после выхода из вязкой черноты мальчишка пустил в ход самую настоящую боевую гранату, а следом за ней — светошумовую. В конце концов спарринг завершился его ожидаемым поражением — чисто из-за полного истощения запасов проклятой энергии. Но абсолютно каждый в застывшей тишине вокруг разрушенного гранитного монолита понимал: парень продемонстрировал ненормальный и достаточно пугающий уровень мастерства. Это была настоящая музыка, симфония, которую находишь прекрасной из-за её абсолютного прагматизма и эффективности. Носитель «Десяти Теней» больше не зависел слепо от своих шинигами — он буквально ювелирно управлял самой концепцией Тьмы. Использовать её, воплощать в реальность и, в конце концов, самому становиться с ней единым целым, чтобы гарантированно избежать смерти… Не это ли настоящий пик понимания своей врождённой техники? Думаю, многие из присутствующих смогли без лишних слов увидеть и осознать это. Вот только одного понимания сути техники мало. Нужно до конца понимать самого себя и мир вокруг тебя, чтобы вырасти вместе со своей силой и выйти на совершенно новый уровень. — Очень неплохо, Мегуми. — Всего лишь… царапина, — хрипло и устало отозвался он. Я и не заметил, как по моей щеке стекала тонкая струйка крови. Проведя указательным пальцем по рассечению, я слизнул каплю и хищно, почти оскалившись, улыбнулся. Похоже, во время взрыва гранаты случайный осколок всё же задел лицо, а я из-за собственной несерьёзности этого даже не почувствовал. Благо защитный барьер вокруг арены помог сдержать разрушения и не дал случайным осколкам гранита задеть зрителей. — Всего лишь? Не будь таким пессимистом! Смотри на вещи позитивно — это целая царапина, Мегуми! Самая настоящая царапина! Ну, а раз боги истекают кровью, значит, их можно убить! — До чего же раздражающее божество… — проворчал мальчишка. — Вечно несерьёзное и требующее развлечений. — Ну а что ты прикажешь мне делать? Хочешь, чтобы я всегда был серьёзным? Чтобы не видел смысла в веселье и шутках? Поверь мне, Мегуми, ты точно не захочешь этого увидеть. — Теперь, когда ты это озвучил, мне действительно не особо хочется проверять альтернативы. — Вот именно! Я самый добрый, насколько это вообще возможно, глава клана. И вот тебе очередное доказательство моей щедрости: отдыхай, Мегуми. Ты молодец. Думаю, остальные со мной согласятся… Повисшая тишина начинала меня раздражать. Мой намёк был достаточно очевидным, и мне требовалось громкое подтверждение. — Не так ли?! — повысил я голос, обводя взглядом трибуны. — Именно так, глава! — почти в панике и страхе хором выкрикнули присутствующие. Удовлетворённый ответом, я с лисьей ухмылкой медленно зашагал в сторону своих покоев. Нужно было решить пару бумажных вопросов и… Телефон во внутреннем кармане рубашки внезапно зажужжал прямо у сердца. Стоило мне бросить взгляд на экран, как высветившееся имя чётко дало понять: спокойные деньки официально подошли к концу. На дисплее горело: Сугуру Гето.